Как, оказывается, удобно было сидеть в клетке лечебницы. Или в кандалах суда. Всё познаётся в сравнении.

И на данном этапе моё сравнение было наихудшим из возможных.

— Зато не сижу, — прохрипел я и попытался усмехнуться, но потрескавшиеся губы тут же отозвались болью.

Я висел. Почти. Пальцы ног едва касались скользкого камня пола, и если их максимально напрячь, получалось постоять пару минут, снимая вес с вывернутых плеч.

Браслеты глубоко впились в запястья, кисти давно посинели, и пальцев я не чувствовал.

Не самое приятное место для отдыха. Я уже давно тут всё рассмотрел. Каменный мешок. Глубокий колодец, сырой и ледяной.

Так я проболтался всю ночь. Хорошо хоть комаров не было. Да и откуда взяться комарам в такой ливень? Дождь шёл хорошо, плотно. К середине ночи я даже понадеялся, что он затопит колодец, и я смогу хотя бы поплавать, сняв нагрузку с рук. Но нет. Вода уходила в щели между камнями.

К моменту, когда наверху со скрипом начал крутиться ворот, моё состояние приблизилось к абсолютному безразличию. Тело занемело настолько, что, отрежь мне сейчас ногу, я бы вряд ли что-то почувствовал.

Меня вытянули наверх, небрежно бросили на каменный пол и окатили из ведра ледяной водой. Зачем? Я и так насквозь промок под дождём.

Затем два неразговорчивых амбала подняли меня и усадили на стул за грубый деревянный стол. Им пришлось самим сгибать и разгибать мои одеревеневшие суставы.

— Спасибо, — кивнул я амбалам, опустил тяжёлую голову на стол и мгновенно уснул.

— Встать! — тут же взвизгнуло над самым ухом.

Я подумал, что было бы здорово ответить ему что-нибудь едкое, но я уже досматривал второй сон…

Меня снова рывком подняли и опять плеснули водой. Странная закономерность: когда меня обливают — я просыпаюсь, а вот когда просто поднимают — нет.

БАМ! БАМ!

Пара ударов под дых, и я отлетел в угол комнаты, опрокинув стул.

На этот раз удары сработали. Внутри всё скрутило, лёгкие обожгло болью. Как будто я снова жив. Я судорожно втянул воздух, открыл глаза и сел самостоятельно, привалившись спиной к стене.

Осмотрелся. Небольшая вытянутая комната. Двое амбалов, крикун в форме, а за ним, в тени помещения, судя по всему, сидели ещё люди. Эко я загнул — «люди». Давно уже знаю: не все те, кто ходит на двух ногах, — люди. Твари отлично умеют маскироваться.

— Посадите его!

Меня вновь усадили за стол, но на этот раз положить голову на доски не дали, больно дёрнув за волосы.

— Смотри на меня!

— Мишаня! — расплылся я в кривой улыбке.

О да. Вчера прапорщик Паров Михаил меня уже допрашивал. Пытался использовать свои способности — поковыряться у меня в мозгах. Мы так мило и по-дружески побеседовали. Меня, например, искренне волновал вопрос: если маги умеют лазить в головы, то почему на суде ко мне никто не залез? Мишаня любезно пояснил, что к гражданским такие методы применять запрещено.

А ещё он выяснил одну неприятную для себя деталь. Есть такие люди, как я, в голове у которых такой непробиваемый хаос и полный срач, что ни один телепат там ничего не разберёт.

Я обиделся на слово «срач». Мишаня обиделся на то, что я не иду навстречу следствию.

В итоге эти двое амбалов меня вчера качественно избили, а очнулся я уже на цепях в колодце.

— Зайцев Игнат! Ты находишься на заседании военного трибунала! — с вредной искринкой в глазах начал прапорщик. — Здесь будет заслушано обвинение и вынесен приговор.

