Вестерос. Королевская Гавань. 272 год от З.Э.

Утро было серым, как пепел, и таким же холодным. Ночью прошёл дождь, и теперь сырость хлюпала под ногами, а ветер пробирал до костей. Голова гудела, в горле пересохло, а внутри сидела пустота, которую он пытался залить вином, а потом заполнить женщиной. Ни то, ни другое не сработало. Пустота стала только глубже, чёрной и бездонной, словно колодец, в который он падал каждую ночь во сне и никак не мог долететь до дна.

Он помнил предыдущий день — всё, до последней перед сном секунды. Помнил, как пил в таверне, кубок за кубком, пока лицо сира Алрика не поплыло, а смех сира Джофри не стал оглушительным. Помнил, как они втроём вывалились на улицу, взяли лошадей и поехали куда-то в сторону Красных Фонарей, горланя непристойные песни. Помнил недовольно фыркающего Черныша. Помнил заведение — более-менее приличное, с бархатными шторами и пахнувшее дешёвым маслом. Помнил женщину: не слишком миловидную, с усталыми глазами и следами старых растяжек на боках. Она утащила его в комнату и битый час скакала на нём, старательно изображая страсть, которой не испытывала. Он тоже ничего не испытывал. Даже не разрядился. В какой-то момент это стало настолько бессмысленным, что он просто отстранил её, заплатил и выгнал — потную, удивлённую, но довольную лёгкими деньгами.

Он помнил всё и всегда. Не важно, в каком состоянии. В этом было его проклятье.

Проснулся он один в мятой постели, пропахшей чужим потом. Умылся ледяной водой из кувшина, растёр лицо до красноты, но легче не стало. Затем с трудом растолкал рыцарей — сир Алрик храпел, уткнувшись лицом в подушку, сир Джофри спал поперёк кровати, даже не сняв сапог. Завтрак прошёл в молчании. Никто не шутил. Даже вечно болтливый Джофри только хмуро двигал челюстями, глядя в тарелку.

После завтрака они отправились в септу Блошиного конца. Там уже должны были лежать тела павших.

Собралось огромное количество народу. Артур не ожидал такого. Люди всё шли и шли — из узких переулков, из покосившихся домов, с рынка, из подвалов, где они прятались ещё вчера, пока банды резали друг другу глотки на выжженном пустыре. Многие молились, некоторые плакали. Большинство просто стояли молча, опустив головы, и в этом молчании было больше благодарности, чем в любых словах. Святой Сэм стоял рядом с септоном — стариком с трясущимися руками, который заунывно читал молитвы над телами. Голос его дрожал, но не срывался. Служка держал факел, и пламя, несмотря на утреннюю сырость, горело ровно и ярко, словно само небо решило, что сегодня огонь не погаснет.

Артур подошёл к телу гвардейца, которого перебинтовывал лично, — того самого, что умер у него на руках. Он смотрел на лицо, теперь спокойное и отстранённое, и вспоминал, как оно искажалось от боли. Этот человек снился ему сегодня. В его глазах не было укора. Артур ждал упрёка, но не дождался его даже во сне.

Рядом с телом, на коленях, стояли две женщины. Он не знал их. Они не знали мёртвого. Но они плакали и гладили его руки, и шептали слова благодарности, и это было так неожиданно, так странно, что Артур замер на месте. Слова Святого — «мы очистили эти земли от отравляющего их зла» — вдруг перестали быть просто словами. Он смотрел на плачущих женщин и впервые за долгое время чувствовал что-то, чему не мог подобрать названия.

Люди Святого молча стояли чуть поодаль. Артур чувствовал их взгляды на своей спине — тяжёлые, тёплые, почти осязаемые. Они смотрели на него не как на чужого лорда. Не как на убийцу, выполнившего то, что должен. Они смотрели на него с верой.

Он не понимал этого.

Он не давал им повода. Не обещал спасения. Не проповедовал. Не творил чудес. Он просто победил общих с ними врагов. Командовал, составил план и реализовал его. И, судя по многочисленным телам, далеко не лучшим образом. Но этого оказалось достаточно, чтобы они смотрели на него так, будто он до сих пор несёт в себе Свет.

Он пристально вгляделся в их лица. Молодые, обветренные, обожжённые солнцем и горечью. Многие из них потеряли семьи. Многие — веру. Но сейчас они верили. В Семерых. В него. Как когда-то смертные верили в них — или, вернее, в Свет, который, словно факел, несли в себе паладины.

Но сами паладины не верили. Они знали. Свет был не верой. Он был клинком, который всегда висел на поясе. Им не нужно было молиться. Они говорили с ним, призывали его — он был частью их самих.

