Глава VIII Брод.

Семь дней пути промелькнули, как один миг. Эльфы стали ближе друг к другу, проведя бесчисленные часы за откровенными разговорами — теперь они зачастую могли обходиться без слов, понимая друг друга с полувзгляда. Апостолы же, напротив, продолжали настороженно переглядываться и вели себя достаточно обеспокоенно, словно ожидали удара из-за каждого холма. Ионис то и дело хмурился, о чём-то напряжённо думая, а Птархиус бросал на брата короткие, многозначительные взгляды, которых остальные старались не замечать.

Саму реку ещё не было видно, но отблески в небе уже давали понять: вода близко. Закатное солнце отразилось от поверхности, и потрясающей красоты переливающиеся отсветы разыграли на склонах гор настоящее световое представление. Лазриэль замер на мгновение, поражённый зрелищем — в родном Лесном доме он видел много красивых рассветов, но такое величие природы открывалось ему впервые. Элиандор, заметив его восхищение, тихо усмехнулась, но ничего не сказала — она понимала, что эльфу, выросшему среди вековых деревьев, сейчас открывается совершенно новый мир.

Лазриэль этой ночью наконец смог увидеть своих спутников через заклинание охранного периметра — важнейший момент для любого странствующего мага, за которым следует распознавание аур тех, кто раньше не пересекал периметр. Он долго вглядывался в едва различимые светящиеся силуэты, запоминая их, словно учился читать заново.

Восьмой день должен был наконец привести группу к берегу реки, и все с нетерпением ждали этого. Монотонный пейзаж сильно нагружал зрение, и мерцающие вдали блики стали эликсиром, открывшим у всех второе дыхание. Даже вечно хмурый Ионис пару раз позволил себе короткую улыбку, глядя на горизонт.

Утром, во время завтрака, спутники собрались в центре лагеря и, доедая последние куски мяса дикой кошки, обсуждали предстоящий переход. Андориус, отложив в сторону прожаренную кость, обвёл всех внимательным взглядом.

— К вечеру этого дня мы должны добраться до реки. И если мои расчёты верны, выйдем недалеко от брода, — заверил всех Андориус, хотя в его голосе и слышалась едва уловимая нервозность.

— Это же отлично! А то эти унылые, безжизненные холмы меня уже раздражают, — выразила общее мнение Элиандор, потянувшись и хрустнув спиной.

— Я тоже рад этому, но боюсь, есть и обратная сторона медали… — возразил старец, нахмурившись.

— Ну конечно, по-другому и быть не могло. Слишком гладко идёт наше путешествие, — пожаловалась лучница, закатив глаза.

— На нашем маршруте самое удобное для засады место — это брод через реку, — Птархиус поднял с земли небольшой камешек и принялся рассеянно катать его в пальцах. — Учитывая, что враг ждал нас прямо под первым лагерем, очевидно, Нер’зулГурабу известно, куда мы направляемся, а он не останавливается на полпути. Значит, стоит ждать новую засаду. Думаю, именно там нас и встретят.

— И что же мы будем делать? — забеспокоился Лазриэль, чувствуя, как внутри снова шевельнулся холодок тревоги. — Другой путь есть?

— Боюсь, нет. Мост здесь никогда не строили, а другой брод, если и существует, я о нём ничего не знаю, — вступил в разговор Ионис, разведя руками с искренним сожалением.

— Ну значит, выбора у нас нет. Надо идти и биться, если нападут. А может, вы и ошибаетесь. Не верю, что говорю как брат, но нет смысла переживать о том, что может и не случиться. Вот когда произойдёт — тогда и будем ломать голову, что с этим делать и как выбираться.

— Звучит безумно и пахнет битвой, — с воодушевлением заметил Ионис, и его глаза на мгновение загорелись азартным блеском.

— Что-то мне твои искорки в глазах не нравятся, — возмутилась рейнджер, хотя в её голосе не было настоящей тревоги — скорее привычная подколка.

— А мне не нравится, когда на меня охотится бог смерти, — возразил воин.

— Ну если под таким углом смотреть на ситуацию, то я согласна с принцем. Лучше встретиться с врагом лицом к лицу и уничтожить его, чем ждать постоянного удара в спину.

— Что ж, значит, сворачиваем лагерь. Вечером, надеюсь, мы без происшествий разобьём его уже на том берегу реки.

Группа торопливо собрала вещи и ускоренным темпом двинулась в прежнем направлении. Чёрный пик по-прежнему маячил в небе перед ними, только теперь стал значительно больше, чем в начале пути. Лазриэль то и дело поднимал голову, глядя на него, и каждый раз сердце его сжималось — слишком многое зависело от того, что ждало их впереди.

К полудню с вершин холмов уже отчётливо было видно кромку воды, плещущуюся впереди. А когда ближе к вечеру они наконец добрались до бурлящего потока, Андориус остановился и долго молчал, глядя на реку. Его лицо, обычно спокойное, исказилось досадой.

— Река стала гораздо шире и быстротечнее, — наконец выдавил он, и в его голосе прозвучала непривычная растерянность.

— Как это помешает нашим планам? — спросила рейнджер, обеспокоенно глядя на воду.

