Посмотрела на строение для лекарей. Вспомнила, когда Лелонс пострадал, его принесли сюда. Но я в тот момент была так взволнованна, что не запомнила ни здание, ни дорогу. А сейчас шла между постройками и понимала, что уже не забуду это место. От одного из зданий ко мне двинулась тень. Рошир подошёл, бесшумно ступая и двигаясь так, словно он крался за добычей. Я ощущала исходящую от него опасность и видела пристальный пронизывающий взгляд хищника.

Остановилась, понимая, что он меня выследил. И к счастью, Вахрала рядом не было. Рошир обошёл вокруг меня, вглядываясь прищуренными глазами и втягивая носом воздух. Первый круг он прошёл плавно и медленно, оглядывая всю меня таким взглядом, словно сейчас вот-вот кинется. Я стояла, трясясь всеми поджилками. Не от страха, нет. От волнения, будоражащего мою кровь. Она у меня почти вскипела от вида этого парня, обходящего вокруг и почти не касающегося, хотя именно сейчас мне так захотелось его прикосновений…

Затем он начал второй круг, уже совсем близко ко мне. Соприкасаясь, обтираясь об меня и шумно дыша, вдавливая нос в мои волосы и кожу.

Я уже дрожала всем телом от опасного животного магнетизма, исходящего от этого хищника. И уже так горела, что словно наяву, видела, как он прямо здесь, сейчас, становится сзади меня и, больше не сдерживаясь, забирает себе мою невинность и делает меня своей женщиной. И я хотела этого. Я хотела этого прямо сейчас, здесь, с ним. Чтобы это был именно он.

Вот только, боюсь, в этом случае магия перестанет терпеть мои отказы другим мужчинам. А я со страхом вспомнила, что снова отказывала, и не один раз — и Вахралу, и Уэлролсу. Страх перед магией и магической книгой, следящей за мной, не давал поддаться чувствам. Уверена, гримуар постарается отплатить мне за все отказы разом и пришлёт в это открытое место очень много желающих присоединиться.

А я хочу только Рошира и не согласна быть с кем-то ещё. Даже воспоминание о недавнем поцелуе Армета было почти вытеснено. Такого сумасшедшего огня, как к оборотню, к дракону у меня не было. Как жаль, что я не могу быть с Роширом! Слишком много тех, кто готов помешать нам. Конечно, я сама могу перенести нас туда, где мы будем одни, и никто не сможет нас потревожить. Но уверена, потом магия отдаст меня всем остальным. Тем, кого она так ценит за их дар и ум. Лучше отказаться от влечения к оборотню, не хочу принадлежать такому количеству мужчин.

Эти мысли вытеснили накал страсти, оставив в теле лишь холодок страха. И ещё мне вспомнилось обещание Рошира, данное Вахралу. Волк не сможет его нарушить. А я Вахралу ничего не обещала и никому себя отдавать не буду. И хорошо, что Армет уже этой ночью установит магическое дерево. Может после этого я смогу отделаться от мага, который надел на меня кандалы. Вахрал должен перекинуть свой интерес на кого-то другого. Я очень на это надеюсь.

А если дерево всё-таки не поможет, то я пойду на крайние меры, и создам кошкодевочек. Против таких лапочек ни один парень не откажется. К тому же Армет уже обещал подарить мне нескольких кошек для этого. Конечно, риск оставался. Из нового созданного вида может не оказаться истинной Вахралу, но страх толкал действовать, и я уже приняла решение. Осталось дождаться появления дерева. От этого многое зависит.

Такой боевой настрой окончательно прогнал огонь к оборотню. Честно, мне было не до отношений. Если я сейчас буду думать о постели с этим парнем, то могу оказаться в постели и с ним, и ещё с десятком других. Ужас.

— Рошир… — тихо заговорила я, не зная как объяснять ему своё охлаждение. Он встал сбоку, вплотную, крепко обнял меня, прижимая к себе, и просто стоял рядом, ничего не говоря. Не спрашивал и не закатывал сцен. Хотя я видела, что он всё успел ощутить и понять.