— А адвоката чего нет? Ну, чтоб такой же толковый, как у меня уже был…

— Я твой следователь! Я твой адвокат! И я же твой судья! — рявкнул Мишаня. Затем наклонился ближе и добавил тихо, почти по-отечески: — Замолчи, пожалуйста. Всё быстро сделаем, подпишем, и все свободны.

Круги перед глазами наконец перестали вращаться, зрение сфокусировалось, и я смог разглядеть тех, кто сидел за спиной прапора.

Ого. Вот это составчик.

Воевода Колычев собственной персоной. Графиня Голованова. Наша троица: Коновалов, Костя, Аван. Двое серых рекрутов — Бес и Рында. Да, тот Бес, которому я зарядил бутылкой по физиономии в поезде и который обещал свернуть мне шею. А сбоку, брезгливо морщась, сидел молодой комендант крепости.

Слишком много звёзд на один квадратный метр для суда над простым рекрутом.

— Хочу сообщить трибуналу, что ментально на подозреваемого воздействовать невозможно, — громко, для протокола произнёс Мишаня. — Поэтому были проведены следственные мероприятия и собраны показания очевидцев. Рекрут Иванов Бронис!

Встал Бес. На лице играла мстительная ухмылка.

— Во время отбивания атаки тварей на поезд, я лично видел, как Зайцев спрыгнул с платформы и со спины напал на капитана Федоренко!

— Что конкретно вы видели? — уточнил Мишаня.

— Прыжок Зайцева и то, как Федоренко сразу после этого упал!

Все последующие свидетели бубнили в одном стиле. Что-то видел, что-то слышал. Ни одного прямого доказательства, только косвенные.

Хреново было то, что я нутром чуял — это глобальное разводилово. Только кого именно разводят? Главное правило: если не знаешь, кого разводят за столом, значит, разводят тебя. Я сосредоточился.

Выступал комендант, выступал Рында, Костя мямлил что-то невнятное, пытаясь меня выгородить.

Но когда со стула поднялся Коновалов, я почувствовал, как что то изменилась. Будто Мишаня вновь решил в моих мозгах покопаться.

— Капитан Федоренко, — чётко начал Коновалов, — отбивал атаку твари, которая подобралась к нам вплотную. Произошёл взрыв. Нас раскидало по сторонам. Когда я поднялся на ноги, капитан уже лежал навзничь. А рекрут Зайцев только в этот момент спрыгнул с платформы к нему.

— К чему вы клоните, рекрут? — нахмурился Мишаня.

— К фактам, — холодно отрезал Коновалов. — Ранение капитан получил до того, как Зайцев к нему приблизился. И самое главное. Когда я подошёл к телу капитана, его раны были обуглены.

Коновалов выдержал театральную паузу аристократа и припечатал:

— А рекрут Зайцев — пустышка. Он не владеет магией. Ему нечем было оставить такие ожоги.

Плац крепости. Полчаса спустя.

Боярин Колычев Елисей Петрович, воевода Сибирской губернии, и графиня Голованова Анастасия Никитична неспешно шли вдоль каменной стены, подальше от лишних ушей.

— Елисей Петрович! Давайте начистоту. Зачем был весь этот цирк с трибуналом? — сухо спросила графиня.

— Анастасия Никитична, исключительно ради удовольствия видеть вас, — учтиво улыбнулся воевода.

Графиня посерьёзнела, её голос стал твёрже и холоднее:

— Что сие высказывание значит?

Елисей Петрович конечно знал, что Анастасия Никитична, сильный маг молний, возможно даже сильнейший в этой крепости и при желании она могла неприятно удивить любого. Он даже физически ощутил, как воздух вокруг них начал искрить от нарастающего напряжения.

— Да бросьте, Настя. Нас здесь никто не подслушивает, нечем да и некому, — воевода махнул рукой, словно разгоняя напряжение.

— Это не повод фамильярничать, Елисей. Так в чём дело?

— Капитан Федоренко. Ваш протеже. Я подумал, Вам будет интересно узнать, что случилось, когда столкнулись два ваших человека.

— Кто второй? — нахмурилась графиня.

