Вестерос. Родовой замок Виль. Внутренний двор замка. 269 г. от З.Э.
Со стороны моря потянуло легким влажным ветерком, и сир Алрик тотчас повернул лицо навстречу долгожданной, но увы, слишком непродолжительной прохладе.
— Гребаное пекло! — зло выругался капитан и утёр рукавом пот со лба. После чего бросил недовольный взгляд на черноволосого паренька, который неумело тыкал копьем по тренировочному манекену. Мальчишка скорее имитировал старание, называть это полноценными ударами язык не поворачивался.
Единственный наследник лорда Кирана, Артур Виль, казалось, был начисто лишен воинских талантов. Слабое и худое тело дополняло полное отсутствие чувства равновесия — мальчишка падал даже от легких тычков. Но хуже всего была непроходимая, ничем непробиваемая лень. Артур пользовался любым поводом, чтобы улизнуть от занятий — будь то фехтование, езда верхом или уроки с мейстером. Лежать на спине и считать ворон — казалось, это всё, что интересовало наследника.
— Копье держи! Выше! Ровнее! Щит подними! Да мать его… Артур! — Красное от жары лицо капитана, казалось, сейчас лопнет от злости. Голос сорвался в хрип, а на висках вздулись жилы.
Когда-то, еще пару лет назад, Артур казался совсем другим. Сир Алрик помнил, как мальчишка таскал из кухни хлебные крошки и кормил диких птиц на крепостной стене — и те его не боялись, подпускали к себе и давали гладить. Как рисовал углем на каменных стенах и неуклюже улыбался, когда получал от воспитателя втык. Но после смерти матери, с каждым годом, с каждым новым приступом отцовской болезни мальчик угасал. Он словно решил, что ничего не хочет и ни к чему не стремится.
Алрик не уловил этот момент, не понял, что тогда нужно было сделать. Он просто видел ленивого наследника. Попади к нему в обучение любой другой отрок, тот бы давно вылетел, получив напоследок смачного пинка под зад. Будь это его собственный сын, сир Алрик забил бы его до смерти, чтобы не позорил род. Но это был сын лорда, его будущий сюзерен, и воспитать из него хоть что-то было прямым вассальным долгом.
— Копье! Копье держи выше! — вновь рявкнул Алрик и услышал в собственном голосе отцовскую интонацию. Рык, нетерпение и отсутствие профессионализма.
Он осекся. Вытер рот тыльной стороной ладони.
— Всё, хватит! — злобно выплюнул капитан. — Бегом вниз, умыться и приготовиться к конной прогулке.
Тяжело дышащий Артур что-то жалобно проблеял и на негнущихся ногах поплелся к лестнице. Площадка на вершине башни была выбрана Алриком неспроста. Крутая спиральная лестница должна была хоть немного улучшить координацию неуклюжего пацана. Кроме того, никто не должен был видеть позорной слабости будущего лорда. Хотя о ней, скорее всего, уже судачили по всем закоулкам замка.
Спустившись, сир Алрик заметил, что наследник застрял возле бадьи с водой.
Артур задержался там не из-за рассеянности. Он внимательно вглядывался в свое отражение — худое, бледное, усталое лицо — и думал о том, как же он устал от всего, не понимал, чего от него хотят окружающие. Вода пахла затхлостью, по поверхности бегали водомерки.
Он не хотел быть ни лордом, ни воином. Он хотел бы быть… Кем? Он и сам не знал. Может, рисовать углем на старых камнях. Может, просто лежать на спине и смотреть, как птицы парят над Красными горами, свободные, словно ветер.
— Что ты там опять копаешься?! — гаркнул Алрик так, что эхо прокатилось по двору.
Артур вздрогнул, расплескал воду и побрел к конюшне. От крика капитана с крепостных стен испуганной стаей вспорхнули чайки. Гвардейцы у ворот вытянулись по струнке, застыв неподвижными статуями. Пацан чуть ускорился, вывел свою смирную кобылку и только с третьей попытки сумел неуклюже закинуть на неё седло. Медленно, словно испытывая нервы воспитателя на прочность, закрепил ремни и с трудом взобрался наверх.
