Глава V Тропы.

Таэль’авир в очередной раз собирал своих людей и подгонял их, торопясь увести всех под защиту Ильтрассеса. Времени на это было крайне мало. Как только он проведёт мирных к твердыне, надо тут же, со всех ног, мчаться в самое пекло атаки, чтобы успеть спасти двоих юных эльфов, которые назвались братом и сестрой. Он почти наверняка знал, где их искать прямо сейчас, но отправиться сразу туда не мог. Мешало не мифическое предчувствие и не знаки судьбы — просто он это уже пробовал.

Оказавшись в видении во второй раз, эльф не мешкая направился к стене, с трудом отыскал там детей, как мог быстро вывел их к твердыне — и очутился в самой гуще кровавой расправы. Он не успел. В ярости сын верховного друида вырезал десятка два нежити, а потом его смяли напирающие легионы — задавили числом.

В третий раз он послал за детьми одного из воинов, отправленных с ним. Вернуться они не успели. Погибли и юные эльфы, и треть мирных жителей. После этой резни Таэль, впавший от горечи потерь в кровавую ярость, снова был убит в бою, хотя и дорого продал свою жизнь.

Четвёртая попытка началась с безумной, авантюрной, дерзкой — но неожиданной — вылазки прямо за стену. Втроём они продержались почти десять минут, но снова были смяты толпой, забрав с собой почти четыре десятка нежити.

В пятый раз юный эльф решил подойти к решению проблемы совершенно с другой стороны. Всё поселение было выстроено в форме капли, где верхним, узким концом являются Белые врата на севере. А сам он в начале кошмара всегда находился в восточной части. Понимая, что не может справиться теми силами, что есть, эльф решил обратиться за помощью к отцу. Сразу развернувшись, направился к твердыне, но там было уже пусто. Тогда Таэль ментально прикоснулся к разуму отца. Лесные эльфы связывались телепатическими узами с теми, с кем у них была особая эмоциональная близость.

— Отец, мне нужна твоя помощь! — воззвал он через разум, эмоциями передавая всё отчаяние ситуации.

— Что случилось, сын? — ответил встревоженный верховный друид.

— Нежить! Они идут с востока! Их здесь несметные полчища. Я не успеваю спасти всех. Помоги мне.

Харнесесс немного помедлил с ответом, затем сказал:

— Я отправил к тебе отряд. Держитесь.

— Спасибо. Я не подведу, — горячо поблагодарил его отпрыск.

Он отправил двоих воинов побыстрее забрать всех на восточной стороне из-под удара нежити. Торопливо вытащил из ближайших домов нескольких эльфов и приказал собирать всех в твердыне, а сам двинулся встречать отряд.

Когда вернулись отправленные на задание с ошеломлёнными, ничего не понимающими мирными эльфами, он, раздав указания, кому и что делать, повёл отряд на поиски детей. Они видели, как нежить ворвалась в поселение, видели, как враг отсекает их от нужного места, но не собирались сдаваться. Отряд прорвался через линию врага, оставляя за собой лишь широкую просеку да обломки костей и остатки плоти. Лишь для того, чтобы увидеть, как двоих маленьких эльфов пронзают чёрные стрелы.

— Неееет!!! — вырвался истошный крик горечи у истерзанного потерями эльфа.

Ярость снова встала у штурвала его тела. Он кромсал и рубил всех, кто попадался на глаза. Воины, что были рядом, старались прикрыть своего командира, а его боевой пыл разжигал свирепые искорки и в их глазах.

Двадцать три эльфа полегли до последнего, оставив вокруг более трёх сотен раздробленных мертвецов.

Младший сын верховного друида снова и снова просыпался от боли и ужаса, умирая в бою десятки раз. Несколько недель спустя он уже сбился со счёта, раз за разом пытаясь спасти всех от гибели. Это был не обычный сон — слишком реальный. И надо было во что бы то ни стало сделать всё возможное, чтобы изменить его печальный конец.

