Вестерос. Королевский лес. 272 год От З. Э.

Артур посмотрел на свои руки — и это уже были не руки молодого наследника. Что-то другое, то, что он давно забыл. Кисти бугрились от мышц, широкие ладони были испещрены шрамами и мозолями, а линии судьбы, казалось, вели в бесконечность. Это были руки молодого Маркуса. Он поднял глаза.

В просторном помещении у доски застыл магистр Альфред Грэдель. Высокий рост, холодные хищные глаза, широкие плечи, острые, как имперская бритва, скулы. Артур как будто смотрел в собственное старое отражение — никакой слабости, никакого, даже намёка на сомнение. Воплощённое совершенство. Бывший паладин украдкой бросил взгляд вокруг, но разглядеть соседей почему-то не удалось. Их лица были словно затянуты серой пеленой.

— Вас выбрали как самых сообразительных, — магистр начал без предисловий, как и в прошлый раз, который Маркус прекрасно помнил. Голос его звучал сухо, словно скрежет металла о камень. — Показавших свой ум и находчивость. Вас всех будут обучать по иной программе, нежели остальных адептов. Поздравляю, вы — будущий управляющий актив ордена. Это большая честь и серьёзная ответственность. Надеюсь, вы это осознаёте.

— Да, магистр, — синхронно ответили собравшиеся, и в этом ответе было что-то неестественное. Это был не хор, а слившийся воедино голос, глухой и безжизненный. Ещё раз, в этот раз не таясь, Маркус оглянулся по сторонам. Лица собравшихся всё так же невозможно было рассмотреть — они как будто были затянуты маревом. Ещё Маркус внезапно осознал, что не помнит эти лица, тех, с кем он учился годы. Зато внезапно вспомнил другие — те, которые не прошли или даже не дошли до финального испытания.

Карика и Боуэна. Первый не выдержал физической нагрузки и тихо скончался в постели, второй был разорван бойцовскими псами на арене, куда их периодически кидали, давая с собой только один нож. Боуэн был его первым другом детства, с которым они вместе делили тяготы суровой школы неофитов. Людвиг и Отто не прошли испытания Светом, — Маркус лично наблюдал за их смертью. Бедняги сгорели изнутри, не в силах обуздать и взять под контроль собственную энергию. Сам Маркус легко справился с последним испытанием Света. Воспоминания, некогда вычеркнутые из памяти, всплывали одно за другим. Смерть малыша Вольфа, который тянулся к Маркусу, к тому времени уже магистру, и которого он выделял, считая, что мальчишка на голову превосходит остальных. Но на арене тот отвлёкся и поплатился за это жизнью. Список смертей начал стремительно расширяться, он вспоминал и вспоминал, и от этого волосы на его голове встали дыбом. Впервые в обеих своих жизнях он испытал настоящий, глубокий ужас. Холодный пот выступил на лбу.

Внезапно лицо Грэделя заволокло дымкой, и на его месте начало всплывать каменное лицо Воина.

— Прими меня, — произнёс Воин. Его спокойное лицо начало меняться, марево исказило черты яростью. Губы растянулись в зверином оскале.

— Прими меня, — марево вновь исказилось, на этот раз показав лицо Старицы. Мудрые глаза на лице сменились золотыми монетами, которые зазвенели, осыпаясь в пустоту.

— Прими меня, — Кузнец буквально на глазах начал толстеть. Его лицо через несколько мгновений стало жирным, лоснящимся и неприятным. С губ сорвалась довольная отрыжка.

— Прими меня, — непорочное лицо Девы сменилось распутным. Она призывно заулыбалась, обнажив кривые зубы, и подмигнула.

— Прими меня, — лицо Матери неприятно поплыло, показывая Живописный замок и его богатство.

— Прими меня, — на голове Отца покоилась императорская корона. Его лицо стало надменным, взгляд — презрительным.

— Ты уже мой, — прошептало закрытое капюшоном лицо Неведомого. Голос был тихим, но пробирал до костей.

Артур внезапно начал осознавать бренность своего бытия. Все пути, казалось, вели в никуда, а собственное существование — бессмысленно. Пустота сжимала сердце ледяными пальцами.

Сжав волю в кулак, Маркус — нет, теперь уже Артур — стряхнул наваждение и твёрдо посмотрел на меняющееся марево.

— Да пошёл ты на хрен.

