Глава IX Прыжок.
Очнувшись от очередного беспокойного сна, Таэль’авир устало сел на краю постели. Бесконечные провалы вымотали его до предела. Счёт попыткам давно потерялся — он нырял в полусон-полутранс снова и снова, каждый раз надеясь спасти всех. И каждый раз это заканчивалось смертью. Но странное дело: происходящее в видении мгновенно отражалось в реальности — мышцы помнили каждое движение, каждый удар, каждое падение. Словно он действительно бился каждую ночь вместо сна. Теперь он мастерски владел двумя полуторными эльфийскими мечами, стал опытным воином, умело командовал отрядом, обрёл невероятную скорость, ловкость, выносливость. Каждая ночь превратилась в учебную тренировку. Вот только смерть в ней оставалась слишком реальной.
Днём он выходил на полигон и занимался до тех пор, пока силы не покидали тело — и каждый раз ему было мало. Всегда жизнерадостный и весёлый эльф начал отчаиваться. Он перепробовал самые немыслимые способы, но раз за разом терпел поражение. Иногда казалось, что сама судьба смеётся над ним, подкидывая всё новые препятствия. Но Таэль упрямо стискивал зубы и продолжал. Он не мог позволить себе сдаться — слишком много жизней зависело от его успеха.
На полигоне появилась его персональная тренировочная площадка. Манекены на ней стояли точно так же, как в последнем эпизоде видения. Юный мечник раз за разом пытался ускориться, отдавая все силы без остатка, силясь успеть за отведённое время. И вновь ничего не выходило. Он сбивал кулаки в кровь, до хруста в суставах отрабатывал одни и те же движения, но каждый раз какая-то мелочь — лишняя доля секунды, неверный угол удара, предательски подвернувшаяся нога — рушила все надежды.
Ночные кошмары приносили больше опыта, будто он занимался там гораздо дольше и активнее, чем на настоящих тренировках. Таэль’авир стал появляться в библиотеке, пытаясь найти ответы. Он перекопал горы информации, пока однажды не попросил Хранителя дать ему книги, которые читал брат перед уходом. Причины внезапного бегства принца оставались для всех загадкой, отец почему-то молчал — пролить свет на это можно было лишь здесь.
Первые несколько книг он пролистал и отложил. А когда взял в руки очередной фолиант и погрузился в чтение, то наконец понял, что приходил сюда день за днём не зря. Чутьё привело его в верном направлении. Пальцы дрожали от нетерпения, когда он переворачивал страницы, впиваясь глазами в каждое слово.
Книга повествовала о маге-отшельнике, который почти не спал — по ночам, вместо отдыха, он погружался в медитацию и совершенствовал свои навыки. Именно из этого источника эльф узнал, что медитация позволяет быстрее осваивать новые приёмы магии, замедляя время и давая телу нагрузку одной лишь силой мысли. Это было именно то, что ему сейчас требовалось. Загоревшись идеей, он бросился изучать фолианты и свитки, связанные с внутренней энергией тела. Порой ему казалось, что мозг вот-вот закипит от обилия новой информации, но он продолжал, стиснув зубы.
Два дня ушло на поиски правдивой информации о медитативном трансе. Ещё день — на попытки понять, как правильно в него входить. И три дня бесплодных попыток, пока наконец эльф не добился результата. Сила видения по-прежнему не позволяла рассказать правду, значит, просить помощи у магов не было возможности — приходилось постигать всё самому. Он сидел в своей комнате до глубокой ночи, закрыв глаза и пытаясь отрешиться от реальности. Первое время ничего не получалось — мысли упрямо возвращались к битвам, к смерти, к детям, которых он не успел спасти. Но постепенно, шаг за шагом, он учился отпускать тревоги.
Не особенно интересовавшийся раньше магией, Таэль наконец погрузился в полноценный транс. Мир вокруг потерял цвета, затем формы, а потом ушло и ощущение самого себя. Существо растворилось в ткани мироздания. Вокруг — лишь бесконечное серое ничто. Мечник ворвался сюда не для философских размышлений. Он пришёл за силой, и он её получит.
Предельно сконцентрировавшись, он стал вспоминать весь тот кошмар, через который проходил каждую ночь. Вокруг формировались обрывки видений, постепенно складываясь в общую картину. Сперва появились дома и поляны. Затем — Твердыня лесных эльфов. Стена и окрестные земли. Дальше, в тех местах, которые он помнил, стали вырастать из земли кусты и деревца. Земля поднималась и опускалась, подстраиваясь под воспоминания создателя. Каждая деталь, каждая травинка оживала в его воображении, и это требовало колоссального напряжения.
