Очень тяжело идти, когда от каждого шага из глаз сыплются искры. Ещё тяжелее открывать непослушными, дрожащими пальцами тяжёлые двери. Особенно те, которые открываются наружу. Но я справился и глухо задолбил носком ботинка в дверь медицинского кабинета.

Щёлкнул замок. Лихорадочно сверкая глазами, в коридор выглянула Елена Васильевна. Причёска растрёпана, белый халатик застёгнут криво… Ага, будем считать, что кавалер у нашей Леночки всё — таки есть.

— Чего тебе? — её взгляд недовольно всверлился в меня.

— Руки починить… Трещины, перелом ключицы… Ну, и так, по мелочи: ушибы, гематомы, — выдохнул я, приваливаясь здоровым плечом к косяку.

— Кто это тебя так? — ахнула она, оценив мой бледный вид.

— Батюшка ваш.

Елена хищно зашипела и, схватив меня за ворот рубашки, одним рывком затащила внутрь кабинета. Тело взвыло, боль заколотилась в висках. Я едва на ногах устоял.

— Ты чего мелешь?! Какого батюшки?! — шёпотом накинулась она на меня.

— Ой, да… Точно, конспирация же! — меня начало немного нести от болевого шока. — От Гарта я. Он мне немного э — э… В общем, меня нужно срочно починить. Чтобы я был цел и здоров, и ни коим разом своей немощью не смог нарушить вашу семейную тайну!

— Ты чего такой разговорчивый стал? Прямо не заткнуть! — она силой усадила меня на кушетку.

— Потому как больно очень. И на ваши чары у меня сейчас нет никаких сил… Одни вопли остались…

— Ой! Всё, сейчас, — она мгновенно посерьёзнела.

Елена Васильевна приложила свои тёплые ладошки к моим плечам. Яркое, густое зелёное свечение проникло под кожу, впитываясь в мышцы. Острая боль начала таять, отступая куда — то на задний план.

Странно, следов прерванного свидания в палате видно не было. Точно! вот это самое важное сейчас, одёрнул я себя.

Вот он! Миг краткого, абсолютного удовольствия. Счастье — это когда у тебя просто ничего не болит. Правда, вместе с болью уходили и силы. Я почувствовал, как желудок скрутило от внезапного голода, а мышцы налились усталостью.

— ХРЯСЬ!

Елена Васильевна с размаху вдарила ладошкой мне прямо по ключице.

Я подавился воздухом, когда кость со щелчком встала на место.

— Кость на место вставила, — невинно пояснила она, чуть смутившись моего ошалелого взгляда. — А то срослась бы криво.

Руки шевелились уже лучше. Ничего не болело. Правда, силы в них было мало. Я попробовал поднять руку. Дрожа и прикладывая неимоверные усилия — еле — еле.

— Часов за пять силы восстановятся. Это не регенерирующая ванная. Тут тебе самому восстанавливаться придётся, — сухо констатировала она.

Я поднял взгляд на Елену.

Сейчас, когда магия перестала давить мне на мозги, я не чувствовал к ней слепого обожания. И впервые смог рассмотреть её по — настоящему. Она была потрясающе красива. Без всяких чар. Густые, чёрные волосы падали на плечи. Идеально ровная, нежная, пышущая здоровьем кожа. Ясные, как чистое весеннее небо, глаза. Но главное — этот странный свет на дне зрачков. Будто белки её глаз слегка подсвечивались изнутри. То сходство, которое я видел у её отца.

— На будущее: такое лечение будет стоить три Искры. Даже если тебя Гарт поломает, — её голос вывел меня из оцепенения. — Так что постарайся больше не калечиться. Более десяти Искр я в кредит не дам…

— А что вы делаете завтра вечером? — сорвалось у меня с губ.

Хоть я и не думал это говорить… да ладно, думал, конечно!

— Пойдём. Я отведу тебя к Гарту, пообщаемся. Заодно и про свидание подумает, если он, конечно, тебе заодно и ноги не переломает. Хватит у тебя Искр ноги подлечить?

