Глава 11. Вестерос. Костяной путь. Родовой замок Вилей. 271 год от З.Э.

Возвращение в замок вышло тихим и будничным. После трёх дней пути, после шума и ярости боя, после признания Дейла и разговора с Ангусом — тишина родных стен встретила отряд буднично и спокойно. Ворота отворились со знакомым скрипом, и копыта застучали по камням внутреннего двора. Пахло конским навозом, дымом из кузницы и чем-то родным, что Артур уже научился узнавать.

У ворот их встречали. Лорд Киран стоял в окружении гвардейцев, мейстер Гарен — с неизменным свитком под мышкой, сержант Дуболом — с восемью неофитами первого набора, оставленными в замке. И конечно, Киара — она вырвалась вперёд раньше всех, её рыжие волосы развевались на ветру.

— Бра-а-ати-и-ик!

Артур едва успел спешиться, как сестра повисла у него на шее. Он погладил её по волосам — жест уже привычный, почти ритуальный — и мягко отстранил. От неё пахло свежей выпечкой и детством.

— Я вернулся, как и обещал.

— Ты всегда обещаешь! — Киара капризно надула губы, отступила на шаг и вдруг заметила за спиной брата длинный строй незнакомых подростков. Её глаза расширились. — Это… это всё твои?

— Нет, это наши, — усмехнулся Артур.

Киара на мгновение замерла, разглядывая новобранцев. Особенно её внимание привлёк Корвин Стен — высокий, жилистый, со шрамом через левую бровь. Он стоял чуть в стороне от остальных, и его тяжёлый взгляд встретился с любопытными глазами девочки. Корвин коротко кивнул — без улыбки, но и без враждебности. Киара нахмурилась, но промолчала, только пальцы сильнее сжали рукав брата.

Дуболом шагнул вперёд и коротко доложил: за время отсутствия происшествий не было, неофиты тренировались по расписанию, дисциплина на уровне. Артур поблагодарил его кивком.

— Докладывай, — мрачно произнёс Киран, окидывая взглядом пополнение и привезённые трофеи: полный рыцарский доспех и двуручный меч. Солнце блеснуло на стали.

— Да, отец, — тяжело вздохнул Артур. — Сначала людей нужно разместить.

--

— …Вот так всё и произошло. Оставшееся оружие мы отдали кланам, но комплект доспехов и этот превосходный двуручный меч я прихватил с собой. — Артур кивнул на трофеи, разложенные на столе.

— Прямо вот так, значит?

— Истинно так.

У сидевшего напротив Алрика задёргался глаз.

— Напали, значит, всех победили — какие вы молодцы. — Яд сочился из каждого слова лорда. — Да, Алрик? Молодцы же?

В этот раз у Алрика задёргался и глаз, и ухо.

— Красавцы! Просто красавцы! — Лорд жестом указал на лежащий на столе пергамент. — А мне вот ворон на хвосте принёс более полный вариант твоей истории.

Артур промолчал. В камине треснуло полено.

— Письмо от Мойры Стен. С подробностями. Как ты стрелял, как спешился, как вышел против рыцаря и убил его тремя ударами. «Ваш сын сделал то, чего мы не могли сделать годами». — Он поднял глаза на сына. — Красиво расписано. Прямо баллада.

Киран жёстко посмотрел в глаза сыну. Его пальцы сжали подлокотник.

— Ты понимаешь, что война — это не красивая сказка, это риск, так зачем его увеличивать? — Лорд ещё более пристально посмотрел на Артура.

— Я знаю, — ровно ответил Артур. — Но у нас не было выбора. Нельзя было дать Селми уйти. Я действовал так, как должен был. Быстро, предельно жёстко и эффективно. Тамошние кланы увидели, что мы не прячемся за их спинами. Что лорд сам ведёт в бой.

— Да, они это увидели. — Киран потёр виски. — И Мойра это увидела. И написала, что даже старый Дейл склонил перед тобой голову. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь. — Киран поднялся и подошёл к стене, на которой висел портрет жены. Пламя свечи дрогнуло от его шагов. — Ты собрал горы. Ты убил рыцаря Селми. Ты заставил Дейла признать тебя вождём. Марки не пропустят такое. Им не нужны сильные Вили.