Больше он не собирался никого и ничего в себя принимать. Если Свет оказался ложью — значит, он проложит собственный путь.

Марево вновь приняло форму магистра Грэделя и зловеще расхохоталось. Хохот слился в единый гулкий звук, от которого завибрировали стены. Артур оглянулся по сторонам: смеющиеся в унисон соседи обрели чёткие очертания. Чернокнижники, продажные чиновники, вражеские солдаты — все, кого он когда-либо убивал. Слева и справа сидели два рыцаря, которых он ликвидировал уже в этом мире. Их мёртвые глаза смотрели прямо на него.

Внезапно смех прервался. Мёртвые лица застыли в искажённых гримасах, чёрные глаза неестественно замерли. Руки синхронно поднялись, указывая пальцами куда-то в сторону доски — но не на марево Неведомого, а куда-то дальше. Артур обернулся. Марево тем временем засветилось и взорвалось ослепительной, кровавой вспышкой.

--

Артур внезапно открыл глаза. Его зрачки всё ещё горели от осознания нахлынувших, собственноручно запертых воспоминаний. Отвращение — вот всё, что сейчас испытывал наследник Вилей. И дело тут было даже не в жестокости обучения. Из него была вырвана сама суть человечности. Если мальцом он ещё способен был испытывать негативные эмоции, то после внедрения Света они как будто испарились, полностью извратив его природу.

Скрежеща доспехами, он вылез из палатки и коротко кивнул стоявшему на дежурстве Рино. Тот ответил ему тем же — кивком и короткой улыбкой. Глубоко вздохнув, Артур подставил лицо под ночной ветер дышащего холодом леса. Обдумывать было нечего. Требовалось успокоиться. Он не повторил и никогда не повторит жестокости обучения в своём ордене. Успех и эффективность задуманного им, будет лучшим плевком в старые порядки братства.

Блуждающие глаза внезапно зацепились за несколько неестественно высоких пятен травы. В свете вышедшей на несколько секунд из туч луны они были прекрасно видны, и опытный взор бывшего паладина, который привык запоминать и анализировать даже самые мелкие детали, мгновенно определил чужеродность ландшафта. Сердце ударило ровно и тяжко — без паники, лишь холодная констатация факта.

Пятна не двигались, видимо ожидая, пока луна вновь скроется за тучами. Артур холодно прищурил глаза, но не стал делать резких движений, осознавая, что за ним наблюдают. Он лишь незаметным движением руки привлёк внимание Рино и тихо проговорил:

— Не оборачивайся. Расстояние около трёхсот футов позади тебя. Насчитал двенадцать человек. Возможно, больше — на дальнем расстоянии не очень хорошо видно.

Рино побледнел, но справился с волнением и так же тихо спросил:

— Что будем делать?

— Я сейчас полезу в палатку, сделаю вид, что отправляюсь обратно спать. Оружие у меня на входе. Как только надену колчан и возьму лук, вылезу и начну отстреливать ублюдков. В это же время ты должен поднять тревогу. Проследи, чтобы неофиты взяли с собой луки и поддержали меня — они тоже у них в палатке. Прочие воины должны защищать лучников. Не паникуй, делай всё чётко. От этого зависят наши жизни.

Рино кивнул. Артур потянулся, будто бы растягивая после сна плечи — на самом деле разминая перед боем мышцы, — и полез в палатку. Прежде всего он положил меч ко входу; рукоять даже слегка выглядывала наружу. После чего закинул колчан за спину и быстрым движением натянул на лук тетиву. Шлем он не стал брать — бацинет помешает обзору, а стрелять сейчас придётся много. Завершив приготовления, он резко выскочил из палатки и натянул тетиву с уже приготовленной заранее стрелой. Доспехи он подогнал для стрельбы ещё у кузнеца, и сейчас они практически не мешали.

— Давай! — отдавая команду Рино, он одновременно спустил тетиву. Тяжёлая стрела, глухо звякнув, отправилась в полёт.

— Тревога! — во все лёгкие взревел Рино, кинувшись к палатке, в которой вместе спали неофиты. — Луки в руки, сукины дети, одевайте тетивы, берите стрелы! Быстрее! Тревога!

Артур между тем отправил уже третью стрелу. Со стороны ползущих послышался мат и крики боли — расстояние было большим, но предельная точность сейчас не важна. Он стрелял лёгким навесом, и любое попадание тяжёлой стрелы гарантировало выведение из строя бездоспешных диверсантов.

