Вестерос. Королевская Гавань. 272 год от З.Э.

Три дня Артур занимался только тренировками. С утра до вечера он гонял неофитов на обнесённом высоким забором заднем дворе таверны, превратив его в настоящий полигон. Это было тихое место, в котором не было лишних глаз. Гарри хранил там всякое барахло, посетители таверны туда не ходили.

Молодой лорд учил их скрытному ношению оружия — чтобы короткий меч не выдавал себя ни стуком, ни выпирающим краем плаща. В тесноте коридоров второго этажа таверны он показывал, как двигаться в узких проходах, где каждое неосторожное движение могло стоить жизни, так как отступление будет затруднено, и как бить решительно, быстро и накоротке, не теряя времени на замахи.

Неофиты потели, ругались, но впитывали каждое слово и движение. Основа у них была, годы тренировок принесли свои плоды. Парни были уже не новички, успели понюхать крови и даже поучаствовать в парочке сражений. Артур прекрасно понимал, что до элитных бойцов им ещё очень далеко, но для той швали, что не в меру развелась в трущобах и подворотнях, их подготовки должно хватить. Но полной уверенности не было.

Потому он и сам не щадил себя. Спал мало, ел на бегу, заканчивал тренировки в таверне уже затемно, пытаясь передать хоть крупицу своего опыта. Сир Алрик хмурился и помогал чем мог, но, к сожалению, его знания были невелики — для тренировки внезапных и точечных ударов нужен был убийца, а не воин, привыкший биться в строю или верхом.

На четвёртый день с утра прибыл посыльный от Золотых плащей Речных ворот, который сообщил, что корабли благополучно прибыли, пришвартовались, а его люди ожидают дальнейших указаний. Ещё два корабля оставались арестованными в порту, последний должен был прибыть в течение нескольких дней из Штормовых Земель. Он отправил Кирка с приказами — оставить на охране груза парочку гвардейцев, Золотым плащам он не доверял ни на грош. Остальным велел прибыть в таверну. Подкрепление из взрослых и битых жизнью воинов вселяло небольшой оптимизм.

После того как Кирк, недовольный тем, что не удалось с утра нормально поесть, ускакал, Артур присел вместе с сиром Алриком за уже привычный стол справа от бара и начал завтракать. Через несколько минут к нему подошёл Гарри, недвусмысленно глазами давая понять, что нужно поговорить.

— Присаживайся, не смущайся, сир Алрик — верный человек, от него у меня секретов нет, — Артур жестом указал на стул рядом. Сир Алрик довольно улыбнулся. Присев, хозяин таверны сообщил:

— Готово. Выяснил, что смог. Без языка узнать больше невозможно. — Гарри смотрел холодно и отстранённо.

— Ты чего такой недовольный? — спросил Артур, руками оторвав себе кусок хлеба.

— Всё стало гораздо хуже, чем было раньше, — мрачно начал рассказ Гарри. — Численность Мясников выросла вдвое, есть несколько кварталов, которые вроде как контролируют «Острые топоры», но их не трогают только потому, что резня привлечёт внимание властей. Золотые плащи, между тем, уже собирают дань в открытую, ничуть не стесняясь. Пока в городе спокойно, всем наплевать на то, что творится в этой клоаке и на их тёмные делишки. Слово Живодёра там — закон. Боюсь, жернова твоей системы обломаются об реальность. — Хмыкнул хозяин таверны и устало посмотрел в сторону.

— Какая сейчас численность банды Мясников и Острых топоров? — Пальцы Артура раздражённо забарабанили по столу, новости были плохие. Ему кровь из носу нужно было взять эту проклятую клоаку под контроль, от этого зависели многие дальнейшие планы.

— У Живодёра около пяти-шести десятков бойцов, среди них и наёмники, и бывшие солдаты, прошедшие войну, и они все хорошо вооружены. У Святого вроде как жители тех районов, которые он держит, но я бы не поставил на них и ломаного гроша. Святой не бывший септон, но человек глубоко верующий… своеобразно верующий. Он силён и своей Звездой расколол немало черепов тех, кто приходил по его душу, именно поэтому он до сих пор жив. — Хозяин таверны пожал плечами, с удивлением принимая тот факт, что Сэма до сих пор по-тихому не удавили.