— Так рекрут Зайцев же… Разве он не ваша закладка?

— С чего вы взяли?

— Я наводил справки: Федоренко — захудалый род баронов средней руки.

— Елисей… давайте без интриг. Вы же знаешь, терпеть их не могу.

— Знаю. Но там, куда метит ваш отец… там интриги — это воздух.

— Пауки в банке, я в курсе. Но со своими я хочу общаться нормально!

— О, так я всё-таки стал «своим»? — усмехнулся воевода, но, поймав тяжёлый взгляд графини, поднял руки. — Ладно, к делу. Капитан Федоренко…. Его бы никто не взял в звезду и не пустил на серьёзный боевой выход. У бояр хватает своих бездарных детей, чтобы продвигать их по службе. А тут какой-то барон заштатного рода, да ещё и на таком посту. И вот этот капитан скачет на лошади в крепость. Встречает по дороге рекрута, они… взаимодействуют и Федоренко в отключке. Зато потом его берут в боевую звезду чёрной дружины. Почему? Капитан едет из города, а не находится в крепости, где ему положено быть.

Голованова молчала, обдумывая услышанное.

— А при чём тут Зайцев? Да, за Федоренко просила я. Но Зайцев?

— Суть проста, — воевода понизил голос. — Вашего вассала убили. Это сделали твари, у медиков вопросов не возникло, пробитие грудины и ожоги характерные. Но! Внезапно в одном из заградительных отрядов внезапно нашёлся свидетель. Рекрут с позывным Бес. Тот самый, которому Зайцев в поезде бутылкой башку пробил. И этот Бес заявляет, что видел, как именно Зайцев прикончил капитана. Собственно, я сам узнал об этом только сегодня и прибыл вместе с Вами. Ничего не хотите мне рассказать? Вас, к слову, вызвал комендант Важурин, а не я. Вы же в Омске были?

— Я вас услышала, — медленно кивнула графиня. — Да, я приехала в Омск как раз по делам Федоренко. Но ко всему остальному я не имею отношения.

— Что ж, так и запишем…

— Подождите! — графиня резко остановилась. — Я знаю, что на вашего брата недавно совершили покушение.

— На меня!

— Нет, я слышала, что на Григория. Так вот, Елисей, это не наш род. Мы здесь ни при чём.

— Ох, Настя… если бы всё так просто решалось словами.

— Да, если бы можно было просто залезть всем в мозги, не пришлось бы использовать Суд Камня, верно?

— Отвечу откровенно, — воевода посмотрел ей прямо в глаза. — Я рад вас видеть. И рад, что с вами всё хорошо. И верну вам откровенность: Суд Камня, это не наш ход. И если это не вы… Играет кто-то третий.

Общежитие Чёрной Дружины.

— Ну чего, отдохнули? — в комнату ввалился старшина. — Лёгкая пробежка, полоса препятствий и знакомство с окрестностями! Жду вас на улице через пять минут.

Костя с Аваном тут же подскочили с коек и рванули на выход.

— Погоди! — я перехватил Коновалова у самых дверей. — Спасибо… за показания на суде.

Коновалов брезгливо дёрнул плечом и усмехнулся:

— Ты не слишком умён, простолюдин. Но, возможно, это пройдёт. Я сам и только сам уничтожу тебя.

— Чего? — опешил я.

— Ты разрушил мою жизнь. И ты за это заплатишь.

Он оттолкнул меня и вышел. Я постоял, глядя в закрывшуюся дверь. Вспомнил его розовощёкое, самодовольное лицо аристократа на суде. И пошёл следом. Никогда не объяснял дебилам, в чём они не правы, и не собираюсь начинать.

Старшина построил нас на плацу и придирчиво оглядел.

Меня после трибунала признали… ну, не то чтобы невиновным, скорее сработала формулировка «вина не доказана». Потом лекари меня подлатали. Как тут всё просто: избили человека до полусмерти в подвале, потом магией подлечили, и можно по новой бить. Меня даже пожурили напоследок. Мол, не пойман — не вор, но мы за тобой следим.

