Волк тоже преобразился в парня, и я бросилась к нему. Приблизилась почти одновременно с какими-то двумя преподавателями. В одном узнала главу Осторса. Он успел подбежать к оборотню быстрее меня и схватил его за плечи. Вертел его лицо, разглядывал глаза, как учёный или доктор.

— Сам бы ты не смог снять такой блок, но он слетел полностью. Твой дар активирован, и теперь его уже не запечатать. Видимо, сильнейшая вспышка ярости привела к этому, — Осторс не винил Рошира и, грустно взглянув на бывшего дракона, лежащего без сознания, добавил: — Мог бы посмотреть, что на ученике чёрная форма, и хотя бы подумать, прежде чем влезать. Ведь предупреждают не просто так.

А я тоже не обращала внимания, что Рошир одет в чёрное. Видимо, как и остальные, я принижала его и не воспринимала цвет его формы всерьёз.

С мрачным лицом Армет отдал двум подошедшим старшим ученикам своего друга и повернулся ко мне. Рошир тоже метнулся в мою сторону, но не успел преградить ему путь. Армет схватил мою руку и оттащил от остальных. Он даже поставил полог невидимости и звукоизоляции. И этот полог не был прозрачным. Мы практически в центре толпы стали отрезаны от остальных и были наедине.

Но Армет выглядел не тем, кто ради романтики создал уединение. Он полыхал ледяным гневом и быстро выхватил мою дощечку для письма и зачитал вслух желание:

— «Пусть Рошир победит, каким угодно способом, но пусть дракону не удастся побить его»! — второй принц яростно бросил дощечку на землю. — Любым способом, Женя? — спросил он и пошёл на меня. Я попятилась, и вдруг полог исчез и я увидела как сила питавшая преграду впиталась в руку Рошира. Мой оборотень сразу встал между нами, загораживая меня.

— Что ты прицепился к беззащитной девушке? Злись на того, кто сильный и может тебе врезать. Ко всему прочему, это я виновник. Изувечил твоего друга. Но я не хотел. Мой дар запечатали сразу, как выявили его при поступлении, и он был неактивен. Не знаю, как произошло снятие блока, круг магистров ставил его, а я каким-то образом снял в одиночку. Если бы я мог вернуть твоему другу дар, то сделал бы это, — говорил оборотень, и было видно, что, он искренен. Дракон бы убил его и не мучился совестью, а Рошир не такой и пожалел его.

— Не хочешь, Женя, помочь своему поклоннику вернуть дар моему другу? — зло посмотрел на меня Армет. Я вскинула голову, помня, какими надменными были и его друзья, и он сам.

— Вообще не хочу. Совсем нет такого намерения, — заявила я уверенно.

Армет зло выдохнул.

— Никогда больше не пиши свои желания, Женя! — выкрикнул он, и я отшатнулась от его ярости и гнева. Но ещё важнее было другое. Губы мои сами обиженно сжались. Зачем он при всех раскрывает мои возможности? Зачем говорит при других о моём даре? Я могу от этого пострадать. Ведь он сам знает, что даже узнала я о том кем являюсь под угрозой жизни.

Я осмотрелась вокруг и заметила что остальные никак не отреагировали на слова Армета. Словно не слышали что он говорит. И Рошир стоявший совсем рядом тоже. Не последовало вопросов с его стороны но я боялась что он задаст их позже.

Следующие слова принца и я и Рошир точно услышали. Да и остальные тоже. Глаза у всех загорелись а Рошир грозно нахмурился.

— И предупреждаю тебя Эжелья, ты можешь найти себе пару только там, где я не буду тебя видеть и где моя репутация от этого не пострадает!

Это он имеет в виду, что мне надо вернуться в свой мир? Но меня такое условие не устраивало. Было плевать на репутацию принца. Я хотела учиться магии. Я чувствовала это всем естеством. А ещё мне нравился Рошир.

