— Мы в зоне Зауральского провала. Пока мы пойдем до академии я поставлю магический щит на нашу группу. Он скроет наше передвижение, отведёт глаза и даст нам возможность пройти через скопления тварей и их логова без вступления в бой. Но щит работает только на тропе!

Старшина обвёл нас тяжёлым взглядом:

— Почему это важно? Потому что если нас увидят или услышат — нам хана. Первое: у вас нет, и не будет оружия. Вы получите его только после присяги и обучения, чтобы не перестрелять друг друга со страху. Второе: оружие есть у меня и сержантов. Любой, кто посмеет зашуметь, получит пулю в лоб лично от меня! Это мой вам подарок!

Он выдержал паузу, убеждаясь, что до каждого дошло.

— Тем, у кого есть дар! — он многозначительно посмотрел на нас с Коноваловым. — Советую засунуть его поглубже в задницу! Чтобы своим магическим фоном не спровоцировать тварей на нападение! Ещё вопросы есть? Нет вопросов. Десять минут до выхода! Оправиться, набрать воды, приготовиться. Кто опоздает — пойдёт один. В качестве приманки.

Да, старшина произвёл неизгладимое впечатление. И на нас, уже видевших тварей вблизи, и тем более на настоящих серых — зелёных.

— Колодец с правой стороны КПП! Туалет с левой! Чего застыли?! Бегом! БЕГОМ!

Десяти минут на сборы хватило с лихвой. Сержант ещё раз всех пересчитал, сурово оглядел строй и по — своему нас перестроил. Мы, как и прежде, стояли позади всех.

— Ещё раз для тупых и глухих, — тихо и как то грустно произнёс старшина. — С тропы не сходить. Идти тихо. Активно слушать. Постараться дойти живыми. Сержант Разумов! впереди колонны. Я — по середине, сержант Шилов замыкает строй.

Мы двинулись.

Шли в полной тишине, под ярким дневным солнцем, забираясь в самую глушь леса. Тропа, по которой нас вели, явно не предназначалась для машин — шириной едва ли в два метра. По её краям через равные промежутки торчали невысокие столбики, выкрашенные в бурый цвет. Лучи солнца пробивались сквозь свежую зелёную листву, всё выглядело мирно, вот только птицы не пели. Совсем. Слышался только шум ветра в кронах.

Шли парами. Передо мной шагали Коновалов с Аваном, я с Костей шёл следом.

Сержанты время от времени внимательно озирался по сторонам, но, судя по расслабленной походке, ничего опасного прямо сейчас не ожидалось. Впрочем, правильно: нужно держать людей в тонусе. Костя был со мной солидарен и даже приоткрыл рот, собираясь шёпотом поделиться мыслями, но вовремя передумал. Говорить, когда у твоего горла острие шашки не очень — то хочется. Он сглотнул, кивнул, показывая, что всё осознал, и мы зашагали дальше.

Часа три мы шли без остановок. Меня начало размаривать: неспешный, однообразный темп, мелькающие деревья. Я всё ещё был собран, но мозг медленно погружался в полудрёму.

— Всем стоять! — внезапно, резко прошипел старшина.

Колонна замерла. Я остановился, всматриваясь туда, куда смотрел старшина с сержантом.

Вдали, между деревьями, метрах в пятидесяти от нашей тропы, медленно катилась телега. Обычная телега. Усталая лошадь. Мужик на козлах. Женщина рядом. И маленький ребёнок у неё на руках.

А в высокой траве за ними — ящерица.

Сначала я уловил лишь смазанное движение. Потом понял. Тварь шла параллельно движению телеги, пригнувшись к самой земле. Медленно. Осторожно. Почти сливаясь с кустами.

Она ждала. Выцеливала.

— Не шевелиться, — едва слышно, одними губами произнёс старшина.

Тварь подобралась ещё ближе. Женщина на телеге ничего не замечала. Мужик сонно покачивался на козлах.