— Кардинально — никак, но вот брод придётся искать буквально на ощупь, — старик почесал бороду, и в этом жесте сквозила досада, которую он тщетно пытался скрыть. — Последний раз я был здесь очень давно, и приметы, по которым его можно запомнить, не сохранились, особенно учитывая разлив воды. Брод выше или ниже по течению — в пределах пары часов пути. Нам придётся искать его и терять время, если пойдём сейчас не в ту сторону.

— Тогда нам стоит разделиться и пойти в разных направлениях, — предложил Лазриэль. — Так будет быстрее. Группа, которая найдёт переправу, останется ждать, а другая через два часа пути развернётся и помчит обратно, уже не осматривая реку, а только ища первую.

— Нет. Потеряем время, — возразил апостол. — Так мы потратим часа три, не меньше. А если пойдём все вместе, есть шанс, что через четверть часа уже окажемся на той стороне. Если уж и нет — уложимся примерно в то же время. Да и возможная засада… если разделимся, это смерть.

— Наверно, ты прав, — согласился эльф. — Сейчас действительно лучше держаться вместе. Тогда нужно с умом выбрать направление. Ты, кажется, единственный был тут раньше — тебе и решать, куда мы отправимся.

Андориус замер, пристально рассматривая территорию вокруг. Затем закрыл глаза и погрузился в глубины разума. Так он стоял на берегу реки совершенно неподвижно, погрузившись в воспоминания, вероятно сравнивая каждую травинку и рассматривая каждую кочку в своём воображении. Тишина вокруг стала почти осязаемой — даже ветер, казалось, затаил дыхание.

Уставшие спутники собрались вокруг и расселись поудобнее, ожидая его. Элиандор то и дело поглядывала на старца с нескрываемым нетерпением, перебирая пальцами край колчана. Четверть часа спустя старик наконец открыл глаза — и в них можно было прочесть блеск понимания и осознания.

— Нам вверх по течению, если мои ощущения не врут, — сказал он остальным, и в его голосе впервые за последние часы прозвучала уверенность.

Уже заждавшаяся группа резко поднялась на ноги. Все были готовы отправляться, с нетерпением ожидая лишь вестей от апостола.

— Если ты ошибаешься, мы потеряем сегодняшний день, — заметил Птархиус, всё ещё сомневаясь.

— Может, оно и к лучшему, — напомнила мужчинам лучница. — Смотря что нас там ждёт. Или кто…

— Я могу и ошибаться. Река сильно разлилась, земля изменилась, а я полагаюсь на ориентиры, которые запомнил, проходя тут больше века назад, — Андориус говорил спокойно, но в его словах чувствовалась усталость от собственного бессилия. — Но для направления в эту сторону у нас есть хотя бы мои ощущения. За другую — нет ничего. Так что если ни у кого нет возражений, выдвигаемся незамедлительно. И так мы потеряли достаточно времени на мои самокопания.

Лазриэль клял себя за то, что не нашёл времени разобрать свитки. Только сейчас, пока все ждали, он случайно заметил среди других заклинание феникса, которое при должном внимании помогло бы сейчас не испытывать удачу, а разведать оба направления, выпустив птицу. Пообещав себе непременно разобрать доступный арсенал, он поторопился вслед за остальными вверх по течению.

Полтора часа пути не дали результата. С каждым шагом всё более угрюмый старец бормотал проклятия себе под нос, и его бормотание становилось всё громче, пока наконец Птархиус не положил ему руку на плечо, молча призывая успокоиться. А когда последние лучи заходящего солнца стали исчезать за горизонтом, Андориус всё-таки сдался.

— Простите, очевидно, я ошибся и потратил наше драгоценное время, — обратился он к остальным, и его голос звучал глухо, почти виновато.

— Перестань казнить себя, — Лазриэль положил руку ему на плечо. Он чувствовал, как сильно апостол корит себя, хотя тот старался не подавать виду. — Конечно, мы должны как можно быстрее добраться, но пара часов пока не так сильно играют роль. К тому же мы ещё не знаем, что ждёт нас там, и, вероятно, перебираться на тот берег поутру будет гораздо безопаснее.

— Значит, разбиваем лагерь, набираемся сил и готовимся к завтрашнему переходу, — подытожил Ионис, хлопнув брата по плечу в знак поддержки.

Лагерь закипел. Все стали выставлять походные домики. Птархиус развёл костёр — пламя взметнулось высоко, отбрасывая пляшущие тени на лица уставших путников. Элиандор отправилась на разведку, бесшумно растворившись в сумерках. Ионис старался поддержать своего сникшего собрата, но тот лишь отмахивался. А эльф наконец решил во что бы то ни стало разобрать свитки, захваченные с собой. Первым делом он отложил «феникса» — сегодняшняя медитация будет посвящена именно ему. Среди прочих могущественных и бесспорно полезных заклинаний он сразу выделил те, что показались важными именно сейчас.

Больше всего мага заинтересовали три свитка, способные при правильном слиянии дать нужный результат.

К этому времени все уже собрались, а ужин почти был готов. Лазриэль упрекнул себя за небрежность: слишком увлёкшись делом, в столь опасный час он совершенно забыл раскинуть сеть охранного периметра и даже не заметил, как вернулась и устроилась рядом Элиандор.

Наскоро перекусив, все разбрелись по своим делам. Старцы подготовили оружие и улеглись спать, скаут снова скрылась в темноте, по обыкновению осматривая территорию вокруг лагеря. Эльф, спохватившись, раскидал охранный периметр, затем удобно устроился, собрал необходимые свитки и погрузился в изучение.