Днём Таэль, как и пообещал себе, учился метать ножи, обращаться с двумя эльфийскими мечами, упражнялся в скорости и подгонял под себя прочную, тонкую и эластичную эльфийскую броню. А ночью он выходил на бой с неизбежностью — и пока проигрывал. Но сдаваться — удел слабых. Очередная попытка проходила следующей же ночью.

Раз за разом, пытаясь изменить концовку реалистичного сна, сын Харнесесса перепробовал все возможные варианты. Он выпрашивал у отца два отряда остроухих воинов, пытался прорваться с боем через полчища врага, силился удержать нежить в проломе стены, пробовал увести всех к воротам, заманивал противника в другую сторону. Однажды и вовсе привёл всю армию отца — но даже это повлекло за собой лишь атаку основными силами в тыл эльфам и гибель всех.

Каждая из попыток заканчивалась по-своему. Но во всех к нему, как и ко всем, кто его окружал, приходила ужасная смерть. Его резали, кололи, рубили, разбивали голову, разрывали на куски. Постоянно умирая в муках, каждый раз теряя воинов и мирных эльфов, он всё же приобретал бесценный опыт. Получал навыки управления отрядом и отдельными воинами, оттачивал мастерство метания и фехтования мечами, развивал интуицию, скорость, реакцию и умение быстро подстроиться под обстоятельства. Но как же это было больно! Каждая рана и каждый смертельный удар отдавались реальной болью до конца следующего дня, когда он снова оказывался на том же месте.

Таэль был убит уже сотнями разных способов. Он больше не страшился никакой смерти и шёл на каждую битву с высоко поднятой головой и холодным разумом. Ярость от потерь тоже притупилась. Слишком много раз в этих реальных видениях он терял родных, своих воинов и соседей, близких и просто мирных эльфов. Каждая такая потеря ожесточала его, делая раз за разом всё менее восприимчивым к окружающим смертям.

В очередной раз оказавшись в плену своего кошмара, эльф с удивлением обнаружил, что теперь он уже облачён в подогнанные под себя эльфийские невесомые доспехи. Каждая чешуйка в форме эбенового листа подвижно крепилась к двум верхним, что делало доспех невероятно прочным и гибким и в то же время не давало ему шуметь при движении. Наплечники в форме изогнутых листов белого древа, перчатки тонкой эльфийской ковки, сапоги в том же исполнении и эльфийский плащ — всё это было ещё более изящно и искусно, чем стандартная броня воина. И, в отличие от зелёной формы воинов, доспех блистал на солнце серебром, лишь слегка отливая зеленоватым оттенком.

На поясе эльф, уже с удовольствием, нащупал прямо под привычными короткими кривыми клинками ещё пару полуторных изогнутых эльфийских мечей. Бою с ними он тренировался ежедневно, оттачивая танец до совершенства. Эльф верил, что в эту ночь он сможет повлиять на видение.

Отправив воинов, уже в который раз, собирать жителей в западной части, сам он добрался до восточной окраины и по уже знакомому маршруту направился выгонять поселенцев из домов, поддерживая порядок и ведя всех к центру. А некоторое время спустя, когда все мирные жители были собраны около твердыни, жестом подозвал своих воинов и старого эльфа из библиария.

— Хранитель знаний, нужно срочно успокоить женщин в твердыне. Займитесь этим. Скажите, что мы уже отправились спасать их детей.

— Да, Таэль’авир, я всё сделаю. Можете быть уверены, — тихим, спокойным, бесцветным голосом ответил тот и, уже через мгновение, направился в Ильтрассес на крики безутешных матерей.

Юноша развернулся к двоим солдатам и, полный решимости, негромко проговорил:

— А нас с вами ждёт весёлая прогулка, полная приключений.

В тот самый момент, когда стена на востоке рухнула, трое эльфов рванули по направлению к разлому, немного забирая вправо. Их командир точно знал, куда бежать — словно делал это не в первый раз. И воины полностью доверяли ему. Несмотря на возраст, всем своим видом и каждым отточенным, выверенным движением он источал уверенность, свойственную опытным бойцам.