Сир Алрик, наблюдая за этим, в бессильной злобе мысленно костерил всех известных богов. Публично оскорблять наследника на людях было нельзя. Капитан с размаху хлопнул себя ладонью по лбу сдерживая рвущееся наружу негодование — звук вышел звонкий, словно пощёчина.
— К воротам, десять кругов вокруг стен, галопом! — гаркнул он.
Песчаная кобылка испуганно скосила глаз на разъяренного капитана и, не дожидаясь команды седока, легкой рысью пошла к воротам.
— Проследи! — злобно пролаял сир Алрик караульному надвратной башни.
— Будет сделано!
Капитан ровно выдохнул, облизнул сухие, потрескавшиеся от жары губы и постарался унять кипевшую внутри злость. Нужно было ещё успеть посидеть на кухне, выпить прохладного пива и зажать в углу миловидную служанку Ризу.
Тем временем, за стенами, уставшему наследнику становилось всё хуже. Пот лил уже градом, заливая лицо и глаза, тело с каждым новым кругом слабело всё больше, а неумолимое солнце разгоралось всё ярче. Копыта кобылы стучали по сухой земле, поднимая пыль, которая оседала на мокрой от пота одежде и волосах. Внезапно мир перед глазами полыхнул ослепительно-белой вспышкой. Теряя сознание, Артур мешком рухнул с лошади, сильно ударившись головой о камни.
Дисциплинированная кобылка, оставшись без всадника, потрусила к воротам. Караульный, заметив пустое седло, немедленно поднял тревогу. Наследника быстро нашли и спешно доставили к мейстеру. Капитан же, услышав крики и суету во дворе, покинул любовницу. Выходя из кухни, он нос к носу столкнулся с разъяренным лордом. Глядя в побелевшие от ярости глаза Кирана, опытный вояка мгновенно осознал, что сегодня его ждут проблемы куда серьезнее обычной жары.
--
Родовой замок Вилей. Комната наследника. 269 год от З.Э.
Тьма, но далеко не та, что существовала в самых темных и глубоких уголках подземелий Ордена. Подавляющая и абсолютная, лишенная даже намека на какое либо существование. Маркус не чувствовал в ней тела. Он вообще ничего не чувствовал, только где-то, почти на границе сознания пульсировала разочарованная мысль:
«Только пустота? А где же обещанный Свет?».
А потом пришла резкая и невыносимая боль в висках. Чей-то грубый и встревоженный голос с трудом пробивался в сознание. Чьи-то руки перевернули его. И вместе с болью пришло какое-то странное и непонятное ощущение. Это была жизнь.
— А-а-х, — из груди Маркуса вырвался болезненный стон. Глаза отказывались открываться, а веки как будто налились тяжелым свинцом. Думать было невыносимо трудно. Сознание возвращалось мучительно, словно продираясь сквозь тысячи раскаленных игл.
«Как… Где я?»
Усилием воли паладин сумел наконец приподнять веки. Он лежал в небольшой комнате, которую тускло освещала одинокая восковая свеча, сиротливо стоявшая на обветшалом комоде. Воздух густо пропах потом, медом и целебными травами — запах был каким-то приторным. Рядом сидел невысокий, пожилой человек с характерными для ученых мужей залысинами. Увидев, что Маркус очнулся, он широко улыбнулся и немедленно залопотал что-то на резком, грубом языке.
После чего мужчина протянул сухую морщинистую руку и с улыбкой вдруг погладил Маркуса по щеке.
«Что?!»
Паладин открыл рот, собираясь жестко прикрикнуть на наглеца — никто и никогда не смел позволять себе подобного! — но из горла вырвался лишь слабый, жалкий детский писк. Маркус, потрясенный звуком собственного голоса, немедленно умолк.
Старик с кряхтением поднялся.
— Полегче, мой мальчик, всё хорошо. Ох, моя проклятая спина… Келли!
На пороге возникла молодая светловолосая девушка.
— Присмотри за наследником. Я доложу лорду.
— Да, мейстер, — она почтительно поклонилась уходящему.
Маркус не понимал ни слова. Он лихорадочно пытался восстановить разорванную память. Когда обрывки воспоминаний наконец сложились в цельную картину, паладин удивленно расширил глаза.