За столом наступила недолгая тишина. Слышно было только, как потрескивают дрова.

— Ты знаешь, с чего всё началось? Почему марки нас ненавидят, а мы — их?

Артур кивнул. Он читал хроники. Но Кирану нужно было не проверить знания сына — ему нужно было выговориться.

— Виль Вдоволюб. Твой предок. Легенда. — Киран откинулся в кресле. — Когда Эйгон Завоеватель пришёл в Дорн, Вдоволюб поднял горы. Партизанская война, засады, рейды. Он взял в плен Ориса Баратеона и продержал его в цепях несколько лет. А когда получил выкуп — отпустил. Но не просто так. Всем знатным пленникам отрубили правую руку, чтобы они никогда больше не подняли оружие против Дорна.

— Свобода любой ценой и никаких компромиссов. Знакомо, — Артур понимающе кивнул.

— Это была не жестокость. Это была месть. Страшная, выверенная, ритуальная. Но это ещё не всё. — Он подался вперёд. — Потом была свадьба в Фонтоне. Он явился незваным. Убил лорда. Убил гостей. Оскопил жениха на глазах у невесты. Леди Алис Окхарт и её служанок изнасиловали и продали в рабство. — Киран криво усмехнулся. — Знаешь, почему его прозвали Вдоволюбом? Потому что он делал вдов сотнями. И не только среди врагов.

Киран помолчал. Его голос упал почти до шёпота:

— Ты думаешь, марки забыли? — Он покачал головой. — Они помнят. Каждую каплю крови. Каждое преступление. И передают эту ненависть детям, как мы передаём свою. Сто лет. Двести. Тысячу. Никто не остановится. Потому что если остановимся мы — они ударят. Если остановятся они — ударим мы.

— Ненависть — это колесо, которое перемалывает всех без разбора, — тихо произнёс Артур.

— Да. — Киран устало потёр виски. — И ты стоишь прямо на его пути. Ты убил рыцаря Селми. Ты доказал горцам, что достоин. Ты сделал всё правильно. Но я хочу, чтобы ты понимал: каждая твоя победа — это ещё один виток ненависти. И однажды кто-то должен будет этот круг разорвать. Возможно, не ты. Возможно, твои дети. Но кто-то должен.

Артур поднял глаза на отца.

— Возможно, я, — сказал он. — Но пока я не знаю как.

Киран долго смотрел на сына, потом медленно кивнул.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Но теперь у нас нет права на ошибку. Селми будут мстить. И мы должны быть готовы. — Он развернул карту. Пергамент захрустел. — Рассказывай. Что ты им обещал и что теперь нужно сделать.

Артур провёл пальцем по карте — от замка до Уступа, от Уступа до перевала.

— То же, что и планировал. Усилить дозоры на перевале. Больше конных разъездов. А когда появятся ресурсы — начать строить вал.

— Вал? — Киран приподнял бровь. — Чтобы вал работал, нужна крепость и гарнизон. Нужны деньги, много денег.

— Я понимаю. Я обещал им, что когда-нибудь она будет. Не сейчас. Но они знают, что это не пустые слова. После боя — знают.

— Людей я дам. Вал я не дам, решай эту проблему сам. Это твоё слово, и ты за него в ответе.

Артур молча склонил голову.

— Хорошо. У тебя новое пополнение. Надеюсь, ты понимаешь свою ответственность и свою обязанность. — Киран коротко кивнул, давая понять, что разговор окончен.

Артур и Алрик, поклонившись, поспешили к выходу из тронного зала.

— Алрик, задержись на секунду, есть разговор. — Сухим и колючим голосом лорд остановил капитана. На этот раз у Алрика задрожало всё тело.

--

Восточное крыло встретило новичков запахом старого дерева, пыли и сквозняков. Тридцать семь человек стояли в просторном зале, ожидая слова молодого лорда. Под ногами поскрипывали половицы.

Первый год — пятнадцать неофитов, прошедших полный цикл начальной подготовки. Пятеро из них — Кирк, Алекс, Орвин, Винни и Гаррет — держались особенно уверенно. Они уже нюхали кровь. Остальные десять, оставшиеся в замке, смотрели на них с плохо скрываемой завистью и жадно ловили каждое слово.