Добравшиеся до нужной поляны эльфы увидели картину из кошмаров. До дальней кромки деревьев было всего тридцать шагов. Оттуда на поляну уже врывались орды скелетов. А чуть ближе стоял перепуганный Шиандаль, лицом встречая опасность, и яростно кричал, подталкивая свою спутницу:

— Беги, я задержу их! Скорее! Убегай, сестра, спасайся! Предупреди всех о нападении!

Девочка развернулась и, спотыкаясь, в ужасе побежала им навстречу. Не добежав десяти шагов, она запнулась о торчащий из земли корень и с криком тяжело рухнула. Мальчишка нашёл в траве тяжёлую большую ветку и встал на пути врага, широко расставив ноги.

Один из воинов резким движением поднял плачущую девочку и обратился к ней:

— Жди здесь, мы спасём твоего рыцаря. — И ободряюще подмигнул, прежде чем все трое пущенными стрелами сорвались с мест.

Постоянные упражнения давали о себе знать. Таэль опередил своих воинов на несколько шагов. Почти добежав до смельчака, он оттолкнулся от земли, взвился высоко в воздух, крутясь пролетел над головой ошарашенного мальчугана, извлекая полуторные клинки из ножен, и приземлился в свою излюбленную боевую стойку. Корпус низко прижат к земле, одна нога впереди, другая коленом касается травы, а обнажённые мечи отведены далеко назад и касаются лезвиями земли.

По обе стороны от него встали соратники.

— Я их задержу. Уведите отсюда обоих, — сурово кивнул он назад.

— Мы не можем оставить… — начал было возражать правый мечник, но осекся под холодным, решительным взглядом и лишь медленно, неуверенно склонил голову в согласии.

Прикрывая щитами молодняк, воины отступали к твердыне, с широко распахнутыми глазами наблюдая, как сражается их командир.

Таэль дождался, когда до него доберётся первый из скелетов с топором, и начал свой смертоносный танец. Широкий взмах снизу вверх разметал скелета, горизонтальный скользящий удар направо разбил грудины ещё двоим, а рубящий с левой руки сверху вниз заставил очередного противника рассыпаться. Перекрещенные клинки были резко разведены в стороны, снося голову следующему скелету. Тренировки не прошли даром. Длинные мечи против нежити куда эффективнее его старых коротких клинков. Теперь можно было рубить кости, сносить головы. Размера этих мечей хватало, чтобы при сильном ударе просто разбивать скелета.

Эльф выждал достаточно времени, чтобы остальные могли отойти. Под его ногами за эти несколько минут образовалась мешанина из костей, гниющей плоти, старого оружия и ржавых доспехов. Он без устали рубил подбирающихся врагов, а те и не думали заканчиваться.

Убедившись, обернувшись, что союзники скрылись из виду, и сделав напоследок несколько сокрушающих ударов, он резко крутанул корпусом и побежал в ту сторону. Расчёт оказался верен: четверо беглецов были настигнуты как раз у злополучной поляны. Их снова отрезали от спасения сомкнувшиеся ряды противников. Но на этот раз сын верховного друида, приказав не спускать глаз с детей, сам рванулся в бой.

Сталь клинков сверкала на солнце, каждый взмах убирал одного или двух противников. Боевой танец эльфа с полуторными мечами завораживал. Маленькие эльфы даже замешкались, глядя на отлетающие части нежити и скелеты, осыпающиеся грудой костей. Как только он сделал первые несколько шагов вглубь вражеских рядов, опытные бойцы, подтолкнув детей вслед за ним и прикрывая их щитами с обеих сторон, шагнули в широкий просвет, оставленный смертоносным танцем лидера.

Прорвавшиеся через линию нежити эльфы выскочили с другой стороны и помчались к твердыне. Дети вырвались вперёд, а остальные прикрывали их отход, отбивая атаки мёртвых воинов.