— Откуда у Живодёра столько средств? Он платит Золотым плащам, содержит банду и даже бывших военных. Блошиный конец не то место, где можно собирать столько монет.

— Как я уже говорил, — Гарри посмотрел на него пустыми глазами, — стало хуже. Малолетних девчонок продают в бордели и продолжают получать долю от прибыли, которую те приносят. Других сдают торговцам из Эссоса, любой, кто не платит Мясникам в Блошином конце, обречён — рабство или смерть.

— Рабство запрещено, это можно использовать…

— Нельзя, — Гарри покачал головой. — Во-первых, на нищих людей всем плевать. Во-вторых, это не оформляется как рабство, просто долги. Человека ставят перед выбором: уплыть с купцами из Эссоса или встретиться с людьми Живодёра ночью.

Гарри сделал небольшую паузу, немного подумал и продолжил:

— Я дам тебе имена приближённых Живодёра и где эти выродки частенько собираются, но сам участвовать в том, что ты задумал, не буду. Ты молодой лорд, и вхож во властные залы, тебя может и не тронут, а других порубят на куски и остатки выкинут в канализацию.

Артур кивнул, принимая позицию Гарри, после чего хозяин таверны встал и удалился, его плечи были опущены.

— Ну, и какие у тебя планы? — сир Алрик с интересом посмотрел на своего молодого лорда.

— Сначала в Красный замок, необходимо договориться с сиром Гвейном Гонтом, нам нужно прикрытие со стороны властей, ну а потом… — Артур отхлебнул вина и продолжил, в его словах не было обычной уверенности. — Потом нам нужно посеять хаос…

--

Поздно ночью, у двери двухэтажного строения, между двумя скосившимися от времени воротами дежурил охранник, но не слишком бдительно. Он скорее находился здесь только для того, чтобы встречать гостей хозяина дома, которые часто навещали его ночью. Хозяин дома был связан лично с Живодёром, и даже самые оголтелые знали, что сюда лучше не лезть.

Внезапно из подворотни неподалёку раздался щелчок спускаемой тетивы. Звук тяжёлой стрелы, летящий со свистящим шелестом, нарушил ночную тишину и пробил висок зевающего охранника. Тот успел лишь предсмертно всхрапнуть и откинулся на дверь, сползая по ней вниз, после чего замер на пороге. Наконечник, пробивший череп насквозь, немного поцарапал старый дуб. Кровь медленно закапала на каменные ступеньки.

Две фигуры в тёмных плащах быстро скользнули к грязному дому из грубого неотёсанного камня. Единственное выходящее наружу окно было заколочено досками — хозяин явно не любил лишнего внимания. Толкнув дверь, которая оказалась не заперта, они перешагнули через тело, подхватили его за руки и перетащили через порог, после чего закрыли за собой вход.

Тяжёлая дверь, закрываясь, чуть скрипнула. Внутри оказалось темно и душно. Вдоль стен громоздились ящики, корзины и тюки с тряпьём. Пахло плесенью, старым деревом и крысами. Внезапно спереди, из-за поворота, послышался хриплый тихий голос:

— Корд, кого там принёсло?

Одна из фигур бесшумно скользнула вперёд. Второй охранник, дежуривший справа по коридору, недалеко от лестницы, успел только удивлённо округлить глаза. Через долю секунды холодный клинок пробил ему гортань, а левая рука подхватила тело, не давая упасть. Он хрипел, пытаясь вскрикнуть или сделать вдох, — тщетно, кровь уже заливала горло, булькая в пробитых дыхательных связках.

Аккуратно уложив всё ещё дёргающееся тело, фигура в тёмном плаще, уже не пытаясь глушить шаги, начала подниматься по лестнице. Звук скрипящих деревянных ступеней и топот мерного шага разнёсся по помещению. Следом за ним, даже не повернув головы в сторону умирающего, последовал напарник.