Всё оказалось не так уж сложно. Но возникла новая проблема: юный воин не понимал, как заселить созданный мир разумными, самостоятельными жителями. Представленный кролик без проблем делал всё, о чём думал эльф, но ничего более. Тогда в голову пришла единственная гениально-сумасшедшая мысль. Таэль’авир лёг спать прямо в медитативном трансе.
Такого с ним ещё не было. Сперва он попал в тот самый сон. В очередной раз попытался всех спасти и, как обычно, потерпел поражение. Но когда топор противника прервал его завораживающий танец с мечами, он очнулся не в своей кровати, а снова в том же видении. Удивительный опыт. Вторая попытка также окончилась неудачей, но теперь у него в руках оказался сильнейший инструмент — способность растягивать время, дающая шанс подготовиться.
Библиарий в тот день эльф покидал воодушевлённым. Впервые с тех пор, как на него обрушилось видение, случилось хоть что-то хорошее, что могло помочь в борьбе за жизни невинных. На душе стало легче — впервые за долгие недели. Используя транс вместо сна, он получит гораздо больше попыток, да и умирать в нём, кажется, немного легче. По крайней мере, боль не такая острая, а страх не такой липкий.
С тех пор он больше не спал по ночам — только погружался в медитацию. Так ему удавалось умереть трижды за ночь. Целых две дополнительных попытки. Физические нагрузки на тело увеличились, приток опыта и умений вырос многократно. Теперь он мог анализировать свои ошибки, не дожидаясь следующего сна, и сразу же отрабатывать новые приёмы. Но решить проблему это пока не помогало. Где-то глубоко в душе теплилась надежда, что он на верном пути, но каждый новый провал заставлял сомневаться.
Неделю спустя Таэль’авир находился на учебном полигоне. В этот день поражение почему-то особенно задело его — он был разгневан на себя за постоянные провалы. Кулаки сами собой сжимались, на лбу вздулись вены. Он вышел на собственноручно созданную поляну, расположение фигур на которой полностью повторяло последние мгновения битвы. Воин снова встал на ту позицию, которую занимал бессчётное количество раз. В шестнадцати шагах от него находился манекен Шиандаля — если приглядеться, можно было угадать черты лица юноши. Ещё через три шага — такой же небольшой манекен, обозначающий Торнуиль. А пятью шагами дальше возвышался огромный манекен, на безликой голове которого воображение эльфа с лёгкостью рисовало отвратительную ухмылку клыкастой пасти.
Сын верховного друида нуждался в более сильных эмоциях. Он сосредоточился именно на образе скелета-орка. Представил, как тот стоит, опираясь на огромный двусторонний топор, и скалит отвратительную морду в предвкушении убийства. Вспомнил каждую мелочь его прогнившей и истлевшей брони, каждую выступающую кость и проглядывающую мышцу. Он поймал этот образ, представил, как сильно желает уничтожить эту тварь. Даже попытался частично погрузиться в медитацию, усиливая эффект. Вспомнил, как много раз враг убивал неповинных детей, как бурлит в груди желание отомстить. Желание, граничащее с безумием.
Что произошло дальше, было совершенно неясно. Вот Таэль представил, как бесконечно сильно, всей душой хочет оказаться за спиной противника и вонзить в его тело оба клинка. А вот он уже там — ошарашенно вертит головой по сторонам. Воздух будто загустел, тяжелым прессом сдавил грудь, не давая дышать. Каждую мышцу выворачивало, костей в теле, казалось, нет вовсе. Голова кружилась. Его стошнило, а затем он безвольно рухнул прямо на землю, теряя сознание.
Харнесесс, как и положено верховному, сидел, удобно устроившись на троне. Дел было много, времени — катастрофически мало. По просьбе друга он уже договорился с союзниками о помощи сыну, когда тот за ней обратится. Все без вопросов заверили его в преданности данным обещаниям и древним договорённостям. Лишь Эл’аваррайя, владычица гордых, высокомерных и эгоистичных светлых (или, как они сами себя называют, высших) эльфов, по обыкновению, ответила ни к чему не обязывающим обещанием обдумать всё, когда придёт время.
Оповестить союзников оказалось довольно простой задачей по сравнению с тем, что ещё предстояло. Необходимо подготовить лесной народ к войне так, чтобы не создать панику — ведь реально, кроме неизвестного божественного видения, у них ничего нет. Вводить военное положение на основании того, что должно случиться (а может и не произойти), — безумство даже для их мира, пронизанного магией и суевериями.
