Глава VII Былое.
Через холмистые земли на северо-восток продвигалась группа путников. Двое эльфов и три человека направлялись к цели на пределе сил. Они вставали с первыми лучами солнца, сворачивали лагерь и шли до самого заката, пока солнечный свет ещё оставлял возможность не свернуть себе шею на ухабах. И только с последними лучами ставили новый лагерь и готовились к ночлегу. Видно было, что они торопятся, словно бегут от преследования или гонятся за кем-то. Направлялись путники в сторону Чёрного пика, пронзающего небо, к неясной пока цели.
Сегодняшнее солнце уже склонилось к горизонту и вот-вот должно было скрыться за ним. На горном плато, озарённом последними лучами закатного светила, открылся тёмно-фиолетовый портал и на холодные камни ступил почти пурпурного цвета мягкий ботинок с завернутым кверху острым носом. Существо осмотрело холмы за рекой и, наконец найдя интересующую его группу, задало вопрос в воздух, словно самому себе.
— Сквиртч, всё по-прежнему? Ничего интересного не происходило?
Из-за небольшого камня выскочила восьмилапая тварь и застучала маленькими лапками по породе, подбегая к хозяину и скрежеща, стрекоча и посвистывая на все лады.
— Значит, приходит туда каждый день? — заинтересовался наблюдатель, а услышав ответ, продолжил: — И уходит он через портал?
И снова серия щелчков и потрескиваний.
— Сам верховный… хм… интересно. Что ж, хорошо, я тебя услышал. Продолжай наблюдать. Я должен быть готов, если речь идёт о приходе повелителя тьмы. — Отрезал он и, развернувшись, снова открыл врата и шагнул через них.
Харнесесс в очередной раз стоял на поле боя и смотрел вдаль, в направлении пронзающих небеса гор. Где-то там сейчас его сын приближается к неведомой цели с неизвестными союзниками. Что ждёт его впереди? Сможет ли он исполнить то, что задумал? Хватит ли у него сил справиться со всеми преградами, что встретятся на пути, и одолеть всех врагов, преградивших дорогу?
Тёплая человеческая рука мягко легла ему на плечо. Затем сжалась стальной хваткой и развернула его лицом к лицу с верховным магом.
— Перестань себя казнить. Что сделано, того уже не вернуть. Теперь наша задача — только ждать и готовиться к решающей битве. — Попытался вразумить его Эрмортресс.
— Эрморт, ты не представляешь, как тяжело отправлять собственного сына навстречу неизвестности и понимать, что ничем ему не поможешь. — Горько сетовал эльф.
— Ошибаешься. За годы обучения он стал мне почти так же близок, как и ты. Поверь, я разделяю сейчас твои чувства. Но, к сожалению, мы уже сделали всё, что могли для него. И теперь нам остаётся только ждать, надеясь на него, но быть готовыми к худшему исходу. — Успокаивал его друг.
— Думаю, ты прав, и я просто по-отцовски за него переживаю, но мысли о том, что ему грозит опасность, ни на миг не покидают меня. — Никак не мог успокоиться друид.
— Знаю. И я понимаю тебя. Но задумайся вот о чём: сейчас ты тратишь своё время, проливая слёзы по живому сыну, который вполне может за себя постоять, пока там. — Указал он рукой в сторону Sae’Aith. — На твоих беззащитных людей надвигается неизбежная смерть. Очнись, верховный друид! Ты нужен своему народу здесь и сейчас. Когда вокруг сгущается тьма, ты должен привести нас к свету.
Харнесесс проникся искренней речью друга. Он вновь отвернулся и долго стоял так, в молчании глядя на залитые заходящим солнцем горные вершины. Маг, друг и соратник, молча стоял за спиной и терпеливо ждал. Когда иссякла и его надежда на то, что слова сработают, он молча подошёл поближе, понимающе похлопал друида по плечу и искренне пожелал.
— Возвращайся скорее, ты нам очень нужен. — Негромко попросил он.
Человек отошёл немного в сторону, чтобы не мешать размышлениям, и открыл голубоватое окно портала и уже собирался шагнуть внутрь, когда за спиной раздался такой долгожданный оклик.
— Ты что, предлагаешь мне добираться пешком? — Шутливо упрекнул его друид. — У нас слишком много дел, чтобы тратить драгоценное время.
— Я рад, что ты вернулся, дружище. — Искренне улыбнулся Эрмортресс.