Второй этаж выглядел куда чище и опрятнее, чем первый. Если первый использовался как склад, то это было жилое помещение, где, собственно, и обитал хозяин дома. На стенах висели дешёвые картины, полы были аккуратно выложены и заделаны. Пахло воском и застарелым деревом. Подойдя к двери, из которой доносился храп и сопение, одна из фигур в плаще спокойно, не снижая тона, сказала:

— Первый этаж, контроль, убивать любого, кто зайдёт. — Напарник кивнул и направился вниз. В это же время Артур толкнул дверь и вошёл внутрь.

На широкой кровати, даже не пошевелившись, спало, по-хозяйски раскинув руки, толстое тело. Рядом, сжавшись комочком, тихо посапывала молодая голая девчонка. Она-то как раз среагировала — открыла глаза и сонно посмотрела в сторону двери. Плохо различимая фигура в плаще быстро подскочила к ней и ударом в висок отправила её досматривать сны. Девчонка обмякла, даже не успев вскрикнуть.

После чего Артур грубо схватил толстяка за ногу, стащил на пол и пнул того в солнечное сплетение. Неспособный вздохнуть толстяк лишь крутил широко открытыми ошарашенными глазами, к одному из которых приблизилось остриё клинка, а на голову опустилась подошва сапога. В воздухе разлился едкий запах мочи и страха, похоже скупщик обмочился.

— Как я понимаю, ты Филл, по прозвищу Жирдяй, ведёшь дела с Саймоном Тойном. У меня к тебе есть небольшой разговор, — голос оказался сухим и спокойным, но для скупщика краденого это был звук приближающихся страданий и смерти. — Дыши, дыши, от нашего разговора зависит твоя жалкая жизнь.

Через полчаса Артур вышел из двери, зашёл в соседнюю комнату, достал из тайника увесистый мешок и спустился на первый этаж. Клинок был уже чистым — он тщательно вытер его об одеяло только что убитого хозяина дома. Заботливо укрыв окровавленной тканью нагое тело девочки.

— Дело сделано, уходим, — он кивнул стоявшему недалеко от двери и слившемуся с тенями напарнику. Тот молча кивнул, и фигуры в тёмных плащах покинули дом, растворившись в темноте улиц.

--

В просторной комнате во главе огромного дубового стола сидел высокий поджарый мужчина с длинными усами. Он обводил собравшихся тяжёлым взглядом. Несколько мест было не занято, и это раздражало его ещё сильнее. Лицо, испещрённое многочисленными шрамами, то и дело морщилось, натыкаясь на пустые проплешины в некогда стройных рядах по обе стороны стола. Каждый незанятый стул напоминал ему о недавно понесённых потерях. В воздухе висел запах кислого вина и пота.

У Билла Живодёра сегодня было ужасное настроение, как, собственно, и все последние четыре дня. Происходила какая-то чертовщина. Началось всё со смерти Филла Жирдяя. На подобное ничтожество Живодёру было, по большому счёту, наплевать, но это был посредник между ним и очень уважаемым человеком — Саймоном Тойном. Скупщика зарезали прямо в кровати, не потрудившись даже добить свидетеля, недавно купленную девчонку. А самое главное — забрали всё накопленное Жирдяем золото. По большому счёту — это было золото Билла, что бы ни думал об этом скупщик, Живодёр мог изъять монеты в любое время.

Это выглядело как смачный плевок в его сторону. Он поднял всех, пытаясь найти виновных, но следующие дни и вовсе превратились для банды Мясника в сущий кошмар. На второй день поздно вечером зарезали Смотрящего за северным кварталом и всех его людей — просто ворвались к нему в дом и устроили там бойню, оставив после себя шесть тел. В тот же день из луков расстреляли патруль недалеко от рынка — ещё три трупа. Стрелы вытащили, но по ранам было видно — стреляли из длинных луков тяжёлыми стрелами. Живодёр было испугался, что это могли быть Золотые плащи, но с той стороны было тихо. Прикормленные стражники только пожимали плечами.