Первым делом — феникс. Он перенёс узор заклинания со свитка и стал аккуратно его вырисовывать. Когда линии сплелись и магия наполнила знак, он понял, что сделал всё верно, и перешёл к следующему свитку. «Истинное зрение» позволяло творцу увидеть всё, что скрыто от его глаз. Третьим свитком был «призыв ястреба» — простое заклинание для друидов, которое позволяет осмотреть поле боя или окрестности. Атакующий хищник вполне мог помешать врагу в бою. Проблема была лишь в том, что только друиды могли управлять этим животным. Призыв феникса не создаёт живое существо, а лишь сгусток огня, которым маг может управлять. С ним крайне сложно сплести «истинное зрение». А вот с ястребом должно быть гораздо легче. Именно поэтому маг решил попытаться объединить все три заклинания в одно.

Эльф погрузился в медитацию и сосредоточился на более простой из задач. Вызвал в памяти символ заклинания призыва, ещё раз проверил его и подправил линии. Затем, не отпуская его, стал осторожно вплетать узор зрения, не нарушая изначального рисунка. Добавлять новые свойства ему было не впервой, но объединить два символа, сохраняя оба поровну, да ещё и работая при этом с магией разных, не сводных стихий — это было по-настоящему трудно.

Уже наполненный силой знак с трудом поддавался. Интуитивно эльф попеременно вносил небольшие правки то в исходный, то во вплетаемый символы. Когда новый знак засиял энергией, маг снова прошёлся по нему, проверяя каждую линию и каждый завиток. Только после этого, удовлетворённый своей работой, он сбросил оковы медитации.

Вокруг было по-прежнему темно. Лагерь мирно спал, а сторожевой периметр показывал, что лучницы либо ещё нет, либо она в новом дозоре. В любом случае, времени мало, а то, что получилось, надо срочно проверить и закончить всё до утра.

Лазриэль поднялся на ноги, выпрямился, освежил новый знак в голове и произнёс магическую формулу, дополняя её невербальной составляющей. Сложные пассы руками сопровождались едва видимыми голубовато-серыми следами сияния в воздухе. Выдыхая последние слова, он надеялся, что заклинание сработает правильно и не придётся тратить драгоценное время на его исправление. Маг резко выбросил руки вперёд и вверх раскрытыми ладонями наружу, завершая заклинание. Краем глаза он отметил, что Андориус, по обыкновению, уже не спит и наблюдает за ним — апостол вообще спал удивительно чутко, просыпаясь от любого подозрительного звука. А затем окружающее пространство поплыло, размазалось, словно смытая дождём краска. Казалось, глаза подвели и обманывают. Потом вокруг появилась чёрная мчащаяся пустота, затем далёкие горы, потом показалась земля далеко внизу — всё стало невероятно резким, близким и чётким, даже несмотря на ночь.

Эльф увидел самого себя там внизу, падающего прямо в руки подоспевшего апостола, увидел ещё двоих спящих людей, потом заметил фигурку чуть поодаль. У него получилось. Он смотрел глазами существа, что создал мгновение назад, и видел то, что видела птица.

Лазриэль почувствовал тонкую нить связи между собой и своим созданием и уже хотел прервать контакт, вернуть нормальное зрение, когда резкий толчок оборвал лёгкость полёта — земля бешено рванулась навстречу. В момент удара он вскрикнул, затуманившееся зрение снова прояснилось мгновением позже, собравшись на лице обеспокоенного Андориуса. А затем крик удивления и возмущения быстро перешёл в вопль радости.

— Да, мне удалось! — воскликнул взбудораженный маг, и его голос сорвался на смех. — Я сделал это! Я справился!

— Что за шум? Что ты сделал? — поинтересовалась подходящая к ним эльфийка, бросая к ногам пронзённую стрелой тушку ястреба. — Я, кстати, снова принесла нам свежей дичи.

— У меня получилось… вот это… — неуверенно кивнул эльф на её добычу, и его радость мгновенно сменилась смущением.

К этому времени все уже собрались вокруг и пытались понять, что происходит. Ионис, зевающий и взъерошенный, тёр глаза, а Птархиус уже держал наготове меч, оглядываясь по сторонам в поисках врага.

— Эм… Прости, я не знала, что это твоя. Ты не говорил, что у тебя есть питомцы или фамильяры, или что это там ещё может быть, — лучница говорила виновато, но в её голосе слышались нотки раздражения. — Просто увидела птицу и решила, что это неплохое подспорье к нашему скудному питанию.

— Успокойся, это не фамильяр, я только что призвал ястреба заклинанием, — радовался приходящий в себя маг, всё ещё улыбаясь.

— Значит, ты хочешь сказать, что мы всё это время питались сушёным мясом и копчёными остатками с сухими эльфийскими лепёшками, а ты мог вот так запросто призвать сытный, свежайший ужин? — возмутился Ионис, и его голос звучал почти обиженно.

— Может, ты и оленя призвать можешь и молчишь? — поддержал Птархиус, складывая руки на груди.

— Хватит, перестаньте. Не могу я призвать никакого оленя. Я этому заклинанию научился только что и сразу его использовал, — оправдывался Лазриэль, чувствуя, как его щёки заливает краска смущения.