— Рунеш и Рузош получили свои пары, — сообщил он. — Я знаю, ты этого хотела, поэтому проследил, чтобы это случилось. Я шёл сказать об этом, когда учитель лекарей увёл тебя. Мне несложно было ощутить, что Уэлролс тоже хочет тебя. Но я помню, ты что-то делаешь, как-то магичишь, чтобы оградить себя от тех, кто тебя желает. К Вахралу и Уэлролсу ты тоже применишь заклинания?

Мне была приятна его откровенность. Не понимая, кто я и какой у меня дар, Рошир, тем не менее, пытался стать ближе и убрать преграду непонимания между нами. Он показал, что верит мне и больше не позволяет себе сомневаться. Может, сомнения у него и были, но он предпочёл показать доверие, а не их. Я тоже пошла на откровенность. Повернулась к нему и обняла его. Запрокинула голову и стала вглядывалась в его умные хищные глаза.

— Ты очень мне нравишься, я хочу быть с тобой, но мне страшно. Первый мужчина — это важно, и я всё никак не могу решиться на этот шаг, — это всё, что я смогла произнести. Нет, я сказала вообще другое. Что призвала арку и что именно я нахожу всем пары. Что я из другого мира и хотела бы отвести его в тот мир, где раньше жила. Но вместо всего сказанного, как какой-то кривой перевод, прозвучало вот это. Магия словно издевалась надо мной.

Я загрустила. Поняла, что Роширу не суждено узнать мои секреты. Магия не даёт ему слышать то, что связано с моим даром. Я окончательно поняла, что он не может быть моим истинным и все мои переживания напрасны. И отдавать ему себя не стоит. Мы с ним не сможем стать ближе. Возникло болезненное понимание, что не стоит продолжать мучить нас обоих и что между нами всегда будет эта магическая завеса.

Я уже начала отстраняться, решительно разрывая объятия. Но тут все сомнения испарились у меня из головы из-за вернувшейся страсти и вспыхнувшего в теле огня. Рошир обнял моё лицо ладонями, и его губы слились с моими. Язык ворвался в мой рот овладевая им целиком и полностью. Я со стоном ответила и запылала в ответ такой лавиной огня, что даже малейшие сомнения сгорели в этом пожаре. Я готова была отдаться ему сейчас, забыв все опасения, но Рошир прошептал мне в губы:

— Я не позволю нам расстаться, я могу подождать, когда твои страхи улягутся, но я понял, что таких, как Вахрал, в твоей жизни всегда будет много. Поэтому, когда придёт время, я найду место, где мы будем одни, и возьму тебя, подальше от всех желающих присоединиться. Ради тебя я готов ждать и готов жить уединённо и далеко от скопления народа, и даже готов погибнуть, отбивая свою любимую женщину от всех желающих овладеть ею.

Я даже вздрогнула. Создалось ощущение, что мой волк начал понимать меня без слов. Я удивлённо посмотрела ему в глаза, и он объяснил:

— Особенность волчьих пар. Мы читаем мысли наших половинок, чтобы суметь лучше доставить им удовольствие. Нам не нужны слова. Мы лучше слышим не то, что говорят, а то, что думают. Это волчья тайна, и я не должен был тебе говорить. И обычно эта особенность возникает после близости и после обряда, но почему-то у меня это проявилось раньше. Я отверг тебя, но вместо разрыва отношений вдруг случилось это сближение. Я слышал все твои мысли и страхи. Я уже знаю, кто ты, что делаешь и как влияешь на всех. И я знаю, как пугает тебя твой дар и как тебе невыносимо терпеть притязания Вахрала и остальных. Поэтому ничего не говори, просто используй меня. Я всё понимаю и полностью согласен служить тебе во всём. Как и Армет, я готов помогать тебе. Не отталкивай меня, позволь быть рядом.

В голове у меня пронеслось сразу столько мыслей… И меня атаковали чувства. От паники до огромного облегчения. Потом я вспомнила все те образы, которые возникали у меня в голове, когда оборотень меня обнюхивал, и сильно покраснела. А Рошир наклонился и прошептал мне в шею:

— Я исполню каждую твою фантазию. Надеюсь, что когда-нибудь ночью я буду для тебя всем миром.