Но в лоб против принца не попрёшь. Он у себя дома. Здесь у него влияние и поддержка. Надо не злить его, а искать выход.

— Армет, а давай не будем ссориться, — попросила я миролюбиво, решившись предложить ему кое-что.

Он выдохнул и, кажется, успокоился.

— Что ты хочешь за то, что отпустишь меня? — спросила я. Потом встала ближе и понизила голос, стараясь говорить неслышно. — Я прямо сейчас пожелаю, чтобы дар вернулся к твоему другу — Роширу он всё равно не нужен. А потом давай я пожелаю тебе истинную пару — драконицу. Чтобы ждать не пришлось и ты прямо сейчас обрёл счастье? — Я предлагала это с решительным воодушевлением, но в груди у меня что-то сжалось, а при ответе Армета стало больно.

Он согласился на оба желания. И друга восстановить, и пару обрести для себя.

— Где Лелонс? — отойдя от меня спросил второй принц — так, видимо, звали поверженного лорда. Какое-то слишком мягкое имя для такого надменного зазнайки. Осторс ответил, что тот в лазарете. Это была отдельная пристройка. Мы пошли к ней, не спускаясь в переход.

Лелонс лежал бледный, но уже в сознании. Горло ему подлечили, но целитель запретил ему разговаривать.

— Теперь у вас нет драконьей регенерации, и восстановление будет проходить гораздо дольше, даже с моей помощью. Потому что магия вас совершенно покинула. Теперь её воздействие извне оказывается недостаточным, — объяснил дежурный целитель. Вначале он, конечно, представился нам и попросил не беспокоить его пациента, а потом продолжил вразумлять его этими словами.

Учащиеся, ставшие свидетелем противостояния, а также братья Рошира и двое других друзей Армета шли толпой за нами до лазарета, и я слышала их шепотки. Они считали, что глава школы попросил оборотня пожалеть поверженного и вернуть ему его дар. Все решили, что Рошир это может. Меня никто с происходящим не связывал. Возмущённые несдержанные слова Армета никто не расслышал и не понял, мои слова тоже. Наши разборки были замечены, но увидены совсем в другом аспекте, и слова услышаны совсем не такие, какие были сказаны.

Это было к лучшему. В лазарет пустили только нас пятерых. Даже братья Рошира, безмолвными тенями следовавшие за ним, остались снаружи — вместе с друзьями Армета охранять вход и никого не пускать. Я видела, что Рошир общается с братьями, но он почти не говорил с ними в моём присутствии. Не знаю, почему он держался с ними так, словно они тени, но это семейное дело. Я не собиралась вмешиваться в их отношения. Рошир оказался ревнивым и мог быть уязвлён лишним вниманием к братьям. Оборотень, кстати, слова Армета о возврате дракону дара отнёс не ко мне, а к себе и в лазарете сказал, что попробует это сделать.

После его слов Армет строго посмотрел на меня и сердитым шёпотом велел писать нужное желание. Опять выйдет, что колдовала я, но никто этого не заметит. Это только успокаивало, и я послушно написала: «Пусть у Рошира будет дар не только забирать магию, но и возвращать её». Я писала на всё той же своей дощечке, которую Армет ради такого случая поднял с земли и принёс в лазарет.

И я даже не удивилась, увидев, как Рашир, положив ладонь на грудь Лелонса, возвращает ему его дар. Тот стал наполняться красками и словно возрождаться. Я понимала, как он рад, но не накинется ли он сразу на оборотня, вернув свои способности? И Рошир, видимо, думал так же. Влив в пациента часть магии, оборотень, убрал руку и потребовал клятву о ненападении. Со стороны Лелонса послышался звук скрежета зубов, но Армет настоял, чтобы он дал магическое обещание.

— Я тоже соглашаюсь не мстить за друга. Ты не обязан был возвращать ему дар. Но сделал это по доброй воле. Такое достойно моего уважения, — были слова второго принца. Лилонс услышал их и сник, весь его запал истаял. Он поклялся никогда не вредить оборотню, и Рошир отдал ему дар до конца.