Коновалов слегка напрягся. Я увидел, как на его скулах заходили желваки.

— Всем стоять на тропе! — процедил старшина, заметив волнение в задних рядах.

Ящерица рванула, молнией из травы. Женщина резко вскрикнула. Лошадь дико заржала и встала на дыбы.

— Всем Стоять! — зло прошипел старшина, кладя руку на кобуру.

Но Аван резко дернулся. Его тут же перехватил Коновалов, вцепившись в плечо:

— Стоять на тропе! — зашипел Коновалов.

— Да к чарту вас всех! — Аван с силой вырвал руку. — Мы служим, чтобы людей защищать!

— Босогин! Назад! — рявкнул Коновалов, забыв про тишину.

Поздно. Аван мчался к телеге напролом, ломая кусты.

— Блин блинский… — зло выругался я и рванул следом.

Моя верная сапёрная лопатка уже была в руке. Справа мелькнула фигура — Коновалов. Ну конечно, куда ж без него.

Тварь мгновенно нас срисовала. Она бросила крестьян, хищно ощерилась и развернулась нам навстречу, приседая для броска.

Я крутнул кистью. Лопатка, сухо рассекая воздух, полетела вперёд. Моё единственное метательное оружие.

Тяжёлое лезвие ударило ящерицу прямо в морду. Не убило. Но сбило прыжок, тварь мотнула башкой и потеряла настрой и время, секунду… Этого вполне хватило. Коновалов с ходу врубил свой энергощит. Полупрозрачная плёнка вспыхнула ярким светом.

БАХ!

Коновалов врезался в тварь всем своим весом, снося её. Ящерицу отбросило в сторону, ломая ветки.

Аван уже подскочил к телеге, грубо стаскивая онемевшую от ужаса женщину. Та судорожно прижимала к груди ребёнка.

— На тропу! Быстро! — заорал я, подбегая и помогая выдернуть женщину из телеги.

Мужик опомнился, спрыгнул с козлов и бросился за нами.

Пятьдесят метров до тропы.

Двадцать метров. Кусты справа затрещали — наперерез выскочили ещё две ящерицы. Я подхватил женщину на руки и рванул быстрее.

Пятнадцать метров. Аван на ходу забрал у женщины ребёнка.

Десять метров.

Ещё одна ящерица слева. Прыжок — и она со всей дури ударила в мерцающий щит Коновалова. Щит замерцал.

— Бегом! Бегом! — проорал Коновалов, отпихивая тварь.

Я пулей влетел на тропу сразу за Аваном. В спину меня тяжело толкнул Коновалов. Костя, ждавший на границе, сразу подхватил плачущего ребёнка и помог мне устоять на ногах.

Мы были в безопасности. Но мужик… а, мужик не успел. Ему не хватило пары метров.

Я видел это чётко, как в замедленной съёмке. И все стоявшие в строю — тоже.

Одна из ящериц нагнала его у самой границы тропы. Мощный удар в спину сбил крестьянина с ног. Он закричал. Коротко. А потом тварь навалилась на него сверху, с хрустом вцепляясь в шею. Крик захлебнулся в крови.

— Стоять на тропе! — рявкнул Коновалов, отрубая свой потухший щит.

Две оставшиеся ящерицы, опьянённые запахом крови, не останавливаясь, прыгнули прямо на нас.

БАММ!

Сработал магический барьер старшины. Воздух перед нами пошёл рябью, и ящериц отшвырнуло назад. Щит старшины был не таким, как у Коновалова — он не убивал, а работал как стена.

— Уфф… — тяжело выдохнул я. — Лопату жалко…

Приближение огромных туш, и их наскок на стену, прямо перед лицами стал последней каплей. Наша колонна дрогнула.

Двое новобранцев в середине строя, увидев летящие на них зубастые пасти, не выдержали.

Они сделали шаг назад. Потом ещё один.