Второй год — двадцать два новобранца, ещё не приступавших к долгому обучению. Они держались двумя неровными группами. Впереди первой возвышался Корвин Стен, и по его лицу было видно: он единственный из них, кто был в бою. Остальные одиннадцать, отправленные за подмогой, вернулись, когда всё закончилось. Вторая группа жалась чуть поодаль. Гарр, крепкий и злой, стоял в первом ряду, сжимая кулаки. Рейн, высокий и тонкий, с плавными движениями, держался позади, его глаза внимательно изучали всё вокруг. Остальные — впервые покинувшие горы — растерянно озирались.

Новобранцы второго года, исключая Корвина, были заметно моложе предшествующего потока. В этом состоял план Артура: подростки легче впитывали новое, их мышцы и рефлексы ещё не закостенели в привычках, которые пришлось бы ломать месяцами. А первый год, прошедший его школу, должны будут стать наставниками — пусть и неполноценными. Это наконец позволит Артуру хоть немного заняться другими делами.

Артур вышел вперёд и остановился между группами. Его шаги гулко отдались в тишине.

— Те, кто прошёл первый год, — вы теперь наставники для новичков. Не командиры. Наставники. Разница в том, что командир приказывает, а наставник учит. Алекс Монсон — ты назначаешься старшим по размещению. Все вопросы быта — к нему.

Алекс шагнул вперёд, стараясь скрыть гордость:

— Значит, теперь у меня тридцать шесть командиров надо мной? Это повышение или наказание?

— Это доверие, — ровно ответил Артур. — Не подведи.

Алекс улыбнулся, но улыбка вышла чуть более напряжённой, чем обычно. Он понимал: назначение — не награда, а ответственность. Тридцать шесть человек, которые будут смотреть на него каждый день и спрашивать обо всём — от распределения одеял до графика дежурств. И если что-то пойдёт не так, отвечать придётся ему.

Артур обвёл взглядом строй.

— Первый год — вы знаете, что делать. Разбирайте новичков, показывайте казармы, распределяйте места. Алекс — ты старший, но спрашивать буду со всех. Вопросы?

Вопросов не было. Старшие неофиты уже привыкли к тому, что Артур не даёт приказ дважды.

Новобранцы зашевелились. Кирк, не дожидаясь дополнительных указаний, махнул рукой группе дальних кланов, направляя их в левую часть казармы. Орвин и Винни взяли на себя ближних. Гаррет молча отошёл к окну и принялся осматривать рамы — видимо, прикидывал, сколько сквозняков нужно будет заделать до зимы.

Корвин Стен задержался на мгновение, провожая взглядом Кирка. Гарр, проходя мимо, задел его плечом — случайно или намеренно, понять было трудно. Корвин не отреагировал. Только сжал челюсть, и желваки заходили на скулах, и двинулся следом за остальными.

Артур, стоя у двери и наблюдал. Пока всё шло так, как он и предполагал: первый год брал на себя рутину, второй — впитывал новое. Через месяц-другой система заработает, и он сможет наконец заняться тем, что откладывал уже несколько недель.

Алекс подошёл к нему, когда строй окончательно рассыпался. Его шаги были быстрыми, деловыми.

— Милорд. Если я старший по быту, мне нужно знать: чем кормить новичков в первый день? Обычным пайком или усиленным?

— Усиленным. Они с дороги. И добавь мяса.

Алекс кивнул и исчез в направлении кухни. Его фигура быстро растворилась в полумраке коридора.

Артур проводил его долгим, задумчивым взглядом и вышел из казармы. Во дворе его уже ждал Кирк.

— Ну что, командир? — Кирк усмехнулся, но усмешка вышла какой-то усталой. — Теперь у нас вдвое больше проблем.

— Без проблем нет движения вперёд, — ответил Артур.

— Ну, пока у нас только толкание. — Кирк помолчал. — Я видел, как Гарр задел Корвина. Это не случайно.

— Знаю.

— И что ты будешь делать?

Артур посмотрел на друга. Кирк задал вопрос не из праздного любопытства — он действительно хотел понять, как Артур собирается управляться с этой разношёрстной массой людей, многие из которых недолюбливают друг друга.