Услышавший до боли знакомый звук спущенной тетивы — а затем ещё и ещё — Таэль на мгновение замер. Чуткие эльфийские уши подсказали: чёрные смертоносные снаряды уже в полёте. Он резко остановился прямо посреди боя, закинув оба клинка в ножны. Мечники встали рядом как вкопанные, готовясь принять на себя удар наступающей армады.

Мир остановился. Снова, как и каждый раз прежде, всё вокруг словно замерло в ожидании надвигающейся смерти. Само пространство стало густым, почти осязаемым. Лишь стрелы продолжали неугомонно нестись к цели. Всё внимание эльфа сосредоточилось на наконечниках — он вычислял траектории их полёта. Судорожно вспоминая, уже в который раз, какие из них отнимают жизнь, сын верховного друида представил себе, что это лишь очередная тренировка на полигоне, выдохнул и выверенными, отточенными движениями молниеносно выхватил с пояса оба коротких клинка и почти одновременно метнул их — каждый в свою цель.

Сердце его пропустило несколько ударов, прежде чем кинжалы достигли конечной точки полёта. А потом забилось с удвоенной скоростью, когда два чёрных древка обломками упали на землю. Наконец порочный круг разорван — они смогут добраться до Ильтрассеса. Избежавшие смерти эльфы немного оторвались от своего спасителя, когда он заметил новую угрозу. Он рванулся в их сторону, крича предупреждения, но услышали его слишком поздно.

Из ближайших зарослей наперерез детям бежал новый отряд нежити. Впереди, размахивая топором, огромный орк. Воины бежали изо всех сил, стараясь успеть, но не смогли. Торнуиль, как могла, старалась уклониться в сторону, но споткнулась и была подхвачена скелетами. Шиандаль попытался добраться до неё, с кулаками бросившись на орка. Двусторонний топор просвистел прямо над его головой, потом юноше чудом удалось увернуться и от второго удара, но третий взмах топора снова оборвал столь хрупкую жизнь. В это время волна противников захлестнула подбегающих воинов, а тварь неспешно подошла к эльфийке и, скалясь, одним ударом снесла ей голову с плеч.

Таэль больше не чувствовал ярости. Он просто хладнокровно сражался: резал, рубил, кромсал и уворачивался. Он просчитывал каждое своё движение, а рефлексы помогали уклоняться и блокировать удары. Прежде чем его снова накрыло нестерпимой болью, эльф вместе с двумя мечниками успел застелить всё в радиусе десяти шагов костями и останками. А потом — яркая вспышка боли, и он снова в своей постели. Снова в безопасности… пока.

* * *

Лазриэль со стариком осмотрели все расставленные силки, забрали дичь, что в них попалась, и сняли пустые, чтобы не морить зверье попусту. Перекусили наспех приготовленным мясом и отправились в путь. По дороге Андориус рассказывал истории и отвечал на вопросы эльфа. А вопросов оказалось немало.

Получилось так, что за прошедшие века апостолы полностью восстановили доверие и поклонение живых своему богу. Храмы находились теперь почти в каждом городе, а люди продолжали основывать их в своих поселениях. Вера непрерывно разрасталась, религиозные места силы становились всё величественнее, их блеск и великолепие ослепляли еретиков и притягивали новых последователей.

Старец поведал также основы религии. Бог оставил им заветы, которые должны быть соблюдены для подготовки духа к воскрешению. Кроме того, он завещал собирать тела умерших на могильниках, а души тех, кто истинно служил ему при жизни, забирать в свои чертоги, где они пополняют ряды солдат веры, чтобы в час великой тьмы поднять могучее войско и победить. Каждый грешник после смерти попадает к Нер'зулГурабу, а каждый праведник отправляется в божье воинство ожидать своего часа.

Были и тёмные пятна на покрывале светлой веры. Он рассказал историю о том, как однажды группа верховных жрецов заявила, что апостолы неверно трактуют заветы, а бог требует огнём и мечом искоренять грехи и преступления, воздавать всем по заслугам и создавать спокойную жизнь праведным людям. Так вся светоносная верхушка раскололась на две части. Одни продолжили верой и правдой служить богу, отдавая всего себя. А отделившиеся основали новый орден, по-своему интерпретируя волю всевышнего.