Елена смотрела на меня с интересом, и это никак не вязалось с её угрозой про переломанные конечности.

— Что, нечасто вам предлагают пойти на свидание? — усмехнулся я.

Она нахмурилась:

— С чего ты так решил?

— Ваше… воздействие. На восхищение и… — я запнулся, подбирая слова. Конечно, нужно было думать об этом раньше, когда приглашал её, но что уж теперь.

— И?.. — в глазах Елены всё та же заинтересованность смешалась с колючей злостью.

— Восхищение и почитание. Это никак не ведёт к нормальным свиданиям. Вот.

— А на тебя моё воздействие, стало быть, не действует? — её голос стал тихим и бархатным. Опасным.

— Не — а, — гордо улыбнулся я.

И в этот момент мир померк.

Что — то резко изменилось в воздухе. Заложило уши. Моя гордая улыбка сползла с лица, превратившись в гримасу.

Мир выцвел за секунду. Будто кто — то повернул тумблер и выключил все краски, оставив только серую муть. Во рту появился чёткий, вкус пепла. Сердце замедлило ход, отбивая удары глухо и лениво.

Ломка. Выжигающая душу апатия.

Я стоял перед невероятно красивой девушкой, но не чувствовал ничего. Ни желаний, ни страха, ни радости. Меня накрыло щемящее чувство тотальной неполноценности. Ощущение полной безнадёги и абсолютного отсутствия смысла. Исчезло желание жить. Пропала охота бороться. Удовольствие, голод, боль — всё это казалось далёким и неважным. Зачем дышать, если всё равно умрёшь?

Я медленно, как старик, осел на кушетку и закрыл лицо непослушными руками. Мой мозг, лишённый эмоционального фона, включился на полную мощность, сухо анализируя это состояние.

— Убери, пожалуйста… мне плохо, — глухо, без интонаций произнёс я. Я даже не надеялся, что она послушает. Мне было всё равно. Цель была одна — чтобы это закончилось.

Елена резко отшатнулась. Давление исчезло.

Краски рывком вернулись в кабинет. В нос ударил запах лекарств. Сердце заколотилось, перегоняя кровь. Я судорожно втянул воздух, чувствуя, как жизнь, со всеми её проблемами, страхами и желаниями, вливается обратно в моё тело. Я никогда больше не хотел испытывать эту серую пустоту.

— Прости! Я не… никогда такого не было… — её голос дрожал. — Ты прямо весь как будто… кончился.

Елена с горестным выдохом села рядом на кушетку.

Вот же…

— Балясина, — хрипло сказал я, поворачивая к ней голову.

Её близость, тепло её тела, едва уловимый запах духов окончательно сбили морок пустоты и вернули меня к нормальному состоянию.

— Чего? — опешила она, хлопая ресницами.

— Балясина. Такой элемент в лестнице… Столбик, — объяснил я, радуясь, что могу нести чушь.

Елена протянула руку, приложила ладонь к моему лбу и запустила слабый зелёный свет, проливая его на завалы моих взбаламученных ощущений.

— Тебя в детстве в голову не били? — сочувственно поинтересовалась она.

— Не только в детстве, — криво усмехнулся я. Во всех возрастах. И во всех жизнях. Сотни, а то и тысячи раз.

— Всё, иди отсюда! — она убрала руку и отвернулась.

— А как же ваш ба… Гарт? Благословение на свидание получить! — я попытался встать.

— О! Ты, значит, ожил и хочешь острых впечатлений? Пошли!

Она решительно встала и накинула на халат тёмный плащ.

— А… ещё вопрос. У вас же нет мужа или… молодого человека?

Она замерла у двери.

— И что, тебя это остановит?

— Нет, конечно, — я дёрнул плечами. Заживающие кости неприятно кольнули. — Но хотелось бы знать, у кого отбивать.