После этих его слов я, кажется, стала совсем пунцовой.

— Пойдём, провожу тебя до этажа, — тихо предложил он, после чего взял меня за руку и повёл. Колени у меня подгибались. Как же он сводит меня с ума! С ним я забываю обо всём, и кроме него, мне больше никто не нужен. И даже магия не смогла скрыть от него мой дар, я перед ним полностью открыта. Как на ладони. Словно обнажена и не в состоянии скрыться. Вот почему спутницы волков такие шёлковые. Вот почему даже злющая гюрза с волком становится покорной овечкой. Я чувствовала себя в его полной власти, и это господство надо мной почему-то нравилось мне. Оно будоражило и наполняло всё моё существо искрами.

Доведя до учебного здания, он нежно прикоснулся губами к моему виску и прошептал:

— Я в предвкушении, когда моя Эжеля, моя трепетная добыча, станешь принадлежать мне.

Эти слова прошли током вдоль моего позвоночника. Рошир знал, что надо сказать, чтобы я ощутила это. Но потом он ушёл на свои занятия, а я, всё ещё полыхая, свернула от комнат, где проходили уроки, в холл и спряталась за дальнюю колонну. Ноги подгибались, и я поняла, что не в состоянии идти на занятия. Мне нужно постоять и подождать, когда чувства схлынут.

Постепенно огонь успокаивался, и жажда принадлежать Роширу утихла. Я стояла до самого начала урока, рискуя опоздать и вызвать недовольство учителя. Холл опустел, все разошлись по комнатам. Я заметила, что среди учащихся навели порядок. Теперь пару у арки вызывали только во время перерывов, между уроками. Никто больше не пропускал предметы. Очередь занимали и строго её придерживались, возвращаясь в неё в перерывах.

Вздохнула, оглядывая пустынный холл. Я всё никак не могла уйти. Такое ощущение, что, стоя там, я погрузила себя в транс. Ноги словно приросли к полу, а тело как будто налилось тяжестью, которую я никак не могла преодолеть и сдвинуться с места. С трудом я заставила себя отлепиться от колонны и на тяжёлых ногах всё-таки смогла пойти. Чувствовала, что это магия так воздействует. Злило её вмешательство и непонимание, зачем ей это нужно.

Непослушные ноги довели меня только до середины залы, когда в центральный вход вошли двое — и время отказалось течь привычным ходом. Словно в замедленной съёмке я увидела, как ко мне приближается некто с развевающимися от ходьбы длинными, до пола, чёрными волосами — самый красивый из когда-либо встреченных мною мужчин.

Мои глаза широко распахнулись в удивлении. Кого-то он мне сильно напоминал. Так сильно, что я стала лихорадочно перебирать в памяти все лица. Замерла, глядя на него и жадно любуясь его высоким ростом, чёрным водопадом волос, собранных в хвост на макушке, и невыносимо красивой косой чёлкой. От вида этого мужчины по-родному щемило сердце. Широченные плечи и узкие бёдра, подчёркнутые чёрной шёлковой рубашкой и чёрными брюками, складывались в потрясающую фигуру. Но фигуры здесь у всех шикарные, а вот лицо его… Я всё никак не могла понять, что же такое родное видится мне в его прекрасных чертах. И охвативший меня транс не отпускал. Я не могла перестать смотреть на этого мужчину. И он, кажется, тоже не мог отвести взгляд от меня. Но для меня такая реакция довольно привычна, и именно пристальное внимание незнакомца заставило меня посмотреть на его спутника.

