Вестерос. Костяной путь. Родовой замок Вилей. 272 год от З.Э.

Артур стоял у окна своей комнаты и смотрел во двор. В этот раз он не отдавал команд, не поправлял стойку, не указывал на ошибки. Просто смотрел и запоминал, вглядываясь в каждую деталь. Утренний воздух был прохладен и пах дымом из кузницы.

У левого края плаца Алекс выстроил пятёрку новичков. Тетивы хлопали по кожаным наручам — глухо и с оттяжкой. Стрелы летели неровно, но уже не в землю. Рейн, стоявший чуть поодаль, с трудом натянул лук. Непривычные пальцы едва удерживали тетиву — она резала кожу даже сквозь перчатки. Стрела ушла в край мишени. Не центр, но уже не «молоко». Он выдохнул, встряхнул рукой и потянулся за следующей. На пальцах проступила кровь, но он даже не поморщился.

— Кольцо не жмёт? — спросил Орвин, подойдя. Его голос звучал непривычно мягко.

— Жмёт, — ответил Рейн, не оборачиваясь. — Но нужно привыкать.

Рейн наложил новую стрелу. Внимательно прицелился и выстрелил. В центр. Солома глухо хрустнула.

— Неплохо, — присвистнул Орвин.

В центре двора звенели мечи. Винни гонял Корвина и Гарра — они работали в паре уже третью неделю. Если в первый день Артур видел, как они смотрели друг на друга волком, то теперь всё изменилось. Уже не вражда — соперничество. Сталь звенела о сталь, высекая искры.

— Давай, давай, чего замер! — Гарр сделал ложный замах, целясь в бедро.

— Ты слишком открываешь плечо, — Корвин легко ушёл вбок и коротко ткнул мечом в бок Гарра. — Если бы это был бой, ты бы уже истёк кровью.

— Если бы был бой, — огрызнулся Гарр, — я бы не стал с тобой церемониться.

— Ну да, конечно. Ты просто не учишься на своих ошибках.

— Заткнись.

Бездумной злости уже не было, только азарт. Винни стоял рядом и молчал, но когда Гарр снова пропустил удар, всё же процедил сквозь зубы:

— Оба хороши. Один болтает, второй не думает. Ещё раз будете отвлекаться — и оба будете бегать до заката.

Корвин и Гарр переглянулись. Пробежка до заката после спарринга была бы мучением. Оба синхронно кивнули и снова встали в стойку. Винни не стал продолжать, но Артур заметил: уголок его губ чуть дрогнул. Возможно, это было удовлетворение. А возможно — просто спазм. У Винни не разберёшь.

У конюшни, возле старой колоды, двое новобранцев из ближних рубили доски, учились делать заготовки под луки. Топоры стучали неровно, но ритмично — тук-тук, тук-тук, сбиваясь, когда лезвие уходило не туда. Пахло свежей щепой и смолой, и этот запах мешался с солёным ветром, долетавшим с побережья. Рядом стоял Гаррет, щурясь на солнце, и молча следил за работой. Он не поправлял — просто смотрел, и если что-то шло не так, коротко бросал одно-два слова. Этого хватало.

Артур перевёл взгляд на Кирка. Тот стоял у ворот и о чём-то переговаривался с Дуболомом. Оба выглядели как люди, которые знают, что делают. Ветер трепал их плащи.

Система работала.

«Не больше пяти», — подумал он.

Он отступил от окна и вернулся к столу. На пергаменте, разложенном перед ним, была карта Королевской Гавани. До отъезда оставалось не так много времени, и нужно было убедиться, что всё им созданное продержится без него.

Судя по тому, что он видел во дворе, — продержится. Но недолго.

--

После полудня Артур забрал с собой всех старших неофитов и, оставив Дуболома гонять новобранцев, отправился в местную деревню.

Дорога шла вдоль реки, петляя между невысокими холмами, поросшими жёсткой травой. Ветра почти не было, и над водой стоял запах ила. В небе кружили чайки — их резкие крики разносились над долиной. Солнце висело прямо над головой, заливая всё вокруг густым золотистым светом, но от реки тянуло прохладой.

На этот раз их ждали. Томас знал, что лорд прибудет, и подготовил людей. У околицы уже собралась небольшая толпа.