Друид отбросил тяжелые мысли. Об этом ещё предстоит хорошенько подумать. Он позволил себе ненадолго погрузиться в переживания о сыновьях. Один ушёл неведомо куда, о нём нет никаких известий. Другой с утра до ночи пропадает на тренировочной площадке. От былого жизнерадостного сорванца не осталось и следа — он мигом возмужал и повзрослел. Теперь он ещё и затеял что-то невероятное. Надо обязательно выделить время для разговора с ним по душам. Верно ли они поступили, показав обоим злополучное видение? Да и был ли у них выход? Получится ли исправить те ужасы и потери? Или пришло время исполниться пророчеству, которое оракул изрёк при появлении его детей? Эти вопросы не давали покоя, сверлили мозг, не отпускали ни на минуту.
Размышления эльфа прервал грохот распахнувшихся настежь дверей. В зал вихрем ворвался взволнованный Эрмортресс.
— Что случилось? — друид сразу перешёл к делу, опуская формальности. Он знал: если маг врывается так, не спрашивая разрешения, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее.
— Харнесесс, твой сын… Таэль, неугомонный птенец гарпии, снова смог всех удивить. — Маг говорил с юношеским азартом. — Не беспокойся, с этой подводной ящерицей всё в порядке. Я думаю, ты хорошо помнишь видение?
— Такое невозможно забыть.
— Ну тогда ты помнишь, что вытворял твой младший бесенок? Я просчитал все варианты и исключил их. Никто не мог научить его перемещению. Все маги получили строгий запрет, заезжих у нас в гостях не было. А сам он скован силой видения и просто не в состоянии просить помощи. Но наш проныра обошёл и это препятствие. Ты не поверишь — он САМ научился этому. — Человек говорил с нескрываемой гордостью.
В зале повисла напряжённая тишина.
— Такое вообще бывает? — удивился друид.
— Кажется, в вашей семье бывает всякое, — усмехнулся друг.
— Но как воин смог самостоятельно освоить магию? — не отставал эльф. Он не мог поверить, что его сын, который никогда особенно не интересовался магическими теориями, вдруг сумел сделать то, на что способны далеко не все посвящённые.
— У эльфов всё немного по-своему. Я постараюсь показать, чтобы ты понял всю глубину произошедшего. — Эрмортресс подмигнул.
Он подошёл ближе и стал исполнять непростой ритуал. Причудливые движения сплетались в почти танцующую пляску рук, а чуть погодя в магический поток стал вплетаться голосовой речитатив. Воздух вокруг загустел от напряжения. Прямо из земли потянулся вверх каменный росток толщиной в руку. Он поднялся до пояса и начал заворачиваться, следуя приказам создателя. Росток извивался и закручивался до тех пор, пока в воздухе между ними не завис настоящий круглый каменный лабиринт с множеством выходов на внешнем кольце и сложными переплетениями коридоров из центра. Верховный маг остановился, переводя дыхание. Даже его вековой опыт не делал созидательную магию простой.
— Созидательная магия гораздо более утомительная и сложная, чем всё остальное, — оправдался он перед другом.
— Я весь внимание, — подтолкнул впечатлённый зрелищем Харнесесс.
— Помнишь, Хранитель знаний сообщил нам, что Таэль запросил книги и свитки, которые читал брат перед отбытием? Так вот, больше всего он заинтересовался книгой по медитации. Древний фолиант повествует о человеке, прожившем без сна много лет. Видимо, через эти записи ему удалось познать суть транса и даже научиться в него входить. А затем, на полигоне, он каким-то образом смог использовать медитацию для изучения перемещения.
Друид всё ещё стоял в ожидании дальнейших разъяснений. Не дождавшись вопросов, маг продолжил, кивнув на лабиринт:
— Представь, что это — концентрация магической силы. В самом сердце лабиринта находится заклинатель. А цель заклинания располагается на одном из выходов. Получается, чтобы создать знак заклинания с конкретным эффектом, нужно выйти в конкретном месте, правильно прочерчивая путь к нему. Это малая часть лабиринта, его пути нескончаемы, а выходов — бессчётное количество, каждый со своим исходом.
Дождавшись одобрительного кивка, он продолжил:
— Существует несколько способов создания символов. Архимаг знает все основные и в состоянии изучить заклинание по памяти. Но речь не об этом. Могущественные маги могут найти правильный выход, ориентируясь на зов силы. Если магия — это каменный лабиринт, то маг — как вода, способная слегка подточить его там, где нужно.
С этими словами он взмахом руки заставил появиться в центре голубой шарик.
— Предположим, для знака огненного шара нужно верно прочертить путь вот до сюда. — По мановению руки маленький огненный шар зажёгся у правого выхода.
Сгусток воды, следуя указаниям той же руки, стал непрерывно блуждать в миниатюрных коридорах. При этом за шариком, на верном пути, оставалась тонкая водяная плёнка.
Друид заворожённо смотрел на перемещение прозрачного странника. А когда вода наконец соприкоснулась с огнём, шары исчезли в облаке пара.
