— Эй! Чудо в тряпках! Просыпайся! — кто-то настойчиво толкал меня в плечо, пытаясь выдернуть из уютной темноты. Зачем? А главное — куда так торопиться?

— Почему в тряпках? — с трудом ворочая языком, задал я самый насущный и важный вопрос в своей жизни.

Я с усилием разлепил веки. Ожидал увидеть радужные шары лопающихся галлюцинаций, ослепительный свет или потолок пыточной, но вместо этого увидел улыбающегося Авана. Я моргнул, думая, что точно словил белочку. Улыбающийся Аван? Пф, да что вообще должно было произойти в этом мире, чтобы вечно хмурый, вечно загруженный проблемами парень вдруг начал скалить зубы?

— Ну, когда мы тебя нашли на втором этаже подземелья и притащили в медчасть, ты был весь в кровавых лоскутах. Да и сам был, если честно, как тряпочка, — хмыкнул он.

— Вы меня… нашли? И принесли? — медленно, по слогам повторил я, пытаясь собрать мысли в кучу. В голове гудело, но тело, на удивление, не болело. — По-моему, я сам дошёл…

— Ну, если лежать в мешке, закинутым на спину Толстого, называется «сам дошёл», то да, несомненно. Сам ножками топал.

— Бред какой-то… — я попытался сесть. Жидкость, в которой я находился, оказалась кристально чистой и тёплой. — Не проще было меня там бросить? Не так уж много людей ко мне настолько дружелюбны, чтобы тащить мою тушку в мешке к лекарю. Рискуя, между прочим, своими шеями.

— Ну… это и есть главный вопрос к тебе, — улыбка Авана чуть померкла, сменившись деловым интересом. — Ты добыл пятьдесят искр… Возможно, что и больше. Короче, у нас тут у всех к тебе есть очень серьёзный разговор…

— Что вы тут устроили?! — строгий, режущий по нервам голос Елены Васильевны зазвенел сталью, отразившись от кафельных стен лазарета.

Аван мгновенно вздрогнул, втянул голову в плечи и как-то сразу погрустнел, возвращаясь к своему привычному состоянию.

— Так… пришёл забрать Игната, — начал оправдываться он, пятясь к двери. — Вы же сами сказали, что сегодня утром он будет цел и здоров.

— Ну не здоров! — отрезала Елена, стремительно подходя к моей ванне. — Что же вы так невнимательны к своему товарищу? Отравился он. И сильно отравился! Без курса длительной реабилитации никак. Десять… минимум десять сеансов глубокой очистки плотностей. Иначе загнётся.

— Так… можно забирать? — робко уточнил Аван.

— Да. Но подождите в коридоре! И чтобы больше никогда, слышите, никогда без спроса сюда не совались. А то случится нехорошее… Выращу вам нос на за… днице. Идите!

Аван выскочил в коридор, даже не дослушав, в каком именно месте анатомии он получит свой запасной орган обоняния. Дверь захлопнулась.

Я смотрел на Елену Васильевну. Она выглядела… обычно. Опрятный халатик, раздражённый взгляд человека, которого достали тупые курсанты.

А я ведь отчётливо помнил, как лежал, а она вместе с ректором обсуждала, как сделать из меня куклу и отправить за жемчугом.

Но сейчас, глядя на её будничное раздражение, я начал сомневаться. Может, это реально был бред? Галлюцинация от передозировки? Отравленный мозг сам слепил страшилку из обрывков страхов?

— А можно? — подал я голос, разрушая тишину. — Вырастить нос… на заднице?

Она остановилась, смерила меня взглядом.

— Это вопрос или просьба? Для тебя — любой каприз за твои деньги. Десять искр, и я выращу тебе три носа по цене двух. В любом месте.

— Не-е… я пас, — я криво усмехнулся.

— А ты подумай. А то твой нос больно любопытный, суёшь его куда не надо. Оторвут его тебе в подземелье, точно говорю. Будет запасной.

— Мы уже на «ты»? — я приподнял бровь, продолжая проверять её реакцию.

— В последнюю нашу встречу ты вообще благословения просил на брак со мной, — фыркнула она, скрестив руки на груди.

— Ох… — я поморщился. Пазл в голове начал складываться, или, наоборот, рассыпаться ещё сильнее. — Да… но как-то запамятовал. А ты-то как? Свободна? А то одно дело секс на переменах, а уж брак… это дело серьёзное.

Она прищурилась. Температура в комнате будто упала на несколько градусов.

— Могу и чего лишнего отрезать, чтобы на мозг не давило. Наглость, конечно, важное качество для выживания, но только если она идёт после вежливости, — голос Елены похолодел. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки… но и только. Никакого влияния.

