Боль в душе, тупая и ноющая, отступила в сильных объятиях волка. Я слушала быстрое биение его сердца во время плавной ходьбы. Не запомнила, как на его руках открывала дверь в свою комнату. Оказалось, вещи уже перенесли его братья. Но мне было всё равно. Я точно была не в себе. Не особо понимала, что он положил меня на кровать, а сам, глядя на меня, избавился от рубашки, а затем и от всего остального. Кажется, я смотрела на него и видела словно сквозь пелену.

— Давай это снимем, — тихо говорил он, приподнимая меня, и, не тревожа моего туманного состояния, осторожно стянул с меня платье. Я не пыталась сопротивляться или возражать. Мне было нехорошо, и я почти не понимала, что он делает. Прикрылась непроизвольно, после того, как осталась с его помощью без нижнего белья, и видела, как жадно он смотрит на моё тело. Сам он тоже был голым, и я стала приходить в себя, глядя на его наготу. Очень хорошо было видно, что он хочет меня.

— Моя Эжеля… — нежно проговорил Рошир после того, как резко приблизился, почти упал сверху, вжимаясь в меня бёдрами и нависая надо мной на вытянутых руках. — Позволь любить тебя, — проворчал по-звериному хрипло.

Я промолчала, краснея и чувствуя горячий огонь, расходящийся по венам. Его тело тяжело прижималось ко мне, смущая своим откровенным, открытым желанием, рельеф его мышц четко ощущался.

Оттесняя страсть, возникло жестокое чувство мести. Захотелось уязвить Армета. Ведь ледяные — большие собственники. И к тому же, я желаю близости с Роширом. Чувствую почти безумную страсть к нему. Но меня остановил неприятный факт, что в нашей спальне есть кто-то третий. Тот, кто сидит в моих мыслях и занозой вонзился в сердце. Отдавать себя ради мести — что может быть глупее? Так же неразумно, как и связывать свою жизнь с одним назло кому-то другому. А это второе желание, которое сейчас было у меня. Я отвергла такие мысли, но отрицать, что они есть, не стала, и осознание их совершенно погасило мою страсть.

— Я хочу спать, — прошептала я, грустно вздыхая. Рошир тоже тяжело выдохнул и задрожал. Но мягко ответил:

— Хорошо, моя единственная, — забрался на кровать, после чего подтянул меня к себе, и я примостилась ему подмышку. Было хорошо и спокойно. Обняла его, и в голову сразу полезли недоделанные планы. Засыпая, я думала, что завтра начнутся занятия, а я не научилась даже письму на общем языке. Знания в голове были, а вот практики нисколько. А там такой забористый алфавит, что не представляю, с какого раза смогу написать эти кракозябры. Придётся заполнять дощечку на своём родном языке. Надеюсь, он не сломает их артефакты.

Под эти размышления уплыла в сон.

Утро. Спала крепко и не знаю, как так случилось, но пробуждение ощутила в пикантной позе. Я целиком лежала на Рошире. Голова съехала с его плеча вниз, и я носом утыкаюсь в его шею. Губы мои где-то на сгибе, а сама я лежу животом на нём и держу его руками. Ногами мне во сне, видимо, удобно было его обнимать. Я это всё постепенно осознавала и приподняла голову.

Он не спал. Его большие ладони были на моей спине, и Рошир слегка поглаживал её. Я ощутила сильную вспышку огня вдоль позвоночника. Словно обнимая огненными крыльями, горячая страсть охватила тело. Я затрепетала, но мне было неудобно перед парнем, что я сама забралась на него. Сонно посмотрела всё ещё затуманенным взглядом и произнесла хриплым от сна голосом:

— Прости. Я спала.

Мой волк ухмыльнулся и подтянул меня вверх.

— Будем просыпаться, моя девочка, — глядя полузакрытыми глазами, сказал он мягко, а вот поцелуй его был совсем нетрепетный. Его рука на затылке крепко прижимала меня у нему, а второй он обхватил мои плечи. Пульс застучал во всём теле, и голова стала кружиться, словно я на карусели. А страсть так бурлила в крови, будто эта карусель охвачена пожаром, и я горю на ней. Пробуждение было ещё не полным, и чувства были остры на этой тонкой грани между сном и явью.

Я как сумасшедшая ответила на поцелуй и, вцепившись в плечи своего оборотня, потянула его на себя, чтобы вжаться в него ещё больше и слиться с ним в единое целое. Для меня существовал только он, и сейчас этот парень был моей жизнью и моим миром.