Елена стучала пяткой ботинка по массивной входной двери Гарта минут пять. Глухие удары. Вот он, тот ритуал, который я сегодня пропустил, за что и поплатился ключицей. Наконец из — за двери раздался лёгкий щелчок, будто отодвинули задвижку. Елена прекратила бить в дверь и дёрнула её на себя.

— Пошли.

Я вошёл следом и покосился на дверь. На улице уже опустились сумерки, и тусклый свет дежурных фонарей не сильно помог мне в разглядывании конструкции. Но, судя по всему, на двери вообще не было ни замков, ни засовов.

— О, какие люди! — радушно заулыбался Гарт, как только мы вошли в комнату.

Сейчас здесь было даже как — то уютно. Свет падал не из окон под потолком, а от высокого торшера в углу комнаты. Мягкий жёлтый круг выхватывал из полумрака диван, низкий столик и самого Гарта.

Он сидел всё на том же диване. Но сейчас был одет в безразмерную кофту крупной вязки. Судя по всему, им же самим и связанную. Кофта была ярко — красной, и длинный шарф, который Гарт умиротворённо вязал, был такого же цвета и фактуры. В его механических руках спицы мелькали с пугающей скоростью и тихим металлическим лязгом.

— Знакомьтесь… Гарт, это молодой человек Игнат! — с вызовом заявила Елена. — Хочет пригласить меня на свидание. Благословения вашего просит!

Она говорила так, будто отчитывалась старшему по званию. Сама в это время прошла через комнату и села отцу под бок. Когда они вот так устроились рядом, их сходство видно сразу, одинаковый разрез глаз и этот странный, пугающий внутренний свет на дне зрачков.

Гарт, не переставая вязать, смерил меня тяжёлым взглядом.

— Чтобы звать на свидание, нужно иметь как минимум равный статус, Елена Васильевна. Вам ли не знать.

— И какой же статус у вас, Елена Васильевна? — хрипло поинтересовался я, чувствуя, как от слабости подкашиваются ноги.

— Капитан медицинской службы,

— Это типа… лейтенант в штурмовых войсках? — прикинул я армейскую иерархию.

— Садись! — Гарт махнул рукой, в тёмный угол, где стоял одинокий стул.

Я прошёл туда, взял стул и, морщась от фантомной боли в ключице, подтащил его поближе к пятну света. Сел, с облегчением выдохнув.

— А вы, Елена Васильевна, чего на самом деле хотели? — Гарт повернулся к дочери, не прерывая мерного стука спиц.

— Узнать, дадите ли вы какое наставление… по поводу свидания!

— О, как глазки то заблестели! Кхм… Ладно! Скажу. Этот молодой человек — никто. И звать его никак. Бес. И не только бес, но и клоун. Да только одна мысль о свидании с ним уже подрывает твою репутацию, барышня. Но! — Гарт сделал паузу, провязывая сложную петлю. — У него есть задатки.

— Неужели? — я поудобнее устроился на стуле и уставился прямо в глаза Гарту. — И какие же?

— Злобный ты бес. И отмороженный. Это раз. А то, что так долго прожил с такими паскудными качествами, значит, и ум есть… какой — то.

Я хмыкнул и прикинул, что не особо я и прожил. Всё больше мру, если честно. Да и насчёт злобного… Нет, я прагматичный, а не злобный.

— О, видишь, лоб наморщил. Думает, — Гарт усмехнулся в усы. — Вот так он и додумает до чего — нибудь. А вы, Елена Васильевна, идите. Скоро совсем стемнеет, станет небезопасно по улице ходить.

— Я провожу! — я тут же встал со стула. Говорить с Гартом мне было особо не о чем, а вот спать хотелось. Скоро вставать и лезть в Подземелье. Поэтому я решил технично слинять под благовидным предлогом.

Заодно надо бы подумать, а зачем Елена вообще со мной пошла? Ну не ради же этого цирка с благословением.