— Не, не работает ваше влияние на меня, многоуважаемая и мудрая Елена Васильевна! — я откинулся на бортик ванны, чувствуя себя на удивление уверенно.

— Всё! Хорош лясы точить, — она резко сменила тон. — Значит так. У тебя острейшее отравление. Дебилизмус обожратус. Не знаю, кто тебя надоумил это сделать, но он тебе точно не друг. Последствия этой глупости будут аукаться всю жизнь. Сейчас важно сохранить тебе разум. Каждые три дня! Запомни, Зайцев! Приходишь ко мне на очистку. Вечером. Процедура на всю ночь. Пять искр за сеанс. Пропустишь хоть одну и всё пойдёт по новой, начиная с этой вот регенерационной ванны, которая, к слову, стоит пятьдесят искр.

— Это так серьёзно? — я перестал улыбаться.

— Более чем! Я с такими вещами не шучу. То тряпьё, в котором тебя принесли, выкинули. Вон на стуле лежит новое. Три искры с тебя за вещи. Отдашь, когда на первый сеанс очистки придёшь.

Я кивнул и вылез из ванны. Вода, стекавшая по коже, моментально испарялась, не оставляя следов. Чувствовал я себя действительно заново рождённым. Ни синяков, ни царапин, ни ссадин от когтей дурсов.

Рука привычным жестом скользнула по голове, чтобы откинуть волосы… и замерла. Я провёл ладонью по гладкому, блестящему черепу. Волос не было.

Я повернулся к Елене.

— Легче было убрать волосы, чем вычищать из них отравление, — равнодушно ответила она на мой невысказанный вопрос, внимательно разглядывая меня. — Кем ты, говоришь, был до службы?

— Вроде и не говорил, — я натянул штаны. — Оставим эту тему для первого свидания…

Вся команда, плюс Ржавый с Маслом, ждали меня внизу, на улице перед медчастью. Небо хмурилось, облака скрывали весеннее солнце, но воздух был тёплым и свежим.

— Здравствуйте, дорогие мои сослуживцы… — начал я, подходя к ним. — Как, значит, ваша служба продвигается по п…

— Хорош, — прошипел Ржавый. Он шагнул ко мне и жёстко цапнул под локоть, увлекая за собой. Хватка у него была стальная. — Идём скорее. До присяги меньше часа, нужно успеть…

— Этаж зачистить? — пошутил я, аккуратно, но твёрдо выкручивая локоть из его захвата. Не люблю, когда меня дёргают.

— Идём-идём, — с другой стороны подошёл Костя, бросая по сторонам нервные взгляды. — Дело есть. И серьёзный разговор. Без лишних ушей.

Мы быстрым шагом пересекли двор и ввалились в общагу. В помещении были всё те же. Зара, как обычно, по-хозяйски разлеглась на моей кровати, закинув руки за голову. Толстый и Туча молча оккупировали стулья у стены, напоминая две каменные статуи. Я подсел к ним.

— Как нашёл Шахту? — в лоб, без прелюдий, спросил Ржавый, нависая надо мной.

Я вспомнил про свою смену внешнего вида, медленно погладил гладкую лысину и, проигнорировав вопрос, улыбнулся Заре:

— Опять в моей кровати?

— Заяц! Это не шутки! — Масло хлопнул кулаком по столу, заставив вздрогнуть Авана. — Отвечай!

— Да, для начала! — я повысил голос, обводя взглядом все присутствующих. — Благодарю, что не бросили там и дотащили до лекаря. Я ценю. Честно.

— Ой, да плевать! — отмахнулся Масло, кривя губы. А вот Костя с Коноваловым явно смутились, отведя глаза.

— Заяц. Давай без расшаркиваний, — голос Ржавого стал тихим, но от того более угрожающим. — Ты добыл пятьдесят искр. Да зачисти ты первый этаж вдоль и поперёк, дважды — столько бы в жизни не добыл. Где ты был? Как ты нащупал проход в Шахту?

— Э… На второй этаж спустился, — я пожал плечами, неспешно проходя по комнате и усаживаясь на свободный стул рядом с Толстым. Я всем своим видом показывал, что торопиться мне некуда.

— Ерунда — уверенно покачал головой Масло, скрестив руки на широкой груди. — Точно нет. На втором этаже не такая концентрация силы в тварях. Ты был в шахте.

Я откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу. Пора было прояснить ситуацию. Они знают что-то важное. Я знаю про шахту. Идеальная почва для сделки. Но они пытаются давить, а я этого не люблю.