И вот я стою на площади. В целом, жизнь налаживается. Появилась ясность. Но главное, что нужно всегда помнить. Каждый сам за себя…

Стоп. Что за упадничество? Я жив, здоров, сыт и обут. Коновалов — дебил, но это решаемо. Может, сам поумнеет, а может, придётся организовать ему несчастный случай. Зато есть Аван — парень с принципами. Есть Костя… он, конечно, болтун и, возможно, трусоват.

Но! что важно и возможно очень важно кому то я очень сильно задолжал. Мишаня точно получит по морде, как и два амбала, вместе с бесом.

— Слушаем сюда, зелень болотная! — рявкнул старшина так, что на другом конце плаца обернулись постовые. Затем он сделал шаг к нам и заговорил уже тихо, только для нас: — Это так для формы. Вы должны понимать, что приказы нужно выполнять. Это армейская основа. Сейчас мы пробежимся. Небольшой марш-бросок, заодно и местность покажу.

Мы пробежали круг по плацу. Это был квадрат метров сто на сто, окружённый массивными каменными зданиями казарм, штаба и складов. Затем выбежали за ворота. Старшина лёгкой трусцой бежал рядом с нашим строем.

— Вы только что покинули крепость! — вещал он на ходу. — Задача крепости — защищать Академию, которую мы сейчас увидим.

Мы обогнули стену и действительно увидели ещё один колоссальный комплекс зданий, примыкающий к крепости.

— В крепости обычные солдаты. В Академии — ученики-маги. Первые три-шесть месяцев дружинники учатся там. Им дисциплина не так важна. А вот вам дисциплина спасёт жизни.

Мы миновали Академию и выбежали на грунтовую дорогу, уходящую в чистое поле.

— Видите эти красные столбы вдоль дороги? — старшина указал вперёд. — Они выкрашены кровью тварей. Это значит, что за ними начинается зона свободного выгула.

Я краем глаза уловил какое-то быстрое движение вдалеке.

— Как и прежде — покидать тропу нельзя. У меня есть Щит. Он скрывает нас. Но Щит защищает только тех, кто выполняет приказы! — старшина резко вскинул руку. — Стоять! На месте!

Мы вкопались в землю. То, что я заметил краем глаза, теперь стремительно приближалось. Размером с локомотив. Оно неслось прямо на нас на полном ходу, вздымая тучи пыли.

— О, а это Тапок, — спокойно прокомментировал старшина, сложив руки на груди. — Назван так потому, что туп как пробка. Но, как видите, огромен и бронирован. Чтобы его завалить, нужно три звезды магов минимум седьмого разряда.

ПУУУ-У-УМММ!

Тварь со всей дури врезалась в невидимый барьер Щита. Воздух пошёл рябью. Огромную тушу сплющило, она обволокла Щит, а затем по инерции перекатилась через нас на другую сторону тропы. Тапок шустро вскочил на короткие мощные лапы и начал принюхиваться, мотая уродливой башкой.

— Но даже у тупых тварей есть инстинкты. Они не повторяют своих ошибок дважды, — скучающим тоном продолжил старшина. — Сейчас я побегу вон к той роще. Очень быстро побегу. Радиус Щита — десять метров. Кто отстанет — станет кормом. Бегом!!!

Старшина рванул с места так, словно им выстрелили из пушки. Когда я только сделал первый шаг, он был уже метрах в двадцати.

Мы рванули следом, выплёвывая лёгкие.

Тапок обиженно замычал и решил пробежаться за нами, увлеченно клацая челюстями. Его скорость явно превышала нашу.

Я максимально ускорился. На ходу подтолкнул в спину задыхающегося Авана и поравнялся с Коноваловым.

— Главное — бежать быстрее тебя! — крикнул я в лицо и рванул за нашим самым быстрым бегуном — Костей.

ПУМММ!