Начались инквизиции, охота на ведьм, гонения демонопоклонников — почти полномасштабная война с культом смерти, почитающим Нер'зулГураба. Фанатики зашли очень далеко, а договориться с ними не получалось из-за разницы во взглядах на божественные цели.

Так и повелось, что богу поклоняются два соперничающих, но не противоборствующих культа с совершенно разными представлениями о вере.

Каждый день проходил в пути по лесной чаще. Ночью старец укладывался спать, а эльф набрасывал охранный периметр и погружался в медитацию, продолжая развивать и усиливать свои заклинания, а также изучать новые. За интересными разговорами время шло незаметно. Лазриэль всё глубже погружался в истоки религии, всё больше склоняясь к правдивости слов апостола и всё сильнее убеждаясь, что именно эта вера и этот бог помогут ему изменить судьбу лесного народа.

Загадкой до сих пор оставалось только одно: почему именно старший сын верховного друида был избран на роль орудия? Почему не сам Харнесесс? Почему не Таэль’авир? Или может, сам Эрмортресс? На этот вопрос ответа у него пока не было.

Неделя прошла совершенно спокойно — ни разу их никто не побеспокоил. Неожиданно быстро среди деревьев забрезжили просветы, подсказывая о близости края Великого леса. А уже на следующий день деревья резко расступились, и они вышли на огромную холмистую местность, очерченную вдалеке величественными горами.

Здесь их ждали — к удивлению эльфа — около небольших походных домиков двое стариков, таких же, как и сопровождавший его. Только длинная белая борода одного из них была аккуратно подстрижена ровным прямоугольником, а другого — острым треугольником. Мощные, совсем не по-стариковски тела были облачены в просторные белые мантии немного покороче.

— Приветствуем тебя, брат Андориус, — проговорил коротко стриженный.

— Как же я рад вас видеть, Ионис, Птархиус, — тепло обнял каждого из них старец. — Знакомьтесь, это наш спаситель и наше будущее — эльфийский принц, маг Лазриэль. Его призвал к нам в помощь сам бог для освобождения спасителя. А вы-то что здесь делаете?

— Нас сюда отправил всеотец, чтобы встретить вас, — ответил коротковолосый.

— И проводить до самой гробницы, — вторил ему апостол с острой бородой.

— Вы что думаете, я настолько стар, что забыл туда дорогу? — засмеялся спутник эльфа. А вслед за ним чисто и искренне расхохотались и остальные.

— Не одному тебе были даны поручения. Твоя миссия самая важная, но остальные тебя страхуют и поддерживают, — возразил жрец с квадратной бородой.

— Хорошо, в нашем возрасте поддержка крайне важна, — вновь улыбнулся старик. — Давно вы здесь ждёте нас?

— Мы уже успели обжиться, как видишь.

«Очень весёлые старики», — подумал эльф, глядя на дружеские подтрунивания между беловолосыми людьми.

— Ну ничего, можете сворачивать лагерь и потихоньку отвыкать от суровой походной жизни. Направляемся прямиком к спасителю. Избранного надо как можно скорее с ним познакомить. — Он оглянулся на неловко мнущегося среди старых знакомых юношу и продолжил, подмигнув: — Тебе, наверно, тоже не терпится исправить своё будущее?

— На кону стоит судьба всех лесных эльфов. А как её изменить, знает лишь ваш бог. Я иду к нему за ответами, и чем быстрее их получу, тем скорее пойму, как спасти свой народ, — взволнованно ответил лесной принц.

— Не волнуйся, всё получится. Иначе бог не призвал бы тебя, — заверил его длинноволосый.

— А мы поможем тебе добраться до места и защитим в дороге, — добавил стриженный.

Внезапно из-за ближайшего холма, находившегося буквально в двадцати шагах от группы, послышался лязг оружия. Все четверо замерли в безмолвном напряжении, оглядывая кромку холма.

