Вестерос. Королевская Гавань. 272 год от З.Э.

Ветер стих, словно само небо затаило дыхание, глядя на дело человеческих рук. Солнце клонилось к закату, окрашивая выжженный пустырь в багровые тона — тот же цвет, что так щедро разливался по выжженной земле. Над полем боя повисла тяжёлая, липкая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых, предсмертными хрипами умирающих и карканьем слетевшихся воронов, которые с интересом наблюдали с крыш окрестных развалин.

Кровь смешалась с чёрной пылью, превратив сухую землю в вязкую кашу, которая хлюпала под ногами людей, бродивших среди трупов. Одни помогали своим раненым, другие безжалостно добивали врагов. Каждый шаг оставлял на пепелище кровавый след.

Один из близких подручных Живодёра, всё ещё живой, но уже обречённый, пытался отползти в сторону, волоча за собой выпавшие внутренности. Кишки цеплялись за землю, вбирая в себя чёрную пыль. Он с ужасом смотрел на приближающуюся к нему фигуру — худого мужчину с топором. Тот шёл медленно, не торопясь, давая жертве последний раз надышаться воздухом.

— Нет, не надо… — прохрипел раненый, но топор уже взметнулся вверх и с влажным хрустом опустился на голову. Череп треснул, как перезревший плод, тело дёрнулось и затихло. Вороны одобрительно закаркали. Из развалин, высунув языки, нетерпеливо выглядывали бродячие псы. Один из них, серый, с рваным ухом, уже подбирался ближе, принюхиваясь к запаху свежей крови.

Люди Святого добивали раненых Мясников, но делали это с холодной сдержанностью. Семеро учили быть милосердными даже к врагам — никаких пыток и издевательств. Только короткий, чистый удар, который отправлял душу грешника в пекло. Хотя каждый из Острых топоров имел к вражеской банде немалый счёт. У одних убили родителей, у других похитили сестёр, многие шли к Святому именно потому, что их судьбы были искалечены Мясниками. Но сейчас они не мстили — они стали посланниками Единого и выполняли его волю, устанавливая справедливость.

Артур стоял у тела одного из своих гвардейцев, перебинтовывая раненого боевого товарища. Пальцы двигались быстро и точно, но в глазах застыла холодная усталость. Сегодня он опять потерял двоих. Одному кистень угодил в кадык, второму перерезали артерию на бедре. Вовремя подоспеть не удалось, слишком много крови было потеряно. Он смотрел на обречённого гвардейца и чувствовал внутри глухую пустоту.

— Мы сокрушили зло, — раздался голос за спиной.

Артур обернулся. Перед ним стоял Сэм. Его лицо было залито чужой кровью, но зелёные глаза ярко горели, а широкая улыбка была странной. Он смотрел на поле боя, словно смертный пастырь, который привёл людей к Свету. Никакой злобы или торжества — только странное и печальное умиротворение.

— Кровь нечестивцев окропила чёрную землю, — продолжил Сэм, голос звучал торжественно. — Как ты и предсказывал, посланник Единого.

— Я ничего не предсказывал, — ровно ответил Артур, в его голосе не было обычной уверенности. — У меня был план, но мы потеряли много хороших и нужных людей. Это проблема.

Сэм перевёл взгляд на тела убитых — и своих, и чужих. Немного помедлив, словно вслушиваясь в тишину, он произнёс:

— Они все — дети Семерых. Те, кто пал сегодня, уже предстали перед ними. Грешники и праведники теперь равны. Семеро не различают, чей меч был в руке. Они видят сердце.

— Плевать на Мясников. У меня и у тебя есть потери, — терпеливо ответил Артур, указав взглядом на тела убитых. — У тебя они огромные.

— Они стали воинами Семерых, — мягко сказал Сэм. — Они не были избраны, но послужили Божественной справедливости. Семеро примут их как героев. Что касается безвременно ушедших, другие праведники займут их место, мы очистили эти земли от отравляющего их зла, и его место теперь займёт Вера.

Артур едва не закатил глаза. Чёртов фанатик. Но кое в чём он был прав. Набрать новое отребье — не такая большая проблема, не важно, какова идея, люди идут за победителями. Святой действительно верил в каждое произнесённое слово, с такими людьми трудно было спорить, почти невозможно. Но с ними можно было работать.

— Я ждал тебя, — неожиданно произнёс Сэм, и в голосе его появилась странная, почти пророческая нотка. — Я знал, что ты придёшь. Семеро говорят с теми, кто умеет слушать. Ты пришёл, и теперь они будут говорить громче.