Рядом с ним шёл Анслок, и вот хитрое насмешливое выражение лица инферно, который с интересом смотрел то на меня, то на шедшего рядом с ним парня, кажется, помогло мне сложить пазл. Резко всплыло в памяти, что ещё минуту назад я смотрела в зеркало, и вспомнив своё отражение, к которому всё ещё не привыкла, я поняла, кого вижу перед собой. Свою копию. Только черноволосую, с чёлкой, и с яркими лазурными глазами, опушенными чёрными ресницами — точно такими же глазами, как у меня. Только у меня цвет глаз из серых стал серебряным а волосы раньше русые стали белыми с красивым золотым отливом. А вот нос незнакомца, аккуратный маленький, был в точности моим. И губы вот этой безумно красивой и потрясающе чувственной формы тоже мои, только они, как и овал лица более мужские. А ещё уши. Я увидела красивые заострённые уши.

«Неужели у тёмных фей острые уши?» — подумала я, догадавшись, кто передо мной. Это мой отец. Я его точная копия. Вот только выражение лица у нас разные. Такому ледяному, надменному лицу, как у него, Армету ещё учиться и учиться, хотя я считала, что именно он самый ледяной из виденных мной парней. И тот, кто сейчас остановился передо мной и разглядывал меня, вовсе не так молод, как выглядит. А ведь я не знаю даже, сколько ему лет.

Я увидела своего папу. Он смотрел на меня с ледяным спокойствием на лице, но с горящим в глазах интересом. Я уже привыкла видеть такое несоответствие в выражении лица и глаз у Армета, поэтому заметила интерес папы ко мне. Он оглядел мои густые светлые волосы, волнами доходящие до попы. Они сейчас стали гораздо светлее, чем раньше. И это почти единственное моё отличие от отца. Ну, и ещё то, что я девушка. Но мы даже оба принадлежим к народу Фей. Только я брачная, а он тёмный фей.

Я не решилась первой нарушать наше молчание. Не потому, что неожиданно стала молчуньей. Просто осознание того, кто передо мной, резко выдернуло меня из транса, и заторможенное состояние сменилось быстрым накалом чувств. Нахлынуло столько эмоций, и горло перехватило. Я продолжала смотреть на отца, не говоря ни слова. Папа тоже не извергал фонтан слов и с высоты своего внушительного роста смотрел мне в глаза. Торжественный момент нарушил болтливый инферно:

— Ну что? Будешь вразумлять дочурку? А то она свяжется с оборотнем. Позора не оберёшься. Дочь тёмного фея — и с оборотнем! Это станет большим фу!

Я полыхнула яростью и не сумела сдержаться. Сжав губы, зло взглянула на Анслока. Этот гад в который раз подставил меня. И эта унизительная фраза при отце воспринялась гораздо болезненней. На глаза выступили слёзы обиды и ярости. Рука сама сложилась в кулак, и на ней проявилась печатка-шокер. А я пожалела, что не пожелала себе огнемёт. Сейчас бы я точно поджарила этого гада. Но оставалось ударить его хотя бы тем, что есть. С ненавистью я замахнулась и ринулась на инферно. Юркий гад увернулся, а я по инерции полетела носом в пол. Анслок в тот же миг бросился поддержать меня, но поймал меня тот, кто до сих пор не сказал и слова.

Я высоко взлетела в поймавших меня руках и снова всмотрелась в прекрасные черты его лица. Как же он красив! Сердце щемило, когда я глядела на него, и я начала понимать всех парней, сходящих по мне с ума. Мне самой трудно было оторвать взгляд от лица своего отца. И я могу понять маму, которая перед ним не устояла. Хотя принуждать всё же не хорошо, но она суккуб, и этим всё сказано. Я бы не стала никого заставлять, будь мужчина даже так красив, как мой отец. Но мама — демон-суккуб. Я мельком прочитала кое-что о демонах, для них принуждение вполне нормально, и, видимо, мама, глядя на такую красоту, поступила естественно своей природе.

Но почему папа не говорит мне ничего? Почему не назвал дочкой? Смотрит так внимательно, изучающе.

— Ну скажи уже хоть что-то! — нетерпеливо воскликнул инферно.

Не глядя на него, тёмный фей, которого я не решалась назвать отцом, холодно спросил:

— Говоришь, пил её кровь?