— А позвать меня не мог? А если бы я далеко была? Плакал бы наш ужин, — вставила своё слово лучница.

— Да не думал я ни про какой ужин, — отмахнулся эльф. — Я решаю совершенно другую задачу. Создал символ и проверил, как он работает, убедился, что всё сделал верно, а тут вы со своими расспросами. Ладно, главное, что заклинание работает. Теперь вплету ещё одно, и мы сможем больше не ходить наугад. Надеюсь, всё получится.

Спутники ещё некоторое время возмущались, жалуясь на ночную суматоху, а затем вернулись на свои места и продолжили отдыхать перед новым дневным переходом. Скаут уселась разделывать птицу, ловко орудуя ножом, а маг снова устроился поудобнее и вновь погрузился в медитацию.

Вызвал образ заклинания феникса, внимательно изучил его и отодвинул в сторону. Достал из памяти созданный недавно знак и осторожно, бережно, но торопливо стал вплетать узоры один в другой. Линии пересекались и сливались, каждый новый виток добавлял силы создаваемому символу, каждое движение меняло и обновляло конечные свойства. Аккуратно, почти с любовью, эльф вычертил все линии, сливающие два совершенно разных заклинания.

Когда перед глазами ярко вспыхнула силой новая магия, он ещё раз критически осмотрел каждый изгиб и пересечение своего творения, повторил весь символ ещё раз, придав его контурам резкости, и вернулся в реальность.

Апостолы мирно спали, а Элиандор готовила на костре разделанного ястреба, время от времени поглядывая на эльфа.

— Долго ты там возился, — заметила она. — Скоро уже в путь.

Эльф проигнорировал спутницу — слишком мало времени оставалось. Молча повернувшись в сторону, где никого не было, маг приступил к проверке своего символа.

Сложные пассы руками он дополнил необходимой вербальной составляющей. Речитатив слился в единую, пропитанную силой и энергией материю, и вместе с завершающим жестом выбросил в этот мир сотворённую магию.

Огромная птица, объятая пламенем, сорвалась с его рук и с жутким воплем рухнула на землю. Зрение поплыло, всё вокруг вспыхнуло и внезапно вернулось на свои места. Ошарашенный Лазриэль стоял и удручённо смотрел на обгоревшую, дымящуюся тушку, лежащую в десятке шагов от него. Едкий запах палёных перьев ударил в нос. Переполошившиеся спутники, проклиная шумного союзника, снова разлеглись по местам и постарались уснуть. А лучница подошла поближе, окинула взглядом результат колдовства и всерьёз возмутилась:

— Заставляешь меня гоняться за дичью, разделывать её и потрошить, готовить на костре, а сам практикуешь сотворение сразу жареного ужина? — высказала она, и в её голосе слышалась непритворная обида.

Маг только фыркнул в ответ и пробурчал себе под нос ругательства. Снова устроился на земле и провалился обратно в медитацию. Вызвал созданный символ и стал внимательно рассматривать его, пытаясь понять, что сделал неверно. Когда он наконец заметил место, где, возможно, ошибся, просто выбросил весь знак из своей памяти. Создать новый гораздо быстрее и точнее, чем пытаться переделать уже существующий.

Эльф сконцентрировался, ещё сильнее погружаясь в медитативный транс, вызвал образы обоих заклинаний, глубоко вдохнул и стал как можно быстрее объединять их, не забывая следовать первоначальному опыту и обходя место, в котором, как он думал, допустил ошибку. Связав все остальные линии, он перевёл дух, сосредоточился, опускаясь в самую глубь медитативной концентрации, и осторожно, очень медленно завершил последний виток, окончательно сливая эффекты двух знаков в одном.

Отстранившись, маг придирчиво осмотрел свою работу и, удовлетворившись результатом, ещё раз прошёлся по всем линиям и связям, укрепляя их. Снова взглянул со стороны. Ещё было над чем поработать и что улучшить, но тратить на это время он уже не рискнул, завершив создание символа и отправляясь его проверять.

Лазриэль настолько глубоко погрузился в пучину медитации, что, когда очнулся, его встретил разрывающий голову предостерегающий вой охранного периметра. Ощущение тревоги и опасности тяжелым барабаном били в виски. Он слишком увлёкся созданием заклинания и пропустил нарушение раскиданной сети.

А вокруг царил хаос. Скелеты врывались в лагерь со всех сторон, бесконечной волной пытаясь захлестнуть защитников. Птархиус стоял в нескольких шагах и что-то творил над своим мечом, губы его шевелились в беззвучной молитве. Ионис в это время оберегал брата, прикрывая его щитом. Элиандор, видимо экономя стрелы, билась в ближнем бою: вращалась, уворачивалась, колола, рубила, пинала и разбрасывала противников, не давая дотронуться до себя. Андориус стоял чуть позади неё и снова резал противников лучом света, его лицо было сосредоточенным и бледным. Скелет проскочил мимо лучницы и прыгнул на апостола, но наконец засиявший благословением меч воина разрубил того пополам прямо в воздухе.

— Доброе утро. Как спалось? — съязвил мечник, тяжело дыша после разворота. — А мы тут вот скучаем. Может всё-таки присоединишься и развеешь нашу грусть?