— Смотри. — Человек указал на лабиринт, в котором водяная плёнка отмечала правильный путь из центра к нужному выходу. — Это и есть символ конкретного заклинания. Он останется в голове прошедшего. Теперь рассмотрим второй вариант. Более слабые маги используют свитки. Они переносят в свой разум готовый символ, и остаётся только пройти уже известным путём.
Сказав это, он снова взмахнул рукой. В центре вновь появился прозрачный голубой шарик и резво помчался по водяному следу, уже не заходя в тупики и неверные коридоры, навстречу загоревшемуся огоньку.
— Как видишь, это гораздо проще и быстрее для новичков. — Маг повернулся к другу. — Но это всё не наши варианты. Примерно такова основа, которую я могу прямо сейчас тебе показать.
Эрмортресс тяжелой, мрачной тучей навис над маленьким лабиринтом. Остатки воды ледяными осколками осыпались вниз. В зале разом потемнело.
— А теперь представь, что твой сын даже не маг. Он не вода, способная воздействовать на камень, он — огонь, не способный причинить скале вреда. Он представил себе цель и пошёл к ней. — Маг вещал словно не своим голосом.
В самом центре круглого лабиринта вспыхнула крохотная искорка. Она разгоралась ярче. В нужном направлении, к тому же выходу, протянулись тонкие, словно шёлк, сияющие нити. Искра двинулась вперёд, но, ткнувшись в каменную стену, отпрянула. Затем ткнулась снова, ещё и ещё раз.
— Он не знал иного пути и направился к цели напрямую, увеличивая напор, пока его не стало достаточно.
Искра выросла до размеров маленького пламени. Раз за разом ударяясь о стену, оно становилось всё жарче. Красный огонёк постепенно стал оранжевым, потом жёлтым. И наконец белое пламя коснулось стенки. Камень сдался и начал плавиться. Раскалённый добела огненный шар продвигался к выходу напрямую, прожигая препятствия. Оплавленные потоки камня, словно воск, падали вниз, освобождая прямой проход. Когда гудящее пламя достигло своей цели, за ним остался лишь оплавленный прямой коридор.
Впечатлённый зрелищем, верховный друид молча стоял, не отрывая взгляда от остывающего камня. Он пытался осознать, через что пришлось пройти его сыну.
— Представь, сколько сил истратил твой сын, прокладывая свой путь, — печально вздохнул маг. — Я не удивлён, что он упал без сил сразу после перемещения. Я удивлён, что он остался жив после этого.
Два дня пролежал без сознания Таэль’авир. А когда очнулся, его тело продолжало предательски скрипеть и разваливаться. Каждое движение давалось с трудом, мышцы ныли, суставы хрустели. Ещё двое суток спустя он наконец поднялся и перестал стонать при каждом движении. Отец приходил навестить его вместе с Эрмортрессом. Они хоть и не показывали вида, но было ясно — оба знают больше, чем говорят. Они могли бы помочь, но он понимал: рассказывать всё не нужно. Лишь на утро пятого дня после падения эльф наконец решился вернуться к ментальным тренировкам, повременив с физическими ещё день-другой.
Удобно расположившись в собственной постели, воин сосредоточился и достаточно легко погрузился в медитацию. Оказавшись в том самом месте, он не помчался, как и каждый раз до этого, спасать всех. Теперь у него была другая задача. Собравшись с мыслями, он попытался вспомнить, что чувствовал в момент прыжка. Зацепился за эмоции, овладевшие им тогда, одновременно растворился в реальности и окунулся в транс. Собрал в кулак всё своё желание переместиться и выплеснул наружу. Снова сработало. Его тело просто оказалось в другом месте. А затем тряпичной куклой осело на траву, погружаясь во тьму.
Это было непередаваемое чувство — бесконечно долго находиться во тьме ментального мира. Время остановилось, он лишь надеялся, что очнётся. Бесчисленные часы спустя он наконец вынырнул из тьмы в реальность прямо сквозь ментальный транс. Миры на мгновение смешались, сбивая с толку и заставляя разум бешено вертеться, раскручивая верх и низ, чёрное и белое, север и юг, реальность и транс.
Когда всё наконец встало на свои места, за окном уже стемнело. Таэль лишь надеялся, что подходил к концу тот же день, а не один из следующих. Он и так слишком долго пролежал без сознания. Даже ментальный мир не może сдержать такие перегрузки. Но других способов он не видел. После лёгкого перекуса он вновь отправился расширять пределы возможностей своего тела.
Неделю спустя эльф впервые смог переместиться и не упасть без чувств. Правда, пользы это не принесло. Нагрузка на тело была столь велика, что он просто не мог пошевелиться и молча, скрипя зубами, наблюдал за разгромом, учинённым надвигающейся армадой нежити. Отдача оказалась столь высока, что даже через несколько часов, когда до него добрались первые противники, он ничего не смог им противопоставить и мгновенно пал в бою.