Они не молились — они действовали.

Они не верили — они знали.

Они не выбирали — они следовали.

Потеряв Свет, Артур потерял не веру. Он потерял опору — единственное, что держало всю его прошлую жизнь. И теперь, стоя у погребального костра, он впервые подумал: возможно, опора — это не то, что даётся свыше. Возможно, её можно построить самому.

Септон тем временем переходил от тела к телу и клал на веки декоративные камни. Служка с факелом поджигал погребальное дерево, и пламя, несмотря на сырость, взмывало вверх, словно благословлённое самими Семерыми. Кремация обычно была роскошью, доступной только для знати, но сегодня на похороны героев скинулись все. Прах закопают под стеной септы. На стене выдолбят имена павших. Сюда ещё долго будут приходить благодарные люди.

Артур стоял у костра и не чувствовал жара. Он смотрел в огонь, и пустота внутри него медленно сжималась, сгорая в языках пламени, уступая место чему-то другому.

— Теперь ты понимаешь, о чём я говорил, — раздался за спиной торжественный голос Сэма. Он указал на толпу — огромную, безмолвную, преклонившую головы. Неофиты и гвардейцы Артура тоже пришли. Они стояли недалеко, и их лица, ещё вчера хмурые и злые, теперь казались одухотворёнными.

— Кажется, начинаю понимать, — ответил Артур. Глаза защипало, но не от дыма.

--

Следующие дни прошли в непрерывных делах. Артур не позволял себе передышек — работа заменяла ему всё, отдыхать он позволял себе только во сне. Первым делом нужно было найти торговца, который станет представлять дом Виль в Королевской Гавани. Гарри порекомендовал некоего Кераина — бывшего купца, возившего ткани из Бравоса. Тот процветал, пока оба его корабля не захватили и не разграбили пираты, а сами суда не пустили на дно. Подозревали конкурентов, но доказать, естественно, это было невозможно. Страховки как таковой в этом мире тоже не существовало. Теперь Кераин торговал на Речном рынке и едва сводил концы с концами. Просторный дом был продан, как и почти всё имущество. Большую семью требовалось кормить. На горизонте маячила перспектива Блошиного конца — медленная и унизительная смерть в нищете.

На предложение Артура невысокий мужчина с обвисшими щеками и трясущимся подбородком не просто согласился. Он ухватился за него обеими руками, а заодно и ногами, и зубами, и всем, чем мог. Немедленно развив кипучую деятельность, Кераин быстро нашёл, куда пристроить пока что арестованный груз — зерно, которое ещё недавно принадлежало купцам-мошенникам. Более того, он уже прощупывал почву насчёт будущего товара — мёда и растительного масла, которые Артур планировал поставлять из своих земель.

Артур остался доволен. Кераин выглядел профессионалом — из тех, кого жизнь побила, но не сломала. Такие люди не подводят. Помощником он определил ему того самого писца, который ранее служил проворовавшимся откупщикам. В доме конфискованного купца-мошенника он планировал разместить не только торговое представительство, но и личную резиденцию дома Виль в столице. Нанять слуг, оставить пару сообразительных гвардейцев присматривать за имуществом и за самим Кераином — доверие доверием, а контроль контролем.

Затем он встретился с капитанами и моряками арестованных судов. Люди переживали неопределённость: прежний хозяин сидел в тюрьме, корабли были под охраной Золотых плащей, будущее выглядело туманно. Артур говорил с ними прямо, без обычного для лорда высокомерия. Чуть приподнял жалованье. Расписал перспективы: рейсов станет больше, охранять их будут профессиональные воины — гвардейцы дома Виль, а не наёмный сброд. Моряки, почесав бороды, согласились. Работа была привычной.

Не забыл он и навестить Квохуру Дхору.

Лебединый корабль потрясал воображение. Высокое изящное судно, собранное без единого гвоздя, — доски были подогнаны так плотно, что между ними не просочилась бы и капля воды. Корпус из златосерда источал странное тепло — след древнего колдовства, которое делало дерево необычайно крепким. Такой корабль невозможно взять тараном. Артур, изучивший в Ордене корабельное дело вдоль и поперёк и привыкший смотреть на местные суда с пренебрежением, вынужден был признать: это чудо.

Высокий изогнутый нос венчала резная фигура незнакомой экзотической птицы. Белоснежные паруса, закреплённые на многочисленных мачтах, были расположены так, что некоторые из них, казалось, не должны работать — однако работали. Даже Артур не сразу понял их назначение, благо объяснил летнийский капитан. Корабль был самым крепким и быстроходным из всех, что он когда-либо видел.