— Просто ты, как и всегда, прав. — Похвалил его эльф. — Я ни на миг не перестану переживать за сына, но слишком многое от меня зависит, чтобы я позволил себе замкнуться. Пошли, у нас немало задач, которые нужно решить прежде, чем мы примем на себя удар. — И оба исчезли в сиянии портала.
Группа продвигалась на северо-восток, ориентируясь по пронзающему небо пику, чернеющему на горизонте. Третий день пути ничем не отличался от двух предыдущих. Андориус просыпался с первыми лучами солнца (как у него только получалось определять точное время восхода?). Он будил остальных, все вместе завтракали чем-то из своих, обширных пока, запасов, собирали расстеленные на ночь мешки и отправлялись в дорогу.
Как и раньше, каждую nocь, Лазриэль раскидывал паутину сторожевого периметра и погружался в медитацию, продолжая усиливать свои заклинания и наращивать магическую мощь. За прошедшие дни он изучил ментальный взрыв, стену, шквал ветра и огненную ловушку. А сила его магии выросла ещё на четверть.
Маг больше не чувствовал давления извне, которое не давало ему делиться своими переживаниями, — возможно, наваждение прошло, когда он вступил на путь изменения судьбы. Но воспоминания о пережитом были столь болезненны, что рискнуть и проверить, придёт ли видение, у него просто не хватило духу. Смерть там была слишком реальной, чтобы переживать её снова.
За прошедшее время эльфы очень сильно сблизились. Элиандор, ни на миг не доверявшая старцам, не отходила от своего принца, и они проводили дни напролёт за душевными разговорами о доме. Лазриэль поделился тем, что его беспокоило, и о силе, что не давала ему рассказать всё близким. Поведал об ужасной участи, что настигала его в ночных кошмарах раз за разом, и о том, как избавился от неё, заменив ночной сон медитацией. А также о том, какие плюсы это за собой повлекло.
Маг рассказывал, что сподвигло его отправиться в путь, а лучница поведала о своём задании и о том, как Тихая смерть ослушался приказа верховного друида ради его защиты. Когда напряжение после битвы немного притупилось, разговоры перешли в более мирное русло, и они стали обсуждать свою жизнь в Лесном доме. Сын верховного друида больше узнавал о том, как жили простые разведчики, как они тренировались с самого детства, как развивали свои навыки стрельбы и выживания. Например, прежде он никогда не слышал, что обряд инициации у рейнджеров предусматривает выживание в диком лесу на протяжении пяти лет без связи с другими. Сглаживало участь юных эльфов лишь то, что готовили их отрядами.
За всё время существования класса самая малочисленная группа насчитывала шестерых. Вместе с Элиандор к инициации готовилась одна из самых многочисленных, состоящая из дюжины следопытов. Она стала той, кто объединила вокруг себя остальных и взвалила на хрупкие плечи ответственность за всех. Выбрала место для стоянки, распределила задачи, назначила ответственных и отправила патрули. Пять лет она устраивала жизнь своих соратников, прислушиваясь к ним и принимая тяжёлые, зачастую, решения, и отвечала за тяготы, выпадающие на их долю.
Вспомнила она и то, как пришлось отстаивать своё лидерство, когда первый их лагерь из-за недосмотра оказался прямо на территории прайда.
В кромешной тьме великого леса огромные чёрные кошки подобрались к ещё не опытным разведчикам так близко, что сигнал тревоги, поданный патрулём, оповестил всех о нападении на лагерь уже после того, как атака началась.
Свирепым хищникам, защищающим свою землю от врага, сложно противостоять. Смертоносные тени хлынули на поляну со всех сторон. Даже эльфам с их безупречными слухом и зрением было невозможно сосчитать мечущихся кругом кошек, которые яростно атаковали незваных гостей, но их пришло явно больше, чем двуногих.
Это была первая настоящая битва для скаутов. Пантеры атаковали внезапно, и, впервые в жизни встретившие настоящего противника, дети леса совершенно не знали, что делать. В лагере начался хаос и неразбериха. Разумные с мечами и стрелами бились против диких зверей, вооружённых острыми клыками и когтями.
Элиандор пыталась обуздать панику, но это с трудом удавалось. Каждая набросившаяся кошка сбивала дыхание, движения и мысли. От смертельных ран оберегали только доспехи и иногда невероятная реакция на пару с удачей. Без везения от молниеносных атак уйти было бы невозможно.