«Артефакт отдал силу. Я активировал самоуничтожение. Тогда почему я всё еще жив? О, Свет, помоги… Что это за место? Язык — отвратительный, словно лошадиное ржание, а не человеческая речь».
Паладин потянулся к внутреннему Источнику Света, но там было пусто. С детства горевший внутри источник, полностью исчез, словно его никогда и не было. Потрясение сокрушительной волной обрушилось на сознание.
— О нет, Великий Свет! — вскрикнул Маркус, зажмурившись и тщетно пытаясь ощутить хоть крохотную искру. Тщетно.
Девушка встревоженно подалась вперед:
— Молодой господин?
— Прочь от меня, поганая блудница! — из горла снова вырвался лишь жалкий детский писк.
Паладин попытался оттолкнуть женщину, но рука не послушалась, скользнула по плечу и бессильно упала, зацепив край ее скромного платья.
— Молодой господин! — служанка, придерживая рукой падающее платье, испуганно отшатнулась.
— Келли, что, блять, здесь происходит?!
В дверном проеме стоял давешний старик, а рядом с ним — высокий, неестественно худой мужчина с бледным, осунувшимся лицом. Девушка вскочила как ошпаренная, торопливо поправляя платье.
— Простите, мой лорд. Это вышло случайно.
— Вижу я, какое «случайно», — усмехнулся мужчина, бросив взгляд на растрепанную служанку. — Оставь нас. И прикройся наконец, ходячее недоразумение.
Служанка пулей вылетела из комнаты. Лорд приблизился к постели, и Маркус с удивлением увидел в его бледных глазах тревогу и нежность. Так смотрят только родители на больного ребенка.
— Arthur, are you okay? — встревоженно спросил он, заботливо поправив руку Маркуса, бессильно свисавшую с кровати.
— Я… не понимаю, — слабо прошептал паладин, глядя на свою тонкую, почти прозрачную детскую ладонь.
Не в силах больше бороться с накатывающей тьмой, он провалился в спасительное небытие.
Ему снился солнечный камень. Великая Надежда. Он висел перед внутренним взором, теплый и живой, но что-то было не так. По поверхности начали расползаться тонкие черные трещины. Маркус попытался потянуться, исцелить и склеить — и понял, что у него больше нет рук, нет магии. Только детские слабые пальцы.
Камень погас. Стало холодно.
Он проснулся от собственного крика — тонкого, жалкого, совсем не похожего на голос магистра.
--
Вестерос. Родовой замок Вилей. Тронный зал.
В тронном зале за массивным дубовым столом собрались несколько человек. Во главе сидел лорд Киран Виль. По правую руку, потупив взгляд, устроился недавно выпущенный из подвала сир Алрик, а чуть дальше — мейстер Гарен. Слева, весело болтая ногами, сидела семилетняя дочь лорда, Киара — белокурая непоседа с широко распахнутыми голубыми глазами.
— Отец, а когда Артур выздоровеет? Без братика очень скучно! — требовательно спросила она.
— Скоро, бельчонок, скоро, — лорд перевел взгляд на Алрика, и глаза его яростно вспыхнули.
Капитан втянул голову в плечи: последние три недели он провел в темнице, истово молясь Семерым о здоровье наследника. В камере пахло сыростью и крысами, и этот запах, кажется, въелся в его кожу и волосы.
— Прошел месяц. Что скажете, мейстер? — лорд обратился к Гарену.
— Рана на голове почти зажила, переломов черепа удалось избежать, но память к нему так и не вернулась.
— Надеюсь, мой сын не станет дурачком? — процедил лорд, снова зыркнув на капитана.
— Не думаю, Ваша Милость, — осторожно ответил мейстер. — Все его поступки чрезвычайно осмыслены. Он полностью дееспособен. Ест намного больше прежнего, постоянно требует курицу, яйца, рыбу и свежевыжатый сок…
— Любое питание предоставлять немедленно, в любое время дня и ночи, — быстро распорядился лорд, цепляясь за возможность исправить болезненную худобу сына.
— Разумеется, милорд. К счастью, Артур очень быстро осваивает язык, — продолжил Гарен. — Вот только…
— Что?