Первым среагировал сир Джофри. Через несколько секунд он уже, с одетым шлемом, вылез из палатки, удерживая в руках заряженный арбалет. Не переставая стрелять, Артур краем глаза не забывал следить и за рыцарем — ему он не доверял полностью и в случае предательства заранее подобрал уязвимое место, которое легко пробьёт тяжёлая стрела.

Вторым, вооружённый щитом и длинным мечом, вылез сир Алрик, также не забывший надеть шлем. Следом, подхватив оружие, начали выползать сонные гвардейцы во главе с Ареном. Неофиты задерживались, натягивая тетивы на тяжёлые луки. Рино, убедившись, что процесс пошёл так, как надо, выскочил из палатки и бросился на защиту молодого лорда, выставив щит и профессионально заняв позицию, не мешая Артуру стрелять.

Между тем диверсанты вскочили на ноги и, разрядив арбалеты в одиноко стоящего лучника, побежали, стремительно сокращая дистанцию и на ходу доставая топоры. От одного болта Артур увернулся, слегка отклонив голову, другие бессильно зазвенели о доспехи — расстояние было слишком велико, чтобы угрожать прочной стали. Сир Джофри подстрелил одного из набегающих и теперь лихорадочно перезаряжал арбалет. В это же время наконец подоспели неофиты. Пара слитных залпов — и на ногах у противников никого не осталось. Над поляной слышались только непрекращающиеся стоны, вой и трёхэтажный мат.

— Прикрывайте лучников! Это ещё не конец! — крикнул гвардейцам Артур. Сир Алрик с подопечными кивнули, профессионально занимая позиции.

— Сир Джофри, ради Семерых, — покачал головой Артур, — бросьте это недоразумение или отдайте его своему оруженосцу. Так или иначе, толку от арбалета сейчас будет немного. Разве вы не слышите? Сейчас будет очень жарко. Лучше приготовьтесь к бою и прикройте лучников.

Чертыхаясь, сир Джофри последовал совету и кинул арбалет сонному Смайли, который только вылез из палатки. Из леса слышалось передвижение противника и гул марширующих сапог — их не заглушали даже крики и стоны раненых.

Наконец из-за деревьев показался ровно выстраивающийся строй врагов. Артур насчитал не менее тридцати человек — не все из них были в доспехах, но каждый вооружён щитом, к счастью, не ростовым, в основном короткими круглыми и небольшими прямоугольными. Позади мелькало десяток лучников. Через короткое время строй выстроился и ровным шагом пошёл на сближение к обороняющимся.

— Сир Артур, — весело усмехнувшись, обратился к нему сир Джофри, — вам не кажется, что мы устанем их всех хоронить?

— Падаль не хоронят, сир Джофри. Оставим на съедение лесному зверью — пусть попируют за наш счёт, — Артур быстро раскусил игру рыцаря. Мораль необходимо было поддерживать, и уверенный тон подходил тут как нельзя лучше.

— Неофиты, приготовиться, — заметив, как замер строй разбойников, пропуская вперёд лучников, Артур громко скомандовал, накладывая при этом стрелу на тетиву. — По моей команде, давай!

Как только лучники подошли на расстояние выстрела, Артур отдал приказ. Тетивы слитно прозвенели, трое лучников, истошно взвыв, рухнули. Остальные начали лихорадочно натягивать тетивы. Артур успел выстрелить ещё раз, неофиты через секунду за ним — ещё пара вражеских лучников рухнула. Оставшаяся пятёрка спустила тетивы, стрелы завязли в подставленных гвардейцами щитах. Брайс взвыл — одна из стрел попала ему в ногу, но сразу же замолчал и, отломав древко, готовился продолжать бой. Артур выстрелил ещё два раза, неофиты успели сделать только один, но этого хватило. Последнего, уже готового удирать лучника, уложил в спину из арбалета Смайли.

Строй врагов тем временем пошёл на сближение.

— Стрелять по готовности, — мрачно отдал приказ Артур и навесным выстрелом угодил точно в колено врагу. К сожалению, другие лучники в его отряде не были столь же точны, но тяжёлые стрелы вязли в щитах, и чем ближе приближался враг, тем выше были его потери. Артур точно отстреливал колени нападавших, неофиты продолжали лупить в строй, и щиты начинали трескаться.

