Мы лежали в высокой траве, вслушиваясь в каждый шаг. Земля мелко подрагивала. Тапок подходил. Нашёлся же умник назвать эту пятиметровую бронированную гору мышц «тапком».

— Я бегаю быстрее вас, — одними губами зашептал Костя.

Я приставил палец к губам. Вариантов, что нас не заметят, было мало. Тапок шёл слишком целенаправленно, шумно втягивая воздух ноздрями. С другой стороны, Старшина говорил, что они травоядные. Возможно, он нападает только с целью напугать и прогнать со своей территории? Что ж, со своей задачей он справился — я бы с огромным удовольствием прогнался сейчас прямо в крепость.

Костя пихнул меня и Коновалова. Я посмотрел на него. Костя ткнул пальцем в себя, потом махнул рукой в сторону луга. Я бегу туда, — читалось по его губам. Затем он ткнул в Коновалова и Авана, мотнув головой в сторону красных столбов. Коновалов несёт Авана в крепость. Ты — он указал на меня — бежишь вместе со мной к роще. Понятно. Решил отвлечь тварей на наш забег к роще и дать время Коновалову унести Авана.

Мы с Коноваловым синхронно замотали головами. Нет! Слишком рискованно!

Но Костю уже было не остановить.

— А — а—а — а! — испуганной цаплей завизжал он, вскакивая, и рванул прочь по дуге, шумя сухой травой.

Тапок мгновенно остановился, мотнул слепой башкой в его сторону… но не сдвинулся с места. Его ноздри всё ещё были направлены на нас.

— А — а—а — а! — заорал и я дурным голосом, вспархивая из травы, как перепуганная куропатка, буквально из — под носа у подошедшего монстра, и рванул в противоположную от Кости сторону.

Сработало! Тапок издал утробный рёв, медленно развернулся, как товарняк, и помчался на меня.

До спасительных деревьев было метров триста. Первую сотню я преодолел секунд за шесть, на одном дыхании. Земля за спиной ходила ходуном. Тварь набирала скорость. Я не добегу.

Взгляд выхватил впереди низину с тёмной, стоячей водой. Болото.

Я нырнул туда рыбкой, с ходу уходя с головой в вонючую, вязкую жижу. Есть глубина. Сердце колотилось так, что готово было пробить рёбра. Тело тряслось от адреналина. Я погрузил руки в ил, пытаясь зацепиться за дно, чтобы не всплыть раньше времени, и постарался не дышать. Задача не из лёгких после спринта на пределе возможностей.

Я нащупали что — то твёрдое. Кости. Рёбра. Кто — то нашёл здесь свой конец до меня. А пальцы сомкнулись на гладком древке.

Земля над болотом содрогнулась. Тапок пронёсся мимо по инерции, поднимая тучи грязи.

Я вынырнул, судорожно хватая ртом воздух. Вырвал из ила свою находку. Выбрался на берег, похожий на водяного — весь в тине и водорослях. Зато в руках у меня было копьё. Короткое, с меня ростом, с цельнометаллической рукоятью и поржавевшим, но всё ещё острым наконечником. Оно приятно успокаивало нервы самим фактом своего существования.

Я огляделся. Тапок унёсся куда — то в сторону. Костя уже успел добежать до края рощи и махал мне рукой. А Конь пёр Авана на руках, он прошёл уже больше половины пути до крепости.

Я шагнул от болота, раздумывая, как лучше обогнуть луг, и…

Ш — ш—шаа!

Что — то толстое и сильное врезалось мне в правую ногу. Я инстинктивно отдёрнул, но было поздно. Змея. Тварь не пробила плотную ткань штанины.

Болотная змея. Толщиной с мою руку, метра два в длину, с пёстрой, переливающейся в лучах заходящего солнца чешуёй. Она зацепилась клыком за ткань и запуталась, начала обвиваться вокруг моей ноги, стягивая её кольцами.

— Твою мать! — я попытался поддеть её древком копья, но гадина сжималась всё туже.

У — у—у — гум!