— Я правильно понимаю, что своим чудесным спасением обязан не вашей безграничной командной любви ко мне, а исключительно тому, что нашёл некую… Шахту? Что это, кстати, такое?

— У нас мало времени на лекции, салага. — зарычал Ржавый.

— Вот и давайте отвечать на вопросы, а не прерываться, — спокойно парировал я, глядя ему прямо в глаза. — Вы хотите от меня информацию. Я хочу понимать, о чём вообще речь и во что я вляпался.

Ржавый переглянулся с Маслом. В их взглядах читалось раздражение пополам с жадностью.

— Блин, ну какой же… фокус! — Масло всплеснул руками, обращаясь к потолку. — Салага, ничего не понимающий в магии и силе, не знающий элементарных законов подземелья, попадает в Шахту, спускается и даже выживает! И теперь ещё условия ставит!

— Не нравится? Я пошёл готовиться к присяге, — я сделал вид, что собираюсь встать. — И, знаете, у меня после отравления провалы в памяти. Темно там было. Упал, очнулся, искры. Закрытый перелом, Забыл я дорогу, в общем.

— Сидеть, — процедил Ржавый и тяжело опустился на край стола. — Хорошо. Баш на баш. Слушай внимательно. Академия была построена прямо на месте Разлома. Наша Шахта. То, куда мы ходим официально — обычные этажи — это длинный, плавный спуск ко дну Разлома, идущий широкой спиралью. Типа пандуса. Но есть и короткий путь. Прямой пробой вниз. Сама Шахта. Центральный ствол.

— Возможно, нечто такое я и нашёл… И что же там, в этом вашем стволе, такого ценного, что вы отдали за меня мои же полсотни искр?

— Твари. И искры, — глаза Масла загорелись экономическим блеском. — Там водятся более опасные твари. Они быстрее, злее, и искры у них мощнее. Намного мощнее.

— Мощнее — это как?

— У тебя тубус на пятьдесят малых искр. Средних туда войдёт только двадцать пять — и тубус будет забит под завязку. Понимаешь?

— Они… не искрами там хранятся? — задумчиво протянул я.

— Не совсем понял твой бред, — поморщился Масло. — Искры — это сила. И всё.

— Допустим, — я прищурился. — Но вы мне зубы не заговаривайте. Ради чуть более жирных искр вы бы так не суетились. Что там ещё?

Масло скрипнул зубами.

— Масло, хорош жаться, он всё равно узнает, — вступил Ржавый, поправляя очки. — Дело в том, Заяц, что Подземелье… оно как бы живое. Оно не пропускает просто так. Отводит глаза, морочит разум. Нам эти скрытые проходы в ствол шахты не найти. Все знают про тайные переходы, но мало кому удавалось их физически нащупать. А выйти живыми от туда смогли только трое… Один сейчас далеко, в Провале. Второй пропал с концами… в шахте. И третий — это ты. Нам нужно, чтобы ты водил нас туда за ручку. Каждого из нас проводил к переходу от подземелья к Шахте. И вывел обратно!

— Зачем? — я продолжал давить, чувствуя, что они не договаривают самое важное. — Смысл рисковать жизнью там, где никто не выживает?

Масло шумно выдохнул, сдаваясь.

— Жемчуг. Вот зачем. На этажах подземелья все искры малые. В Шахте — средние. А в самом низу ствола могут попадаться большие. И главное — Жемчуг. Помнишь ритопсов? Они водятся на пятом этаже. Но чтобы добыть из них жемчуг, нужно что бы они пришли из шахты.

— И чего… Я думал твари и появляются на этажах из шахты… и что жемчуг этот делает?

— Как тяжело нынче общаться с тупоголовами, — Масло картинно закатил глаза. — Ладно. Соберёшь десять жемчужин — и начальство дадут тебе одну жемчужину. Выпьешь её, поднимешь разряд до восьмого. Станешь боярином! Понимаешь теперь, Заяц? Это путь наверх!

— То есть мне, чтобы подняться с тройки, нужно сожрать примерно пять жемчужин… Это пятьдесят жемчужин добыть надо, — прикинул я вслух математику.

— Не сожрать жемчужины, дебил! Их нужно сначала правильно приготовить! — взвыл Масло, явно вспомнив мой недавний опыт с искрами. — Но да, математика примерно такая.

— А вы помните, как всего двоих ритопсов убивали? — я окатил их ледяным тоном. — Сколько сил ушло? Сколько пулеметов? Мех. Сколько боезапаса высадили?