— Завтра устроим спарринг, — сказал Артур. — Корвин и Гарр. В кругу. По правилам.

— А если они и после этого не успокоятся?

— Тогда будут спарринговаться со мной. И я не буду милостив.

Кирк хмыкнул:

— Ты всегда так решаешь проблемы? Драками?

— Нет. Драками я решаю проблемы с характером. Проблемы с дисциплиной решаются иначе.

— Как?

— Увидишь.

Кирк покачал головой, но спорить не стал. Он давно привык, что у Артура на всё есть план — даже если этот план пока известен только ему одному.

--

Утро началось с пробежки. Первый год бежал ровно, привычно — они уже не замечали ни холода, ни раннего подъёма. Второй год сбивался, кто-то отставал, кто-то рвался вперёд, ломая темп. Кирк, бежавший замыкающим, рычал на отстающих, но без особой злобы — скорее по привычке. Под ногами хрустел гравий.

После пробежки — как всегда, завтрак: каша с мясом, хлеб, сыр, медовуха. Артур следил, чтобы ели все. Новички из дальних кланов, непривычные к такому обилию пищи, поглощали всё с угрюмой жадностью. Ложки стучали о миски.

После завтрака отряд построили на плацу. Солнце ещё не поднялось над стенами, и двор лежал в густой синей тени. Пахло утренней прохладой и конским навозом. Артур вышел в центр круга.

— Корвин Стен. Гарр Мерк. В круг.

Корвин шагнул вперёд без колебаний. Гарр — чуть помедлив, тоже вышел. Они встали друг напротив друга. Оба жилистые, одного роста, одной комплекции — но Корвин был старше, и это чувствовалось в том, как он стоял. Спокойно. Без лишнего напряжения. Гарр сжимал меч так, словно пытался задушить рукоять.

— Правила простые, — произнёс Артур. — Бой до трёх касаний.

Гарр атаковал первым — мощно, без хитрости, вкладывая всю силу в рубящий удар. Корвин ушёл вбок, пропуская меч мимо, и коротко ткнул остриём в плечо. Первое касание. Гарр даже не успел понять, что произошло.

Он бросился снова — на этот раз попытался обмануть, сделал ложный замах и ударил сбоку. Корвин легко ушёл, перехватил руку и ткнул мечом в бедро. Второе касание.

— Ты думаешь, враги будут ждать, пока ты размахнёшься? — спросил он.

Гарр, тяжело дыша, отступил. В его глазах горела злость пополам с растерянностью. Он привык быть лучшим среди своих, но этот парень — всего на пару лет старше — двигался совсем иначе. Словно знал, куда Гарр ударит, ещё до того, как тот сам это понимал.

Третий раз Корвин не стал ждать. Он шагнул вперёд, сделал обманное движение — и меч скользнул по рёбрам Гарра, едва коснувшись. Третье касание. Бой закончился, не успев толком начаться.

— Достаточно, — произнёс Артур.

Он вышел в круг и встал между ними.

— Корвин Стен убил своего первого врага в том же возрасте, в каком ты, Гарр, сумел первый раз попасть по своему наставнику. Он тренировался каждый день с тех пор, как враги убили его отца. Он бился насмерть и не раз. Ты проиграл не потому, что слаб. Ты проиграл потому, что у него были цель и опыт. — Артур обвёл взглядом строй. — Это и есть смысл обучения. Не наказать слабых. А дать им цель и время, чтобы стать сильными.

Он повернулся к Гарру.

— Ты хочешь стать таким же?

Гарр, всё ещё тяжело дыша, поднял глаза на Корвина. Потом медленно кивнул.

— Тогда с сегодняшнего дня вы — пара. Тренируетесь вместе. Живёте рядом. Учитесь доверять друг другу. Винни! Эти двое теперь твоя ответственность.

Винни, наблюдавший со стороны, едва заметно кивнул.

— Вопросы есть?

Вопросов не было.

Корвин протянул руку. Гарр, помедлив, пожал её. Пальцы у него всё ещё дрожали после боя, но хватка была твёрдой.

Артур повернулся к строю.