Звук раздался совсем рядом. Моя возня привлекли внимание. Тапок вернулся. И сейчас эта пятиметровая туша, мотая башкой, набирала скорость, целясь прямо в меня.

Нырять обратно в болото к змеям? Больше никогда в жизни.

Вцепившись в копьё, я, хромая и волоча на ноге двухметровую чешуйчатую тварь, рванул к роще.

— Э — ге — гей! Сюда, тварь! — орал Костя вдалеке, пытаясь отвлечь Тапка, но бронированный локомотив уже взял мой след и не собирался сворачивать.

Метров сто до деревьев. Я не успевал. Змея на ноге весила прилично и мешала бежать. Я переложил копьё в левую руку. Что бы хоть как то балансировать.

Тапок ускорился, склонив голову, чтобы протаранить меня.

Всё. Бежать некуда.

Я остановился. Развернулся лицом к несущейся на меня тапочной смерти. Балясина, ругнулся я как заклинанье. Воткнул тупой конец копья в мягкий грунт, готовясь принять удар.

Двадцать метров. Десять. Пять!

Я отпрыгнул в сторону за долю секунды до столкновения. Сгруппировался, перекатился по земле и вскочил на ноги.

Тапок, не ожидавший манёвра, пронёсся мимо. Его массивную тушу занесло на повороте, задние лапы скользнули по траве, и монстр неуклюже кувыркнулся.

У меня были секунды. Я схватил змею прямо под головой. С силой, от которой затрещали суставы пальцев, разогнул её челюсти и содрал с ноги. Тварь зашипела, пытаясь извернуться и цапнуть меня за кисть.

Я резко развернулся, сделал полный оборот вокруг своей оси, держа змею, и принялся раскручивать её над головой.

Тапок вскочил на лапы и снова повернулся ко мне. Он, видимо, такого в своей жизни ещё не видел и на секунду притормозил.

У раскрученного снаряда есть только два выхода. Либо он улетит, либо я его кину.

Я разжал пальцы. Змея со свистом улетела прямо в опешившего Тапка.

Я рванул копьё из земли и заковылял к роще. Обернувшись на бегу, я замер. Тапок смачно чавкал, пережёвывая змею. Вот тебе и травоядное!

Адреналин начал выгорать. Нога, передавленная кольцами змеи, онемела и слушалась всё хуже. Сил не осталось. Едва переступив границу туманной рощи, я повалился на мягкий мох.

Не было ни сил, ни желания что — либо делать. Просто… просто даже дышать не хотелось. Дыхание становилось всё реже и реже. В этом замирании была своя особая прелесть. Я бы даже сказал — свобода. Лежать и ничего не делать. Полная свобода от движения, от воздуха, от жизни.

Стоять!

Я заставил себя дышать. Заставил себя сесть. Задрал штанину.

С — с—с — с… слов нет. Царапина от зубов вроде неглубокая, но икра уже распухла и приобрела багрово — синюшный оттенок. Жар волной ударил в голову, перед глазами поплыли тёмные пятна. Ночь наступила слишком быстро? Или это у меня темнеет в глазах?

Попытался думать. Получалось с трудом. Варианты действий? Лечь и ждать скорую помощь, отличный план. Отрезать ногу — нечем, нож остался у Коновалова.

Как выжить? А никак. Назовём это бредовым состоянием, но я поймал себя на мысли, что мне смешно. Правильный настрой! Я ещё никогда не умирал от укуса змеи. Отлично, смерть от яда в мою коллекцию!

Я хотел засмеяться, но во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу.

И тут сквозь пелену пробилась мысль. Ясная и чёткая. Это моя первая жизнь, где я помню свои прошлые воплощения. Хоть смутно, хоть кусками, но помню. Я бывал в передрягах похуже. Я выживал в песках, под пулями, под ножами. Значит, я не сдохну от какого — то болотного шнурка.

Я открыл глаза. Тёмные пятна никуда не делись. Кто — то склонился надо мной и шумно обнюхивал. Я схватил его за воротник.

— Живой? — удивился Костя.