После чего развернулся и слаженным единым движением поменялся с братом местами. Тот уселся на землю за спиной воина и стал молиться над своей булавой, призывая божественную силу. Его голос, тихий и монотонный, словно струился сквозь шум битвы, не смешиваясь с ним.

Маг ещё несколько мгновений стоял в полной растерянности, приходя в себя. Слишком много всего навалилось одновременно. Погружался он в медитацию под мирное сопение спящих старцев и равномерное потрескивание костра, на котором готовился ястреб. А вернулся в ревущий ураган битвы. Звон мечей, лязг вынимаемого оружия, топот сотен ног, пульсирующие волны охранного периметра.

Именно с этого он и начал. Снял заклинание периметра — оно только мешало сосредоточиться, сбивая концентрацию. Затем посмотрел на битву и определил, что подмога сейчас не помешала бы его подруге, для которой ближний бой был всё-таки скорее возможностью выжить, пока не разорвёт дистанцию, а не способом уничтожения противника. Он обратился к подсознанию, вытащил оттуда недавно изученные символы и выпустил в воздух сноп огненных искр, которые, миновав Элиандор, врезались в толпу врагов, сбивая их с ног, поджигая и сталкивая друг с другом.

Эльфийка на миг замерла, когда вокруг неё пронёсся ураган горящих светляков, и снова ринулась кромсать нежить, воодушевлённая тем, что принц наконец вступил в бой. Короткие клинки оказались слабым оружием против скелетов, но тратить драгоценные стрелы она не посмела, решив, пока есть возможность, отбиваться так. Недостатки оружия с лихвой компенсировались опытом.

Накатывающие волны неприятеля разбивались о стойкость защитников. Скелет человека с мечом попытался полоснуть лёгкую добычу. Стрелок низко пригнулась к земле, пропуская лезвие над головой, вогнала один клинок между костей руки, а другой — между позвонками на шее и резко крутанула оба, выпрямляясь на ногах. Скелет развалился, его место тут же занял другой. Пнув его в грудь ногой, воительница повернулась к следующему, ловко орудуя обеими руками, прошлась по слабым местам орка. Тонкие лезвия с лёгкостью рассекали суставы — уже через мгновение она оставила рассыпающийся скелет и шагнула к новому противнику.

Засмотревшийся на мгновение на смертоносный танец, Лазриэль пришёл в себя и заметил, что, пока скелеты рвутся в бой, не щадя себя, их лагерь постепенно обходят вокруг. Смутно различимые силуэты подбирались с фланга, едва заметные в ночной тьме за пределами лагеря. Эльф решил растянуть бой, не принимая его со всех сторон одновременно. Пришло время очередного заклинания, которое он ещё не пробовал применять. Достал из глубин разума символ, сделал все необходимые приготовления — и на краю лагеря прямо из земли стала расти настоящая стена. Усиленный поток маны заставил её вырываться с неимоверной скоростью. Когда размеры наконец удовлетворили создателя, мощная каменная защита полукругом перекрыла путь наступления. Лишь несколько зомби успели пройти. Огненные шары тут же испепелили двоих, третий, почти добравшийся до цели, был жёстко отброшен порывом ветра прямо за каменный барьер, в толпу сородичей.

Теперь с одной стороны их защищала стена, с другой — быстрое течение реки, а две оставшиеся погрязли в бою. Маг бегло осмотрел поле битвы, пытаясь понять, куда вклиниться, чтобы наиболее эффективно применить магические силы. Булава Иониса наконец засияла божественным светом, и, памятуя о том, как слаженно орудовали старцы в прошлом бою, эльф решил начать именно с них.

Мощная волна энергии, обогнув обоих бойцов, отбросила скелетов на несколько шагов назад. А следом пронеслась туча маленьких пылающих шариков, которые сбивали нежить с ног и поджигали, врезаясь в них. Искры Арфаэля замечательно справлялись с задачей. Братья воспользовались предоставленной паузой, встали плечом к плечу, и маг решил, что теперь может за них не беспокоиться. Прикрывая друг друга, мощные, проворные старики уничтожали любого, кто посмел подойти на расстояние удара. Зомби и скелеты никак не могли достать сработавшихся напарников, лишь складывая кости и черепа в кучу, что росла вокруг бойцов.

У Элиандор дела обстояли гораздо хуже. Нежить теснила её со всех сторон. Стрелок, а не боец, она не могла уничтожать противников так быстро, как подходили новые. Её короткие, лёгкие клинки, совершенно не приспособленные к бою против такого врага, ещё больше усугубляли положение, заставляя эльфийку постепенно отступать, попутно кромсая наседающих скелетов. В какой-то момент она просто не успела уничтожить одного, когда на неё уже обрушился удар зомби. Первого тут же уничтожил световой луч апостола, а к другому сразу присоединился собрат, и уже вдвоём они стали теснить лучницу.

Очередной шаг назад — и нога рейнджера соскользнула с шаткого камня. Благодаря врождённой ловкости детей леса, быстро сгруппировавшись, следопыт упала лишь на одно колено. Но, подняв взгляд вверх, поняла: выкрутиться поможет только чудо. Зомби-человек уже занёс над головой короткий меч для удара, а орк-зомби вытянул в сторону шеи руку, силясь достать до плоти грязными обломанными когтями.