— Эжеля, моя девочка, сегодня вечером будь со мной, стань моей, — прошептал он, отрываясь от моих губ, после чего я хрипло ответила «Да» думая только о том почему я должна ждать до вечера. Почему не сейчас. И под натиском этих мыслей и своих желаний сама поцеловала его.

Он успокоился и стал целовать меня ласково, а его губы успокаивали своей нежностью. Я ощутила, какое это блаженство — лёгкое и бережное прикосновение его рта. Сильное тело перевернулось, подминая меня под себя и давая мне ощутить свою тяжесть. Но он легко чмокнул меня и встал, поднимая за собой следом за руку.

— Сейчас уже надо выходить. Или опоздаем. Времени едва хватает позавтракать — и сразу на занятия, — сказал он, вставая с кровати и вытаскивая меня с неё. Я вспомнила, что вообще-то здесь для учёбы, и постаралась собраться с мыслями.

— А где обещанный дежурный? — спросила я, разглядывая своего парня. Каким он был обалденным, и до чего красиво и плавно двигался, ведя меня в душ!

— Должен сказать, что дежурные — это вариант, но не самый лучший. Они стучат в комнату и будят, пока ты не встанешь и не откроешь им дверь. И тогда они дают жетон опоздавшего. С этим опознавательным знаком ты будешь у преподавателей первая на очереди для ответов на вопросы. На любые темы, — объяснил Рошир. — Поэтому ждать дежурного не стоит. Мы уйдём раньше, и ты проведёшь этот день спокойно, и я тоже.

Рассказ о дежурных и жетонах побудил меня скорее помыться. Хотя я чувствовала смущение под внимательным, заинтересованным взглядом оборотня.

— Я помогу тебе, а ты мне, — сказал он, начиная мылить меня, и положил мою руку на своё тело, подталкивая поскорее помыть его. Я смутилась и действовала не очень уверенно, особенно, когда он волнующе мылил меня в тех местах, к которым я привыкла прикасаться исключительно сама и где меня никто не мыл до него. Но Рошир не смущался и не терялся. Его руки собственнически скользили везде, где он хотел. Я обалдевала от такого душа. А ведь мы ещё даже не переспали. Что же будет дальше?

Своё тело он намыл моими руками, и мои щёки полыхали оттого, что я так откровенно касаюсь мужчины. Мне было жарко и неловко, и я смущалась смотреть ему в глаза. А потом Рошир взял и включил холодную воду. Я взвизгнула и просто подпрыгнула от неожиданности. Заорала, пытаясь сбежать, но Рошир прижал меня к себе, окатывая нас обоих ледяной водой. А потом под холодными струями он обжигающе горячо поцеловал меня, и, отвечая с тем же жаром, я поняла, что вода совсем не такая уж и ледяная.

Из душа я выплыла на его руках, безумно целуясь с ним. Злиться на него не выходило, и я расхохоталась, как только он меня отпустил, и кинула в него тканью, которой, мы вытирались.

— Я тебе это припомню, — сказала с улыбкой. Он согласился и, поддерживая мой настрой, ответил:

— Завтра холодную воду включишь ты.

Я поняла, что мы, похоже, и завтра будем мыться вместе, и от этого стало тепло и приятно. Мы быстро оделись, с интересом поглядывая друг на друга, и вышли в столовую. Там ждали его братья. Они поздоровались с нами, и Рошир сказал им о договорённости, что они оба переходят обратно на первый курс. Будут учиться вместе со мной, чтобы охранять и помогать.

— И тебе такое разрешили? — удивилась я его поблажкам.

— Осторс очень благоволит ко мне, — сдержанно ответил Рошир, а один из его братьев добавил:

— Ты у него в любимчиках. Мне показалось, он к тебе относится с какой-то отеческой заботой.

Кажется, это сказал Ренеш. Или Рузош? Я пока не запомнила, кто из них кто. Но сейчас, со слов Рошира, оба брата переоформят документы и договоры, и уже завтра не будут отходить от меня ни на шаг. Более того, они поделятся всеми записями, которые у них были.

— Введены только две новые дисциплины. Там надо быть внимательней. А в остальном тебе будет легко, — заверил меня мой волк.