— Вопрос не в ритопсах! — остановил меня Ржавый, ударив ладонью по столу. — Вопрос в самих возможностях, которые даёт Шахта! И в том, что ты реально можешь в неё попасть! После того, как мы тебя вытащили, наши спуски прекратили. Прапору накрутили хвоста за самодеятельность. Доступа больше нет.

— Нужно создать команду ловцов жемчуга, — встрял Масло. — Но это позже. Суть предельно простая. Ты помогаешь нам — мы помогаем тебе.

— В чём помощь? И что конкретно будет мне? Кроме шанса сдохнуть в этом вашем стволе?

— Сейчас не забивай себе голову деталями, — отрезал Ржавый. — Сначала присяга. Потом весь первый курс получит увольнительные в Омск. После присяги вы ждёте нас у ворот. Мы дадим вам денег. И это не кредит, Заяц. Вы отдадите нам искры, а мы обменяем их у ректора на деньги.

— Мы можем и сами обменять! Зачем нам посредники? — возмутился Коновалов.

— Можете, — хищно оскалился Масло. — Вот только курс обмена у первого курса — сто рублей за искру. У второго курса — двести рублей. Вы отдаёте нам часть своих искр, мы вам — нормальные деньги. Считай это оплатой за первый проход. Закупитесь в Омске. Оружие и броню там не берите — городское не подходит под условия подземелья. Но нормальные носки, трусы, термобельё, хорошую обувь и пожрать — это обязательно.

Я переваривал информацию. Экономика этого места была выстроена гениально. Молодняк загоняли в долги и заставляли отдавать искры за копейки.

— Кто такой Агран Филатович? — спросил я, вспомнив имя из своего бреда в лазарете. Раз уж я задаю вопросы, надо проверять всё.

— Кто? — искренне не понял Ржавый, нахмурившись.

— Агран… или как-то похоже звучит. Я не расслышал точно.

— Не знаю, в Академии нет офицеров с таким именем. Может, в гарнизоне кто-то новый появился… А тебе зачем?

— Да нет… так, навеяло, — я задумался ещё глубже. Если Ржавый не знает этого имени, значит, человек… Бред или не бред? Ладно, отложим. — Значит, план такой: присяга, увольнительная, закупка.

А как нам потом попасть в подземелье, если Парову дали по шапке?

— А вот это главный вопрос к тебе, Заяц! — Масло ткнул в меня пальцем. — У Шахты есть выход на поверхность. Прямо из ствола, минуя шлюзы и охрану Академии. Но найти его…

— Смогли только трое… — саркастично закончил я.

— Нет. Найти его можешь только ты. Там та же самая защита иллюзий. Выход из Шахты находится где-то на лугу, у болот за территорией периметра. Но сколько там ни шерстили, сколько землю ни рыли — ничего не нашли. Даже артефакты пробовали. Бесполезно.

Болота. Шахта. Змеи. Я жрал мясо тварей и искры. Я облысел, пару раз чуть не сдох, непонятки с Ленкой и теперь должен искать тайные ходы на болотах для банды старшаков, которые хотят сделать из меня золотую антилопу. И всё это за какую-то жалкую неделю. Бурная жизнь намечается.

— Я не обещаю, что смогу найти выход с поверхности, — осторожно сказал я, не желая подписываться под тем, в чём не уверен.

— Это понятно, — кивнул Масло, чуть сбавив экспрессию. — Но если получится… мы тут такое устроим! Всю систему раком поставим.

— И последний вопрос, — я посмотрел на Ржавого, вспомнив рассказ про пропавших. — Тот парень, что пропал в Шахте до меня. Кто он?

— Это было два года назад. Только четвёртый курс знает точно, да и то по слухам, — Ржавый задумался. — Вроде как некий молодой граф. Накосячил в столице, прятался от гнева Императора. Вступил в ряды дружины, попал сюда. В одном из спусков нащупал проход. Вся его пятёрка там и легла, а он один смог вынести жемчужину. Отдал её ректору, получил полную свободу, неограниченный проход вниз. А потом просто исчез на нижних ярусах.

— А одет он как был? В подземелье? — спросил я. В памяти всплыл труп на извилистой тропе.

Костя задумчиво посмотрел на меня и покачал головой. Масло тоже нахмурился, что-то прикидывая в уме.

— Да кто ж знает, как он был одет два года назад! — вспылила Зара, грациозно вскакивая с моей койки. Ей явно надоела вся эта болтовня. — Короче! Заяц! Ты с нами? Или мы зря тут распинаемся и тратим время?

— С вами, с вами, — я примирительно поднял руки, завершая торг. Я получил всё, что хотел узнать на данном этапе. — Поищем мы вашу шахту. Но все конкретные договоры, доли и проценты — потом. После увольнительной. Мне нужно проветрить мозги и потратить мои деньги.