Артур поморщился. Святой повторил слова из их первой встречи. Тогда он держал руку на пульсе событий через Винни и Корвина, которых предварительно внедрил в банду. Как только Мясники забили им встречу, он лично посетил лидера Острых топоров. Каково же было его изумление, когда вместо дипломатии, торга и неизбежного принятия его встретили фразой: «Я ждал тебя, посланник Единого». После чего все заготовленные шаблоны лопнули.

— Откуда ты знаешь, что я тот, кого ты ждал? — устало вздохнув, спросил Артур.

— Я не знаю. Я верю, — Сэм улыбнулся, и улыбка его была странно печальной.

— Возможно, — с явным сомнением протянул Артур. С фанатиками он не любил иметь дело, предпочитая им более рационально мыслящих людей. Но особого выбора не было. В это же время к ним подошли сир Алрик и сир Джофри.

— Это отребье дерётся намного хуже бандитов из Королевского Леса, ну хоть немного развлёкся, — сняв окроплённый чужой кровью шлем, пробасил сир Джофри. Его полуторный меч и треугольный щит также были обильно залиты тёмной жидкостью, которая медленно капала на выжженную землю.

— Не так уж они и плохи, — мрачно буркнул из-под шлема сир Алрик, повернув голову в сторону своих убитых гвардейцев. Металл проскрежетал, звук прозвучал траурно.

— Прикажи своим людям собрать всё ценное с убитых: кольчуги, клинки, арбалеты — они вам понадобятся, — обращаясь к Святому, начал давать указания Артур. — Наших мёртвых уберите в один из заброшенных домов, похороним их завтра. Мясников бросьте так, закопаете падаль позже, если, конечно, останется что закапывать.

Артур обратил внимание на многочисленных воронов и выглядывающих из развалин псов. В это же время раненый гвардеец, которого он перебинтовывал, испустил последний вздох. Тело обмякло, Артур прикрыл ему ладонью глаза, жест грозил стать привычным.

— Возьми с собой тройку приближённых и Вика, — продолжил он, отведя глаза от тела. — Вместе с моими людьми выдвигаемся к дому Живодёра, у нас мало времени, в таверне через пару часов меня будут ждать… партнёры.

Через минуту отряд последовал в северном направлении, к штабу банды Мясников. Без оставленных в конюшне лошадей передвижение по городу затягивалось. Артур отправил за ними неофитов, сир Джофри тоже последовал с ними в таверну — мародёрствовать в нищем квартале и решать насущные вопросы криминальной власти ему было не особо интересно.

Через полчаса они достигли дома Живодёра. Пара молодых парней, которых оставили охранять дом, при виде окровавленного Сэма едва не наложили в штаны. Мелких сошек убивать не стали — Святой завёл с ними свой обычный нудный разговор о Вере, но те внимали его словам со всем тщанием, словно воочию узрели Семерых, кивая и уже через минуту бросились на колени, приклонив головы.

В доме особых богатств не оказалось. Вскрыли пару тайников, из которых выудили небольшой мешок золота и вполне приличный — серебра. Как Артур и предполагал, Живодёр мыслил категориями власти, а не накопления. Его кошельки были разбросаны по всему Блошиному концу и не только: у скупщиков краденого, хозяев борделей, торговцев живым товаром. Со всем этим ещё предстояло разобраться Святому — вернее, его новому помощнику, которого Артур уже присмотрел. У работорговцев необходимо было изъять все накопленные богатства, после чего отправить их в канализацию — кормить крыс.

Сам Артур был сыт по горло этой проклятой клоакой, особенно после того, что он увидел в борделе у Сычихи. Картины истязаемых молодых девочек, большинство из которых не достигли даже детородного возраста, до сих пор стояли перед глазами. Хозяйку борделя и её людей он резал сам. Дольше, чем было нужно. И впервые получал от этого удовольствие — холодное, горькое, не похожее на всё то, что он когда-либо испытывал ранее.

Он не обольщался по поводу будущего Блошиного конца. Единственное, что изменится, — он перенаправит большую часть потока рабов в собственные руки. А Острые топоры, оправдывая своё название, будут оскоплять под ноль любителей малолеток. За этим пунктом он проследит лично. Пристально. Милосердие Семерых на подобных людей не должно распространяться. Это он популярно объяснит и Святому, и его помощнику.