Чудо произошло. Два пламенных шара почти одновременно врезались в обоих неживых, отбрасывая их в толпу соплеменников. Мельком оглянувшись, Элиандор удовлетворённо отметила, что апостолы-воины прекрасно справляются с наступающими волнами, Андориус возносит молитвы своему богу, а эльфийский принц поддерживает её направление, сосредоточенно произнося заклинания одно за другим.

Лазриэль выглядел в этот момент словно сам демон. Ветер от потоков горячего воздуха развевал длинные волосы, трепал мантию и хлопал полами плаща. Сосредоточенное, суровое лицо, подсвечиваемое вспышками пламени, обещало смерть и разрушения, земля вокруг пылала и трескалась. С его рук сорвались ещё три огненных шара, затем искры Арфаэля проредили наступающие силы врага. Следом отправился сгусток магмы размером с голову огра — он сбил с ног сразу нескольких врагов и, разбрызгивая губительную пламенную жижу, прокатился ещё шагов десять. Дальше были струи пламени, снова огненные шары, которые взорвались, разбрасывая ошмётки и кости воинов, потом дыхание дракона, огненный торнадо, снова искры и шары, шары, шары…

Маг выкладывался на полную, используя весь арсенал изученных заклинаний. Сгустки пламени то взрывались, уничтожая и разметая группы врагов, то сбивали их ядрами, то растекались, окатывая окружающих жидким огнём, то делились в воздухе, испепеляя сразу нескольких, то разваливались, осыпая обжигающими осколками всех, кто попадал в область поражения.

Эльф разошёлся не на шутку, вкладывая в каждое заклинание, в каждый символ столько маны, сколько позволяли его магические каналы. В десяти шагах от него начинался огненный ад. Все, кто находился в пределах досягаемости, были обращены в пепел. А Элиандор лишь стояла чуть в стороне, не в силах ничем помочь, и заворожённо смотрела, как её принц крушит врагов. Постепенно поток нападающих мельчал, а Андориус, получивший наконец своё благословение, снова вышел вперёд и добил всех оставшихся мощным взрывом яркого света.

К тому моменту как подошли уставшие, запыхавшиеся бойцы, а руки измождённого мага бессильно опустились, над холмами забрезжили первые лучи рассвета и принесли странникам очередную дурную весть. Сотнях в двух шагов от группы в их сторону плотным строем двигался отряд. Даже с этого расстояния острые взгляды детей леса разобрали отсутствующие части плоти и элементы доспехов. Ещё порядка тридцати бойцов стремились убить уставших, выдохнувшихся пятерых странников, цепляющихся за жизнь.

— Да сколько их там ещё? — устало возмутился эльф, глядя в небо, и в его голосе прозвучала неприкрытая усталость.

— Надеюсь, это последние, — тяжело дыша, добавила лучница, вытирая рукой пот со лба.

— Думаю, она права, — поделился Андориус, и его голос звучал обречённо. — Только, боюсь, легче нам от этого не будет.

В его сторону обратились вопросительные взгляды пытающихся восстановить дыхание спутников.

— Судя по тому, что идут строем, мы только что уничтожили «мясо», а это, я так думаю, воскрешённые, — обречённо вздохнул апостол и продолжил, отвечая на немой вопрос, повисший в воздухе: — Это нежить, прошедшая сложный ритуал воскрешения. Они не сильно умны, но от скелетов и зомби их отличает то, что они сохранили часть способностей и навыков, которыми обладали при жизни. Магов среди них, конечно, не бывает, а вот блестящий мечник, способный биться хотя бы в половину своих возможностей, может стать настоящей проблемой.

— Ладно, мы только что выкосили толпы скелетов, справимся и с этим отрядом, — храбрился маг, хотя сам чувствовал, что колодец маны почти пуст. — У меня осталось не так много маны, но выбора нет, и положиться нам придётся именно на неё — раз эти бойцы так опасны. Элиандор, готовь лук и стрелы, запрыгивай на стену, следи за нами и стреляй, если возникнет опасность. Андориус, можешь начинать молиться — твой свет нам сейчас был бы очень кстати. Ну а вы вдвоём должны во что бы то ни стало не подпускать их совсем близко. Я постараюсь нас вытащить.

Отряд находился уже в пяти десятках шагов. Рейнджер с ловкостью дикой кошки вспорхнула на вершину магической стены за спинами четвёрки. Апостол воздел руки к небу в немой мольбе и застыл прямо позади спутников. Воины встали наготове чуть впереди эльфа, а тот погрузился в глубины разума, извлёк оттуда символ огненного шара и стал накапливать энергию. Воскрешённые подходили всё ближе, маг не сводил с них глаз, концентрируя энергию в заклинании.

Буквально за миг до того, как строй нежити рассыпался, чтобы захлестнуть живых, мощный, гудящий сгусток пламени сорвался с рук эльфа и рванулся в самый центр отряда. Оглушительный взрыв оказался настолько силён, что разметал десятка два врагов. Поднялись из них всего половина, да и те отстали от основного удара. Десяток разномастных бойцов, которых не задело магией, перешли на бег. Им оставалось преодолеть лишь несколько метров, когда Лазриэль шагнул вперёд, исключая возможность зацепить стариков, и завершил ещё одно заклинание. Словно круги на воде, от ударившего о землю посоха, постепенно увеличиваясь, в сторону врага покатились одна за другой пять огненных волн, сжигая оживших орков, эльфов и людей без разбора.