Внезапно со стороны послышался громкий стук копыт. Артур обернулся и похолодел: пятёрка хорошо вооружённых вражеских всадников с кавалерийскими копьями была уже близко. Во главе, верхом на огромном жеребце, скакал закованный в сталь рыцарь. Копыта выбивали землю, и земля дрожала.

Артур успел выстрелить лишь пару раз — тяжёлые стрелы нашли свою добычу и выбили пару всадников. Но оставшиеся конные копейщики с рыцарем достигли цели, врезавшись в неподготовленный строй обороняющихся. Рыцарь явно нацелился на него. Не успевающий уклониться Артур в режиме замедленного времени наблюдал за приближающимся к нему кавалерийским копьём. Остриё росло в глазах, заслоняя весь мир.

Артур, заворожённый близостью смерти, не заметил, как наперерез рыцарю шагнул защищающий его Рино. Приняв удар на себя, гвардеец выставил щит. Рыцарское копьё пробило деревянный щит и насквозь пронзило тело. Ещё одного гвардейца, раненого до этого Брайса, нанизал на копьё другой всадник. Третий убил бедолагу Смайли, который так и не выпустил из рук арбалет — обломок копья торчал у него из головы. Кровь хлынула на примятую траву.

Время застыло. Артур переводил взгляд на вверенных ему подопечных — как на убитых, так и на живых. В груди начало подниматься что-то новое. Ярость — но холодная, контролируемая, будто пазлы вновь внезапно сошлись. Эта сила была с ним всегда. Это не дар Неведомого, а человечность в симбиозе с его нечеловеческим, извращённым Светом разумом. Холод, помноженный на ярость.

Секунда — и Артур отбрасывает лук, выхватывая из палатки двуручный меч.

Вторая — он подрубает ногу огромному жеребцу рыцаря и, даже не глядя, ловко уворачивается от засучившего ногами коня и следует дальше.

Третья — он протыкает следующего всадника двуручным мечом, краем глаза заметив, как сир Джофри уже стащил с коня последнего всадника и методично, с замахом от плеча, опускал и поднимал меч, нарубая бедолагу на фарш. Выдернув меч из уже падающего тела, Артур рванул наперерез к потерявшему строй и бегущим к ним оставшимся бандитам, походя опустив ногу на шлем пытающегося подняться вражеского рыцаря. Послышался глухой звон, латный сапог смял сталь.

— Сир Джофри! — окликнул он обезумевшего от потери рыцаря, перед тем как ударить первого врага. Дешёвый деревянный щит разлетелся под силой Артура, меч с хрустом вошёл в плоть, разрубая кости. Неофиты и оставшиеся гвардейцы всё ещё приходили в себя — некоторых разбросало после удара конницы. Сир Алрик оставался на ногах и пытался восстановить оборону, организовать хотя бы какое-то подобие строя. Врагов всё ещё было много, и чтобы задержать их, ему нужен был ещё один монстр.

Голова сира Джофри приподнялась, из-под шлема вырывался пар. Закованный в сталь рыцарь уверенно двинулся к набегающим врагам. Первого он разрубил, даже не поднимая щит. Второго встретил ударом стального сапога, отчего бедолагу вырвало кровью.

Сам Артур тоже не терял времени, методично работая двуручным оружием. Его последний удар с размаху вошёл в голову споткнувшегося бедолаги — сталь с чавканьем и скрежетом легко прорубила дрянной шлем, войдя на полголовы. Враги в ужасе начали пятиться от двух стоявших перед ними стальных монстров. В свете луны двое рыцарей казались непобедимыми богами этого поля битвы.

— Виль! — тем временем взревел сир Алрик, организовав наконец оставшихся на ногах неофитов и гвардейцев. — Убьём их всех!

Выставив щиты, отряд пошёл на сближение, но вступать в бой не пришлось. Немногочисленные оставшиеся бандиты один за другим начали разворачиваться и убегать, подвывая от ужаса и на ходу бросая мешавшее удирать оружие. Бой был закончен.

Артур, тяжело дыша, устало воткнул меч в землю и вытер выступающий пот. Стоявший рядом сир Джофри бросил оружие, снял шлем и кинул его рядом, на пропитавшуюся от крови траву. Развернулся и пошёл к своему оруженосцу.