На третий день, когда Живодёр уже собрал основу банды в одном месте, в своём большом и крепком доме, на другой стороне Блошиного конца произошёл налёт на подпольный бордель, где ломали свежеотобранных девочек. Там погиб один из его заместителей и ещё четверо членов банды. Сычиху, хозяйку борделя, пытали, после чего вспороли живот, а на стене нарисовали семиконечную звезду — явный намёк на Святого. Но Билл дураком никогда не был: он сразу понял, что кто-то хочет стравить их. Сам Сэм на подобное не то что не решился бы, а просто не сумел бы — тут явно работали профессионалы. Находили и другие трупы бандитов, убивали их походя, неизвестные просто устраняли помехи на своём пути.

— Ну, что удалось выяснить? — хмуро бросил он собравшимся.

— Да что тут выяснять, — вспылил его заместитель Финка Рваное Ухо, тощий, похожий на крысу, невысокий молодой парень, который заслужил уважение на улицах своей безбашенной храбростью и сообразительностью. — Это Святой, падла, кто же ещё…

— С ним разберёмся, нужно найти тех, кто ему помогает. — Живодёр глубоко вздохнул и жестом указал Финке заткнуться. Святой Сэм был чем-то вроде полезной оппозиции, державшей его банду в тонусе. Да, он был храбр и силён, но на мелкие стычки Билл до сегодняшнего дня не обращал внимания — он уважал странного упёртого и верующего парня, по прихоти давая ему пожить. Вот только срок жизни мнимого врага, похоже, подошёл к концу. Иерархия в банде была чёткой, но в то же время зыбкой — нужна была чья-то кровь, чтобы утолить жажду мести собравшихся под его руководством волков, иначе они начнут недобро коситься уже на своего вожака.

— В городе полно молодых рыцарей, — слово взял другой его заместитель, Леван, взрослый, умудрённый жизнью наёмник. — Они стекаются в преддверии турнира, а заодно погулять в столице. Это может быть какой-нибудь из их сопровождающих отрядов, подрабатывающих на стороне. Стрелки явно профессионалы, либо Золотые плащи начали зачистку, других вариантов не вижу. Длинными луками в городе больше никто не пользуется.

— Не думаю, здесь что-то иное. Ладно, собирайте людей, пора показать всем, кто такие Мясники. — Сидевшие за столом подручные начали вставать и кровожадно скалиться. Стулья заскрипели. Банде нужна была кровь врагов и уверенность в своих силах — небольшая победоносная война была именно тем, что сейчас требовалось. А с Золотыми плащами он договорится чуть позже, как и найдёт истинных виновников, в этом он не сомневался. Сегодня же он должен лично вспороть горло Святому — очередной жертве, что ляжет на алтарь его власти.

--

Солнце ещё не село, а улицы Блошиного конца уже начали наполняться движением. Люди Живодёра стягивались к пустырю, где назначили встречу Острым топорам. Хорошо вооружённые, прошедшие не через одну резню головорезы совсем не прятались. Напротив, они шли открыто, скалились и громко кричали, подбадривая друг друга, при этом весело поигрывая клинками. Кто-то прикладывался к фляге — Живодёр не мешал, пусть мясо станет чуть храбрее. У непосредственно окружавших его людей были суровые, полностью сосредоточенные на предстоящей резне лица. Тела защищали кольчуги, в руках они держали заточенные короткие и длинные клинки, у некоторых были щиты, у других во второй руке блестели кинжалы. Шедший чуть позади десяток был вооружён арбалетами. Все эти парни были его главной ударной силой, и в предстоящем исходе боя он не сомневался.

Пустырь представлял собой выжженный пятачок между двумя кварталами. Год назад здесь сгорела небольшая суконная мастерская — с тех пор на пепелище ничего не строили. Обгоревшие балки торчали из земли, как рёбра огромного дохлого зверя. По краям пустыря громоздились развалины — брошенные дома с пустыми окнами. Ветер завывал, солнце пекло, две банды застыли напротив друг друга.