Квохуру Дхору встретил его приветливо, показал корабль, провёл в каюту, угостил летнийским вином и тонизирующим напитком, в составе которого Артур мгновенно распознал тропическую черноглазку. Оказалось, что она обильно растёт на южных островах и веками используется местными как естественный стимулятор. Вместе с северным бронзовым корнем, который удалось найти на рынке у одного торговца травами, все ингредиенты «паладинской медовухи» наконец были в сборе. Оставалось только договориться с каким-нибудь купцом, возившим товары с севера, — что было несложно: Белая Гавань, вотчина Мандерли, активно торговала со столицей.

Лук из златосерда не особо его впечатлил. Он был хорош — спору нет, — но не сказать чтобы наголову превосходил длинный лук из тиса, особенно дорнийского, с южного побережья. Главным его недостатком была невозможность использовать его верхом. Впрочем, отряд таких лучников, расставленных по высоким бортам Лебединого корабля, легко выкосит палубу любой пиратской ладьи, на которых любили передвигаться местные морские бандиты.

Заглянул он и к мастеру одежды Клифу, прихватив с собой образцы изделий из шерсти красногорной овцы. Владелец магазина долго и деловито их ощупывал, после чего вынес свой вердикт:

— Исходное качество материала изумительно. Но пошив весьма посредственный и кустарный. — Пожилой мужчина с сожалением отложил кусок шерстяной ткани.

— Представьте себе этот материал, но на уровне пошива лучших суконных мастерских Королевской Гавани и окрашенный в цвет, который не боится воды и не сойдёт даже через годы использования. — Артур наложил поверх шерсти кусок бордового высококачественного сукна.

— Сукно заслужит определённый интерес у местной знати, — вежливо кивнул головой мастер Клиф.

— Не думаю, что только среди местной. Вы не до конца поняли потенциал. Оберните одну ладонь моей шерстью, а другую — вашей. — Артур протянул оба куска ткани мастеру Клифу.

Тот недоумённо пожал плечами, но выполнил то, что просил молодой лорд. Оставив хозяина магазина одежды, Артур пошёл гулять по прилавкам, вернувшись через десять минут. Лицо мастера Клифа стало напряжённым, он начинал осознавать.

— Снимите, — коротко бросил Артур. Тот послушно снял ткани с ладоней. В комнате было довольно тепло, и правая ладонь, завёрнутая в багровое сукно, стала влажной и потной. Левая же осталась сухой.

— Как этот материал выдерживает холод? — слегка побледнев, спросил мастер Клиф, его глаза распахнулись.

— Не хуже обычной шерсти или, скорее, даже лучше. Для тёплой кофты материала уйдёт меньше, вес будет легче, а обогревать будет превосходно. — Артур побарабанил по столу. — Так что скажете?

— Это произведёт ошеломляющий успех. За таким сукном поедут купцы не только из Семи Королевств, но и со всего Эссоса. — Сделав небольшую паузу, взволнованно выдал хозяин магазина. — Какие условия продажи и в каких количествах такое чудо можно поставлять?

— Не спешите, уважаемый мастер Клиф. Для начала мне нужно кое-что найти и наладить производство, разумеется подальше от загребущих рук хозяев столицы. Думаю, в следующем году вам привезут первую партию. И да… — Артур широко улыбнулся. — Товар будет эксклюзивным и дорогим. Думаю, изначально мы снимем сливки и заработаем много золота.

План молодого лорда был прост: первые партии высококачественного сукна будут скупать только самые богатые, создавая эксклюзивному сукну налёт легендарности, а позже — отпускать его из своих земель по гораздо более доступной цене. Это поспособствует становлению будущего порта Виль в качестве одного из мировых торговых узлов.

Договорившись с хозяином магазина, Артур отправился в Красный замок, где почти ежедневно продолжал тренироваться с Дейном. Парень прогрессировал семимильными шагами и оставался лучшим партнёром по спаррингу. Но сегодня у бронзовых врат его перехватил Левин Мартелл, сообщив, что его хочет видеть лорд Десница.

Хранитель Запада встретил его прохладно. С их первой встречи в кабинете ничего не изменилось. Вещи лежали ровно, словно солдаты в строю. Осанка сидящего лорда оставалась прямой, только глаза блестели не совсем обычно — Тайвин не мигая рассматривал молодого лорда, отчего тому стало неуютно.

— Мне доложили о том, что произошло в городе, — слова лорда Десницы звучали сухо. — Пролилось много крови, и мне хотелось бы услышать объяснение от главного действующего лица.