Очередной глухой удар. Тапок снова попытался пробить барьер и снова отлетел.

Успели все. Собственно, старшина так и рассчитывал: он стоял совершенно не запыхавшись. Мы же вчетвером рухнули на колени, судорожно хватая ртом воздух.

— Встать! — скомандовал старшина.

Я попытался, но разогнуться не смог. Помог Авану подняться на ноги.

— Встать! Или можем ещё с тапком пробежаться?

Мотивация — великое дело. Мы мгновенно вытянулись в струнку.

— Вот здесь, — старшина обвёл рукой мрачную рощу, куда Тапок даже не сунется, водятся Дурги. Такие милые создания. Смесь ящерицы, богомола и палочника. И именно в этой роще чаще всего гибнет излишне самоуверенная зелень…

Мы напряжённо вглядывались в чащу. Между толстыми, искривлёнными стволами деревьев клубился густой, неестественно белый туман. Он словно жил своей жизнью, медленно перетекая с места на место.

— Инструктаж короткий, — голос старшины стал металлическим. — Дурги мимикрируют под кору. Вы их не увидите, пока они не откусят вам голову. В тумане видимость — ноль. Магию не применять! Любая искра, любой всплеск энергии, и на вас слетится весь улей. Ясно, Коновалов?

— Ясно,

— Ваша задача — выжить. Как? Слушать. Я отдаю приказ — вы его выполняете. Без раздумий. Без задержек. Сказал упасть — падаете мордой в грязь. Сказал замереть — не дышите.

Мы вошли в рощу.

Туман мгновенно сомкнулся за нашими спинами, отрезав от мира. Температура упала градусов на десять. Солнечный свет исчез, сменившись мутной серой мглой.

Я выставил руки вперёд, пытаясь хоть что-то разглядеть. В лицо тут же вцепилось что-то липкое, влажное и прочное. Паутина. Я инстинктивно дёрнулся, чтобы стереть её, но тут же замер, услышав сверху странный звук. Сухой, царапающий хруст. Словно кто-то водил лезвием ножа по коре дерева.

— Коновалов! Три шага вперёд! И замереть! — раздался из тумана спокойный голос старшины.

— Зайцев! — голос старшины ударил по ушам. — Хватай палку под ногами!

Я мгновенно опустился на колено, шаря руками по склизкой земле. Пальцы нащупали толстую, увесистую ветку. Я медленно выпрямился, готовый бить.

Хруст над головой стал громче. В серой пелене над нами мелькнула длинная тень. Она двигалась бесшумно, если не считать этого мерзкого скрипа когтей по дереву.

Мы шли след в след, ориентируясь только на приказы из пустоты. Напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом. Казалось, моё сердце стучит так громко, что твари вот-вот сбегутся на этот звук.

— Зайцев, шаг вправо! Коновалов, пригнись! Нилов, замри! — сыпал приказами старшина, как дирижёр, управляющий смертельным оркестром.

— Босогин! Прыгай в лужу слева! Живо

Я не услышал всплеска…. я услышал дикий пронзительный вой…!

Истошный, булькающий вопль, полный невыносимой боли и животного ужаса. Он раздался где-то впереди и правее от меня.

Аван! Это был голос Авана!

Моё тело сработало раньше, чем мозг успел проанализировать ситуацию. Я перехватил палку, мышцы ног сжались пружиной, я уже подался вперёд, готовый рвануть на крик товарища…

— Зайцев! Стоять! — рявкнул голос старшины с такой силой, что, казалось, туман дрогнул. — Замри! Жди!

Я вкопался в землю, заскрежетав зубами от злости и бессилия. В тумане прямо передо мной заклацали огромные жвала.

— Нилов! — голос старшины хлестнул, как удар бича. — Бегом на звук! Живо!

— Я… я не… — донёсся из тумана дрожащий голос Кости.

— Бегом, я сказал!!! Там ногу уже по колено сожрали!

Да и хрен с ним! Я вдарил по появившейся морде и рванул на крик Авана.