Острые топоры уже ждали. Около трёх десятков людей стояли плотной группой недалеко от центра пустыря. Выглядели они намного хуже Мясников: из оружия — кинжалы, топоры и заострённые копья, кольчуг практически не было, из защиты только грубо сколоченные доски, заменявшие щиты. Но в их глазах, пристально буравивших врагов, горела смертельная решимость. Сегодня они пришли дать свой последний бой. Впереди стоял сам Сэм — светловолосый, широкоплечий, с огромной бычьей шеей. Он единственный был облачён в простую ржавую кольчугу поверх застиранной рубахи. В правой руке он сжимал свою знаменитую булаву с навершием из семиконечной звезды, а в левой — небольшой круглый щит. Металл тускло блестел в закатном свете. Рядом с ним стоял неизвестный в тёмном плаще и глубоком капюшоне. Глаза Живодёра резко сощурились — в руках неизвестный держал странный лук с наложенной на него тяжёлой стрелой.

Живодёр вышел вперёд.

— Так это был ты, Сэм, всё-таки ты, проклятая отрыжка преисподней! — крикнул он, глаза блестели от ярости. — Ты перешёл черту, я выпотрошу тебя как рыбу, засыплю солью и повешу в центре твоего же квартала. Ты станешь вечным напоминанием, пугалом Блошиного конца!

Над пустырём установилась звенящая тишина, нарушаемая только порывами ветра.

— Вы все! — обратился Живодёр к окружавшим Святого людям. — Мне не нужна лишняя кровь, бросьте оружие, встаньте на колени и уйдёте отсюда живыми. Мне нужны только эти двое выродков.

Наступила пауза. Через некоторое время из стоявшей напротив толпы послышались крики:

— Почему бы тебе не отсосать нам всем, может, тогда мы отпустим тебя?

— Я тебе усы отрежу, вместе с твоими тухлыми губами.

— А я член с яйцами.

— Да там и резать-то нечего.

Святой внезапно поднял руку, и его люди затихли.

— Ты и твои псы, Билл, сегодня будете держать ответ перед Семерыми. Вы окончательно озверели в своей злобе, и Единый, наконец, послал своего посланника. Сегодня мы положим конец всем вашим греховным деяниям. С нами Семеро!

— Семеро? — Живодёр расхохотался. — Сегодня вы все здесь сдохнете, а вашими останками будут пировать бродячие псы. Слушайте все! Я запрещаю хоронить этих поганых выродков.

Внезапно фигура в тёмном плаще вскинула лук и выстрелила, но Живодёр успел поднять щит и с удивлением отметил, что крепкое дерево слегка треснуло. Звук эхом отдался на выжженном поле будущего сражения, послужив сигналом к началу резни. Билл отступил под защиту своих людей и махнул рукой, давая безмолвную команду. Вперёд вышли арбалетчики, но, не успев вскинуть оружие, один из них осел, получив стрелу в горло. Через секунду они дали залп — один болт угодил в щит Святому, другой бессильно чиркнул по спрятанной под одеждой кольчуге неизвестного. Остальные нашли свои цели, послышались крики и ругань. Тем временем лучник не терял времени — пока арбалетчики перезаряжали, он успел выстрелить ещё четыре раза, и каждая тяжёлая стрела находила свою цель.

Живодёр скрипнул зубами — лучник был хорош, слишком хорош. Арбалетчики выстрелили ещё раз, но дрожащие руки не давали точно прицелиться, они уже не попали ни в Святого, ни в проклятого лучника. Поняв что перестрелка проиграна, Билл поднял над головой клинок и проорал:

— Избавим их души от плоти! — Мясники наконец пошли в атаку и быстро начали сокращать дистанцию с врагами. Но те не шевелились, чего-то ожидая. Билла кольнуло неприятное предчувствие.

В этот момент раздался свист рассекаемых воздух стрел. К стоявшему напротив них лучнику, продолжавшему с завидной регулярностью пускать свои тяжёлые снаряды, пришло подкрепление. С одного из возвышавшихся над пустырём домов полетели ещё стрелы и начали собирать свою обильную кровавую жатву. Щелчки нескончаемо спускаемых тетив заглушили крики и стоны падающих членов банды. Воздух наполнился медным запахом крови и свеже вспоротых кишок. Мясники замерли на мгновение, и в это же время из заброшенного дома, находившегося чуть позади, начали выходить вооружённые до зубов люди. Сердце Билла упало — отряд возглавляли пара закованных в сталь рыцарей. Не меньше десятка воинов с крепкими щитами и острыми клинками заходили прямиком в тыл. Сапоги тяжело ступали по выжженной земле, поднимая серую пыль.