— Сиди! — голос Гарта зазвенел колоколом по комнате. — Елена Васильевна вполне успеет безопасно дойти и подумать по дороге. Да… Всё, идите!

Елена молча встала и вышла из комнаты. Ничего отцу не сказав и не передав… или, по крайней мере, я этого не заметил. Дверь за ней мягко, но плотно закрылась.

— Не усложняй себе жизнь, Заяц.

Я замер. Ого. Он уже и позывной мой узнал. Что ещё он успел раскопать? Я молча смотрел на него, не двигаясь с места.

— Ладно, — минут через пять Гарт прекратил гляделки. Точнее, это я пялился на него, а он просто прикрыл глаза и вязал. — Есть у нас два дела для обсуждения. Твоё копьё и кипишь в крепости.

— Копьё я вам отдал, — напомнил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — За то, что не постучал.

— И то верно. Но! Копьё твоё привязано. А значит, и стоит много, но только для хозяина. А как металлолом… У меня металлоломом и так две комнаты забиты.

— Привязано? — с искренним удивлением выдохнул я. Продать эту штуку и разжиться нормальными деньгами было бы сейчас очень кстати.

— Да. В пределах трёх — пяти дней. И сдаётся мне, привязано оно именно тобой.

— У меня третий разряд. Я физически такого сделать не мог, — нахмурился я.

— Может, и не мог. А может, и сделал. А может, и не ты. Суть в том, что копьё привязано, — Гарт звякнул спицами. — И да, обычно это только после шестого разряда можно провернуть. Короче, забирай. Мне хватит искреннего извинения и заверения, что такого больше не повторится.

— Такого больше не повторится. Обещаю!

— Поверю на слово. А извинения?

— Я же сразу извинился! Ещё тогда, в подвале!

— Да ладно? Не помню. Давай ещё раз.

— Если я дважды извинюсь за одно и то же, получится, что вы мне должны будете. Не хочу вас в долги вгонять, — огрызнулся я.

Гарт хмыкнул:

— Значит, не будешь извиняться.

— Уже. Я точно помню.

— Ладно, допустим. Тогда второй вопрос.

— Ещё с копьём не решили.

— Решили, забирай и пользуйся, хороший артефакт. Силой накачаешь будет ещё лучше. Такого артефакта в академии ты не добудешь и точно в ближайшее время не купишь.

— Чё это, может я подпольный миллионер

— Подпольный? Это как? Спишь под полом?

— Да не… это значит что денег у меня полно, но никто об этом не знает.

— Реально полно?

— Тс…

— Клоун. Как есть клоун. Слушай, не знаю как там из под каково пола ты вылез, а здесь деньги мало что значат. Статус. Ранг, разряд, сила, искры и связи. Вот именно в такой последовательности. Потом дар, способности, артефакты и только за тем деньги! Такое копьё если деньгами то тысяч пятьдесят надо. Понял.

— Так можно продать?

— Ох. пффууу — привязано оно. Да и зачем тебе деньги, тут на полном обеспечении сидишь

— эхх…ага на обеспечении… ладно! Мне завтра в подземелье.

— А вот об этом и разговор, не положено рекрутам в подземелье.

— Гарт снова застучал спицами. — Что — то слишком много вокруг вас непонятной шумихи. Босогин ваш. Что — то с ним возятся. Ты вон под трибунал попал, а вышел прямиком в регенерационные ванны. Чтобы ты понимал — такое даже капитанам не всегда положено.

— За Искры же можно?

— За Искры — да. Пол сотни за ванну. У тебя они были? Нет. Так что ты мне сейчас расскажешь… свою историю.

— Ого, а губа…

— Не треснет,

— И что я получу взамен за свою искренность?

— Я дам тебе браслетик кожаный. Он помогает научиться владеть силой. Как раз чтобы твоё копьё тебя досуха не выпило. Хороший браслетик. Или ты чего — то конкретного хочешь?

— Звание лейтенанта!