Я не смог ответить. Язык не ворочался. Я просто ткнул пальцем в распухшую ногу.

— Царапина? Опухла? Чем ты так… — Костя присмотрелся и побледнел. — Болотная змея… Яд.

Костя заговорил быстрым, паническим шёпотом:

— Ох… не завидую тебе. От неё нет противоядия. Знаешь почему Дружины вообще не зачищают болота? Там эти змеи. Их никакая магия не берёт, а яд убивает за пару часов.

Потом меня окончательно поглотила тьма и бред.

Какой — то голос звал меня домой. Другой голос ругал, что я опять куда — то вляпался. Я лежал, стараясь расслабить мышцы и просто дышать. Голоса говорят, что я простолюдин. Что просто все всем испортил. Да, я простой как автомат калашникова. Но я выживу после яда, я не просто людин. Значит…

Стало холодно.

Я открыл глаза. Ясное ночное небо. Луна в полнеба. Тумана не было. Тело не просто остывало, оно замерзало. Кости рядом не было. Наверное, это была галлюцинация.

Внезапно ночную тишину разорвал писк. Мерзкий, стрекочущий звук. Я уже слышал его в пещере. Птеры. Летучие твари.

Я с трудом повернул голову. Над лугом кружили тени. Метрах в двадцати от меня в ветвях дерева кипела возня. Десятки Птеров рвали на куски зазевавшегося Дургу, пожирая его живьём. Неприятное соседство.

Я почувствовал дуновение. Взмах крыльев. Тень скользнула надо мной. Я аккуратно опустил голову на мох. Замер. Не дышать. Не думать и не пахнуть кровью. Они реагируют на кровь.

Тварь упала на меня сверху. Я даже не дёрнулся. Только чуть приоткрыл глаза.

Склизкие лапки прошлись по моему бедру. Птер, противно шевеля вытянутой мордой, усеянной мелкими иглами зубов, подполз к распухшей ране на ноге.

Бам! Рядом приземлился второй. Сразу третий, четвёртый.

Они облепили мою голень. Я видел, как они внюхиваются в нарыв и… морщатся? Их явно отпугивал запах.

Зато пятая поползла к лицу, приближая свою уродскую морду все ближе и ближе.

Я усилием воли заставил себя замереть. Ещё большего усилия потребовало что бы не закрыть глаза.

Пока тварь ползла по мне, я проводил инспекцию — что работает. Напрягал мышцы. Кроме правой ноги вроде все работает.

Писк и я почувствовал вонь. В районе царапины птеры — разорвали нарыв и… Птер у раны разинул пасть и вонзил зубы прямо в ногу.

Я чуть не откусил себе язык.

Вспышка боли была такой силы, что перед глазами взорвались сверхновые. Это была не просто боль от укуса. Твари буквально вырывали куски пропитанного ядом мяса. Они жрали заразу. И не только.

Я вцепился пальцами в землю, ломая ногти. Зажмурился до искр. Тело выгнуло дугой, но я не издал ни звука.

Если закричу, на меня слетится вся стая и обглодает до костей. Я терпел боль, срывая тварей по одной и ломая тельца в руках откидывал…но их становилось больше, С каждым вырванным куском мяса тело наливал жар!

Птер приземлившийся мне на лицо. Я схватил его рукой и и со всей дури швырнул её в дерево.

Птер взвизгнул, ударившись о ствол.

И этот визг стал сигналом. Воздух наполнился шелестом сотен кожистых крыльев.

Стая бросились на меня.

Я перекатился. Сил не было, нога горела огнём. Все тело горело огнём. Я отбивался, понимая, что это конец. Их слишком много.

Огненная вспышка боли, как будто…я сгорел и потухающее сознание, боль закончилась. Хорошо. Новая жизнь? Как же меня это задрало.

Крепость. Несколькими часами ранее.

С последними лучами заходящего солнца в уже закрывающиеся на ночь тяжёлые ворота крепости ввалился Коновалов, волоча на себе полуживого Авана.

— Лекаря! — прохрипел он, оседая на брусчатку.