На краю поля, у самой воды, уже лежали кучи водорослей, собранных за последние дни. Солёный запах почти ушёл, море ещё не до конца отдало добычу, но соли в водорослях осталось немного. Рядом, на телеге, прикрытые мешковиной, высились мешки с гуано. Это была первая партия, которую доставили с перевала на прошлой неделе. Несмотря на ткань, острый аммиачный дух пробивался наружу, заставляя неофитов морщить носы.

Артур спешился, разминая затёкшие от долгой езды ноги. Сапоги утонули в мягкой прибрежной земле. Он подошёл к кучам, взял горсть влажных водорослей и растёр между пальцев. Вроде бы то, что надо. Со стороны деревни уже спешили крестьяне, в основном женщины и старики. Мужчины были в поле, и Томас собрал всех, кого смог. Их шаги были торопливыми, в глазах — любопытство пополам с тревогой.

— Складывайте слоями, — сказал он Томасу. — Слой водорослей, слой гуано. И так раза три-четыре. Сверху накройте соломой или парусиной. Месяца через два перелопатить и ещё на месяц оставить. К посевной будет готово.

— И это правда поможет, милорд?

Артур взял горсть земли, растёр между пальцев — тёмная, жирная, с запахом ила. Хорошая почва. Но даже её можно сделать лучше. Земля рассыпалась, оставляя на ладони влажный след.

— Через год эта земля будет давать как минимум вдвое больше, — уверенно ответил он. — Приступайте.

Крестьяне с сомнением переглянулись, но принялись за работу. Застучали лопаты, заскрипели тачки. Неофиты спешились и начали помогать. Работа закипела.

Кирк, ворочая комья водорослей и гуано, тихо заметил:

— Я по уши в говне.

— Зато ты чист душой, — ободряюще кивнул ему Артур.

— Ну-ну. — Кирк с сомнением покачал головой, отлепляя от рукава скользкую бурую ленту. — И что, так мы будем возиться во всех деревнях?

Работающие новички тоже что-то неразборчиво ворчали, но делали.

— Нет, только в ближайших от замка, — сказал он, отвечая на вопрос Кирка. — Если получится, в будущем крестьяне сами побегут за гуано и водорослями. Запоминайте, завтра каждый из вас возьмёт новичков и отправится работать. Проверять буду каждого.

Со стороны неофитов послышался дружный не то вздох, не то вой.

Артур даже не посмотрел в их сторону — он был занят своими мыслями.

«Пока несколько деревень, дальше заработает система, а вот когда появятся деньги, люди и плуги — тогда…»

Он отогнал от себя назойливые мысли. Всё уже было просчитано, оставалось только действовать.

--

272 год от З.Э. Устье реки Виль. Деревня Томаса.

На рассвете, со стороны моря, появились несколько телег, четверо конных гвардейцев лорда при мечах, писец и грузный мужчина с потным лицом и цепкими глазами. Одет он был добротно, но без излишеств — такой человек не выставляет богатство напоказ, предпочитая роскоши цифры. Утренний туман ещё не рассеялся, и фигуры возникали из него, словно призраки.

На утоптанной площадке в центре деревни возвышался амбар — грубое, крепкое строение из потемневших досок. Его строили всей деревней тридцать лет назад, когда дед Томаса ещё был старостой. С тех пор каждый год после сбора урожая его наполняли зерном доверху. И каждый год откупщики выгребали его до последнего мешка.

Старший спешился, окинул взглядом собравшихся людей, затем деревню и злобно крикнул. Его голос разнёсся над площадью, вспугнув птиц:

— Пошевеливайтесь, сукины дети, вы у меня не одни такие!

Крестьяне побрели в сторону амбара и начали неохотно засыпать зерно в приготовленные мешки, отгружая их на телеги. Писец в это время что-то внимательно записывал. Когда дело было закончено, он обратился к откупщику:

— Мастер Генри, не хватает довольно много.

— Ничего нового, найдите что припрятали эти крысы, — Генри кивнул своим помощникам. Его цепкие глаза недобро сощурились.