Спасло всех, как они тогда решили, чудо. Когда трое бойцов уже лежали без чувств, а остальные пытались создать хотя бы подобие защиты, среди густых крон пронёсся вселяющий ужас и трепет звук. Это был пронзительный вой царя здешних мест. Ночной охотник выслеживал свою добычу.
Дикие пантеры все, как одна, остановились, обсидиановыми статуями встревоженно подняли морды и, настороженно вращая ушами, прислушались, а затем, будто по команде, сорвались с места, словно обезумевшие, и скрылись в лесной чаще.
Наконец собравшиеся в боевой порядок эльфы выстроились вокруг раненых и стали ждать. Только спустя почти полчаса напряжённой тишины они осмелились разорвать строй и повалиться на землю в совершенном бессилии.
Тогда к ней подошёл Арфаглэйд, возмущённо размахивая руками.
— Это твоя вина. Ты нас сюда затащила и заставила разбить лагерь в этом проклятом месте! — кричал он. — Оглянись вокруг! Да тут и гоблину понятно, что это охотничьи угодья тех тварей! А ты привела нас всех им на расправу. Ты не достойна дальше вести нас. Нам нужен новый лидер! А тебя мы выгоним из группы за то, какой опасности ты всех подвергла! Радуйся, что твоя жизнь останется при тебе!
Эльф распалялся всё сильнее, обращаясь к толпе и черпая энтузиазм в том, что они слушали его и не возражали. Он высказывался всё громче и эмоциональнее, пока тираду неожиданно не прервал резкий удар в голову. Возмущённый бунтарь с трудом удержал равновесие, которого тут же лишился благодаря второму удару, и грохнулся на землю лицом вниз. Элиандор, что сбила его с ног, внезапно выхватила лук и вонзила стрелу прямо рядом с его лицом, приложила вторую на тетиву и обратилась к заносчивому сородичу.
— Арф. Для начала, спасибо, что раскрыл своё происхождение. Я так и думала, что ты из гоблинов, да только вот даже они, если видят опасность, обязательно предупреждают остальных маленьких тварей. А ты, значит, видел, что мы под ударом, и спокойно ждал. Лидером ты станешь только через мой труп. Выгонять никто никого не будет. Мы пошли на это испытание вместе — вместе и должны закончить его. Ну а что касается меня… Я признаю свою ошибку. Я не заметила крайне важную деталь, впрочем, так же, как и каждый из вас, но я приняла на себя ответственность за всех. То, что случилось, на моей совести. Я не стремлюсь к власти и не жажду быть лидером. Тот, кто считает, что у него получится вести остальных лучше, может прямо сейчас занять это место и получить мою полную поддержку. Кроме тебя, друг мой, — радуйся, что при тебе останется твоя гоблинская жизнь.
Конечно, после этого никто не пытался взвалить на себя бремя лидерства, а её авторитет вырос до немыслимых высот. Пять лет спустя она вывела из леса отряд состоявшихся рейнджеров. Они читали следы как раскрытую книгу, стреляли между деревьев в лесу словно на пустой равнине, могли выжить в самых суровых условиях. Даже Арфаглэйд признал, что всё это время она вела их верным курсом, и принёс ей свои извинения.
Это были приятные воспоминания, которыми она с удовольствием делилась со своим принцем, рассказывая в подробностях все приключения, что выпали на их долю.
Лазриэль в ответ поведал о постоянных шуточных дуэлях с братом, когда тот раз за разом пытался напасть неожиданно, но каждый раз напарывался на щит или ответную реакцию. Однако упрямый и взбалмошный, он никогда не оставлял попыток, поджидая брата в самых невероятных местах и нападая из засады. Магу пришлось всегда быть настороже, ожидая атаки, и за это он, как ни странно, был благодарен Таэлю — ведь это делало его сильнее.
Ещё он вспомнил, как отец брал их на собрания, показывая, как порой бывает тяжело бремя лидерства. А однажды он взял их с собой, отправляясь в древнюю рощу. Вот это было по-настоящему удивительное путешествие.
Огромные, величественные стволы вековых деревьев обступали со всех сторон плотным строем. Солнечный свет не достигал в этих местах земли, путаясь в размашистых кронах. Кругом царила тишина, изредка прерываемая возгласами случайных птиц.