Дракон сразу полностью восстановился, но прежде чем уйти, спросил Осторса:

— Что это за дар такой? Он за секунды забрал мои возможности, и никто не смог ему помешать. А теперь вернул всё. Я о таком никогда не слышал. Знал бы, что мой противник так опасен, дуэль была бы другой. Исключительно в человеческой форме и только на клинках.

Осторс на эти слова усмехнулся.

— На самом деле в нашем мире живут и такие существа. Дивы. Они могут выкачивать магический дар, стоит им лишь соприкоснуться с кровью. И держа меч, див, заберёт магию по лезвию оружия. Поэтому при общении с этими существами способ не пострадать только один — не связываться с ними. Вы очень правильно сделали, что дали клятву. Можете идти, лорд Лилонс.

С этими словами Осторс отпустил восстановившегося дракона. Тот хотел утянуть с собой Армета, но принц сказал, что у него есть ещё дело, и поэтому стал свидетелем других слов ректора:

— Дивы не возвращают выкачанные дары. Они напитываются магией, пока не становятся элементалями. Сгустками энергии. Ты, Рошир, новый вид дива и, похоже, очень многое можешь. Я предлагаю тебе обучение в нашей школе до самого последнего года, и оно будет для тебя бесплатным. Но мы должны выявить все твои возможности и провести много испытаний и экспериментов, — видя молчание оборотня, Осторс добавил: — Это всё ради твоего блага и процветания нашего мира.

Не сомневалась, что он так скажет, а у самого глаза горят, словно лампочки. Волнение, восторг и даже гордость. Это ректор так радеет за своё учреждение. Какие-то слишком сильные эмоции. Но увлечённые личности так и относятся ко всему, что связано с их увлечением.

Надеюсь, Рошир не пострадает от горячности Осторса. И мои способности надо держать от главы в секрете как можно дольше. Осторс схватил Рошира под локоток и повёл его к выходу, уговаривая:

— Вначале выясним, каким образом ты можешь возвращать магию. Ведь тебе для этого не понадобилась кровь, было нужно только прикосновение. Это всё так удивительно! Я переживал, что ты превратишься в элементаля и твоя жизнь будет загублена. Просил лишний раз не магичить. Почему ты не послушался? Ладно, всё к лучшему. Теперь, выходит, ты сможешь прожить много лет и обрести счастье.

Я тут же поняла. Рошир, оказывается, не надеялся на долгое и счастливое существование. Вот почему был таким безбашенным и ничего не боялся. Если тебе светит в скором будущем стать элементалем, то можно вести себя вызывающе и рисковать этой недолгой жизнью.

На меня обрушилась грусть. Рошир пытался помочь мне, но он меня обманул. Таким же образом я могла начать встречаться со смертельно больным, который доживает последние дни, но при этом старается привязать меня к себе. Для чего? Я же не бессердечная! Что-то мне в этом мире не везёт. Армет смотрел на меня, внимательно вглядывался мне в лицо, и кажется, хотел что-то сказать, но я не могла его слушать. Просто была не в состоянии.

— Сейчас, я уже пишу желание, — быстро проговорила я, стараясь, отделаться от него поскорее. Он вроде дёрнулся и, кажется, что-то воскликнул. Но я уже написала: «Хочу, чтобы драконица, истинная пара Армета, появилась прямо сейчас, здесь» — и со звонким стуком поставила точку. Странным образом этот звук задрожал и растянулся, искажаясь. Кажется, такой истиной нет в этом мире, и я всколыхнула мироздание. Армет открыл рот, а время замедлилось. Поздно было просить ничего не желать. Он сам согласился, а я знала, что девушка сейчас появится тут.