Секунды шли, затем минуты. Все ждали, не решаясь пошевелиться и даже задерживая дыхание, чтобы не навлечь беду, словно пытаясь спрятаться от невидимого противника.

Наконец резкий вскрик удивления и возмущения разорвал нависшую тишину. Все взоры обратились к Ионису. Тот отпрыгнул, глядя под ноги, а на месте, где он только что стоял, прямо из тропинки торчала костлявая рука. Весь холм вокруг мгновенно пришёл в движение. Отовсюду из-под земли вырывались руки и черепа скелетов, стараясь дотянуться до живых и схватить их за ноги.

— Чёрт, Нер'зулГураб как-то узнал про нас. Бежим! — вскричал длинноволосый старец.

И они помчались, не теряя времени, в сторону леса, где деревья дадут хоть какое-то прикрытие от превосходящих сил противника. Под ногами продолжали высовываться конечности и тела, вздыбленная почва мешала проходу и уходила из-под ног.

Старики бежали достаточно шустро для своего возраста. А когда, пробегая мимо походных домиков, они подхватили — один массивную булаву, а второй — двуручный меч, эльф понял причину их внешнего вида. С ними были боевые монахи. А точнее — апостолы. Треугольная борода, возможно, символизировала холодное оружие, а прямоугольная намекала на тупое.

Воины прямо на бегу напевали какие-то древние песнопения, напитывая оружие светящейся энергией. Не добежав метров десять до края леса, Лазриэль, повинуясь внезапному инстинкту, резко остановился, развернулся и начал собирать энергию, читая сложный речитатив одного из недавно выученных заклинаний. Посох, сжимаемый в руках, стал проводником силы. Закончив подготовку, маг резко ударил концом вибрирующего от накопленной силы посоха в землю перед собой.

От эпицентра в сторону наступающей нежити широким, расширяющимся полукругом покатился нарастающий огненный вал, сжигая дотла кости и остатки плоти. Это дало ему почти десяток метров пустого пространства и пару мгновений для манёвра. Дальше всё завертелось с невероятной скоростью. Самое мощное в арсенале мага заклинание пламени, по счастью, оказалось и весьма эффективным против нежити. Огненные шары летели навстречу приближающейся толпе врагов и, взрываясь, оставляли в их рядах широкие бреши, уничтожая разом нескольких тварей.

После третьего взрыва нежить внезапно поумнела, рассыпавшись широким строем. Шар огня, огненная стена, струи огня, пламя дракона — эльф чередовал заклинания в зависимости от того, сколько времени у него было на сотворение. А в голову закралась паническая мысль: почему апостолы до сих пор ничего не предприняли? Хотя за спиной было слышно, как они что-то монотонно бубнят, вероятно молясь за победу, легче от этого не становилось.

Именно в это время мимо стройной фигурки, колдующей всевозможные жгущие заклинания, пронёсся седовласый богатырь. Ионис размахивал внушительной булавой, разбивая скелетов в дребезги, а зомби отправлял в полёт на десяток метров. Лазриэль переместил магическую мощь немного левее, сдерживая напор врагов оттуда, а рядом с братом встал на защиту Птархиус, рассекая своим огромным двуручником тщедушные тельца.

Мощные, высокие, широкоплечие седовласые старцы стеной стояли на правом фланге. Размашистые, могучие удары сносили даже тех скелетов, что пытались блокировать удар оружием и щитами. Горящие божественным светом булава и меч сеяли хаос в рядах противников. Осколки костей и черепов разлетались в разные стороны, осыпая обе стороны стычки.

Весь левый фланг погрузился в огненный шторм. Разнообразные заклинания огня сжигали нежить дотла, разбрасывали их взрывами, но не могли остановить бегущих следом. Эльф и старцы, сражаясь, постепенно отступали к лесу, прижимаясь тылом к полосе деревьев. Андориус наконец стал резать скелетов по одному вспышками яркого света. А остроухий принц, продолжая пятиться, благодарил судьбу за то, что она подтолкнула его научиться колдовать на ходу. Иначе их уже давно смяли бы.