— Отец. Почему тут так тихо? — спросил Таэль’авир. — Почему не щебечут птицы и не перекрикиваются звери, где стрекотание насекомых?
— Звери и птицы давно уже облетают здешние места стороной — они знают, кого здесь можно пробудить. Только самые отважные или случайно забравшиеся рискуют тут находиться. Это место пропитано магией и силой.
— А зачем мы зашли сюда, раз это такое опасное место? — удивился старший сын.
— Лазриэль, это место опасно только тем, кто пришёл со злыми намерениями. Для нас здесь нет угрозы. — Спокойно пояснил отец, выходя на просторную поляну.
— А кого здесь можно разбудить? — с опаской оглядывался младший.
В этот момент стоящее посреди поляны дерево, величественное и самое большое из увиденных здесь, зловеще заскрипело и с оглушительным треском стало крениться в их сторону.
Лазриэль суматошно рванулся налево, Таэль’авир прыгнул и перекатился вправо, уходя из-под смертоносного удара, тогда как Харнесесс невозмутимо продолжал стоять на месте, не шевелясь.
— Отец!!! — в один голос закричали братья, в ужасе наблюдая за происходящим и не в силах ничего сделать.
Совершенно неожиданно две самых больших ветви с треском опустились вниз и грохнули о землю в нескольких метрах от эльфов. Ствол завис над самой головой верховного друида, а тот медленно поднял голову, вглядываясь в него прямо над собой.
— Стародуб, ты всё такой же шутник? Древний пройдоха. Со мной твои трюки уже не пройдут. — Заверил он.
— А я вовсе и не тебя встречал. — Неторопливо проскрежетал гулкими раскатами разносящийся далеко по лесу бас.
Друид поглядел на своих сыновей, парализованных ужасом и не понимающих, что происходит. Улыбнулся и обратился к детям.
— Успокойтесь, всё в порядке. Просто короеды давно прогрызли внутренности нашего друга, и он так шутит со всеми, кто к нему приходит.
Юные эльфы, с опаской поглядывая на здешнего хозяина, подошли к отцу, а тот, приобняв обоих за плечи, успокаивающе прижал их к себе и предложил, кивая на распрямляющееся во весь рост могучее существо.
— Знакомьтесь, это Стародуб. Мой давний приятель и верный союзник народа лесных эльфов. Хранитель древней рощи и староста круга энтов.
— Приветствую вас в моих владениях. — Пробасил тот в ответ.
А юные эльфы продолжали недоверчиво смотреть на величественное древо, что разговаривало с ними. Они наконец увидели огромные провалы глаз, глядящие с искренней открытостью и ехидными искорками.
— Приветствуем тебя, о великий хранитель. Прости наше невежество, мы были смущены и озадачены твоим внезапным появлением. — Попытался принять невозмутимый вид старший сын.
— Трухлявый, ты до ужаса перепугал нас. Так ты принимаешь гостей? — Пришёл в себя младший.
— Да они оба в тебя, друг мой, Харнесесс. Один такой же, как ты в их возрасте, а другой — такой же, как ты нынче. — Пробасил энт, переводя весёлый взгляд с одного брата на другого.
— Так и должно быть, старик, ведь они же мои дети. — Заметил эльф.
— Я всего-то на две сотни лет старше тебя, малявка. — Разразился он скрипучим, радостным хохотом.
— Только вот кажется, что жуки-короеды постарались на славу, выгрызая тебе внутренности. — Не остался друид в долгу.
И оба дружно рассмеялись. А когда наконец успокоились, хранитель озабоченно заговорил.
— Давненько ты к нам не приходил, а тут внезапно заявился, да ещё и с сыновьями. Что случилось?
— К счастью, ничего не произошло. Просто я наконец нашёл время для того, чтобы познакомить детей с нашими союзниками.
— Ах так? Тогда добро пожаловать в древнюю рощу! — Обрадовался старый энт и всплеснул ветвями.
Грандиозное дерево обратило взор к небу и издало пронзительный, эхом отдающийся от каждого куста и дерева зов. Он густой, пронзающей волной пронёсся по всему лесу, достиг каждого уголка и каждой лощинки. Повисла секундная тишина — резко оборвали свои песни редкие птицы, застыли не шевелясь насекомые, грозный рык одинокого хищника застрял прямо в горле, даже ветер перестал раскачивать деревья. Весь лес будто замер на миг, ожидая чего-то невероятного.