Ещё один тёмный эльф был уничтожен струёй огня, а человек и ракшас сгорели в пламени дыхания дракона. До ближнего боя в итоге добрались лишь восемь воскрешённых. Когда первый из них был убит Птархиусом, божественный свет Андориуса наконец закончил схватку. Оставшиеся неживые воины просто рассыпались под его лучами.

— Кажется, мы снова выжили, — выдохнул Ионис, опуская булаву.

— Надеюсь, это была последняя атака, — обеспокоенно проговорил апостол, уже погасивший дар бога. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени.

— Это было просто, — хохотнула так и не вступившая в бой с воскрешёнными лучница, хотя в её голосе слышалась неестественная бодрость. — Я могу ещё хоть сотню раз так биться.

— Боюсь, мы не сможем, — не оценил шутки еле стоящий на ногах, опустошённый боем эльф.

Последнее, на что его хватило, — раскидать охранный периметр, используя остатки маны. Обессиленный телом и духом маг рухнул прямо на землю и провалился в тревожный, беспокойный сон.

* * *

Лишь двенадцать часов спустя Лазриэль очнулся. Всё тело ныло, руки выкручивало, он чувствовал абсолютное опустошение. Колодец маны наполнился лишь жалкими крохами. Остальные уже сидели неподалёку, обсуждая произошедшее и дальнейшие действия. Возня со стороны спящего заставила разговоры в лагере разом стихнуть, взгляды обратились в сторону шума. Когда эльф подошёл, Андориус встал, горячо обнял его, похлопал по плечу и искренне поблагодарил:

— Спасибо тебе. То, что мы ещё живы, целиком твоя заслуга. Ты настоящий герой, — сказал апостол, и в его глазах блеснула неподдельная благодарность.

— Держи, поешь, повелитель пламени, — протянула ему жареное на костре мясо ястреба восхищённая лучница, и её голос звучал мягче обычного. — Тебе нужно восстановить силы.

Пока проголодавшийся маг с аппетитом жевал, спутники рассказали ему о ночной атаке. Апостол поднял тревогу среди ночи, они едва успели собраться, а поняв, что эльф глубоко в медитации и попытки разбудить его не приносят успеха, приготовились умереть вокруг него, отбивая атаки нежити. Когда же пришедший в себя маг обрушил на некросов пламенную бурю, он не только спалил тела умерших врагов, но и поджёг сердца живых союзников надеждой.

Когда эльф поел и немного отдохнул, верховный апостол предложил снимать лагерь и двигаться в обратном направлении.

— До заката ещё часа три. Учитывая, что в эту сторону мы прошли примерно на полчаса дальше, чем планировалось, как раз успеем вернуться туда, откуда начали, и разбить лагерь, — предложил он.

— Думаю, мы совершим ошибку, — возразил Лазриэль, откладывая в сторону обглоданную кость. — Нежить напала на нас именно здесь. Это значит, что либо Нер’зулГураб точно знал, что мы пойдём в этом направлении, либо враг наблюдает за нами прямо сейчас с какой-нибудь из гор или через волшебное зрение и направляет своих воинов, либо мы недалеко от цели. И если первые два варианта достаточно сложны, как я надеюсь, то последний вполне может быть правдой.

— Ты предлагаешь потерять ещё время на дальнейшие поиски брода в этой стороне? — поинтересовался старец, и в его голосе слышалась усталость от бесконечных сомнений.

— Вовсе нет, — удивил всех маг. — Я надеюсь, что созданный мной символ всё же сработает и мы получим необходимые знания.

С этими словами эльф поднялся, отступил на несколько шагов, повернулся в сторону от спутников и стал творить сложный знак, мысленно упрашивая судьбу, чтобы остатков маны хватило на всё и в этот раз всё сработало. Заклинание было достаточно сложным и отняло драгоценные минуты на приготовление. Но вот с завершающим жестом с его рук сорвался клубящийся сгусток оранжевого пламени. Через несколько мгновений огненная комета внезапно раздалась в стороны, прорезая воздух рыжими всполохами, а через миг уже стало видно, как она приобрела черты горящей птицы.

Феникс резко взмыл вверх, подчиняясь воле хозяина. Существо быстро набирало высоту, оставляя за собой красно-оранжевый шлейф.

— Как же это красиво, — восхитилась Элиандор, запрокинув голову.

— Только не вздумай сбить и эту, — подтрунивал над лучницей Птархиус. Апостолы дружно и весело расхохотались, и в их смехе впервые за последние дни не было тревоги.

— Сейчас я скорее готова пустить стрелу в глаз одному нерадивому мечнику. Из его длинного языка выйдет отменная, наваристая похлёбка на всех, — не осталась в долгу рейнджер. Те, кто видел в этот момент её лицо, не смогли бы сказать наверняка, шутит она или нет.

Маг стоял совершенно неподвижно. Его не волновала словесная перепалка спутников — он услышал всё лишь краем уха, словно издалека. Всё его внимание было сосредоточено на поддержании магии. Эльф не мог насладиться красотой взмывающей в небо объятой пламенем птицы и не мог наблюдать за стремительным полётом прекрасного существа. Зато Лазриэль мог наблюдать апостолов и эльфийку и даже себя самого с высоты птичьего полёта.