И сошли с тропы.

— Нет! Назад! — заорал сержант.

Поздно.

Земля по ту стороны тропы словно ожила. Из — под слоя прелых листьев метнулось что — то длинное. Чёрное. Неуловимо быстрое.

Один из парней исчез мгновенно. Он даже не успел крикнуть — его просто рывком утащило вниз, под землю, только сапоги мелькнули. Второго рвануло в сторону леса.

Он закричал. Тонко, громко, пронзительно, по — детски. Из чащи донёсся хруст ломающихся костей. Вопль стал невыносимым.

Старшина сжал губы в тонкую линию, резко развернулся в сторону леса и выхватил из кобуры пистолет с глушителем.

Пух.

Пух.

Два тихих, сухих выстрела. Вопли новобранца мгновенно оборвались.

Над тропой повисла тишина. Слышно было только, как в руках у Кости тихо всхлипывает спасённый ребёнок, да как чавкают ящерицы, пожирающие мужика в двух метрах от нас.

Старшина опустил пистолет. Обвёл тяжёлым взглядом растерянных рекрутов. Посмотрел на рыдающую женщину. На ребёнка. На нашу четвёрку.

— Построились, — ровным голосом скомандовал он.

Никто не пошевелился. Люди стояли в ступоре, осознавая, что только что произошло. Две секунды — три трупа.

— Построиться! — повторил старшина. На этот раз рявкнув так, что заложило уши.

Колонна начала неуклюже собираться, сжимаясь к центру тропы. Старшина дождался, пока все займут свои места, убрал пистолет в кобуру и повернулся к дороге.

— Выдвигаемся.

И первым пошёл дальше по тропе. Так, будто вообще ничего не произошло.

Да… вот такая она, местная жизнь.

Мысли крутились в голове, никак не желая выстраиваться в логичную картину. Как обычная крестьянская телега вообще оказалась в этом лесу? Почему она ехала параллельно нашей тропе? Ответов не было, но то, что произошло на наших глазах, было… неправильным. Слово неправильно, казалось слишком блёклым. Это было чудовищно не правильно.

Мы шли, молча погруженные в свои мысли, по очереди неся мальчишку.

Особенно костя. На то что он с тропы не сощел… да как бы и правильно, приказ был, мы его нарушили. Мы спасли двоих, двоих потеряли… арифметика блин.

Из леса мы вышли только к вечеру. Впереди раскинулось огромное поле, а вдалеке, на возвышенности, чернела массивная крепость. Наша узкая тропинка вела как раз к её центральным воротам. Но самое интересное — к крепости вели ещё две нормальные, широкие асфальтированные дороги, по которым туда — сюда ездили армейские грузовики.

— Могли бы довезти! — опешил Аван, глядя на машины.

— Тут ты либо маг, либо мясо, — хмыкнул шедший сзади сержант Шилов. — Топай, умник. Тебя и твоих дружков ждёт незабываемый вечер. Наш старшина вам устроит…

— Шилов! Ты там чего разговорился? — донёсся рык старшины.

— Объясняю рекрутам всю глубину их заблуждений! Готовлю морально!

— Не надо, уже дошли. А троицу, нарушившую приказ, пожурим. Завтра утром. Показательно. Чтобы ни у кого больше не было даже намёка на мысль, что мои приказы можно не выполнять.

Мы вошли в крепость. Старшина тут же скомандовал основной массе рекрутов двигаться в столовую, а нас тормознул.

— Коновалов! — подозвал старшина. — Вот то двухэтажное здание — штаб. Идёшь к коменданту и докладываешь о происшествии. Выполнять.

Мы вчетвером подошли к штабу. Коновалов поправил форму и стал подниматься по широким деревянным ступеням, оставив нас ждать внизу.

— Ты кто такой и куда прёшь? — массивная фигура часового заступила ему дорогу.