Крепкие вооружённые парни начали переворачивать дома, заглядывая в погреба, и профессиональным глазом находили зерновые ямы. Одного древнего старика, который замешкался встать с лавки, скинули ногой, и тот со всхлипом упал, зажимая плечо. Звук удара был глухим и страшным.

Гвардейцы, не вмешиваясь, стояли чуть поодаль. Самый молодой из них на мгновение сжал челюсть, когда увидел лежащего старика, но тут же отвёл взгляд. Другие просто безразлично смотрели, это было не их дело. Один ковырнул ногтем грязь на рукаве.

Через некоторое время всё закончилось. Телеги, гружённые мешками, выехали из деревни. Крестьяне остались грустно стоять у опустевшего амбара. Ветер гнал пыль по опустевшей площади.

Купец незаметно сунул старшему гвардейцу небольшой кошель. Монеты глухо звякнули.

— На сегодня всё, завтра закончим.

Гвардеец закинул кошель за пазуху и, оглянувшись на стоявших вдалеке товарищей, тихо прошептал:

— Молодой лорд начал часто ездить по деревням.

— Правда? — тревожно спросил Генри. — Что-то вынюхивает?

— Да нет, — пожал плечами гвардеец. — Таскает птичье говно и водоросли.

— Чего? — купец удивлённо приподнял брови.

— Подробностей я не знаю. Говорят, собирается таким способом поднять урожай.

— А зачем ему это? — заинтересованность лорда в урожае вызывала беспокойство. Пот на лбу Генри выступил сильнее.

— Нам он не докладывает, — сухо ответил гвардеец.

— Странный у вас молодой лорд.

— Он Виль, — гвардеец посмотрел на купца холодным взглядом.

— Понял. — Генри смахнул холодный пот. Иногда он забывал, с кем имеет дело.

Небольшой купеческий торговый дом основал ещё отец Генри, человек деловой и честный. Старший брат Генри, Фил, продолжил и немного переосмыслил его дело, удвоив, если не утроив, доходы. Также торговля шла со Штормовым Пределом, но именно устье реки Виль приносило купцам наибольший доход. История и репутация этого лорда приводила в трепет.

— Ладно. — Генри кивнул и направился к телегам. Завтра предстоял тяжёлый день, нужно было ещё подправить бумаги, которые писец предоставит лорду. Сам Генри не любил контактировать со знатью — их высокомерные и презрительные взгляды напоминали ему о его месте.

— Выдвигаемся, — бросил он, и сердце его сжалось в тревожном предчувствии.

Телеги тронулись. Крестьяне ещё долго стояли у опустевшего амбара, глядя им вслед.

--

В замке Виль, в тронном зале, Киран сидел, пил воду и морщился. Артур стоял у окна, глядя на дорогу, ведущую к устью. Стекло запотело от его дыхания.

— Ты уверен, что не хочешь присутствовать при сборе? — спросил Киран.

— Нет, не хочу их вспугнуть, я уже видел достаточно. Теперь мы просто ждём бумаги, которые они предоставят.

— Если им кто-то сообщит, то они подделают бумаги.

— Это будет неприятно, но о плане знаем только мы.

— Все знают, что ты развозишь, прости Семеро, говно по деревням, — недовольно проворчал Киран.

— Говно окупится сторицей, — Артур с искоркой веселья покосился на отца.

— Послали же боги сына.

— Не переживай, да это их насторожит, но сошедший с ума наследник — это не повод терять прибыль.

— Надеюсь, ты прав.

За окном сгущались сумерки. Где-то там, в деревне Томаса, люди считали последние зёрна. Артур ждал. Тишину нарушал только скрип старой оконной рамы.

--

На следующий день наконец приехал человек с отчётом от купца, одетый в пыльный дорожный плащ, через плечо висел кожаный тубус. Дуболом встретил его у ворот и проводил в тронный зал, где его уже с нетерпением ждали лорд и его наследник.

Писец вошёл и низко поклонился, с недоумением оглядев встречающих его господ. Он был немолод, с седыми висками, по его лицу сразу можно было определить человека, который много лет провёл за бумагами. Глаза у него были внимательные и немного тревожные. Обычно он передавал отчёты Гарену.

— Милорд, — произнёс он, выпрямляясь. — Я привёз все необходимые бумаги. Отчёт о сборе зерна в деревнях за этот сезон.