Святой в это же время поднял над головой булаву и прокричал приказ к атаке. Толпа Острых топоров яростно рванула на деморализованных врагов. Стрелы продолжали свистеть, люди орать — резня подходила к своей кульминации. Тяжёлые наконечники пробивали кольчуги, ломали кости, входили в плоть с влажным хрустом. За несколько десятков секунд строй Мясников начал превращаться в месиво из тел, криков и крови. Люди Живодёра начали стремительно терять мораль и вели себя словно рыба в садке, дёргаясь в разные стороны. Билл лихорадочно соображал, понимая, что время уходит. Буквально через секунду, он наконец проревел:

— В бой, сукины дети, в бой, мы не сдохнем здесь! — Выбив ближайшего врага щитом, он ловко воткнул меч в грудь следующему. Клинок вошёл с чавкающим звуком, брызнула кровь. Острые топоры достигли своих врагов, началась резня. Зазвенела сталь, закричали раненые.

Из заброшенного дома справа тут же вылетела ещё пятёрка хорошо вооружённых бойцов — в слившемся воедино месиве луки стали бесполезны. В тыл в это же время ударил отряд с двумя рыцарями. Сир Алрик стоял в первом ряду, прикрывшись щитом, его меч уже был в крови — горячей, липкой, стекающей по желобку клинка. Рядом с ним рубился сир Джофри и делал это весело, почти радостно, как будто вернулся в родную стихию. От него во все стороны летели отрубленные конечности, кровь обильно лилась на выжженную землю, смешиваясь с пылью в грязную кашу под ногами. В воздухе стоял густой запах железа, пота и смерти.

Билл рубился яростно, но вокруг один за другим падали его люди, тем не менее минимум половина Острых топоров уже были ранены или убиты. Правда, его людей осталось тоже немного. Проклятый лучник в тёмном плаще, который теперь был вооружён коротким мечом и кинжалом, а также непрерывно махающий своей Звездой Сэм неуклонно уничтожали всех, кто вставал у них на пути. Вот и верному Левану раскололи голову булавой — его мозги начали вытекать из черепа, серой кашей сползая по лицу. Финка храбро кинулся в сторону смертельной парочки, но тут же, выронив оружие, осел — клинок чиркнул ему по горлу, кровь хлынула на грудь, лучник не останавливаясь, ударил дальше, проткнув глазницу ещё одному элитному члену банды. Глаз лопнул с влажным хрустом. Тёмный плащ словно не двигался, а танцевал, щедро даруя смерть любому, к кому приближался. Из-под капюшона мелькали холодные голубые глаза.

Живодёр, собрав волю в кулак, выставил щит и шагнул вперёд. Пот заливал лицо, смешиваясь с чужой кровью, создавая солёный привкус приближающейся смерти.

— Он мой, — послышался голос Святого. Билл вздохнул с облегчением — смерть в виде тёмного плаща ненадолго откладывалась. Но через секунду внезапно колено возопило от резкой боли, после чего по щиту пришёлся чудовищной силы удар, опрокинув главаря Мясников на спину. Воздух вышибло из лёгких. Ещё через мгновение холодная сталь пробила кисть, державшую оружие. Кровь брызнула на выжженную землю.

— Вот теперь он твой, — буднично произнёс Артур, брезгливо отряхивая клинок и отходя в сторону. Немногочисленные выжившие Мясники к тому времени уже разбегались во все стороны. Резня была закончена. Тишина накрыла пустырь — только стоны раненых да хрип умирающих.

Святой Сэм подошёл к булькающему и пускавшему кровавые пузыри Живодёру, постоял над ним пару секунд, а затем размахнулся и опустил ему на голову Звезду. Череп треснул с глухим влажным звуком, глаза бывшего хозяина Блошиного конца потускнели.