Даже боль очередной смерти не могла заглушить радости от осознания, что он наконец-то обуздал силу, способную прервать бесконечный круг смертей и разрушений. Впервые за долгое время Таэль снова был счастлив и искренне радовался очередному рассвету, который нёс с собой светлое будущее. Он стоял на балконе, вдыхая свежий утренний воздух, и улыбался — впервые за многие недели.
Прошли недели безостановочных, изнурительных тренировок. Эльф стал гораздо больше времени проводить в своей комнате, развивая подарок переменчивой судьбы. На полигон он выходил лишь по несколько часов в день, отрабатывая рефлексы и озаряя всех своей возвратившейся заразительной улыбкой. А затем торопился обратно, чтобы не терять времени.
Все эти дни Таэль занимался только отработкой прыжка в ментальном трансе, не решаясь погружаться в видение, где ему предстояло сыграть решающую роль. Он боялся, что даже получив такой инструмент, не сможет победить. Страх сковывал сердце, но он гнал его прочь, напоминая себе, что отступать некуда.
Оттачивание навыка дало свои плоды: к этому дню воин мог без риска переместиться уже дважды подряд. Не вырубившись ни разу за последние двадцать попыток, он наконец решился опробовать свои силы в бою.
Уже по обыкновению, сын верховного друида использовал транс внутри транса, растягивая время в тонкую нить. Он погрузился в медитацию, но вместо того чтобы отправиться спасать невинных, удобно устроился и отдался ещё более глубокому погружению.
Оказавшись в который раз в самом сердце осаждаемого поселения, он торопливо, но без лишней суеты отправился собирать жителей. То, что происходило сейчас, было совершенно не важно. Раз за разом все, кто не находился на стене с друидом, собирались в твердыне. Другого способа провернуть это не нашлось, так что эльф механически делал то же, что и раньше, раздавая указания, словно опытный полководец. Его голос звучал твёрдо и уверенно, хотя внутри всё сжималось от предчувствия.
Все его мысли были поглощены предстоящим боем, который должен изменить расклад. Когда наконец все собрались, Таэль, не дожидаясь призыва о помощи, зашёл в Ильтрассес, отыскал в толпе взглядом тех, кто ему нужен, и двинулся к ним напрямую, раздвигая стоящих на пути. Подошедший к паникующим, но ещё не успевшим разрыдаться эльфийским матерям, сын верховного друида всем своим видом заставлял обратить на себя внимание. Он впился в них прямым, серьёзным взглядом.
— Я найду ваших детей. Спасу Торнуиль с Шиандалем и приведу их сюда, — горячо заверил воин. Голос его источал уверенность, заставляя довериться, отбросить сомнения. И уже направляясь к выходу, добавил еле слышно, обращаясь скорее к самому себе: — На этот раз…
Сразу после выхода из твердыни мечник мысленно встряхнулся, сбросил задумчивость, сосредоточился на том, что вокруг, и бросил взгляд на сопровождающих воинов-эльфов.
— Вперёд, распутаем этот клубок, пока жизнь даёт шанс. — Он рванулся вперёд, не оглядываясь.
Вихрь стальных клинков прокатился по рядам нежити, кроша любого, кому не повезло оказаться рядом. Поддерживаемый соратниками, Таэль’авир добрался до детей, выручил их в первый раз и повёл к твердыне. Напряжение нарастало по мере приближения заветного часа. Смертоносные стрелы были с лёгкостью сбиты — оставался лишь последний шаг.
Когда в поле зрения появился отряд нежити, эльф напрягся, сосредоточился. Каждая мышца в его теле натянулась тугой струной. Он остановился, сплетая собственную волю с силами ментального транса. Выждал, пока расстояние станет достаточным, мысленно, впервые в жизни, вознёс молитву богине магии — и шагнул.
Мир вокруг завертелся, вздрогнул, растворился во вспышке. Бесконечное ничто поглотило поляну и деревья, нежить и эльфов. А потом всё внезапно вернулось — только теперь он ступил на землю в двух шагах перед отрядом нежити. Полуторные клинки, словно сами, выпорхнули из ножен в руки, и воин начал свою бешеную пляску. Он наконец смог спасти детей, и обуревавшая душу ярость вмиг уступила место спокойствию и уверенности в своих силах. Размеренно уничтожая противников, одинокий воин медленно продвигался вперёд. На лицах подоспевших эльфов читалось неподдельное изумление и искренний восторг, а дети оказались в безопасности за спинами троицы.
— Прикройте меня, — бросил Таэль союзникам, когда вслед за очередным поверженным зомби перед ним предстал тот самый орк.