— Операция была санкционирована Белыми плащами, гвардейцами короля. Мы зачистили город от бандитов и…

— Хватит этой чуши, — перебил Тайвин. Его глаза широко распахнулись, холодный взгляд смотрел и, казалось, видел молодого лорда насквозь. — Мы оба знаем, что главным выгодоприобретателем от этой заварушки стали лично вы. С чего вы решили, что можете прийти и наводить свои порядки в городе, который принадлежит королю?

Артур затравленно бросил взгляд по сторонам. Лорд Ланнистер был явно не в восторге от действий молодого лорда и, похоже, имел собственные источники информации. В голове начался просчёт выхода из ситуации. Живым он не дастся — из тюрьмы он уже не выйдет. Взять десницу в заложники, попытаться выбраться из Красного замка? Артур отогнал глупую мысль. После такого его ждало только одно — смерть, а продать свою жизнь подороже он ещё успеет. Тайвин вызвал его не просто так. Сейчас ему плевать на формальности. Закон, справедливость, санкция Белых плащей тут не сработают. Ему нужны ответы, после чего он примет решение.

— Мейстеры говорят, что зима близко, — внезапно ответил молодой лорд, откинувшись на спинку стула. Его взгляд тоже стал холодным и предельно деловым.

Хранитель Запада удивлённо приподнял бровь. Он ожидал каких-нибудь жалких оправданий или заверений, но не этих слов.

— Говорят, — Тайвин потянул шею, показывая, что готов только к откровенному разговору.

— Я принял решение, которое устроит всех. Мясник уже начал терять берега, и вы это знаете.

— Мясник был просто функцией. Он разгружал Королевскую Гавань от ненужных людей. Своими действиями вы разрушили то, чего сами не понимаете. Вместо порядка вы грозите принести то, что я ненавижу больше всего, — хаос. — Слова лорда Десницы продолжали звучать жёстко.

— Разве сир Гвейн не доложил, что у меня уже есть решение этой проблемы? — Артур вопросительно приподнял брови.

— Сир Гвейн доложил только о том, как вашими совместными усилиями была «блестяще» ликвидирована банда, а улицы города наконец-то «задышали» свободно, — с сарказмом ответил Тайвин. — Пришлось провести собственное расследование.

— Люди — это то, ради чего всё и было затеяно, — кулак Артура незаметно сжался. — У меня есть план, и в этом плане выиграют все стороны. В том числе и Королевская Гавань. Блошиный конец пожирает людей, высирая из себя только мёртвые кости. Девочкам после работы в борделе вытравливают плод, после чего они становятся неспособны рожать. Парней продают в шахты и поля, где они работают на чужие интересы, а наше королевство не получает от этого никакой выгоды. Даже вырученные от продажи средства достаются отребью. Как я уже говорил — зима близко и она, по всем признакам, будет долгой. Я хочу дать обездоленным работу и возможность жить. Столица Семи Королевств получит дополнительные съестные припасы, а дом Виль — деньги на ремонт замка и строительство укреплений. Разве это не выгодно всем?

Лорд Десница продолжал смотреть на Артура. Его ноготь в это же время стучал по столу, взгляд стал задумчивым. Сделав небольшую паузу, он поинтересовался:

— Этот Святой, которого вы оставили среди местного отребья за главного… от него не будет проблем? Верующие люди не слишком… договороспособны.

— Я и мои люди проследим, чтобы никто не нарушал порядок. — Слова Артура звучали ровно и уверенно.

— Хорошо. Ваша ответственность. — Через мгновение холодные глаза впились в молодого лорда. — В следующий раз, когда вам в голову придёт очередной гениальный план, как использовать столицу, потрудитесь поставить в известность меня. Иначе планов у вас больше не будет, как и головы. Надеюсь, это понятно?

— Предельно, лорд Десница, — серьёзным тоном ответил Артур.

— Хорошо, можете быть свободны, и да, Королевский Суд состоится не задолго до турнира. — Голова Тайвина склонилась над очередным документом, золотистая грива колыхнулась.

Артур вежливо поклонился и вышел. Выбранное время для свершения королевского правосудия было понятно. В столицу, на праздник в честь юбилея правления Эйриса, съедутся многочисленные лорды. После того как молодой лорд покинул каменные стены и вышел на улицу, он посмотрел на небо. Было тепло, пока что, но всё чаще в столицу приходили неожиданно холодные дни. Солнце продолжало клониться к закату.

Он перевёл взгляд на нависавшую башню Десницы, его губы скривила жёсткая ухмылка. Развернувшись, он отправился к выходу из замка. Шаги по красным мощёным камням звучали глухо. Живодёр был первым. Время для других ликов зла ещё придёт.