Вероятно, Анслок рассказал ему, каким образом узнал, кто мой отец. И наверное, это было не самое разумное откровение с его стороны. Впрочем, фей всё равно узнал бы. Я не стану скрывать это. Но по его ледяному, вымораживающему тону я поняла, что ничем хорошим для инферно тот поступок не обернётся. И он совершенно напрасно разыскал моего отца. От него ему же и достанется. Но какой голос у моего папы! Зашибись. Такой бархатный, глубокий, красивый до мурашек. У меня сам собой приоткрылся рот. В этом существе всё идеально. Даже ледяное выражение голоса и лица не отталкивают. По-моему, он совершенен.

— Я Алисио, малышка Эжелья, — бархатно протянул он, и мой рот, только что закрытый, снова раскрылся от удивления. Ласка, звучащая в голосе фея, была такой сильной, что чувствовалась кошей. Меня словно погладили, и это касание было нежнейшим и чувствительным, но я непроизвольно напряглась и испуганно замерла. Ещё до того, как осознала, что же заставило меня напугаться гораздо больше, чем лёд фея. Понимание же этого обрушилось на меня лавиной ужаса. В его голосе и взгляде не было ничего родственного!

Я постаралась себя успокоить и захлопала глазами, делая глубокий вздох и пытаясь встать на ноги и вывернуться из объятий отца. Ощутила, что меня не отпускают, и мне стало ещё страшнее. Повернулась посмотреть на Анслока. Может, он перепутал и привёл не того фея? У инферно было схожее с моим выражение лица. Значит, мне не померещилось, и, вероятно, этот фей всё же мой отец. Вот только ведёт он себя, не как папа. Но наше родство видно невооружённым глазом. Может, фей слишком древний? Может, у него на старости уже маразм и провалы в памяти? Ведь молодая внешность магических существ говорит не о молодом возрасте, а о высоком магическом уровне, сохраняющим им так долго юный вид. Значит, надо напомнить папочке, что я его дочь, а то он, кажется, совсем этого не понимает.

— Па… — начала я, повернувшись к нему и уже не так уверенно и решительно заглядывая ему в глаза.

Мне тут же закрыли рот. Магическая невидимая рука не дала договорить, и я ошарашено уставилась на тёмного фея, который это сделал.

— Алисио, называй меня так, — бархатно протянул он и убрал магию, позволяя говорить. Поставил меня на пол, и я, пошатнувшись, повернулась к Анслоку.

«Кого ты мне привёл?» — говорил мой взгляд. И его взгляд вторил в ответ: «Кого же я привёл?!» Мне хотелось прибить инферно, но сейчас я была не в том состоянии, чтобы сделать это. Голова шла кругом. Инферно был в лучшем положении, чем я. Он очнулся, встрепенулся и решил смотаться подальше.

— Я пойду, — сказал он, уходя. — Эжелья, прости. Вспомни про демографический кризис.

Анслок говорил, искренне раскаиваясь. И в кои то веки он был серьёзен. Я помнила слова Армета о драконах. И ведь драконов гораздо больше, чем тёмных феев-мужчин. Что же получается? Мой дар сработал на моего отца? Но ведь Анслок говорил, что у тёмных фей отсутствует стремление к продлению рода. Тогда что сейчас происходит?

— А как же… — протянула я в спину инферно. Но он уже ушёл. Бросил меня. А чего ещё ожидать от этого гада? Как же мне надо получить ответы на вопросы! Нужно срочно бежать в свою комнату и поговорить с книгой. Это ведь она всё устроила, так пусть ответит, что же она натворила!

Но уйти мне не дали. Сзади вплотную встал тёмный фей, большими красивыми изящными руками обхвативший мои плечи. Длинные и сильные пальцы держали меня и не давали уйти.

— Ты ответишь кровью, — раздались вслед инферно ледяные и угрожающие слова смотревшего на него сверху вниз фея.

Анслок вздрогнул и остановился. Голова его опустилась и, не оборачиваясь, он глухо ответил:

— Справедливо, — и после этого обернулся радужным ветром и исчез.

Фей наклонился и, скрестив руки, обнял меня и ещё крепче прижал к себе.

— Этот парень привёл меня к тебе, и за это я не убью его, но за твою рану он сполна ответит, — пообещал он.