Он жестом подозвал Вика, разорившегося торговца, ставшего скупщиком краденого, — одного из немногих, кто работал на территории Святого. Он искренне, всем сердцем ненавидел Мясников. Когда Вик приблизился, Артур заметил, что его руки всё ещё дрожат после боя.

— Необходимо в кратчайшие сроки взять под контроль Блошиный рынок и все остальные точки, которые приносили доход Мясникам. Работорговцев — на ножи, имущество изъять. Рич! — Артур крикнул одному из своих гвардейцев, высокому крепкому сержанту с выступающими на висках седыми волосами.

— Отбери себе помощника среди гвардейцев, вы останетесь здесь, будете присматривать за нашим новым другом. — Артур кивнул в сторону Святого, продолжавшего что-то вдохновенно вещать благодарным слушателям. Сержант нахмурился — ветерану войны на Ступенях не особо хотелось оставаться в этой дыре. — Денежное содержание будет увеличено в десять раз, кроме того, тут полно возможностей обеспечить себе безбедную старость.

— Понял, — Рич слегка просветлел лицом, осознав будущие перспективы. На его виске запульсировала жилка.

— Монеты Живодёра оставляю вам, используйте их и будущее изъятое имущество. Привлекайте молодых и не до конца испорченных, тренируйте их и вооружайте по стандартам гвардии. Нанимайте опытных наёмников. Мне нужна организованная и дисциплинированная сила, которая будет способна удержать власть в этой поганой клоаке. Работорговцев заменят мои люди, в скором времени я собираюсь открыть торговый дом, будете работать через него, задача ясна?

— А если Золотые плащи начнут вмешиваться? — Глаза скупщика смотрели преданно, в отличие от Святого, он молодого лорда посланником Семерых не считал. Но сегодня он яростно бился с ненавистными врагами в первых рядах и прекрасно осознавал, кому Острые топоры были обязаны победой, а он лично — исполненной местью. Когда Вик крошил топором черепа, перед его глазами стояло лицо убитой жены и похищенной дочери.

— Платите им по прежней таксе, ничего не изменилось, наглеть они не начнут. Нужные люди уже в курсе происходящих событий, — Артур размял затёкшую шею. Позвонки хрустнули.

Бывший торговец и сержант склонили головы. Иерархия была установлена. Святой будет отвечать за идеологию и формальное лидерство, Рич — за дисциплину и подготовку, Вик — вести финансовую деятельность. Перспективы вроде бы выглядели неплохо, но на деле всё это было весьма туманно. С мерзкими бандитами всё и всегда шло не так, как было задумано, — они отлично умели подтираться любыми, даже самыми выверенными планами.

Через некоторое время подоспели пригнавшие лошадей неофиты. Седлая Черныша, Артур брезгливо оглянулся на бывший дом Живодёра и сплюнул на землю. Большое, старое и замшелое здание — символ повелителя местных крыс. Часть местной грязи впиталась в душу и теперь останется с ним навсегда.

Назад они возвращались уже затемно. Тишину нарушал только звук мерно цокающих по булыжникам копыт. Неофиты и гвардейцы молчали, подавленные потерями и грязной работой, которую они выполняли последние несколько дней. Даже вечно весёлый Кирк насупился и смотрел исключительно вниз, на гриву своей лошади.

В таверне их уже ждали: сир Гвейн Гонт сидел в компании сира Джофри, с удовольствием поедая цыплёнка, кроме того, они дегустировали недавний завоз красного вина. В зале, как обычно при появлении представителя власти, стояла мёртвая тишина — в этот раз сбежали даже постоянные посетители. За стойкой скучала Сюзан, Гарри, видимо, возился на кухне. Неофиты и гвардейцы направились к свободному большому столу, Артур же, поприветствовал Белого плаща кивком головы и присел рядом с рыцарями. Сир Алрик отправился снимать доспехи, пообещав присоединиться позже.

— Как я понимаю, дело сделано, — прожевав кусок, спросил сир Гвейн. — Джофри уже пересказал подробности боя, признаться, я впечатлён.

— Всё прошло согласно плану, но я потерял двоих, — дёрнув губами, ответил Артур.

— Прискорбно. Но подобное неизбежность нашей жизни. — В словах рыцаря сквозили нотки фатализма: здесь аристократов с детства готовили к войне, с пяти лет они уже резали свиней, с семи охотились и пили свежую кровь дичи, с двенадцати их отдавали оруженосцами к активно действующим рыцарям. Сражения они воспринимали как пик собственного существования, другой жизни они просто не знали.