— Он учит его как будто заново. И его речь… она изменилась. Я начал давать ему простые математические задачи, и он щелкает их как орешки. Раньше-то он и простейшие цифры складывал с трудом.
— Может, это как-то связано с ударом по голове? — лорд приподнял бровь.
— Я знаю, что после удара по голове люди превращаются в дурачков, милорд, но чтобы в гениев… — мейстер с сомнением покачал головой.
— А вот у меня оруженосец был, Спек! — встрял Алрик, обрадовавшись случаю сменить тему. — Дебил дебилом, попал ко мне по протекции матушки, на Ступенях получил по башке и…
— Заткни свою пасть, тебе слова не давали! — внезапно взревел лорд, грохнув кулаком по столу так, что подпрыгнули кубки.
Капитан обиженно умолк и уткнулся взглядом в Ризины бедра — служанка как раз несла блюда к столу.
— Чем сейчас занимается мой сын? — выдохнув, лорд продолжил расспрашивать мейстера.
— Постоянно изучает книги и что-то чертит на пергаменте, — признался Гарен. — Символы мне непонятны. Кроме того, он начал выполнять странные физические упражнения: приседает, отжимается, скачет по комнате, простите Семеро, как олень.
— Естественно — мальчику тесно в четырех стенах, пора возвращать его к тренировкам, — подвел итог лорд и повернулся к капитану. — Алрик! Сегодня же возобнови занятия. Но без верховой езды. И только попробуй еще раз не оправдать моего доверия.
— Мой лорд! — Алрик виновато склонил голову. — Клянусь, буду следить за ним как за зеницей ока!
Лорд коротко кивнул. Перепоручить сына всё равно было некому: мастер над оружием слишком стар, а отправлять единственного сына пажом куда-то на сторону категорически не хотелось.
— Спек, значит, — задумчиво протянул он наконец. — Помню этого балбеса. Говорят, теперь ведет в бой воинов клана?
— Да, милорд! — радостно поддакнул Алрик, тактично умолчав, что отряды много лет возглавляет мудрый и суровый тесть Спека.
Мейстер тоже благоразумно промолчал. Сомнительная, но на удивление удобная версия о том, что травма головы наделила наследника необычайными талантами, неожиданно стала основной.
— Что ж, друзья, всё, что ни делается, — всё в угоду Семерым. Приступим к трапезе, — устало заключил лорд Виль.
Пять лет назад моровая лихорадка оставила его с непрерывно отнимающим силы малокровием и отобрала любимую жену. Только дети, которых он безумно любил, да тяжелое бремя вассального долга всё еще удерживали лорда на этом свете.
— Орешки, орешки! — счастливо засмеялась Киара, заметив на подносе блюдо с любимым лакомством.
--
Вестерос. Костяной путь. Родовой замок Вилей. 269 год от З.Э. Комната наследника.
Маркус удобно устроился на кровати с книгой в руке, пытаясь развить привычную скорость чтения. К счастью, книга оказалась увлекательной — она повествовала об Эйгоне Завоевателе, его драконах и покорении континента, на котором паладин сейчас находился.
Он отдыхал после интенсивной утренней тренировки. Интенсивной, конечно, лишь по меркам этого хилого тела — для старого паладина подобные нагрузки не сошли бы даже за легкую разминку.
Маркус быстро поднялся на ноги после травмы, но сразу ощутил всю глубину своей немощи. Тело почти не слушалось, сигналы разума доходили до мышц с отвратительным опозданием. Он скептически разглядывал свою новую оболочку: кости, обтянутые кожей, тощие руки, худые ноги. Ни грамма мускулатуры. Слабые связки и сухожилия, казалось, могли порваться от любого неосторожного движения.
Впрочем, с этим можно было работать. Как установил Маркус, возраст доставшегося ему тела составлял одиннадцать лет. Рост — сто семьдесят один сантиметр — значительно превышал возрастную норму, а вот пятьдесят килограммов веса были на нижней границе допустимого.