Я понимала, что интриги инферно грозят обернуться для него кровопролитием, но заступаться не стала. Пора Анслоку прекратить свои игры. А мне надо думать, что мне самой делать дальше.

А может, я всё придумала? Это же мой отец! И его защита показывает, что он понимает, что я его дочь. А всё остальное мне, скорее всего, показалось. Пугающий дар вселял в меня такой страх, что я, вероятно, всё перепутала и чуть не обвинила отца в ужасном. От этих мыслей накатил уже другой страх и адреналин запылал в крови.

Выдохнув, я ощутила, что рада знать, что мой отец рядом. Возникла тёплая родственная нежность, и я не заметила, как сама положила ладошки на его большие мощные руки. Не может быть, что бы папа видел во мне женщину. Я же его дочь! Мы похожи, как две капли воды. Мне всё это показалось. Вот сейчас повернусь и увижу заботливый отеческий взгляд.

Я повернулась к нему и, сияя глазами, взглянула в склонённое ко мне лицо. Убедив себя, что всё хорошо, ощутила почти щенячью радость. Хотелось подпрыгивать и смеяться. Я улыбнулась от счастья — и так и застыла с приклеенной улыбкой. Алисио смотрел на меня горящим восхищением мужским взглядом, а потом посмотрел на мои губы, так же, как многие парни смотрели на них до него. И в этом взгляде было неприкрытое желание. Я видела, что он хочет меня поцеловать. Непроизвольно рванулась назад и вырвалась из объятий. Уставилась на тёмного фея чумовыми глазами и попятилась от него.

— Па… — начала шёпотом, и он резко, недовольно и холодно прервал меня:

— Замолчи. Не будет никакого папы.

Я замерла, и мои глаза наполнились слезами. Его слова словно ножом напополам разрезали мне сердце. Слёзы хлынули, а фей медленным и плавным, красивым шагом приблизился. Глядя в его лицо, я ясно видела на нём страсть, и ноги перестали меня держать. Плача, я осела на пол и, подняв лицо, по которому бежали дорожки слёз, посмотрела на стоящего передо мной мужчину, тоже смотревшего на меня сверху вниз. И не было в его взгляде ничего успокаивающего для меня. Ничего отеческого. Только хищная требовательная безжалостная страсть, от вида которой я хотела умереть.

— Алисио, мой малыш, давно не виделись, дорогой… — раздались рядом тягучие, насмешливые и призывные слова. Голос был шёлковым и обволакивающим. Заставляющим внутренности дрожать. Я не мужчина, но даже на меня это частично подействовало. Фей резко вздрогнул. Окаменел и заледенел, повернулся в сторону источника голоса.

Там, облокотившись на колонну спиной, стояла прекрасная золотоволосая девушка. Цвет волос у меня в маму. И рост как у неё. Фигура тоже. А вот на лицо мы совершенно разные. Она мало уступает отцу, прекрасна как богиня, но всё же его ледяная красота превосходит её. Но у неё было другое оружие.

— Мой ласковый, такой жестокий зверь, иди ко мне, в мои объятья, в них всё забудешь ты, поверь, мой фей, мой муж, моё проклятье! — пропела она — и что это был за голос! Я сама чуть не поползла к ней. Позади меня вдруг появился Анслок и подхватил меня на руки — и в то же мгновение превратился в радугу, которая унесла меня оттуда. Я не видела, что отец сделал дальше, но если честно, от того, что я больше не рядом с ним, мне стало легче.

— Они там сами разберутся. И думаю, отца ты больше не увидишь. Но это к лучшему. Хорошо, что твоя мама так сильна. Теперь, может, у тебя даже появится братик или сестричка, — говорил инферно, посадив меня в уже знакомой пещере в скале, уходящей вниз обрывом.

Но в этот раз я не испугалась пропасти. Поднялась и встала, глядя вниз на пролетающие под нами облака. Рассеиваясь, они открывали красивое зелёное плато, а потом, сгущаясь, снова заволакивали всё белой дымкой.