Так и случилось. Сначала со всех сторон послышался шелест листвы, как озноб проскользивший по кронам до самой поляны. Затем отовсюду раздались жуткие скрипы одного дерева о другое, оглушительный треск древесины, громкие хлопки ломающегося валежника и выстрелы лопающейся коры. Юные эльфы в ужасе жались к отцу, уже даже не стараясь внешне выглядеть спокойными.
В этот момент все ещё остававшиеся здесь животные осознали свою ошибку и стремглав бросились подальше от этого жуткого места. А вокруг всё пришло в движение. Казалось, сама земля поднимается, чтобы посмотреть на жалких двуногих, что посмели сюда заявиться. Деревья выкорчёвывало с корнями, они сталкивались с другими деревьями и хаотично перемещались, мелькая в чаще. Ужасная какофония звуков закладывала чуткие уши троицы.
Когда из-за грохота вокруг уже не стало слышно даже бешеного биения собственного сердца, Лазриэль наконец разглядел и понял, что происходит, и рот его широко распахнулся, но уже от удивления и восхищения. А по другую сторону от отца стоял его брат с точно таким же выражением на лице.
Эльфы во все глаза смотрели за тем, как огромные, величественные энты выходят на поляну, разбуженные от векового сна зовом хранителя. Их тяжёлая поступь отдавалась грохотом, а размашистые кроны покачивались из стороны в сторону. Одни были покрыты густой зелёной листвой. Другие совершенно высохли за прошедшие столетия, но все они сейчас шли, чтобы поприветствовать союзников.
Когда шум наконец стих, Лазриэль насчитал на поляне почти полсотни исполинов, которые встали по краю поляны и молчаливо взирали на них. Древний хранитель поднял вверх ветви, запустил их в собственную крону и спустя несколько мгновений достал оттуда пару желудей и протянул гостям.
— Примите от меня эти дары. Если их съесть, силы природы будут всегда на вашей стороне и помогут, когда это необходимо. Вам проще будет обратиться к ним. Легче найти общий язык с созданиями жизни и лесными жителями. — Растягивал слова могучий староста.
С каждым произнесённым словом в воздухе всё сильнее ощущалась вибрация от нарастающего гула. Каждый из энтов, следуя заветам предков и первобытным инстинктам, в этот сакральный момент стал непрерывно бормотать ритуальную мелодию — сначала едва ощутимо, затем всё громче и громче, пока всё вокруг не заполнило стройное гудение протяжных голосов.
Эльф задумался, взвешивая все за и против. Чем могло обернуться в дальнейшем это родство с природой? Внезапно пение оборвалось. Лазриэль огляделся по сторонам и понял, что брат не раздумывая принял дар и сейчас, кривясь, пережёвывал преподнесённый жёлудь. Последовавший его примеру друид почувствовал горечь вкуса, а затем ощутил, как неведомые силы растекаются по всему телу. Он стал могуч, как медведь, быстр, как леопард, ловок, словно пума, его инстинкты обострились, все чувства усилились. Никогда он не был так переполнен могуществом. А затем всё исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив только горечь во рту.
— Что это было? — услышал он голос Таэля рядом.
— Это, мой маленький друг, были силы природы, которые теперь задремали в тебе, чтобы проснуться в нужный момент и помочь тебе в самой трудной ситуации. — Прогрохотал хранитель.
— А как мы узнаем этот момент? — не удержался и старший брат.
— Вы можете и не узнать. Сила точно узнает, когда вы в ней нуждаетесь. — Заверил Стародуб.
После этого всё снова потонуло в оглушительном гвалте ликования. Обоих подхватили цепкие ветви, оторвали от земли и понесли по воздуху, бережно передавая друг другу. Когда бесконечный ритуал наконец завершился и они снова оказались на земле, уже начавший изучать основы маг почувствовал какое-то едва уловимое искажение в собственной ауре.
Проницательный хранитель сразу заметил беспокойство на его лице и поспешил развеять страхи.
— Харнесесс, а твой сын имеет все задатки, дабы пойти по твоим стопам и стать таким же великим среди магов, каков ты в мире друидов, — единственный известный нам носитель духа ночного охотника. Уже сейчас он ощутил наше влияние. — А затем обратился уже к юному магу: — Ты верно почувствовал. Твоя аура слегка изменилась. Только что круг энтов оставил на ней отпечаток своего благословения. Теперь природа будет к тебе чуть более благосклонна, а сильные существа и сущности смогут увидеть эту метку, это благословение энтов. Просто помни это — когда-нибудь обязательно пригодится.