Киран кивнул, писец быстрыми движениями извлёк из тубуса несколько аккуратно перевязанных бечёвкой свитков. Артур взял их и развернул на столе. Пробежал глазами по столбцам цифр. Ничего не изменилось, цифры всё те же, что и в прошлых отчётах. Ровные, аккуратные, а главное — заниженные. Пергамент пах пылью.

— Это всё? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да, милорд. Все деревни, дворы и зерно. Как обычно.

Артур отложил свиток и посмотрел на писца в упор. Тот выдержал взгляд, но на лбу у него выступила испарина. Капля скатилась по виску.

— Я побывал лично во многих деревнях, — произнёс Артур. — Видел поля и амбары. Говорил со старостами.

Писец внезапно жутко побледнел.

— Милорд, я…

— Твои цифры не сходятся с тем, что я видел, — перебил Артур. — Площадь пашни занижена, как и урожайность. Количество дворов тоже. Ты записываешь меньше, чем есть на самом деле, и так происходит годами.

Писец молчал, его кадык дёргался из стороны в сторону.

Киран, сидевший в кресле, медленно, тихим голосом произнёс:

— Ты понимаешь, что это значит? Ты обманываешь лорда.

— Я… я только записываю то, что говорят сборщики! — голос писца дрогнул. — Я не считаю зерно сам, я только веду учёт!

— Ты ведёшь учёт, — повторил Артур. — И ты знаешь, что цифры неверны, но продолжаешь записывать их год за годом. Это соучастие.

Писец опустил голову. Плечи его поникли.

— Милорд… — прошептал он. — У меня семья и дети, если бы я отказался, меня бы просто заменили или вообще убили.

Артур поднялся из-за стола и подошёл к писцу, тот от страха съёжился, ожидая удара. В тишине было слышно, как под ногами наследника скрипнули половицы.

— Не бойся, я тебя не трону, пока что, — холодным голосом произнёс Артур. — С одним условием: ты поможешь нам, мне нужны настоящие цифры. Все записи, которые у тебя есть. Черновики, пометки, всё, что у тебя есть, отдашь их мне. Когда дело дойдёт до суда, ты выступишь свидетелем. Добровольно, разумеется.

Писец поднял глаза, в них плескался страх, переходящий в ужас.

— Они просто убьют меня.

— Не убьют, они будут отвечать перед короной, с ними будет покончено, а до тех пор ты будешь под защитой дома Виль. — Артур выдержал паузу. — Но если ты откажешься, я обещаю тебе только одно: ты будешь жалеть об этом всю свою оставшуюся недолгую жизнь. Выбор за тобой.

Писец долго смотрел на него. Потом медленно кивнул. Его пальцы, сжимавшие край плаща, разжались.

— Я… я сделаю всё, что вы прикажете, милорд.

— Хорошо. — Артур вернулся к столу. — Бумаги оставишь здесь, поздравляю, ты выбрал правильную сторону. Жди меня на выходе, поедем навестим твоего купца.

Писец поклонился и, пятясь, вышел из зала. Когда дверь закрылась, Киран перевёл взгляд на сына.

— Ты готов?

— Да, — ответил Артур. — Всё готово.

Киран кивнул и откинулся в кресле.

— Действуй.

--

Собранный отряд спешно выдвинулся из замка. Копыта выбивали дробь по каменной дороге. Прибыв на место, Артур осмотрел порт. Моряки и нанятые грузчики спешно грузили большой когг, в порту кроме него стояло ещё три таких же. Пахло солью, смолой и рыбой. Он обернулся, оглядывая свою поддержку. Позади него выстроились гвардейцы и неофиты, готовые исполнить любой приказ.

Артур спешился и подошёл к внезапно забывшему свои дела и побледневшему купцу. Гвардейцы двинулись следом, рассыпаясь по причалу, краем глаза Артур подметил, что неофиты грамотно взяли под контроль ключевые точки. Сапоги гулко стучали по доскам причала.

— Милорд? — произнёс он, его голос чуть сорвался. — Что это значит?

— Это значит, что ты арестован, — произнёс Артур. — Именем лорда Виля. Твои корабли, твоё зерно, твои бумаги — это всё теперь задержано до суда.