— Рекрут Коновалов. С докладом к коменданту,

— Ох, тыж, если я каждого рекрута пускать в штаб буду, это ж прямо праздник какой то, вот я думаю чем бы мне заняться, а тут ты такой нарисовался… пошёл нахрен.

— У меня приказ старшины

— А у меня геморой!…

Я обернулся. Метрах в двадцати от нас стояли старшина с сержантом. Они стояли вполоборота и внимательно наблюдали за нами.

Что — то подсказывало мне, что в штаб нужно попасть, так сказать даже вопреки.

— Уважаемый, — я стал медленно подниматься по крыльцу, примирительно разводя пустые руки в стороны. — Вон там старшина стоит, он нам дал приказ…

Я сделал шаг. Развернул руку показывая где именно стоит старшина. Ещё полшага. Часовой перевёл на меня презрительный взгляд.

Рывок! Подсечка и захват!

— Ты чего… дебил?! — опешил Коновалов.

— У тебя приказ! — прохрипел я, повиснув на охраннике. — Бегом в штаб!

Я не ожидал, что часовой окажется таким кабаном. Его мышцы были словно из железа. Он даже не упал от моей подсечки, а просто крякнул, дёрнул плечом и легко оторвал меня от земли.

— Бегом! Я его не удержууууу — только и успел выдать я, отправляясь в короткий полёт с крыльца.

Краем глаза я заметил, как Коновалов юркнул в открытые двери штаба.

БАМ!

Приземление вышло жёстким. В плече что — то хрустнуло, из груди выбило воздух. Я перевалился на спину, обхватывая левую руку. Вывих. А может и перелом.

Сквозь боль я услышал, как по деревянным ступеням спускаются тяжёлые сапоги. Бам. Бам. Бам. Часовой шёл меня добивать.

Аван и Костя бросились ко мне, пытаясь оттащить в сторону, но сапоги приблизились вплотную.

— Всё шутки шутишь, старшина? — раздался сверху молодой, звонкий, немного скользкий голос.

Сапоги часового замерли.

— Никак нет, Ваше сиятельство! — гаркнул подошедший старшина. — Проверяю рекрутов на крепость духа и способность нестандартно мыслить!

— И каковы выводы?

— Глупы. Но потенциал есть!

— А я тебе говорил, старшина, что твои приёмчики, которые ты при прошлом коменданте крутил, со мной не пройдут.

— Так точно! Вот я и испробовал совершенно новый метод. Учусь у лучших, господин комендант!

Парни помогли мне сесть, и я поднял взгляд. Перед нами стоял молодой парень в форме. Я бы дал ему лет двадцать, ну, может, накинул бы ещё пять за высокомерно скривлённую рожу. Редкие усики, делали его похожим на обиженного таракана.

— Кто такие? — смерил он нас взглядом.

— Рекруты Чёрной Дружины, Ваше сиятельство! — отчеканил Коновалов, уже стоявший за спиной коменданта.

— Чёрной? А почему в сером? Кто командир?

— Временно исполняющий обязанности командира — рекрут Коновалов. Наша форма пришла в негодность при отражении атаки на поезд. Капитан Федоренко тяжело ранен, находится в госпитале.

Услышав про Дружину, комендант слегка подобрался.

— Федоренко… да, читал. Ладно. Старшина! Что тут происходит? Зачем ты послал ко мне салаг?

— Докладываю, Ваше сиятельство! — старшина вытянулся в струну. — При выполнении перебазирования личного состава через лесной массив, четвёрка под управлением рекрута Коновалова нарушила правила и самовольно покинула безопасную тропу!

Я закусил губу, чтобы не застонать от боли в руке. Ого, как сказал. Нарушили правила, а не приказ.

— Лес? — нахмурился комендант. — Почему шли по лесу?

— Машин не выделили. Не на вокзале же им ночевать. Шли пешком. И вот, эта четвёрка покинула тропу. Из — за этого мы потеряли двух рекрутов… но спасли двух гражданских! Женщину и ребёнка.