Паладин отлично разбирался в строении детского организма. Будучи магистром, он отвечал в том числе за отбор и физиологическое развитие неофитов. Орденская медицина за столетия наработала огромный пласт знаний. Благодаря магии и примитивным, по сравнению с ней, микроскопам, братья-лекари изучали не только анатомию, но и имели представление о бактериях и вирусах. Опираясь на эти знания, паладин немедленно приступил к развивающим тренировкам, постоянно требуя дополнительное питание, богатое белком и углеводами. К счастью, в этом ему охотно шли навстречу.
В дверь сильно постучали.
— Войдите.
К удивлению Маркуса, на пороге оказался не мейстер и не служанка, а незнакомый высокий мужчина с черными волосами, тронутыми сединой. Широкие плечи, поджарое тело, узкое хищное лицо в паутине шрамов и четкая выверенная походка выдавали в нем опытного, прошедшего через множество битв воина.
— Артур, — вошедший коротко кивнул, обозначая не столько уважение, сколько устоявшийся ритуал.
— Кто вы? — с любопытством спросил Маркус. Благодаря помощи мейстера он еще не бегло общался, но понимал почти всё.
— Кхм… — неожиданно смутился воин. — Капитан гвардии лорда, сир Алрик Монсон. Можешь называть меня сир Алрик. Ах да — встать, когда разговариваешь с наставником! — его голос мгновенно приобрел командный тон.
Маркус поспешил подняться. Наставник — это серьезно, это придется уважать. Тело всё еще подламывало после утренних упражнений, но в целом было уже терпимо. Паладин вытянулся, поедая глазами наставника — всё как учили в академии. Придется снова отыгрывать желторотого новобранца. «Видели бы меня сейчас мои офицеры… Толстяк Варро лопнул бы от смеха».
— Хм, за мной, — приказал Алрик.
Мысленно усмехнувшись, Маркус отправился следом за наставником.
Они покинули цитадель. Паладин с интересом оглядывал пропитанный лошадиным навозом двор. Замок опоясывали внешние десятиметровые стены. Над воротами скучали двое часовых; заметив Алрика, они немедленно изобразили зорких ястребов. Еще пара караульных охраняла старые закрытые подъемные ворота на массивных, изъеденных ржавчиной, но всё еще крепких цепях. Отметив про себя высокую дисциплину, Маркус продолжил изучать обстановку.
По углам стен возвышались башни-бастионы. К одной из них они и держали путь. Некогда тщательно вымощенная дорога, ведущая к цитадели, основательно потрескалась, издавая под ногами противный скрип. Парадная часть двора служила теперь плацем для муштры гвардейцев и площадью для общих собраний. Знатные персоны стали редкими гостями обедневшего замка.
Слева разместились огромные конюшни, откуда доносилось голодное ржание — время кормежки. Справа — казармы гвардии, тренировочная площадка, кузня и небольшая септа. Из кузни доносился мерный стук молота и пахло горячим железом. В глубине едва виднелись склады, набитые провиантом и припасами. Над всем этим возвышалась двадцатиметровая родовая цитадель Вилей — старый, обветшавший замок, всё еще хранивший былое величие. На крыше темнели оплавленные драконьим огнем камни, хранившие следы ярости Балериона Черного Ужаса. Твари, способные плавить камень дыханием, в старом мире Маркуса существовали лишь в сказках. «Хорошо, что их больше нет», — подумал он, с содроганием глядя на оплавленные зубцы.
— За мной! — прикрикнул капитан, входя в старую башню.
Алрик ловко начал подниматься по крутой винтовой лестнице. Маркус не отставал. Баланс тела за неделю удалось немного подтянуть, а зоркий глаз паладина точно определял, куда ставить ногу. Капитан, державшийся рядом, чтобы подстраховать некогда неуклюжего наследника, удивленно приподнял брови: мальчишка двигался на удивление скупо и точно.
На вершине бастиона, окруженной высокими зубцами, Алрик отослал часового сторожить вход внизу.
— Возьми щит и копье, — наставник указал на стойку с оружием, укрытую тряпьем. — Посмотрим, насколько ты забыл мои уроки. Хотя… потеря памяти не слишком на тебе скажется — ты их и так ни хрена не помнил. — Он зло усмехнулся. — К манекену! Поднять щит! Приготовить копьё к бою!
Маркус выполнил команду. Он выставил щит и взял копье под правильным углом — так, как учили еще в орденской академии. Четкими шагами, прикрываясь щитом, он двинулся к манекену.