Последние метров двести он тащил парня на чистых рефлексах. Резерв был пуст, мышцы сводило судорогой. Аван пытался помогать, прыгая на одной ноге и глухо шипя от боли.

Дежурная смена тут же вызвала целителя. Осмотрев вновь прибывших и поняв, что смертельных ран нет, стражники просто оттащили обоих к стене, продолжая со скрипом сводить массивные створки ворот.

— Там… там ещё двое, — нашёл в себе силы пробормотать Аван. — Зайцев и Нилов… Они остались там…

— Там уже никого нет, парень, — хмыкнул начальник караула, запирая ворота. — Успокойся. Сейчас маг — лекарь подойдёт, полегчает.

— Мне нужен старшина Мирошкин! — Коновалов с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь о каменную кладку.

— Отдыхает твой старшина. Ночь на дворе.

— За стеной наши люди! — возмутился Коновалов, и в его голосе прорезались властные нотки.

— Остынь. Ночью никто за пределы крепости не выйдет.

— Я требую…

— Вали спать, пока в карцер не улетел, — отмахнулся стражник.

Часовые лишь посмеялись и под конвоем отвели полуживых парней в столовую. Аван, которому маг влил немного восстанавливающего зелья, на глазах засыпал — организм брал своё. Коновалов оставил его на скамье, а сам, стиснув зубы, пошёл искать старшину в штаб.

В штабе дежурный офицер слушать грязного рекрута не стал, но шум поднялся достаточный, чтобы в кабинет спустился сам Комендант крепости, граф Важурин. Он выслушал Коновалова. Потом притащили и Мирошкина.

Коновалов сидел на задней лавке, вцепившись пальцами в колени, чтобы не уснуть.

— Старшина Мирошкин! Где ваше подразделение? — рявкнул дежурный офицер, нависая над старшиной.

Комендант Важурин молча и хмуро смотрел на Коновалова.

Старшина был… слегка не в себе. Коновалов всмотрелся в лицо старика и с отвращением понял — тот пьян. В стельку.

— В — вы… вы же сами… выходной дали, — прошамкал Мирошкин, заваливаясь на плечо конвойного.

— Скотина, — дежурный с отвращением пнул старшину по ноге. Затем повернулся к графу: — Какие будут распоряжения, ваше сиятельство?

— Спасать людей, — тут же встал Коновалов. Эта кабинетная возня бесила его до зубного скрежета.

— Отправить поисковую группу ночью в за территорию крепости? На верную смерть? — иронично выгнул бровь Комендант. — Рекрут Коновалов, верно?

— Так точно! — устало, но твёрдо отозвался Коновалов.

— Значит, старшина оставил вас в роще и приказал выбираться самим?

— Да.

— Ну вот вы и выбрались. А остальные — сопутствующие потери. Так бывает в армии. Привыкайте.

— Они не потери! — голос Коновалова сорвался на рык. — Они живы! И именно они дали мне шанс вытащить раненого и добраться до крепости! Я требую отправить отряд!

— Хорошо, — Комендант Важурин внезапно мягко улыбнулся. — И раз вы так рвётесь в бой… умеете пользоваться артефактами, Коновалов?

— Понимаю принцип.

— Отлично. Заберёшь у старшины артефакт магического Щита. Вон тот металлический браслет. И вперёд, за ворота. Спасать своих людей. Либо ты идёшь один, либо валишь спать. Выбор за тобой.

Коновалов тяжело сглотнул. Он посмотрел на пьяного старшину, на равнодушного Коменданта. Затем молча подошёл к Мирошкину, стянул с его запястья браслет Щита, отсалютовал и пошёл на выход.

Когда тяжёлая дверь за рекрутом закрылась, дежурный офицер неуверенно обратился к Коменданту:

— Ваше сиятельство… это же личный артефакт старшины. Он привязан к владельцу. На чужаке он не просто не будет работать должным образом.

— И что? Прикажете ему теперь орден выдать? — холодно усмехнулся Важурин. — Лейтенант, у вас есть дела? Выдайте этому идиоту меч и выпустите за ворота. Утром спишем всех троих как жертв местной фауны.