Присягу мы приносили на плацу, перед строем. Накрапывал мелкий дождик. Главным атрибутом был Камень, полупрозрачный, чуть светящийся изнутри булыжник размером с человеческую голову, покоящийся на бархатном ложе.

Ритуал прост. Следовало подойти, приподнять камень руками и, с чистыми помыслами, от всего сердца произнести: «Клянусь служить во благо Империи».

Простая и точная магическая проверка на лояльность. Но, как оказалось, из двух сотен человек первого курса далеко не все смогли её пройти. Человек десять просто физически не смогли оторвать камень от ложа. Ещё трое подняли, но у них свело челюсти так, что они не смогли выдавить ни звука. Их молча уводили офицеры безопасности.

Дошла очередь до нашей четвёрки. Мы стояли крайними. Коновалов шагнул когда с неба полил ливень.

Я шагнул. Взялся за гладкие края Камня. Внутри меня словно что-то шевельнулось. Камень мгновенно нагрелся в моих руках.

Я стиснул зубы и, стараясь не думать ни о чём, проорал:

— Клянусь служить во славу… Империи!

Камень полыхнул светом. Воздух над плацем резко, за долю секунды, заледенел. С небес посыпался град. Ледяные снаряды размером с куриное яйцо с воем обрушились на строй.

— Поднять щиты! — заорал кто-то из офицеров.

Курсанты с криками бросились врассыпную, закрывая головы руками. Я видел, как здоровенная градина впечаталась кому-то в плечо, с хрустом ломая ключицу. Двое парней рухнули на асфальт с разбитыми в кровь головами, потеряв сознание. Вой сирен перекрыл крики.

Ритуал перенесли в актовый зал и изменили. Камень убрали. Оставшиеся курсанты, Костя и Аван клялись на знамени Академии.

Затем вышел ректор. Он долго и красиво рассказывал о том, как Империя заботится о нас, сколько ресурсов вложено в наше обучение и сколько крови от нас ждут взамен. Суть сводилась к одному: мы должны отдавать долг. Искрами и жизнями.

После нам выдали металлические значки на воротник — цифру «1» — и подогнали к воротам пять дребезжащих автобусов.

Перед посадкой Масло, как и обещал, сунул каждому из нас по двести пятьдесят рублей мелкими купюрами.

— На пиво и мороженое, салаги, — ехидно оскалился он. — Отдохните по полной. Большие деньги будут вечером. Завтра начнётся настоящая работа.

Пообещал он это так зловеще, что мне прямо захотелось сбежать из этого автобуса.

Нашим сопровождающим офицером оказался лейтенант Румянцев Дмитрий Владимирович — тот самый тощий, офицер, который так беспокоился об Аване. Всю дорогу до города он монотонно бубнил в микрофон правила: куда можно ходить, куда нельзя, с кем не пить, с кем не драться.

Я сидел на заднем ряду и всю дорогу внимательно следил за ним. За час пути Румянцев ни разу не посмотрел в сторону Авана. Ни единого взгляда. Словно они вообще не знакомы. Странно.

Нас высадили на центральной площади Омска. Курсанты, разбежались в разные стороны, как стая воробьёв. Я не стал держаться со своими. Не то чтобы я не хотел их видеть, просто мне необходимо было побыть одному. Выдохнуть.

Омск. В своей прошлой жизни я бывал здесь пару раз. И сейчас, шагая по улицам этой версии города, я ловил странное чувство дежавю. Улицы были шире, архитектура отдавала монументальным имперским стилем, вместо рекламных билбордов висели агитационные плакаты. Дома разной высоты но все деревянные. По дорогам катили зализаные автомобили. Но планировка центра осталась почти такой же.

Я довольно быстро сориентировался и вышел на набережную. Ветер с реки пах свежестью. Здесь гуляли люди. Смеялись дети. Жизнь шла своим чередом.

Я купил в киоске какой-то горячей выпечки с мясом, сел на скамейку у парапета и уставился на тёмную воду Иртыша. Нужно было составить план. Как выжить, как расплатиться, как обмануть Елену…

Ветер донёс запах терпких духов. Рядом со мной, грациозно шурша длинной юбкой, опустилась молодая, невероятно красивая девушка. У неё были смоляные волосы и слишком бледная кожа.

Она сдула непослушную прядь с лица, повернулась ко мне и, стрельнув чёрными, бездонными глазами, произнесла:

— Господин курсант… не желаете погадать? Что было, что будет… как из западни вылезти, или как сокровище глубокое отыскать?