— Голова! Грудь, прикрыться! Шея! Прикрыться! Из-под щита! Выпад! Выпад!
Маркус бил точно туда, куда приказывал наставник. Ощущения были странными. Ни копье, ни щит он не использовал, наверное, лет сорок — с тех пор как закончил академию. Копье и щит — отличное оружие для строя, но не для паладинов, которые часто сражались в одиночку. Копье ограничивало в ближнем бою, атаки были предсказуемы. Другое дело — строй обученных копейщиков, к которым сложно прорваться. Паладины же были командующими офицерами, которые в самый тяжелый момент боя вихрем врубались в ряды врага, сея панику. Закованные в светозарную броню, почти неуязвимые для обычного оружия, они доминировали на поле боя. Основным их орудием служил двуручный меч, реже — топор или алебарда. Сам Маркус слыл истовым фанатиком именно двуручного меча, и верность этому стилю не раз спасала ему жизнь.
— Стоп! — сир Алрик резко оборвал упражнение, недоуменно разглядывая мальчишку.
Капитан обучил воинскому мастерству немало новобранцев, но сейчас впервые оказался в тупике. Мальчишке было просто нечего подсказывать. Каждый удар пацана был выверен, вложен корпусом. Щит держался ровно, без перекосов. Выпады из-под щита — короткие, точные. Артур ни разу не открылся, не оставил бреши в защите.
— Артур, демон тебя подери! Надо было давно как следует врезать по твоей тупой башке. Сколько нервов бы себе сберег! — покачивая головой, Алрик взял со стойки второй комплект. — На позицию!
Капитан решил испытать воспитанника спаррингом. Обычно такой чести удостаивался лишь оруженосец, и то не сразу, но сейчас в Алрике проснулся личный интерес. Нужно было понять, как учить парня дальше.
Удар, блок щитом. Еще удар. Пацан четко держал дистанцию, не позволяя капитану использовать преимущество длинных рук, но и не сближаясь для опасного клинча. Он не велся на обманные движения, не бросался в якобы провалившуюся оборону, не поддавался на провокации. Щит двигался, перекрывая все выпады. Каждый ответный укол вкладывался корпусом, отчего сила ударов ощутимо росла. Но удивительнее всего была работа ног: идеальный баланс, ни одного лишнего движения, полный контроль каждого шага. Такому не научить за пару лет — только годы практики или талант, бросающий вызов небесам.
Конечно, пока мальчик не соперник опытному воину — не хватало ни сил, ни скорости. Но когда он вырастет, сохранив эту эффективность… в поединке с ним Алрик не поставил бы на себя и ломаного пенни.
— Стоп! — капитан пристально вгляделся в глаза воспитанника. — Тренировка окончена. Убрать оружие.
Тяжело дыша, Маркус выполнил команду. Они начали спускаться. Алрик, следуя позади, внимательно изучал движения подопечного. Несмотря на усталость, тот спускался быстро и уверенно. Скупые, выверенные шаги. Куда только подевался прежний увалень? Раньше наследник полз по лестнице словно черепаха, опасаясь каждого движения.
Маркус же про себя яростно матерился. «Силы меньше, чем у девки, выносливости нет, скорость и ловкость… О Великий Свет, как же я жалок!»
Внизу Алрик указал на бочку с водой.
— Умойся и можешь идти в свою комнату. Мейстер проверит твое состояние. Если всё нормально — продолжим завтра. И еще: ты уже почти здоров, так что еду в комнату больше носить не будут. Завтракать, обедать и ужинать станешь за общим столом. Вопросы?
— Всё понял, наставник. Разрешите исполнять?
— Кхм… Давай. Исполняй.
Умывшись и отдохнув до обеда, Маркус впервые отправился в тронный зал, испытывая при этом легкий мандраж.
За семейным столом царили шум и веселье. Виной тому была Киара — дочь лорда наконец дождалась любимого брата. Конечно, она навещала Артура, пока тот лечился, но надолго к нему не пускали, да и он был вечно занят.
— Артур, поиграем после обеда? Ну пожалуйста!