— Но… это незаконно! — вскинулся Генри. — У меня есть договор! Я плачу лорду Вилю исправно, и…

— Ты платишь втрое меньше, чем должен, — перебил Артур. — Я видел твои настоящие цифры. Твой писец дал показания. Этого вполне достаточно.

Генри перевёл взгляд на писца, и в этом взгляде была чистая, незамутнённая ненависть. Писец побледнел, но не отвёл глаза. Ветер с моря трепал его седые волосы.

— Это… — прошипел купец.

— Молчать, — бросил Артур. — Все четыре корабля отправятся в Королевскую Гавань. И ты вместе с ними. Твой брат и ваше дело обречены. Вы будете отвечать перед королевским судом за многолетнее воровство у моего дома и у моих людей.

Генри открыл рот и покачнулся, но не произнёс ни слова. Лицо его осунулось, плечи опустились. Смертельная бледность залила лицо. Это был конец.

— Смилуйтесь, милорд, — проблеял купец.

— Милость — привилегия несчастных. Для вас с братом у меня есть только справедливость. Взять его, капитанов ко мне.

Гвардейцы зашевелились, исполняя приказ, грубо схватили под руки бледного и едва удерживающегося на ногах купца и потащили к пристани. Его охранники при этом, казалось, даже забыли как дышать, не то что сопротивляться. Один из них попятился и споткнулся о канат.

К капитанам, которых через некоторое время выстроили перед лордом, подошли четверо сержантов — по одному на каждого. Рядом с каждым сержантом встал помощник из числа проверенных гвардейцев. Артур заговорил, глядя не столько на капитанов, сколько сквозь них — куда-то в сторону моря. Волны бились о причал.

— Пока ваши корабли идут в Гавань, вы служите дому Виль. На каждом судне старшим будет мой сержант, с помощником. Приказы сержанта — это приказы лорда Виль, и вы их обязаны выполнять. — Он сделал паузу и наконец перевёл взгляд на капитанов, стоявших перед ним с непокрытыми головами. — Я понимаю, вы не соучастники, пока что. Ходить на кораблях — это ваша работа. Но купец может попытаться вас подкупить. Может попросить «случайно» сбиться с курса или выбросить часть груза за борт. — Его голос стал тише, намеренно придавая каждому слову весомости. — Если вы согласитесь, вы станете соучастниками. И тогда ваша судьба будет немногим лучше судьбы Генри.

Капитаны замерли. Один из них, пожилой дорниец, провёл ладонью по лицу — то ли стирая пот, то ли отгоняя дурные мысли.

— Я не требую от вас верности, — продолжил Артур. — Я требую исполнения приказа. Доведите корабли до порта, сдайте груз моим людям — и вы свободны, никто вас не тронет. Кто-то из вас может подумать, что можно договориться с купцом за спиной моих людей, — тогда пощады не будет.

Пожилой дорниец первым нарушил молчание. Он надел шапку, которую до этого мял в руках, и сказал глухо, но твёрдо:

— Мы поняли, милорд. Довести корабли до порта, сдать груз. Никаких разговоров с купцом. Сделаем.

Остальные трое закивали — кто-то молча, кто-то пробормотав «да, милорд». Артур окинул их взглядом, словно оценивая, насколько можно верить этим людям, и кивнул сержантам:

— Занимайте корабли.

Артур тяжёлым взглядом проводил расходящихся по своим кораблям капитанов, потом развернулся к Кирку:

— Мы по суше, корабли — морем.

— Сколько у нас форы?

Артур посмотрел на спокойно плескавшееся море. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая паруса в золотой цвет. Чайки кричали над водой.

— Немного. Но вполне достаточно.

Кирк кивнул и отправился отдавать распоряжения.

Артур на прощание окинул взглядом порт: гвардейцы у причалов, продолжившие работу грузчики, а главное — четыре корабля, которые скоро отправятся в Королевскую Гавань. Если всё пройдёт как задумано, они помогут решить затруднительное финансовое положение казны. Ветер наполнял паруса.

Наконец, бросив последний взгляд, он развернулся и пошёл к Чернышу. Впереди была долгая дорога.