В комнате действительно возникла девушка. Красивая и милая. Смотрела напугано, но, потом, выставила вперед руки, и заговорила, предупреждая:

— Вы не с той связались! Я принцесса Драконьей империи. Вы мне ничего не сделаете, но наша семья и всё наше государство пойдёт на вас войной и вернёт меня домой.

Мне стало жаль девушку. Я, не подумав, из личных побуждений вырвала её из семейного гнёздышка. Забрала у родных и даже из её мира. Одно утешало. Армет её истинный. Он сумеет добиться её любви. Тем более, что он умён и красив. Значит, у них всё будет хорошо.

У самой у меня сердце заходилось болью. Так нестерпимо тоскливо стало, что не было сил это выносить. Я бросилась из комнаты, а девушка, видя, что Армет собирается бежать за мной, преградила ему дорогу с требованием объяснить ей всё, что тут происходит.

Я вернулась в свою комнату. Дощечку прижимала к себе, и возникло побуждение вернуться в свой мир. Оно вместе с грустью давило на меня сильней, чем обычно. Упала на кровать и расплакалась. Какой ужасный день, а я надеялась, он завершится свиданием и поцелуем! Но мысли о Рошире я теперь от себя гнала. Хорошо, я вроде не успела к нему так сильно привязаться. Хотелось какого-то омута, чтобы с головой в него броситься. И я пошла в город в забегаловку и заказала выпивки.

Улицы и это заведение были полны различными существами самых разных видов. Я получила бутылку вина и бокал, а к ним закуску из ломтиков фруктов. Остановила официанта и потребовала его составить мне компанию. И совсем забыла, что не наколдовала денег. Но, напиваясь, я никак не могла понять, что мне нужно. Явно не хватало музыки и ещё чего-то. Дощечка со стиком была забыта в комнате, но здесь была такая хорошая и светлая стена. А в камине замечательные чёрные угольки.

Я пила и забыв о сохранности тайны желала, желала, желала… Потом мозг вырубился, и я не знаю, что делала дальше. Слегка осознавала момент, когда покачнулась и упала на чьи-то руки. Там я благополучно стала засыпать и не помнила, что успела натворить и написать.

Проснулась, а голова чудовищно раскалывается. Застонала, стараясь сесть, и разлепила глаза, щурясь от боли, стала разглядывать, где я. Рядом с кроватью, развалившись на кресле, полулежал Нириэш. Наг светился глазами и сверкал разрядами. В общем, был устрашающим. Но голова так болела, что я наплевала на всю его могучесть и потребовала:

— Топор есть от головы? Очень нужно.

Кресло вроде не кресло-качалка, почему тогда Нириэш вдруг дёрнулся назад и грохнулся, перекатившись через себя. Вскочил, сердито шипя, и я, мучительно постанывая, спросила:

— Не дашь? Да? Гад ползучий. Нет у тебя жалости к несчастной девушке. Ледяное у тебя сердце и холодная морда.

Он отступает и удивлённо переспрашивает:

— А морда здесь при чём?

Я, недолго думая, поясняю:

— Не мешай. К слову пришлось, — и собираюсь продолжать высказывать свою обиду.

Он тут же сел поближе и, подтягивая меня к себе, закрыл мне рот рукой.

— Я это всё уже слышал ночью. Только тогда я был гадом ползучим, потому что бутылку у тебя забрал. А вот про холодную морду слышу впервые. Ты, проспавшись, стала ещё более говорливая, — сквозь зубы со злостью прошипел он.

Разряды, бегающие по нему, немного щекотали, и электричество чувствовалось, правда, неопасное, а вполне приемлемое. Я даже взбодрилась. Мотнула головой и успела спросить, что делаю не в своей комнате и почему вообще здесь нахожусь? Снова закрыв мне рот, он повернул к себе моё лицо.