Наследник внимательно оглядел поле боя. Некоторые выжившие раненые враги пытались ползти в сторону леса — их добивали. Мечи мерно поднимались и остриём опускались вниз. Преследовать убежавших бандитов в ночном лесу никто не собирался. Над поляной слились стоны, ржание лошадей, тщетные мольбы о жалости и предсмертный вой разбойников. В воздухе смешался запах дерьма, пота, крови и железа.

Через секунду, изучив обстановку и поняв, что других угроз пока не предвидится, Артур повернул голову и оценил свои потери. Рино уже затих — руки в предсмертном усилии сжимали обломок копья. Брайс лежал не двигаясь и тихо стонал; копьё проткнуло ему брюхо, и по набежавшей под ним крови и вылезшим наружу кишкам было понятно, что он не жилец. Пара неофитов — Орвин и Гаррет — лежали на земле: один тихонько стонал, другой лежал неподвижно. Артур немедленно отправился к ним.

К счастью, Гаррет был только оглушён врезавшейся в него лошадью и лежал без сознания — его пульс был ровным. Орвина, дезориентированного внезапным нападением, ткнул обломком копья в шею один из всадников. К счастью, рана оказалась не опасной — артерии не были задеты, иначе крови бы натекло в разы больше. Но удар вышел болезненным. Быстро промыв и перевязав шею подопечного, Артур подошёл к Брайсу.

— Кажется, это всё… — с трудом прохрипел гвардеец. Говорить было больно.

Артур присел, критически осмотрел рану и кивнул. Сделать ничего было нельзя — каждая лишняя минута лишь продлит страдания.

— Есть кому что передать? Семья, дети? Обещаю, что… — вытаскивая кинжал, тихо спросил Артур.

— Нахрен, — бросил страдающий от боли Брайс. — Делай!

Артур ударил двумя руками, быстро и сильно. Клинок легко пробил висок умирающему гвардейцу, войдя в голову почти по рукоять. Посидев несколько секунд возле убитого, Артур встал, подошёл и вытащил из земли свой двуручник, после чего направился к сучившему копытами и ржущему от боли жеребцу, которому он подрубил ногу.

— Хорошая была лошадь… — бросил сидевший неподалёку сир Джофри.

— Да, была, — клинок вошёл в голову пытающегося подняться жеребца, обрывая его страдания.

— Эта мразь ещё жива, — подошедший сир Алрик обратил внимание Артура на подающего первые признаки жизни вражеского рыцаря.

— Свяжите эту падаль. Займёмся ей чуть позже, — приказал наследник.

Тела убитых врагов, предварительно собрав с них всё ценное, начали перетаскивать подальше от лагеря. Недалеко от леса выкопали три неглубокие могилы — весенняя земля была рыхлой и легко поддавалась. Погибших аккуратно сложили. Отряд замер, прощаясь с товарищами.

— У него осталась семья, — глухо проговорил Арен, положив усопшему на грудь его любимую дудку.

— И мы не бросим её, — коротко кивнул Артур. Перед погибшим у него был долг жизни.

— Это моя вина, — раздался тихий голос сира Джофри. — Смайли не был создан для такой жизни.

— Нет. Моя, — крепко сжав кулаки, от которых раздался хруст костяшек, ответил рыцарю Артур. Сир Джофри кинул вопросительный взгляд на наследника. — Я должен был предусмотреть. Накопать ям, поставить хотя бы несколько кольев вокруг лагеря. Я отвлёкся — и вот он, результат.

Бледно-голубые глаза Артура ярко блестели в свете луны. Его ошибка. Его просчёт. Вся эта чертовщина, происходившая с ним в последнее время, притупила бдительность. Подобного больше не повторится.

— Знаешь, откуда у нас конфликт с сиром Томасом? — внезапно спросил сир Джофри. Артур перевёл на него полный недоумения взгляд. — Мы были оруженосцами у одного рыцаря, вместе делили тяготы и невзгоды. После того как приняли клятву, он хотел забрать меня в дом Тарли.

— К чему это вы, сир Джофри? — Артур удивлённо скосил глаза на рыцаря.

— Я присягну только тому, кого сочту достойным, — рыцарь бросил в могилу символический первый ком земли, развернулся и твёрдым шагом направился к лагерю.

Неофиты активно заработали походными лопатами. Земля с глухим стуком падала на тела.