За едой он объяснил не только это. Каждая дисциплина длится час в выданной и закреплённой для неё аудитории. После урока час даётся на отдых и структуризацию информации. Можно также поесть или успеть ещё что-то. Потом начинается следующий урок, организованный по такому же принципу. И так проходят все занятия и часы отдыха, а потом можно возвращаться в комнату и спать, если устал, или делать что-то другое в оставшееся время до следующего дня с занятиями.

— Первый урок будет с вводной частью. Раздадут договоры, список предметов и информацию о том, в каких комнатах они изучаются, а также имена преподавателей, ведущих урок. Расписание можно составлять, как душе угодно, но посетить надо каждую дисциплину и вести записи по всем урокам.

Рошир подсказал, что на первом году предметов будет семь и изучать их будут не столь углублённо, чем в последующие годы. И на каждый новый учебный год какой-то из предметов уберётся но добавляется либо другая дисциплина, либо дежурство. Тут уже выбирает сам учащийся.

— Я выбрал дежурство. Чтобы видеть тебя почаще, — жарко шепнул мне на ушко мой оборотень. После столовой он проводил меня в ближайшую комнату, где должна была проходить вводная часть лекции, и ушёл вместе с братьями. Я села в одно из кресел. Они стояли длинными возвышающимися рядами. Можно было забраться на последний, верхний ряд и всё равно всё видеть. Там я и примостилась. Насчитала примерно триста кресел. Неужели каждая комната для занятий такая большая или это какой-то общий зал?

Предстояло выяснить, какой тут будет проходить урок и кто преподаватель.

Учащиеся потихоньку собирались, и к началу зал был полон. Пришёл довольно молодой и симпатичный препод и раздал всё то, что упоминал Рошир. Оказалось, он ведёт предмет «Народы Скарита, их языки и письменность». На этом уроке мы будем изучать родную речь разных народов, населяющих мир, и учиться писать на их наречии. Препод огласил, что первый месяц учёбы будет посвящён до этого неизученному народу Нагов. Предупредил, что информация новая, и те, кто будет невнимателен, не смогут в конце месяца ответить на вопросы по материалу и им в наказание будет назначено дежурство.

Оказывается, тут есть наказания. Во как. Какие, не огласили, хотя некоторые спрашивали. Но препод оставил это неприятной загадкой. Пообещал, что ответ нам не понравится.

Дальше он уже начал рассказывать о Нагах и сообщил, что раньше не только в этой школе, но и во всём мире о них знали очень мало. Но наследный принц этого народа придерживается новых взглядов и хочет заключить со многими странами договоры и соглашения. А сделать это невозможно, пока нет никого, кто бы знал их язык и особенности менталитета и культуры. Никто же не хочет быть обманутым. И ради больших планов наследник и будущий правитель отдал в школу информацию о своём народе.

— Из-за этого нововведения в этом году вы подписываете договоры на учёбу так поздно. Наги поставили условием, что информация о них будет только в стенах школы и все поступившие, узнавшие её, подпишутся, что не станут самовольно распространять полученные данные. Выпустившиеся смогут работать посредниками при заключении договоров и сделок, но никак по-другому, — объяснил преподаватель.

Надо будет потом внимательно посмотреть выданные бумаги. Особенно, что написано мелким почерком. А я ведь уже подписала всё. Точнее, поставила отпечаток. Кровью. Договор магический. Надеюсь, я этим себя не убила.

Остальные поняли то же, что и я, но учитель не дал нам тут же читать договоры, а начал рассказывать о языке нагов и их алфавите и письменности. Что это был за язык! Просто мучение. Звук «Ш» сопровождал каждую букву с дополнением какой-то тянущейся гласной либо короткой согласной, и самыми сложными были те слова, где согласных было больше. Например, «шршншо» означало «здравствуй», и я поняла, что совсем не хочу здороваться со змеелюдьми. К концу часа я чувствовала себя удавом и готова была удавить и учителя, и всех нагов. Но, к счастью, урок закончился, и я поскорее вышла оттуда. Одна из первых покинула комнату. Сразу направилась на улицу и стала глубоко дышать. А ведь ещё надо пойти и записать где-то информацию. Вот постою немного и буду в силах продолжать учиться шипеть на всех.

— Шашушишрша! — раздалось рядом, и я подскочила. Это оказался Нириэш. Но это слово нам ещё не преподали, и я не поняла, что он сказал.

— Так. Давай шурши в другом направлении. Мне на сегодня достаточно шипения, — проворчала я, решив даже запись на кристалл сделать через урок. — Сейчас пойду и посижу где-то в городе.