Всю ночь эльфы провели в кругу своих друзей, разговаривая о былых временах. Братья с упоением слушали рассказы о появлении энтов, о битвах, о потерях, о тех давних веках, когда древние расы ещё даже не знали, что такое человек. Это были захватывающие истории, и время промчалось. Ночь прошла, как один миг. Рассвет так и застал их на той поляне. Двуногие сидели в центре, заворожённо слушая неторопливую, низкую, скрипучую речь энтов, расположившихся вокруг них.
Когда первые лучи зари пронеслись над кронами, Харнесесс поднялся на ноги и поблагодарил давнего друга за приятный разговор.
— Спасибо тебе, Стародуб, за радушие. Я счастлив был услышать о тех давних временах. Ты порадовал меня тёплыми воспоминаниями.
— Как и ты меня своим приходом. — Не остался древень в долгу. — У тебя замечательные дети. Оба твоих сына. Они достойны жить и нести пламя жизни в этом мире.
Эльф нахмурился и задумался над словами энта, а тот пока обратился к своим соратникам, призывая вернуться на стражу порядка древней рощи. Живые деревья попрощались с гостями, неторопливо развернулись и направились вглубь леса, снова заполнив весь лес какофонией звуков. Когда затих последний скрип вдалеке, Стародуб тепло простился с детьми, заверив их в том, что союзники будут рядом в трудный час. А когда те уже немного отошли, как мог своим басом тихо, обратился к их отцу.
— Ты правильно меня понял, старый друг. Отступник был здесь. Он заявился внезапно, успел уничтожить одного моего собрата, а другого заразить неведомой хворью, от которой тот погибает сейчас, и исчез прежде, чем я среагировал. Его сила выросла, его вера окрепла — он обязательно ещё объявится.
— Спасибо, что дал мне знать, я буду готов. — Обеспокоенно заверил верховный друид.
— Береги своих детей и помни: в нужный час мы прибудем, только позови. — Положил хранитель ветвь-руку на плечо маленького двуногого.
— Благодарю тебя, друг, за всё, что ты сделал и за всё, что ещё сделаешь. — Искренне ответил Харнесесс. — Таэль, Лазриэль, нам пора домой…
Вот уже четыре дня продвигался маленький отряд по бескрайним холмам в сторону Чёрного пика. Кромка леса давно скрылась из глаз, а впереди уже замаячили над землёй отблески голубоватого сияния. Река становилась всё ближе. Каждый шаг неотвратимо приближал Лазриэля, а вместе с ним и весь лесной народ, к новой судьбе.
Он старался идти так быстро, как это было возможно. На второй день даже подошел к Андориусу и предложил ускориться, чтобы быстрее добраться до цели, но старик категорически воспротивился этому.
— Идём мы уже достаточно быстро. Если торопиться, то мы будем расходовать слишком много сил. А это значит, что следующая засада может застать нас не способными сопротивляться. А если идти ночью, то мы либо переломаем ноги, либо станем прекрасной мишенью всем, кто сможет увидеть свет на несколько дней пути вокруг. — Доходчиво объяснял он свою точку зрения.
Эльф принял ответ, но не перестал об этом думать. Сейчас единственное, что его отвлекало от цели, — это разговоры с Элиандор. Спутница оказалась замечательным собеседником. Она поддерживала и разговоры о прошлом, и обсуждения планов и маршрута. Принца следопыт старалась не покидать, отлучаясь только для того, чтобы разведать обстановку вокруг.
Старцы после нападения нежити стали хмурыми и озадаченными — видимо, постоянно размышляя о возможном повторении атаки или о том, что не смогли справиться без помощи, а может, и вовсе думая о чём-то своём. На все вопросы они просто отмахивались и переводили тему, продолжая бросать друг на друга задумчивые взгляды.
Склонившийся к закату день снова заставил путников разбить лагерь. Лучница отправилась на разведку, а Лазриэль раскидал сеть сторожевого периметра и погрузился в медитацию. Сегодня он снова уделил особое внимание своим огненным заклинаниям, продолжая увеличивать их мощность и расширять возможности. Он уже мог призвать огненный шар со взрывом, дополнить его растекающейся магмой, мог создать пламенное ядро, которое после удара останется лежать, и ещё много вариантов этого заклинания, которому уделял больше всего сил.