— Значит, всё в силе? — сделав небольшую паузу, поинтересовался Белый плащ.

— Да, — Артур обернулся, подозвал Сюзан, заказал себе еду и вино, после чего продолжил: — Через пару месяцев вы получите людей, которые помогут решать мелкие вопросы в городе, я получу необходимые мне рабочие руки, Золотые плащи продолжат получать свои монеты, всё как и договаривались. Проблем не будет?

— Если всё будет происходить так, как вы говорите, то нет, интересы всех заинтересованных сторон скрупулёзно соблюдены, — улыбнулся сир Гвейн. — Главное, чтобы новые хозяева Блошиного конца не начали чудить. Сами понимаете, успехи часто кружат голову. Особенно черни.

— Если подобное произойдёт, я решу вопрос. Радикально, — глаза молодого лорда холодно блеснули.

— Значит, надеемся на вас и на вашу ответственность, — допив кубок, сир Гвейн поднялся и напоследок предупредил: — Возможно, в скором времени вас вызовут к лорду Деснице, не увиливайте, расскажите всё как есть. Завтра я лично доложу о произошедшем в городе. Порядок — это главное, что интересует Хранителя Запада, не подведите моего доверия, иначе нам обоим не поздоровится. Доброй ночи, господа.

— Я понимаю. Всего хорошего, сир Гвейн, — Артур кивнул Белому плащу, осознавая, что теперь ходит по острию ножа.

— Я считаю, что тебе нужно выпить, снять шлюху и хорошенько её отодрать, — проводив глазами Белого плаща и поглядев на смурное лицо Артура, произнёс сир Джофри.

— Не думаю, — молодого лорда аж передёрнуло от воспоминаний, — но похоже, нажраться действительно не помешает.

— Чем мы и займёмся, — сир Джофри весело поднял кубок над головой. Вино плеснулось через край, оставив на столе тёмную каплю.

Через некоторое время к ним присоединился сир Алрик. Они продолжили пить вино, закусывая цыплёнком и овощами. Сир Джофри неумело шутил, уже выпивший сир Алрик добродушно посмеивался, Артур сосредоточенно пил. Наконец, вместо привычной Сюзан, кувшин вина принёс Гарри. Поставив его на стол, он немного постоял, а затем обратился к молодому лорду:

— Я слышал, что произошло. — Сделав небольшую паузу, он продолжил: — Как умер этот выродок?

— Как бешеная псина, — глаза Артура покраснели, он влил в себя довольно много вина, обычные хладнокровные черты лица непонятно исказились, лицо вытянулось. — Сейчас Живодёра доедают его собратья-падальщики. Ты не находишь это забавным?

— Нет, — уходя, буркнул Гарри, его руки слегка подрагивали, а плечи приподнялись. — Собаке собачья смерть.

— Метко подмечено, — Артур внезапно громко рассмеялся. Сир Алрик при этом едва не подавился вином, после чего с беспокойством посмотрел на наследника.

— Он не всегда был таким, — Сказал сир Джофри, глядя вслед уходящему Гарри. — Он был самым честным стражником города, помогал людям, пытался что-то исправить. Меня он вытащил с рынка, где я мальцом воровал кошельки. Умение владеть оружием, мой первый наставник — сир Бэрри, всё это благодаря ему. — Он залпом допил кубок и продолжил: — Смерть жены, страх за дочь, мирная жизнь, таверна — всё это изменило его.

— Он просто стал человеком. Честным человеком. Роскошь, которую мы, брат мой, позволить себе не можем, — Артур скривился и последовал примеру рыцаря, залпом влив в себя вино.

Они продолжили пить, через некоторое время Артур начал оглядываться по сторонам — ему стало скучно. Неофиты уже ушли спать, в таверне было пусто. Свечи оплывали, тени на стенах дрожали.

— Ты что-то там говорил про бордели? — обратился он к сиру Джофри. — Они, надеюсь, работают по ночам?

— Круглые сутки, мой друг, круглые сутки, — пьяно отозвался рыцарь, икнув.

— Может, лучше спать? — сир Алрик слабо попытался вразумить наследника.

— Тогда чего мы ждём, — Артур поднялся, проигнорировав старого рыцаря, алкоголь в крови требовал движения. — Может, хоть там повеселимся. Выдвигаемся.

— Вперёд, — слегка пошатываясь, встал сир Джофри. Стул под ним скрипнул.

— Да блять, — в сердцах выругался сир Алрик и, кряхтя, тоже начал подниматься. Отпускать этих демонов одних было нельзя.