— Если бы он…, я, скорее всего, не стала бы жить, — сказала глухо и осознала, как мало меня отделяло от пропасти.

Анслок метнулся ко мне и обнял сзади. Крепко прижал к себе, наклонился вперед и задрожал. Я ощутила капли, упавшие мне на волосы у виска — они потекли по контуру лица и ниже по шее.

— Прости меня. Я дурак. Я не знал, что так будет, но должен был догадаться. Это же тёмные феи! — начал оправдываться инферно. — Для них вообще нет ничего светлого. Родственные узы для них ничего не значат, правил и преград не существует. У них нет слабостей, и твоя мама держит его только своими способностями. Своей магией. И то он всё равно ускользает от неё, и ей приходится разыскивать его по всем мирам. Но она пообещала, что заточит его где-то и не выпустит, чтобы он снова не пришёл к тебе. И ей придётся быть рядом, чтобы воздействие не ослабевало. Боюсь, ты видела родителей в первый и последний раз.

Я на это только тяжело вздохнула. Какая жестокая встреча! До сих пор было больно от слов тёмного фея, которого я теперь не смогу назвать отцом.

— Ты вовремя привёл мою маму и исправил свою ошибку, но теперь ты мой должник, — решительно сказала я и повернулась, отталкивая обнимающие меня руки.

Анслок виновато посмотрел на меня и, отойдя немного, сел у каменной стены пещеры. Похлопал по полу рядом с собой. Я подошла и тоже села.

— Что ты хочешь, Эжелья? Я действительно напортачил и теперь готов помочь тебе в том, что ты скажешь, — эти слова не принесли той радости, которую должны были. Слишком болезненным было сказанное до этого тем, кто должен был позаботиться обо мне, как отец.

— Какая-то я невезучая, — вздохнула я, ощутив усталость и опустошение.

— Скажи, что я могу сделать, чтобы ты снова улыбнулась? — грустно спросил инферно.

Для успокоения и возвращения в реальность из этого кошмара, я начала тихо говорить обо всех своих задумках. О дереве с кольцами, которое собиралась поставить рядом с аркой. О том, что это поможет решить проблему с теми парнями, которые ещё не сталкивались со мной, хотя я не знала, что делать с теми двумя, которые уже ждали встречи, с Вахралом и Уэлролсом. Они могут взять кольцо, но, боюсь, что наденут его на меня. А мне это не подходит.

— Мужчинам надо не знать меня, чтобы надеть такие кольца на кого-то другого, — тихо сказала я.

— Эжелья, только скажи и в тот же вечер тот на кото укажешь не будут помнить о твоём существовании, — решительно пообещал Анслок.

И я согласилась. Оставила это на крайний случай но как только потребуется я обращусь к инферно.

Мы посидели и каждый думал о своём. Но вот такое молчанье нас сблизило.

— Ты прогуляла урок. Я попрошу одного из друзей Армета записать тебя как присутствующую и дать записи с занятия.

Я и не заметила сколько времени пролетело. Анслок встал, затем помог мне подняться и перенёс нас в школу. Прямо к дверям моей комнаты.

— Посиди пока здесь, а я всё сделаю. Принесу тебе кристаллы от Лелонса. И во время оставшихся уроков можешь ходить по школе свободно — я позабочусь, чтобы сегодня ты не столкнулась с Вахралом и Уэлролсом. Поговорю с ними и попрошу умерить пыл. Как и я, пусть дадут тебе время либо ищут других девушек. Я сумею их убедить, и тогда мы будем в расчете, моя красавица. А вот все остальные поклонники будут уже не моей проблемой, — Анслок легонько щёлкнул меня по лбу, а потом погладил по волосам и исчез.

Как же мне было плохо! Помощь инферно не успокоила. С Вахралом и Уэлролсом я бы справилась сама, а вот как пережить встречу с тёмным феем? Он так ранил моё сердце… «Это к лучшему», — сказал Анслок в пещере, и теперь, войдя в комнату, я заорала:

— Ничего не к лучшему, ничего не к лучшему!

Мне было так больно! Я рухнула на кровать и горько разрыдалась.