По опыту множества прошлых попыток эльф знал — это не простой воин. Наполовину разложившийся орк огромной горой возвышался над всеми. Его глаза не были пусты, как у других скелетов и зомби, — их наполняла ненависть ко всему живому. Под сухой, потрескавшейся зелёной кожей перекатывались скрученные тугими канатами мышцы. Правая рука сжимала мёртвой хваткой огромный топор с двумя лезвиями, а левая, от запястья до плеча, представляла собой кошмарное сочетание торчащих костей, гниющей плоти и лоскутами сползающей шкуры.
Тварь была больше других, сильнее и быстрее, а самое опасное — умнее. Этот настоящий, прошедший ад воин, в отличие от остальных, не растерял своих навыков во время превращения. Так что эльф атаковал стремительно, не сводя с него глаз.
Молниеносные, отработанные днями тренировок удары изогнутых клинков исполосовали тело монстра, но тот, словно не замечая ничего, отмахнулся, как от назойливой мухи, своим топором. Новый взмах. Вертикальный удар вонзил лезвие глубоко в землю. Соратники мечами и щитами уже расчистили от скелетов и зомби пространство вокруг и теперь добивали остатки отряда. А у него самого дела обстояли не так хорошо. Приходилось юлой вертеться, уходя от ударов всё набирающего скорость орка. Горизонтальный взмах топором эльф пропустил над головой. Нежить развернулась, не замедляя полёт стали, и кошмарной силы диагональный удар едва не стал последним в этом бою. Увернуться удалось лишь чудом. Однако, пока противник вытаскивал вновь погрузившийся в землю топор, серия едва уловимых для глаза атак окончательно лишила его левой руки.
Оглушительно взревев, монстр одним движением выдернул оружие и рванулся к обидчику.
Гур’зал совершенно не мог вспомнить, как он тут оказался, даже с трудом вспоминал, кто он такой. После прошлого боя, где он получил смертельную рану, орк вообще мало что помнил. У него остались лишь навыки свирепого воина, слепая ненависть к эльфам и новое, неизвестное раньше чувство — подчиняться хозяину. Он понимал, что случилось страшное, что он уже не ест, не дышит и сердце в груди не стучит. А левая рука ужаснула даже такого бывалого вояку. Но сделать ничего не получалось. Его сознание дремало глубоко внутри, лишь поглядывая на всё со стороны. Все мысли занимало лишь подчинение приказам.
Сейчас хозяин хотел уничтожить поселение эльфов. Ублажить господина и при этом насладиться убийством древних врагов — что может быть лучше?
Когда непреодолимая белая стена рухнула, поток нежити хлынул через пролом. Его отряд отделился от основной массы. Инстинкты вели орка чуть в сторону от остальных — и он повёл туда своих бойцов. Когда затихло чутьё, проснулись животные инстинкты. Он почувствовал тонкий запах добычи. Словно охотник, орк вёл своих воинов к добыче. А выйдя на очередную поляну, довольно зарычал. Прямо им в руки бежали двое маленьких остроухих. Дальше находились ещё трое, но они могут и подождать. Гур’зал даже сглотнул бы слюну, если бы ещё помнил, как это делается.
Несколько мгновений — и малышня будет в его руках. Убивать эльфов — одно удовольствие. А беззащитные — ещё более приятны. Внезапно один из дальних странно мигнул и появился прямо на пути его скелетов, круша своими двумя мечами всех, кто пытался атаковать. «Ну вот, наконец, стоящий противник», — мелькнула в голове собственная мысль.
Сначала воин попробовал достать паразита сильными, размашистыми ударами топора, но тот оказался слишком быстр. А кроме того, когда оружие второй раз вонзилось в землю, мелкая тварь умудрилась молниеносно отсечь ему левую руку.
Ожидаемая боль не пронзила разум раскалёнными иглами. Но возмущённый таким поворотом, Гур’зал рассвирепел. Волна раздражения и ярости смешалась с ненавистью и наполнила холодное тело ещё большей силой. Взревев, однорукий боец рванул оружие, одним движением освобождая его, и бросился вперёд.
Длинноухая тварь снова увернулась, отскочив влево. Но он был бывалым воином. Резко останавливаясь, он развернулся через правую сторону, наотмашь рубанув воздух. Эльф оказался слишком быстр. Пришлось призвать все силы, чтобы провести серию ударов на пределе скорости. Взмах сверху не достал, доворот и диагональный удар сверху вниз — снова ничего. Подшаг и короткий, резкий удар слева — опять мимо. Обуреваемый клокочущей яростью, орк ускорился до невозможного. Удар, взмах, подшаг и снова удар, разворот и новый взмах, снова подшаг — и мощнейший пинок наконец отправил ушастого в полёт. Тот извернулся, словно дикая кошка, оставшись после падения на ногах. Однако секундного замешательства для опытного бойца оказалось вполне достаточно. Сократив разделившее их расстояние, орк снова взмахнул топором, потом ещё и ещё.