Хотелось примоститься в какой-нибудь типа кафешке. Но вспомнила, что денег до не взяла, и поняла, что придётся идти в столовую.

— Опять меня прогоняешь, — прошипел наг. — Давай сходим, и я тебя угощу чем-нибудь. А ты расскажешь, как у тебя жизнь? — предложил он, и я махнула на всё рукой и согласилась.

В городе на улице, сидя на кресле под небольшим навесом, я пила чай и успокаивалась. Это я просто с непривычки так взвилась. Не ожидала, что будет так трудно. Очень сложный язык у змей. Целый час слушать и записывать это шипение, которое слышится просто сплошным «Ш-ш-ш», а на деле, оказывается, всё ещё хуже. Вот и устала сильно.

Это я рассказала Нириэшу в своё оправдание и заодно спросила, что, означает то слово, которое он произнес при встрече. Наследник не стал мне его переводить, заявив, что потом сама узнаю. Хотела бы я перевести его уже сегодня и не могла. Алфавиты нагов были выданы пока что в одном экземпляре, только для учителей. Поэтому придётся подождать.

А потом наг сказал неожиданное:

— Я ведь подошёл поддержать. С утра всё королевство драконов шумит. Празднование в честь обряда единения второго принца Армета и его избранницы. Уже этой ночью они завершили ритуал положенной близостью, и с утра все его поздравляли, желая поскорее родить наследника.

Я замерла, а потом и вовсе застыла, как каменная, услышав эти новости. Нириэш словно сердце из меня вынул. И ведь смотрит змеюка гадская так внимательно! Кажется, он знает, как мне больно, и специально сказал всё это.

Глаза защипало. Я глубоко вздохнула несколько раз. Не доставлю радости гаду ползучему. Не стану плакать на его глазах. Вот же бессердечная сволочь! Но хуже всех Армет.

Я сделала большой глоток напитка, и наг предупредил:

— У тебя ещё уроки, иначе предложил бы что-то покрепче.

Я заскрипела зубами, практически желая его загрызть. Вот именно. У меня учёба, а я полностью выбита из колеи. И где Рошир, мне не известно. Его объятия помогли бы.

— Знаешь, если совершишь обряд с кем-то, это уменьшит тягу к истиной паре и ты сможешь его забыть, — вдруг шипяще и томно произнёс Нириэш.

— Правда? — переспросила я, думая о своём волке.

Нириэш кивнул и добавил:

— И я предлагаю себя для утешения. А если второй принц решит бросить ради тебя драконицу, то нас будет у тебя двое.

Я просто обалдела от такого дополнения.

— Чего? — спросила, начиная закипать.

Наг решил не заметить, что я взвинчена, и пояснил:

— Я вижу, что Армету ты не безразлична. Для него это ново, и он всё ещё думает, что сумеет справиться с тягой. Особенно обретя вторую избранную. Но парень не понимает, что давно уже пропал и полюбил тебя по-настоящему, и вторая избранная пришлась не ко двору, потому что, сердце его уже занято. А мне нужен прочный союз с королевством драконов, а это лучше всего делать через брак. К тому же, ты невероятно хороша, и будет приятно проводить это объединение.

Я думала, сейчас точно заеду ему в морду. Не знаю, как удержалась. Но если бы он прикоснулся ко мне, то двинула бы. А так встала и, сжав кулаки, сказала на его шипящем языке:

— Шишншм!

Это означало «Никогда». Затем я быстро пошла обратно к школе. Какой-то отрезок пробежала, и усталость сняла лишнее нервное напряжение. Хорошо бы здесь был какой-то полигон для бега или тренажёры. Про эту сторону обучения я пока ещё ничего не выяснила.

На ступенях красивого широкого крыльца при парадном входе во дворец школы стоял Рошир и, похоже, ждал меня. Он не спросил, где я была и с кем, но обнял в ответ, и мы стояли так какое-то время. Мне действительно стало легче. Я обещала сама сказать ему про обряд и решила сделать это. Но он опередил меня.

— Эжеля, можно спросить тебя снова. Мы проведём обряд сегодня?

Я взглянула в его глаза. Подняла руку к лицу Рошира и погладила.

— Проведём, — ответила с щемящим сердцем. Я кромсала свою надежду, которая пряталась в глубине и была моей большой тайной, которой я не хотела делиться даже с самой собой.