У него получилось. Он смотрел на мир глазами ястреба, мог управлять воплощением огня — маг практически сам стал фениксом и парил в небе, осматривая окрестности. Птица рванулась вдоль реки, пристально вглядываясь в берег и течение, наслаждаясь первым в жизни полётом, порывами ветра, бьющими в лицо, потоками воздуха, наполняющими крылья, высотой, от которой слегка кружилась голове. Вот наконец зоркий взгляд зацепился за место на воде, сквозь которое можно было рассмотреть каменное дно.

Существо спустилось к самой кромке водной глади, пронеслось над ней, с шипением испаряя брызги, попадающие на объятое пламенем тело. Острые глаза позволили даже на огромной скорости рассмотреть, что именно в этом месте реку пересекает брод. Поняв это, птица взмыла в небо. Колодец маны почти опустел, и эльф почувствовал, что вот-вот потеряет контроль над магией. Великолепное, мощное, первородное существо взорвалось и рассыпалось прахом прямо в воздухе, а эльф внезапно вновь увидел всё своими собственными глазами. Он осмотрел остальных.

— Андориус, ты не ошибся с направлением — ты ошибся со временем. Брод действительно здесь. Ещё пара часов пути — и мы будем на месте, — устало поведал маг, и его голос звучал как после долгого бега.

Радостные возгласы стали ответом. Группа воодушевлённо собирала вещи, снимала походные домики и паковала сумки, чтобы засветло добраться до перехода, а утром продолжить поход уже по ту сторону реки.

Лазриэля беспокоило лишь одно. Прежде чем магические запасы истощились и феникс распался, а его взгляд вернулся в тело, всего на мгновение он уловил боковым зрением пурпурный отблеск среди холмов. Может, это и не имеет значения — возможно, сверкнула на солнце брошенная склянка. Но первый такой всполох был во время нападения дикой кошки. А это уже второй…

* * *

Махитхарджи продолжал вглядываться в даль, следя за всем, что происходило в холмистых землях. Его пурпурная мантия развевалась на ветру, руны на рукавах слабо мерцали в сумерках. Сквиртч доложил, как только увидел отряд нежити, — тварь возбуждённо стрекотала, перебирая восемью лапками. Бой был скоротечным и поистине впечатлял. Эльфийский маг там внизу создал настоящий ад, уничтожая нежить. С тех самых пор наблюдатель и следил за группой, всё с той же скалистой площадки.

— Что же ты задумал, Нер’зул? — задумчиво произнёс незнакомец, поправляя капюшон.

Он видел пламенную птицу, что сорвалась с рук мага там, вдалеке, и понеслась вдоль реки, а потом заметил в пяти сотнях шагов от странников ещё одно существо.

— А вот и ответы, — проговорил он сам себе, и в его голосе послышалось мрачное удовлетворение.

Махитхарджи открыл свой фиолетовый портал и, шагнув внутрь, оказался прямо рядом с целью. Среди холмов на него взирал беспристрастным взглядом некогда грозный обоерукий мечник, чьё лицо было иссечено шрамами, а ныне — просто тень. Воскрешённый воин, сохранивший умения и разум. Опасные при жизни, они становились ещё опаснее, когда возвращались с того света и переставали чувствовать боль и страх.

— Мне нужно знать, что задумал твой хозяин, — проговорило вышедшее из портала существо своим безликим, пробирающим до дрожи, звенящим, словно эхо, потусторонним шепотом.

— Я ничего тебе не расскажу! — воскликнул варвар, одновременно начиная атаку.

Резкий рывок — и громила оказался в шаге от противника. Взмах мечом рассек лишь воздух. Резкий выпад другой рукой — враг снова уворачивается. Руны на его робе и капюшоне зловеще засияли розово-фиолетовым тёмным светом, а из-под тёмного провала капюшона вдруг загорелись ещё двумя такими же огнями глаза.

Сгусток тьмы отбросил воина на несколько шагов. Едва восстановив равновесие, он поднял взгляд на противника. Руны на одежде того сияли, тьма клубами стекала с его рук. Справа распахнулись пурпурные врата, и небольшая восьминогая тварь выскочила оттуда, вцепившись в спину варвара. Он крутился и пытался достать противную живность. Пляска продолжалась всего несколько мгновений, но, повернувшись очередной раз, воин лицом к лицу столкнулся с врагом. На миг застыв, он уставился в горящие провалы глаз. Над ними внезапно распахнулся третий — и ужас наполнил разум свирепого воина.

Тень отступила на несколько шагов, выронила оба клинка и бессильно рухнула на колени, обуреваемая кошмарными видениями. Кажется, только то, что он давно уже не живой человек, не давало ему потерять сознание. Махитхарджи слегка поправил маску, скрывающую лицо ниже глаз, медленно подошёл, схватил воина тени одной рукой за горло, без видимых усилий оторвал от земли.

— Я не спрашивал тебя. Я лишь сказал, что мне нужно знать. И я это узнаю, — проговорил он, даже не глядя на жертву, открыл пурпурный портал, бросил последний взгляд на взорвавшегося в небе феникса и шагнул внутрь, унося с собой командира отряда нежити. Сквиртч, довольно стрекоча, потрусил следом, и врата сомкнулись за ними, оставив лишь следы на песке.