Очередной удар наконец оказался слишком резким и неожиданным даже для шустрой букашки. Тому пришлось блокировать его своими мечами. Сила была столь велика, что его вновь отбросило на несколько шагов, и ненавистная тварь наконец кубарем прокатилась по земле. Гур’зал хотел было броситься следом, но внезапно почувствовал, как холодный металл погружается глубоко в его бок, с мерзким скрежетом о рёбра. Слева стоял один из двух других эльфов, прикрываясь щитом. А его клинок по самую рукоять вошёл в тело орка. Он хотел зарубить тварь, но второй противник так же вогнал в него свой меч.
Пнув первого в щит, орк наотмашь ударил второго топором. Принявший удар на щит остроухий отлетел далеко в сторону. Эти двое были бы не проблемой для него, если бы не третий, который сейчас куда-то пропал из поля зрения. А потом всё внезапно закончилось. Спасительная темнота поглотила разум, оборвав связь с хозяином. Наконец он снова свободен. И снова мёртв.
Таэль не ожидал такой скорости от здоровенного противника и с трудом извернулся, чтобы остаться на ногах после сокрушительного пинка. А когда вернул самообладание, едва успел увернуться от топора оказавшегося рядом орка. Серия удивительно быстрых ударов застала врасплох, и от последнего из них он не успел уклониться — заблокировал обоими мечами. Удар оказался такой силы, что эльф отлетел шагов на пять и кувырком прокатился по земле. Подняв голову, он обнаружил, что соратники разделались с остатками отряда и с двух сторон атаковали монстра. А через миг оба разлетелись под мощными ударами. Надо было срочно заканчивать, пока тварь ещё больше не разошлась.
И он шагнул. Призвал волю и ментальные силы, сконцентрировался и шагнул за спину твари. Таэль оказался в шаге от сбитого с толку орка. Ловко запрыгнул на плечи ошарашенного врага и крест-накрест рубанул изо всех сил. Голова чудовища упала на землю и откатилась, а тело безвольно опрокинулось вперёд.
— Все целы? — Соскочив на землю, сын верховного друида бегло осмотрел воинов, выдёргивающих мечи, которые так и остались в теле монстра. Он задорно подмигнул подходящим с опаской юным эльфам и поманил их за собой. — Теперь всё будет хорошо. Больше нечего бояться, я уверен, на этот раз мы наконец выберемся. Давайте, осталось совсем немного. Твердыня уже рядом — доберёмся до неё, и этот кошмар закончится.
Сосредоточенные воины ответили молчаливым согласием. Шиандаль и Торнуиль так же беззвучно покивали, удивлённые и поражённые всем, что происходит вокруг. Немного переведя дух, группа быстрым темпом двинулась к спасительной крепости, крона которой уже маячила над другими.
Всё оставшееся расстояние приходилось то и дело прорываться с боем. То один, то сразу несколько противников преграждали путь к спасению. Но трое опытных воинов с лёгкостью расправлялись с ними.
Когда взорам открылась очередная поляна, за которой ждал спасительный Ильтрассес, у всех непроизвольно вырвался тяжёлый вздох. Прямо посередине, словно ожидая их, стоял внушительный отряд нежити — около пяти десятков тварей. Но гораздо большее опасение внушал одинокий воин впереди. Тёмный эльф спокойно поигрывал двумя кривыми клинками. Его чёрные лёгкие доспехи были сплошь покрыты замысловатыми узорами красных линий. Лезвия чёрных мечей поблескивали такими же узорами. А самое пугающее — вокруг него клубилась тьма. Едва уловимые всполохи окутывали руки, ноги и даже стекали вниз по белым, как у самого Таэля, волосам. От противника веяло холодом и смертью даже на таком расстоянии.
Эльф никогда особенно не интересовался некросами, но много раз слышал истории о них. И теперь без труда понял, что перед ними страшный воин, которых называют тенью. Свирепые бойцы, сохранившие разум, движимые одержимостью убивать и совершенно не знающие, что такое страх. Они были основной ударной силой, несущей смерть и разрушение в мир живых.
— Элдримоире ангуит, эстрималар, — проговорил дроу, обернувшись к своему отряду.
А затем уверенным шагом двинулся к группе. Судя по старым рассказам, тенями становились такие мастера меча, что у Таэля, с его опытом боя лишь против безмозглых скелетов да ещё менее разумных манекенов, не было ни единого шанса.
— Вот сейчас и проверим, насколько правдивы те сказки о вас, — пробормотал он и жестом остановил спутников, выступая навстречу.