— Ну, два рекрута — это ерунда, в пределах допустимых норм потерь, — отмахнулся комендант. — Спасли гражданских? Это молодцы. Мы для того здесь и стоим, чтобы служить и защищать Империю! Хвалю. Короче, старшина. Напоить, накормить, этого со сломанной рукой — подлечить, всех переодеть! И раз их капитан в госпитале… ты у нас теперь их временный командир. До прибытия ректора Академии.

— Но… Ваше сиятель…

— Это приказ, старшина! — отрезал комендант и, насвистывая удалился обратно в штаб.

Как только двери за ним закрылись, старшина шумно выдохнул и утёр лоб.

— Так, ребятки, ноги в руки и валим отсюда, пока он не узнал, что спасённые — это крестьяне, и медальку за них ему не дадут. Вот тогда он сильно расстроится. Живее, бегом в санчасть! Разумов! Вызывай лекаря и коптерщика, я буду там.

В санчасти подлатали всех четверых. Лекарь снял последствия боя в поезде: Авану залечили старые ожоги, Коновалову сняли магическое истощение, мне вправили и починили трещину в плече. И только Костя отделался лёгким испугом и зелёнкой на царапине.

— Ты дебил? — тихо спросил Коновалов, когда мы остались в палате одни.

— Не парься, мы ещё присягу не приняли, — пожал я здоровым плечом. — Просто недоразумение вышло.

— Это ты недоразумение. Ты чего на часового полез?

— Тебе нужно было в штаб. Я обеспечил проход.

— Этот комендант… Граф Важурин Артём Севастьянович. Он самый молодой и амбициозный…

— И самый злопамятный кусок дерьма в этой крепости, — закончил фразу вошедший в палату старшина. В руках он держал стопку чистой одежды. — Переодевайтесь. А ты, Зайцев, всё же голову иногда включай. Надо было часового просто отвлечь, а не вступать с ним в рукопашку. Это же Бык. Тебе крупно повезло так легко отделаться.

— Бык? — я решил поддержать диалог. — А я думал, он кабан.

— Не — е, Зайцев. Быки толстые, неповоротливые, но дури в них вагон. Кабан бы тебя на месте убил.

— Разрешите вопрос, господин старшина? — влез Костя. — Бык, Кабан — это какая — то градация по способностям?

— Умный, да? — усмехнулся старшина. — Это у вас, магов, ранги и ступени. А у простых рядовых — усиление тела через поглощение искр тварей. Наш местный между собойчик. Медведь, Бык, Кабан. Волк, Рысь, Куница. Всё, болтать закончили. Оделись и айда в столовку. Ректор приедет только послезавтра, так что я успею вам тут всё показать… и доходчиво объяснить, что значит не выполнять приказы командира!

Под конвоем старшины мы плотно поели и наконец — то добрались до своей общаги. Нам выделили отдельную комнату на четыре койки. Окно выходило во двор, на плац, где сейчас строились солдаты на вечернюю поверку.

— Вас они не касаются, вы же у нас дружина, мать вашу… Чёрная Дружина, — хмыкнул старшина, стоя в дверях. — Сегодня отдыхайте. А вот завтра с утра начнём делать из вас людей.

Он закрыл за собой дверь. В комнате повисла благословенная тишина.

— Пу — у—уф… — Аван тяжело рухнул на жёсткий матрас. — Ну и денёк, парни…

— Интересно, — перебил его Костя, задумчиво глядя в потолок, — чего это старшина вдруг такой добрый стал?

— Премию пошёл обмывать за тех, кого довёл, — предположил я,

В этот момент дверь нашей комнаты резко распахнулась.

На пороге стояли трое. Двое вооружённых конвойных и высокий офицер в тёмно — синем мундире.

— Зайцев? — сухо спросил он.

— Да.

— Вы арестованы. По обвинению в убийстве капитана Федоренко.