Не успел старший брат открыть рот, как раздался веселый голос лорда:
— Молодая леди, немедленно отпусти своего брата! Он еще не оправился от удара, а ты ему уже руку сломать хочешь?
Киара, надувшись, выпустила руку Артура, но тут же оттаяла при виде десерта.
— Орешки, орешки! — забавно помахивая ладошками, затараторила она.
Взрослые тепло засмеялись. В том числе и Маркус в своей малолетней шкуре.
— Артур, — лорд обратил внимание на сына, — наконец-то ты выбрался из берлоги. Как ощущения? Ничего не болит?
Киран хотел убедиться лично. Травма Артура совпала с обострением его собственной болезни, и он почти не мог навещать сына.
— Всё хорошо, ло… отец. Чувствую себя отлично.
Лорд смотрел с отеческой теплотой, и давно забывшему родительскую любовь Маркусу было крайне неловко. Кодекс чести вопил о недопустимости подобного обмана. Воспринимать чужую семью как свою было сложно и бесчестно. Но и раскрывать себя — безумие. Примут за сумасшедшего, запрут, а то и убьют. Паладин пребывал во внутреннем кризисе, не зная, как действовать дальше.
— Как прошла первая тренировка, сын? — Киран продолжал смотреть с нежностью, отчего Маркус нервничал еще сильнее.
— Плохо, — машинально ответил паладин. — Тело слабое, мышцы не слушаются. Но в целом есть с чем работать.
Со стороны Алрика послышался сдавленный кашель.
— Прошу прощения, немного подавился, — виновато проговорил он, бросив на мальчишку странный взгляд.
— Говоришь, есть с чем работать? — лорд кивнул капитану и вновь перевел взгляд на сына.
— Ну так, ага… — понимая, что сболтнул лишнего, Маркус прикусил язык.
— Тогда работай, сын. В последнее время я слышу о тебе только лестное, и, не скрою, это меня безмерно радует.
— Благодарю, отец.
— Можете быть свободны, — Киран отпустил детей и жестом задержал мужчин. — Алрик, Гарен, останьтесь.
— Братик, братик! Стой, не уйдешь! — Киара бросилась в погоню за наследником.
Лорд проводил детей теплой улыбкой, но когда перевел взгляд на соратников, глаза его стали холодными и жесткими.
— Пока вы тут прохлаждались, сир Алрик, бандиты пересекли Скалистый перевал и атаковали наши пограничные кланы. — Киран устало потянул шею, окинув капитана ничего не выражающим взглядом.
— Марки, — прошипел тот, словно выплюнув ругательство.
— Марки, твою мать! — наклонившись вперед, раздраженно рявкнул лорд. — Кто же еще! Похоже, руководил бандой сам Лионель Селми, хотя ничего не доказать. Ожидаемо. Проблема в том, как они беспрепятственно пересекли перевал. Где были наши отряды? Ни секретов, ни конной разведки, ничего! Ворвались, разграбили, убили моих людей и спокойно ушли с добычей.
— Я разберусь, — хмуро пообещал Алрик.
Тихая война между Марками и Вилями длилась столетиями. Взаимная ненависть настолько глубоко проросла между горцами и лордами марок, что распутать этот узел было невозможно. В открытую королевский мир не нарушал никто — в набеги ходили неофициально. Мало ли какие банды шалят. Сечи между сторонами были бескомпромиссно кровавыми: пленных не брали, пощады не ждали.
— Разберись, — с болезненным стоном откинулся на кресло лорд.
— Господин, нужна помощь? — мейстер обеспокоенно посмотрел на Кирана.
— Лучшая помощь для меня — компетентность моих людей. — Киран перевел затуманенный болью взгляд на свой дрожащий, крепко сжатый кулак.
Приступ через некоторое время закончился. Боль не ушла — она давно никуда не уходила, став неотъемлемой частью его измученного сознания, — но воля лорда в очередной раз возобладала над телом.
— Алрик, узнай, что случилось, и призови виновников к ответу. Гарен, приготовь маковое молочко. Проклятая боль решила меня окончательно доконать. Свободны.
— Да, милорд, — хором ответили его ближайшие советники.
Глядя им вслед, лорд размышлял о своем главном, неумолимо ускользающем ресурсе — времени.