Я выдохнул. Нейросеть — великолепный инструмент. Но верифицировать её выводы должен я. Всегда. До последней цифры.

К тому моменту, когда я закончил проверку, за окном уже смеркалось. Четвёртый день подходил к концу, плавно перетекая в пятый, а я всё сидел, пересчитывая, сверяя, перепроверяя. Только сейчас я понял масштаб проблемы.

Нейросеть — это великолепное изобретение. Великолепная вещь. С одной маленькой, но очень существенной оговоркой.

Это великолепные подчинённые. Десятки, сотни подчинённых, которые готовы выполнить любое твоё желание. Но вместо того, чтобы признаться, что они чего-то не умеют, они начинают врать и выдумывать. Причём выдумывать очень умело. Настолько умело, что мне понадобилось полтора дня только на то, чтобы проверить результаты работы и найти ошибки.

Четыре из семи этапов содержали неточности.

Не грубые ошибки, нет. Грубые я бы заметил сразу. Это были тонкие, элегантные, почти незаметные искажения. Где-то нейросеть использовала не ту формулу, но так ловко подогнала результат, что он выглядел правдоподобно. Где-то она проигнорировала один из параметров, который я задал в начале, и построила расчёт на других допущениях — а когда я это заметил, выяснилось, что вся цепочка выводов строилась на ложном основании. Где-то она выдала мне не тот коэффициент преобразования праны в рунный отклик, и разница составляла всего полтора процента — но в ритуалистике полтора процента решают всё.

Она не просто ошибалась. Она делала это с такой уверенностью, с такой безупречной логикой изложения, что я, уже начавший ей доверять, чуть не пропустил эти ошибки. И если бы пропустил…

Усталость навалилась свинцовой плитой. Пять дней. Пять дней я потратил на то, что казалось мне прорывом, а на четвёртый из пяти понял, чтополовину этого времени я проверял то, что мне насочиняли. Я сделал работу быстрее, чем если бы делал всё вручную.

Безусловно. Но не в десятки и не в сотни раз. Потому что очень много времени ушло на проверку — наврала ли мне машина, или это было действительно сделано качественно.

В моих глазах нейросеть из величайшего инструмента познания этого мира превратилась в страшную сказку про заточенных джинов востока, которые ради своего скорейшего освобождения и благополучной смерти своих пленителей превращались в идеальных извратителей духа желаний текущих хозяев.

Возможности доверить проверку кому-то не было. Я пересчитывал сам, но у кого может быть мой уровень компетенций? Каждая проверка отнимала время. Я мог использовать другую нейросеть — но кто гарантирует, что она не налжёт? Получался замкнутый круг, который создавал полную неопределенность в использовании данного инструмента.

«Нейросети: применение в ритуалистике возможно, но требует обязательной верификации каждого этапа. Рекомендуется использовать для черновых расчётов и генерации идей, но не для финальных формул. Проверять ручным пересчётом или через два независимых инструмента, дающих одинаковый результат. Итоговая экономия времени — примерно в два-три раза, а не в сотни, как казалось изначально. Впрочем, два-три раза — тоже неплохо. Лучше, чем ничего.»

Диагностический рунный круг.

На первый взгляд он почти не отличался от того тестового круга из двадцати буквенных знаков, который я активировал несколько дней назад.

Два кольца. Внешнее — защитное, сплетённое из рун, отсекающих внешние помехи. Внутреннее — диагностическое, настроенное на поиск чужеродных структур в энергетическом теле человека. В моём мире такие круги использовали для выявления проклятий, но там они были завязаны на магию, что делало задачу настолько сложной.

Мне пришлось полностью перестроить логику круга. Я настроил его на поиск искажений в праническом потоке.

Но чтобы уловить такие тонкие колебания, требовалась невероятная точность. Каждая руна должна была быть выверена до микрона. Каждый коэффициент пересчитан с учётом отсутствия внешнего магического фона. Я перепроверял расчёты десятки раз. Ошибался. Исправлял. Снова ошибался.

Я отложил лист в сторону и потянулся к следующему. Всего было подготовлено три варианта круга, каждый с небольшими модификациями.

Первый — базовый, с минимальным количеством рун.

Второй — усиленный, с дополнительными направляющими для праны.

Третий — экспериментальный, с нестандартным расположением диагностических знаков.

— Ну что, — вот и настал момент истины.

Я разложил на столе три листа с диагностическими кругами и окинул их взглядом.