Роща

Я пришёл в себя. Вернее… вернулся в себя.

Ощущения были странными. Казалось, я лежу на свежем пепелище. Земля подо мной была горячей. Моя форменная куртка и остатки рубахи оплавились и местами прикипели к коже. В основном сохранилась спина — всё остальное, включая остатки штанов, просто сгорело дотла.

Я сел, щурясь от солнца.

Тело болело, но как — то отдалённо, тупо. Я перевёл взгляд на правую ногу, ожидая увидеть гниющую культю, и замер. Рана на икре превратилась во множество запёкшихся, твёрдых рубцов. Кожа вокруг укуса огрубела и стала похожа на толстую древесную кору.

В метре от меня на пожухлой, обожжённой траве валялись несколько обугленных тушек летучих тварей.

— Балясина… — хрипло выдохнул я.

Рядом лежало моё копьё. Я с трудом поднялся на ноги. Размял затёкшую шею и пошёл к границе рощи, туда, где мы договаривались встретиться с Костей.

Нога гудела, но держала вес. Разве что при каждом шаге твёрдые рубцы натягивались и слегка кровили.

Я шёл, кожа скрипела, суставы хрустели, как мумия я был выжат изнктри и снаружи. Но жив.

Чем выше вставало солнце, тем больше тумана скапливалось в глубине рощи. Я старался идти по самой границе, где видимость была лучше. Встречаться с тварями в моём состоянии совершенно не хотелось. Я был зол, зверски голоден и истощён.

Шурх…

Я замер, мгновенно перехватывая копьё двумя руками, готовясь бить на звук.

— Ты чего голый? — раздался тихий голос откуда — то снизу.

Я опустил взгляд. Из — под раскидистого куста лещины, закопавшись в мягкую землю почти на полметра, на меня смотрел Костя. Сейчас он медленно отваливал в сторону куски дёрна и вылезал наружу, выплёвывая грязь, как восстающий из могилы упырь.

— Ты чего там делал? — я даже опустил копьё от удивления.

— Ну, ты не пришёл к кустам. Я решил тебя подождать. Вот я и закопался. А ты — то чего голый?

— Оказалось, что когда ночью в лесу трясёшь яйцами, все твари в ужасе разбегаются, — ответил я, опираясь на копьё.

— Да ладно?! — восхитился Костя. Впрочем, судя по его глазам, он не поверил, но шутку оценил.

— Ого… Смотри! Конь идёт!

— Не Конь, а Тапок. На лугу пасутся Тапки. — поправил меня Костя

— Тапок — это Тапок! А там наш Конь! Ты думаешь, я Коновалова от тапка не отличу?

Костя полностью вылез из своей импровизированной могилы, отряхнулся.

Со стороны крепости, по высокой траве, медленно, пошатываясь, шёл Коновалов. Он был бледен так, что казался прозрачным.

— Ты чё голый? — это было первое, что спросил Коновалов, добравшись до нас и тяжело опираясь на меч.

— Рапторов пугает, — со знанием дела пояснил Костя.

— Дурак, — беззлобно выдохнул Конь, садясь прямо на землю. — У нас проблема, парни. Комендант дал мне артефакт Щита. Но эта штука… она меня выпила. Я выжат. Щит держится не дальше полуметра, и чтобы его включить хотя бы на минуту, мне нужно два часа отдыхать.

— А ты не думал его просто не включать пока нет опасности? — резонно спросил я.

— Я потратил два часа разобравшись как он работает и сумев включит, думаешь на поле у меня будет на это время. Сейчас накоплю сил и пойдём обратно, есть что пожевать…а, ну да.

Мы посидели, некоторые даже поспали, потом коновалов рассказал что было в крепости.

— Сдаётся мне — задумался Костя, кто то хочет нас убить…. или что скорее, не всех а кого то конкретного! — Костя посмотрел на Коновалова.

— Даа, уж — кивнул я, — похоже на то. И не кто то а комендант!