— Шутки хороши в меру, — Гарт сделал хмурое лицо, но искорки в глазах выдавали интерес. — Да и не стоят твои слова такого. Браслет брать будешь?

Я прищурился. Что — то тут не так.

— А с чего такая щедрость?

Гарт отложил вязание. Уставившись на меня холодным взглядом.

— Когда ты сдохнешь это все мне обратно вернётся.

— Хорошо. Браслет и полный расклад чего творится в крепости и академии

— Такого и сам не знаю, а чего знаю несколько лет слушать будешь.

Я кивнул — Я расскажу, кратко, последние неделю, как все завертелось. Хочу браслет и ответ на три вопроса, на которые вы мне ответите максимально подробно и честно.

— О как! А проверять как будешь? — усмехнулся скупщик.

— На слово вам поверю.

— Тогда и я тебе три вопроса. Честно и правдиво!

— Тоже на слово поверите?

— Нет. Есть у меня один прапор в должниках…

— Это который на трибунале был, а сейчас наш командир?

— Да, тот самый.

— Тогда вот вам бесплатная информация: как дружественный шаг, он не может меня прочитать, — я позволил себе лёгкую улыбку.

— О, а вот этого я не знал, — Гарт задумчиво потёр подбородок. — Ладно. Я примерно всю твою историю до академии знаю. Один приятель рассказал.

— Тогда что же вы хотите услышать от меня?

— То, чего он не знал и не рассказал.

— Кто ж знает, что знает ваш приятель? Кстати, кто он?

— Это твой первый вопрос? — Гарт поднял бровь. — Ты его уже задаёшь, даже не рассказав свою часть уговора.

— Вы, Гарт, на рынке помидорами не торговали случайно?

— Это был второй вопрос? Смотри, в следующий раз засчитаю.

— Договор! — я протянул руку.

Гарт крепко её пожал.

Я выдохнул и начал рассказывать. Кратко, сухо, по делу. Выдал основные моменты, всё, что помнил. Суд целиком, поезд в общих чертах и то, что успело произойти здесь, в академии.

— Ну, в целом, ничего нового, — хмыкнул Гарт, не отрываясь от вязания. — Ответь мне на первый вопрос: а что ты делал на той остановке. Когда тебя Коновалов сбил?

Я широко улыбнулся.

— Я отвечу на этот вопрос максимально честно и развёрнуто. Но скажу ровно то же, что и на суде. Я не помню. Всё, что случилось до аварии — стёрто. У меня даже заключение врачей есть. Собственно, амнезия и привела меня к холопству. Ну, и наверное талант адвоката.

Гарт скривился.

— Ладно, снимаю вопрос!

— Э, нет! — я радостно оскалился. — Вопрос задан, ответ получен.

— Вот ты жук!

— Так жук, бес или клоун? Вы уж определитесь.

— Хорошо, отвечу тебе на эти три вопроса как на один, — вздохнул Гарт. — Ты жук хитрый и бес отмороженный, и клоун… Да, а ещё балбес. Вопрос просрал.

— Это точно, — согласился я. — Давайте ваш второй вопрос.

— Зачем ты подарил графине Головановой пару миллионов?

— Можно многое сказать, но я не знаю всех правил и законов аристократии, сделал что сделал, не подумав. Решил что деньгами скучно а что ещё кроме денег не придумал вот и вернул им обратно.

— Ты, клоун, вообще не понимаешь, как это работает да? — голос Гарта жёстким. — Вкратце вернув долг таким образом ты их почти оскорбил. Прикончить тебя сейчас — самое логичное решение для нескольких родов. Ну удивлюсь если сейчас у двери стоит электрик!

Вопрос зачем я не задал, хоть Гарт его и ждал.

— Что бы воткнуть тебе отвёртку в ухо — закончил он. — Один только граф Шистов, жених Анастасии Никитичны чего стоит. Ты же своим подарком практически посватался к графине! Вот ты жук, еще и к дочери моей клинья подбиваешь!