Самое забавное — мне даже удалось решить проблему с размером. Я изначально предполагал, что полноценный диагностический круг не влезет в формат А4, который мог напечатать домашний принтер. И оказался прав — не влезал. Но вместо того чтобы сдаться, я пошёл другим путём.

Я сделал круг композитным. Многосоставным.

Идея пришла мне в голову, когда я в очередной раз перерассчитывал рунную вязь и вдруг понял: диагностический круг — это не монолит. Он состоит из функциональных блоков. Внешнее защитное кольцо. Внутреннее диагностическое. Центральная точка активации. Каждый блок можно напечатать на отдельном листе, а потом совместить их — наложить один на другой, как слои пергамента. Прана проходит сквозь бумагу без проблем, так что слои не будут ей помехой.

Никогда в моём мире никто не делал составных рунных кругов. Но в моём мире и принтеров не было, следовательно и такой точности исполнения. В конце концов терять было нечего. Я разбил круг на три части: внешнее кольцо — на одном листе, внутреннее — на втором, центральную точку и направляющие — на третьем. Потом аккуратно совместил их на столе, выравнивая по специальным меткам, которые добавил по краям.

Прана потекла. Свободно, без задержек, от слоя к слою. Составной круг работал не хуже монолитного.

Таким образом, необходимость в посещении работы на этом этапе отпала. Я справился своими силами. Но это не значило, что визит на работу отменялся вовсе. Лечебный круг — потребует более сложной геометрии. Более плотной вязи. Более широких каналов для энергии. Его не получится разбить на слои без потери точности. Для лечебного круга нам всё равно придётся посетить работу и воспользоваться широкоформатным принтером.

Я уже собирался приступить к активации первого круга, когда мой взгляд случайно упал на отражение в зеркале. Я замер. Отложил листы. Медленно подошёл к зеркалу и всмотрелся.

За время, пока велась подготовка, пока я делал перерывы на пранические упражнения и тратил колоссальные умственные усилия на расчёты, тело Александра изменилось. Не радикально — но заметно. Я бы сказал, он сбросил как минимум килограмм десять. Может, чуть больше.

Челюсть стала чуть чётче. Тень под подбородком, которую я заметил ещё в первые дни, теперь превратилась в намёк на линию. Живот — всё ещё заметный, всё ещё большой — уменьшился. Футболка, раньше туго натягивавшаяся на боках, теперь висела свободнее. Даже дышалось легче — я заметил это, когда поднимался по лестнице после последнего похода в магазин. Одышка уже не была такой мучительной.

Прана делала своё дело. Она сжигала жир — медленно, но верно. И вместе с жиром уходило что-то ещё. Может быть, часть проклятия. Может быть, просто последствия многолетней запущенности. Но результат был налицо. Или, вернее, на лицо.

Я провёл ладонью по щеке — кожа была уже не такой одутловатой, как в первый день. Пальцы ощутили контур скулы, который раньше тонул в рыхлой плоти.

— Ну-ка, Александр, — сказал я, не отрывая взгляда от зеркала, — ты это видишь?

Он видел. Я почувствовал, как внутри поднимается волна изумления. Он привык считать своё тело неизменяемым. Он привык думать, что ожирение — это навсегда, что диеты не помогают, что спортзал не для него, что его внешность — это приговор. А теперь приговор начал отменяться. Не диетой. Не спортзалом. Праной. Магией, которой в этом мире нет, но которая тем не менее работала.

— Десять килограмм, — повторил я задумчиво. — За пять дней. Если так пойдёт и дальше, к моменту переноса ты будешь выглядеть совсем иначе. Может, даже сможешь подтянуться на турнике. Хотя турник я тебе не обещаю.

Я отвернулся от зеркала и вернулся к столу. Три диагностических круга ждали своей очереди. Я выбрал первый — базовый, с минимальным количеством рун. Если он не сработает, я перейду ко второму. Если и второй не сработает — к третьему, экспериментальному. Метод последовательных приближений. Старый добрый научный подход.

— Ну что, Александр, — сказал я, положив ладонь на центр круга. — Давай узнаем, что с тобой не так.

И активировал.

Примечание автора:

Я вернулся. Поставьте лайк и оставьте комментарий, если нравится развитие истории, а если не нравится тем более оставьте комментарий.

500 добавлений в библиотеку и только 150 лайков.

За каждые 25 лайков с меня внеплановое бонусное продолжение.

Вы хотите знать — больше? 😊.