— Новобранцы — вы видели, как дерутся ваши товарищи. Через месяц каждый из вас будет стоять в этом кругу. Старшие — готовьте их. И помните: здесь нет кланов. Есть только неофиты.

Строй молчал. Но это было уже не растерянное молчание вчерашнего дня. Это было молчание людей, которые начали понимать, куда они попали.

Когда отряд распустили, Артур жестом подозвал Алекса.

— Ты разместил новобранцев из дальних и ближних кланов отдельно.

— Да, милорд. — Алекс нахмурился, уже понимая, что сейчас последует. — Я подумал, так им будет удобнее. Всё-таки они из разных кланов, говорят немного по-разному, обычаи…

— Ты подумал удобно, — перебил Артур. — А надо было думать правильно.

Алекс замолчал.

— Дальние и ближние кланы должны жить вместе, — продолжил Артур. — В одной казарме, плечом к плечу. Как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем они начнут смотреть друг на друга через стену?

— Но они же действительно разные…

— Да. И именно поэтому они должны жить вместе. Не через месяц. Не через год. Сейчас. Пока они ещё не привыкли к разделению. Ты, Алекс, прирождённый дипломат, ты умеешь сглаживать углы. Но сегодня ты не сгладил — ты создал новые.

Алекс опустил голову. Артур положил руку ему на плечо — жест, который он редко позволял себе.

— Я не наказываю тебя. Ты сделал, как считал правильным. Но теперь ты знаешь, как надо. Иди и перераспредели места. Через месяц они должны забыть, кто из какого клана. Это задача не мне, не Кирку, не Винни. Это задача тебе.

Алекс поднял глаза. В них ещё была тень сомнения, но уже не было обиды.

— Я понял, милорд. Я исправлю.

— Иди.

Алекс развернулся и быстрым шагом направился к казарме. Его спина была прямой, а шаг — решительным.

--

Вечером Артур стоял у окна своей комнаты и смотрел во двор. Внизу, у казармы восточного крыла, горел костёр. Неофиты первого года сидели вокруг, что-то рассказывая новичкам — судя по жестикуляции, Орвин снова вспоминал бой. Артур усмехнулся. Они становились тем, кем он хотел их видеть, — не просто воинами, а наставниками. Медленно, со скрипом, но становились.

Стук в дверь.

— Войдите.

Алрик шагнул в комнату и плотно прикрыл за собой створку. Лицо у него было красное, но на этот раз не от злости — от долгого разговора с лордом.

— Что он сказал? — спросил Артур.

— Что я должен беречь тебя, даже если ты сам себя не бережёшь. — Алрик тяжело опустился на стул. — И что в рейды ты не пойдёшь, твоя обязанность — учиться и учить новобранцев. Это приказ, Артур.

Артур молчал.

— Ты не споришь?

— Спорить с приказом лорда? — Артур пожал плечами. — Я ещё не настолько самоуверен. К тому же, он прав — мне нужно быть здесь. Слишком много новичков. Если бросить их сейчас, многие не справятся.

Алрик выдохнул с облегчением. Кажется, он ожидал куда более бурной реакции.

— Знаешь, — произнёс он после паузы, — твой отец этого не сказал, но я понял по его глазам. Он гордится тобой. Тем, что ты сделал. Как ты убил этого ублюдка Годрика. Но никогда не скажет тебе этого, глядя в глаза. Потому что боится за тебя.

Артур отвернулся к окну. Где-то внизу у костра засмеялись — кажется, над очередной историей Орвина. Смех эхом прокатился по двору.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Поэтому я и не рискую. Я делаю то, что должно. И буду делать.

Алрик поднялся, помялся у двери и вдруг неловко хлопнул Артура по плечу. Его ладонь была тяжёлой и тёплой.

— Ладно, командир. Завтра у тебя тридцать семь неофитов и ни одного свободного часа. Отдыхай.

Когда дверь закрылась, Артур ещё долго стоял у окна, глядя на звёзды. Колесо ненависти, о котором говорил отец, крутилось где-то там, на западе, у Уступа Стервятника. Но здесь, в замке, у этого окна, было тихо. И в этой тишине, под далёкий смех неофитов, можно было позволить себе поверить, что однажды колесо остановится.

«Не сегодня. Но однажды».