Медитацию оборвала внезапная вспышка предупреждения. Периметр был нарушен. Уровень развития заклинания уже позволял магу отличать своих спутников. Всякий раз, оплетая сеть новыми возможностями, эльф присматривался к отпечаткам, что оставляли ауры каждого из его группы, и постепенно стал всё отчётливее различать их. Элиандор была лёгкой и быстрой, Андориус оставлял достаточно тяжёлый и нечёткий след. А у воинов были похожие, грузные, ярко очерченные отпечатки. Только один чуть более мощный. Ещё немного — и сторожевой периметр должен предоставить возможность уже не просто чувствовать ауру, а видеть её носителя. Но для этого нужны ещё тренировки.
Эльф привык за прошедшее время, что периметр постоянно нарушается снующими по лагерю старцами и лучницей, и лишь мельком стал проверять, кто из спутников вернулся. Так и сейчас. Старики давно улеглись, а вот рейнджер должна была вот-вот вернуться, потому он не задумываясь лишь прощупал ауру и с удивлением обнаружил, что она не принадлежит никому из союзников.
Мигом вырвавшийся из оков медитации маг оказался на ногах, глядя в направлении нарушителя. С удивлением отметил, что апостол уже стоит рядом в ожидании врага.
— Ты что, всегда ко всему готов? — прошептал он как можно тише.
— Просто ты так резво поднялся, что я не мог этого не заметить. — Пробормотал поборник веры.
— Знаешь, кто там? — взволнованно спросил маг, всё ещё ощущая в том направлении неведомое существо.
— Я думал, ты знаешь. — Возмутился Андориус.
Так они и стояли вдвоём в томительном ожидании. Существо тоже замерло и не шевелилось. Судя по ауре, это была маленькая, не очень дружелюбная и удивительно тёмная тварь. Сколько времени прошло, было не понятно — может, миг, а может, половина ночи. Никто не смел шелохнуться.
— Эй! — позвал, не выдержав, эльф. — Кто здесь?
Это стало словно призывом к действию. Сторожевой периметр дал сигнал о том, что нарушитель двигается. В темноте послышался громкий, торопливый перестук маленьких лапок — словно к ним мчался краб. Тварь неимоверно быстро приближалась, затем резко прыгнула в сторону жертвы… Ночь озарила тусклая вспышка фиолетового цвета. Посреди лагеря стояли двое магов, готовых выпустить на волю разрушительные чары, а к их ногам упала пронзённая стрелой дикая кошка размером почти с человека. Маг решил, что, вероятно, клацали когти бегущего хищника.
— Сегодня на ужин свежее мясо само пришло. — Улыбнулась выходящая из сумрака Элиандор.
Всю ночь они наблюдали, как мастерски рейнджер разделывала хищника и делила добытое мясо на куски. Одни — для жарки сразу на костре и поедания прямо горячими, другие — для того, чтобы засушить и завялить в дорогу, дабы разнообразить скудные запасы пищи. Как только кошка была полностью разделана, куски мяса распределены по своим назначениям, Ионис вызвался разводить костёр, а остальные томились в ожидании горячей порции свежего мяса.
Обжаренные, горячие, сочные куски были с аппетитом поглощены задолго до рассвета. А охотница ещё долго сокрушалась, что нет возможности взять с собой для обработки прекрасную, чёрную как уголь, лоснящуюся шкуру. Она порывалась, но старцы, осознав, какой смрад им придётся терпеть всё путешествие, в один голос категорически воспротивились, и ей пришлось смириться с потерей столь драгоценного трофея.
Потом была очередная ночь разговоров о прошлом, о будущем и о том, что могло быть. Когда Элиандор отправилась спать, Лазриэль снова погрузился в медитацию, развивая свои способности и возможности.
Утром остывшие куски вяленого мяса были распределены и разложены по сумкам, лагерь свернут, и все готовы в дорогу. Очередной день пути через холмистые земли ждал своих странников.
— Сквиртч, ты рехнулся? — Отчитывал он своего приспешника. — Я оставил тебя здесь следить за ними и не высовываться, а ты что творишь? Зачем ты полез к ним в лагерь? Что ты хотел там разузнать?
Пристыженный маленький зверёк понуро стоял возле хозяина и беззвучно выслушивал тираду, понимая, что действительно поступил глупо.