— Забыла? Комнаты закреплены кровью. Туда не пройти без приглашения, а ты меня всё время куда-то посылала, а не приглашала. Отправляла в какой-то лес. Когда мне надоело твоё упрямство, я закинул тебя на плечо и принёс к себе. Потому что в таверне уже многие мужчины хотели сделать ещё больше. Особенно, после того, как ты порвала свою юбку, расстегнула блузку и, встав на стол, начала танцевать что-то ужасно неприличное, называя это «кан-кан». Боюсь, у нас теперь запишут в историю твою попойку в таверне, а менестрели сложат из этого легенды. Потому что местные были бесконечно счастливы, особенно, когда ты стала визжать, махая ногами выше головы, и все тебе орали: «Ещё, ещё!» Я тебя унёс, только когда всех обездвижил, иначе пришлось бы прорываться с боем. И теперь должен спросить, откуда такая диковинка явилась? Просто я нёс тебя, а ты тыкала меня в то место, на котором, сидят, и ржала, как лошадь. А когда я тебя положил в кровать, тут же стала заливаться слезами и говорить, что хочешь назад, домой. А я так и не понял, куда тебя возвращать. Я хорошо знаю карту нашего мира, но такой местности, которую, ты назвала, там не находил.

Я тяжело вздохнула. Погуляла я знатно. Танцевать на столе — это пожалуй, новое достижение в моей жизни.

Промычала в руку нагу, чтобы пустил, и он отодвинулся, освобождая мне рот.

— Я остаюсь в школе. Слабость прошла. Буду недвижима, как скала, — заговорила я, поднимаясь, но пошатнулась и чуть не клюнула носом пол. Нириэш удержал меня.

— Вижу я, какая ты скала. Пойдём, отведу тебя в твою комнату, — сказал он, а потом, когда я в очередной раз чуть не грохнулась, со словами «Или донесу» подхватил меня на руки и понёс на выход. Ну а там, на лестнице, Армет о чём-то распоряжался своим друзьям. Я спрятала лицо на груди нага, но дракон узнал меня.

— Женя, нам надо поговорить, — сдержанно сказал он. Я промолчала, а Нириэш ответил за меня:

— Не сейчас, дракон. Придётся подождать.

Но Армет заступил нам дорогу.

— Отдай её мне, — каким-то не своим, а утробным страшным голосом сказал принц. И наг среагировал моментально. Его ноги стали хвостом, и этой мощной частью тела он, словно кегли, сбил драконов с пути и скользнул вперёд. С лестницы спустился стремительно, но потом уже полз более спокойно.

— Они не будут преследовать, — успокоил он меня. — Он подойдёт к тебе позже. Наверное, будет просить вернуться туда, откуда ты появилась. Ведь теперь он помолвлен. Кроль Асилан уже объявил, что обряд состоится как можно скорее. Правитель драконов очень доволен, что у брата появилась истинная из дракониц. Сам он такого счастья ещё не обрёл. Всё тешится своим гаремом. И заявил, что, появись у него так же, как у брата, истинная драконица, он гарем распустит.

Я подозревала, что именно эту просьбу и хочет высказать Армет. А ведь я секунду, одну маленькую секунду надеялась, что он стал сожалеть о том, что отверг меня. Как быстро разбилась призрачная надежда! И почему мне так нравится этот ледяной, расчётливый парень?

У моей комнаты оказался один из братьев Рошира. Он бросил на меня быстрый взгляд и сразу ушёл.

— Пошёл докладывать, что ты вернулась. Сейчас твой волк быстро прибежит, — усмехнулся наг. — А я не останусь. Ухожу. И, кстати, вот кошель денег, которые тебе кидали за твои танцы. Видя, как ты пляшешь, кто только ни пытался вручить тебе монет. Но ты почему-то не брала. Я всё собрал. Это твоё.

Я окончательно покраснела от стыда. Увидела, что он бросил кошель на кровать, а сама ушла под душ.

С выпивкой завязываю. Это первый и последний раз. А сейчас — душ для бодрости, и теперь пойду проведу шопинг. Надо утешить разбитое сердце. А также успокоить истрёпанные нервы.