Напряжение давило с такой силой, что он едва не перешёл на бег через несколько шагов. Сдержаться помогла только совершенная невозмутимость врага. Два эльфа сошлись в смертельном поединке. Удары были столь быстры и наносились под такими немыслимыми углами, что со стороны казалось — это замысловатый танец.
Таэль’авиру так не казалось. С первого мгновения он понял: тени неспроста заслужили свою ужасную славу. Противник был силён, быстр, хитёр и изворотлив. А самое страшное — у него чувствовались десятки, а то и сотни лет опыта.
Эльф, как учили мастера боя, сперва осторожно, не открываясь, стал проверять, на что способен соперник. Дроу без труда и видимых усилий парировал все удары. Смертельный танец становился всё быстрее, атаки — изощрённее, а возможность блока таяла на глазах.
Спустя несколько бесконечных минут Таэль разорвал бой и отступил на несколько шагов перевести дыхание. Эльф уже понимал — ему не победить. Грива белоснежных волос была взъерошена, выдавая, как яростно он фехтовал, а прямые, ниспадающие на грудь волосы дроу остались совершенно не тронуты, будто он ничего и не делал. Против такого бойца оставалось лишь уйти в глухую оборону и ждать ошибки.
Но такие не ошибаются.
С этой мыслью лесной эльф бросился в атаку, надеясь задавить натиском опыт. Прямой выпад правым мечом, левым — горизонтальный взмах. Враг едва уловимыми движениями корпуса легко уклонился. Диагональный удар слева встретил меч противника. Попытка достать левым клинком так же разбилась о блок. Парный удар двумя мечами — блок, левый горизонтальный, правый вертикальный — рассекают лишь воздух. Снизу вверх под углом правым мечом — противник блокирует. Таэль разорвал блок и в развороте полоснул левым мечом, но лишь высек искры о мечи дроу. А потом пришлось перейти в оборону. Удары посыпались отовсюду, словно против него стояло трое, а не один. Взмах слева, укол правым, выпад левым, снова взмах слева. Несколько ударов по диагонали, горизонтальный взмах. Он едва успевал за атаками, отбивая их только благодаря рефлексам.
Воины со щитами, поняв, что бой приобретает неприятный оборот, без предупреждения поспешили на помощь сыну верховного друида. Тёмный эльф на мгновение сбился, когда на него обрушились удары сразу с трёх сторон. Но затем, кажется, стал биться в полную силу. Одновременно отбиваясь от двух противников, он успевал теснить главного врага. Наконец один удар оказался настолько быстрым и неожиданным, что лесному эльфу пришлось отбить его ценой потери равновесия. А дроу неожиданно отступил на три шага назад так, что оба противника оказались впереди, а поверженный — прямо перед ним. И он обрушил град ударов, орудуя левой рукой против одного, а правой — против другого. Иногда неожиданно проводя диагональный удар второй рукой. Если бы не щиты, он уже разделался бы с обоими.
Таэль’авир сосредоточился. У него был единственный шанс. Собрал силы и шагнул через пространство. Он совершил скачок точно за спину атакующей тени. Но враг был так силён и опытен, что, орудуя обеими руками против двоих, успел оценить исчезновение самого опасного врага и просчитал его действия. Вынырнувший из подпространства эльф с клинками наготове напоролся точно на выставленный меч врага.
Очередной прыжок и так забрал у него последние силы. А точный укол меча прервал сегодняшнее победоносное шествие. Рухнув на колени, он бессильно взирал на то, как дроу разделался с обоими его соратниками почти одновременно. Видел, как тот целеустремлённо прошёл мимо него. А затем густая, вязкая темнота поглотила, окутала его и растворила в себе.
Едва погрузившись во тьму, эльф снова вынырнул из транса, ничего не понимая. Вокруг была настоящая бойня. Словно твари из сна вырвались наружу и крушили сейчас его родное поселение. Крики, смерть, разрушение. Огонь, звон металла и лязг доспехов. Таэль ошарашенно озирался, пока в самый последний момент не увидел краем глаза за спиной того самого орка из видения. Но сделать ничего уже не успел. Одним взмахом огромный топор снёс беловолосую голову с плеч.
Снова боль, страдание, снова тьма и спасительная пустота. В ней не было запахов и звуков, не было низа и верха. Абсолютное ничто. Она пугала до ужаса, но здесь не было и боли. Лишь вернувшись обратно в реальный мир, эльф понял, что же произошло. Погрузившись в ментальный мир через ещё один, он запустил оба. Только в первом время шло гораздо медленнее. Но без него и события развернулись совершенно по-другому. Несмотря ни на что, Таэль’авир был счастлив. Он наконец смог победить первого врага. Придёт время — победит и дроу.