— Ты понимаешь, что если бы я не появился в нужный момент и не сыграл порталами, это тебя сейчас разделывали бы там! — Указал он рукой в темноту ночи и надолго замолчал, приводя мысли в порядок. — А кроме того, ты мог выдать им моё присутствие.
Снова повисла гнетущая тишина. Маленькая жукоподобная тварь продолжала неподвижно стоять в ожидании наказания, а хозяин неторопливо поправил пурпурный капюшон и снова заговорил шелестящим, пронизывающим до костей полушепотом, отдающимся эхом.
— Хоть я и недоволен твоим глупым поступком, всё же пользу ты тоже принёс. Теперь я точно знаю, что среди них есть маг и разведчик. С остальным разберёмся позже. Если ты ещё раз покинешь эту скалу, я лишу тебя возможности пользоваться порталами. Или отправлю туда, где нашёл. — Зловеще пообещал он и исчез в фиолетово-голубой вспышке врат.
Удар, ещё удар. Противник невероятно проворен. Он умудряется блокировать всё или уворачиваться. Взмах меча в очередной раз не достиг цели. Он пробовал серии ударов и обманных маневров, пробовал колоть, рубить, пробовал напирать грубой силой, пробовал уйти в глухую оборону, а потом внезапно разрывать слаженный ритм второго мечника.
Соперник не уступал ничуть. Там, где чёрный клинок распарывал воздух, оказывался тонкий, изящный меч противника — или не оказывалось ничего.
Удар снизу, обманное движение сверху вниз, схватив рукоять обеими руками, а когда противник направил меч вверх, чтобы принять удар на него, увёл свой в правую сторону, отпуская левую руку и толкая его в грудь, а в это время проводя удар справа.
— Гадство! — выругался он. Снова противник успел заблокировать удар.
Кажется, в этой ситуации нужно радоваться, что и ему ничего не получается сделать в ответ. Словно танец двух партнёров, понимающих друг друга с полуслова, их бой был также красив и столь же слажен. Каждый удар и каждый взмах меча одного оказывался предугадан другим, и его последствия сводились к нулю.
— Кажется, за столько веков ты потерял свою хватку. — Услышал он издевку.
Взмах меча параллельно земле слева направо — противник отпрыгнул. Укол с подшагом — увернулся вправо. Резанул с разворота в противоход — снова воздух. Попытался достать серией ударов — не удалось. Сбил с толку серией обманных ударов, использовал всю свою скорость, чтобы нанести несколько реальных. Резко отвернулся и нанёс невидимый удар из-под руки. Снова враг ускользнул.
— Тебе не удастся уходить от меня вечно. — Выдавил он из себя, стараясь сдержать нарастающие эмоции.
— Кажется, мы здесь уже вечность. — Расхохотался второй мечник. — А я пока ещё жив. Признай, я стал сильнее тебя.
Ярость подогревала кровь и придавала изворотливости. Мечи взлетали и падали с быстротой молнии. Резали и кололи. Каждый удар был просчитан и выверен веками тренировок. Но сейчас гнев взял верх. Атаки стали сильными и хаотичными. Удары утратили предсказуемость. Клинок полосовал воздух под невероятными углами.
Укол пронзил пустоту. Боковой удар направо рассек только место, где был противник. Провернул меч и обратным движением попытался достать его, но наткнулся на выставленный блок. Держа мечи скрещёнными, развернулся вокруг своей оси, надавил на рукоять, немного отталкивая мечника, а затем, доворачиваясь, резким пинком разорвал блок.
Ошарашенный фехтовальщик сделал несколько неверных шагов назад и едва успел отшатнуться от следующих трёх ударов, но затем снова вошёл в ритм и после нескольких минут напряжённого обмена ударами и выпадами разорвал дистанцию и заметил:
— А ведь когда-то ты сам учил меня не поддаваться гневу и говорил, что ярость — это худший советчик на войне. Как же ты меня разочаровал! Тебя оказалось так легко вывести из равновесия… — Издевался он.
Однако воину пришлось признать его правоту и призвать всю свою волю для возвращения спокойствия. Несколько глубоких вдохов позволили восстановить контроль над собой, но промолчать он не мог.
— Я срублю эту ухмылку вместе с твоей наполненной тьмой головой. Вся твоя мощь осталась там и никак тебе не поможет. Здесь ты бьёшься со мной на равных, и всё закончится лишь тогда, когда ты умрёшь, сын…