Когда за спиной оказалась спасительная лесная чаща, обороняющиеся, почувствовав защиту хотя бы с одной стороны, стали сражаться с удвоенной силой и яростью. Воины держались прочно, не подпуская никого ближе, чем на расстояние размашистого удара. А вот магам пришлось нелегко: скелеты слишком сильно напирали числом, и времени на заклинания просто не хватало. Они были уже на несколько шагов ближе бьющихся стариков. Маги увеличили напор, черпая ману в полуторном размере. Нежить, казалось, отступила, а затем резко рванула в атаку, будто по команде невидимого кукловода.

Задыхаясь от напряжения, на пределе возможностей, Лазриэль бросал огненные шары один за другим, но враги подбирались всё ближе. Наступил момент, когда он не успел. Очередной воин с мечом рывком добрался до него, сбил с ног и замахнулся для удара. И вдруг его череп пробила стрела — пущенная из чащи с такой силой, что начисто снесла голову. Бесконтрольное тело, сделав пару неверных шагов назад, свалилось на землю. Единственное, что бросилось в глаза, — стрела. Она была явно эльфийская. Но раздумывать об этом было не время. Чудом сохранив концентрацию, уже падающий принц успел метнуть готовый шар огня, выигрывая себе несколько мгновений.

Маг уже совсем забыл про слежку в начале пути, но сейчас был несказанно рад неведомому спасителю. Он успел сплести новое заклинание, и струи огня, вырвавшись из его рук, рванулись пожирать старые кости противников. А вокруг то и дело проносились бьющие без промаха зачарованные стрелы. Они то взрывались, разнося сразу нескольких неживых, то оплетали их прочными смертоносными побегами, обездвиживая и мешая другим продвигаться, то пробивали черепа нескольких трупов сразу.

Дело пошло гораздо проще. Старики уже явно подустали. Удары освящённых орудий стали реже и медленнее, но и поток врагов уменьшался. Световые лучи перестали резать нежить, и старец забормотал молитвы. Эльф продолжал заливать свой фланг постоянным огнём, испепеляя кости и черепа, а камни сплавляя в единую породу.

Ещё некоторое время спустя апостол, продолжавший бормотать молитвы, степенно прошествовал мимо него, держа на вытянутых руках шар, сияющий слепящим светом. Он брел прямо в толпу оставшихся противников. И все вокруг замерли, глядя на этот свет. Дойдя до самого центра, заворожённо глядящих на него трупов, седовласый старец остановился, замер, затем воздел руки к небу, пробормотал несколько обращённых к богу слов и резко развёл ладони в стороны, выпуская свет на волю. Яркая вспышка, словно беззвучный взрыв, разлетелась в разные стороны, пронзая нежить лучами. Скелеты, которых они коснулись, просто осыпались на землю грудой костей.

На холме сразу стало тихо. Только тяжело дышавшие старцы, измождённый эльф да груды ломаных костей и битых черепов под ногами напоминали о завершившемся сражении.

— Можно было и раньше так сделать, — возмутился маг. — Меня чуть не убили в этом сражении! А ты мог победить их одним обращением к богу!

Из леса медленно, осторожно, бесшумно ступая среди осколков, вышла прекрасная лучница, приблизилась к Лазриэлю и, склонившись в коротком поклоне, участливо поинтересовалась:

— Принц. Всё в порядке?

— Элиандор? — узнал он спасительницу. — Что ты здесь делаешь?

— Тихая смерть приказал мне следовать за тобой до границы леса и оказать помощь в случае необходимости. Кажется, это был именно такой случай? — ехидно заметила она. — Ещё раз спрошу: всё в порядке? — повторила эльфийка свой вопрос, уже с нажимом.

— Ну мы ведь живы… Остальное не так уж важно.

В это время к ним приблизились старики, горячо обсуждая отбитое нападение.

— Вы понимаете, что теперь надо спешить? — доказывал Андориус. — Раз повелитель смерти знает про нас, значит, нам не скрыться. Он снова и снова будет пытаться убить всех, пока не добьётся своего. Времени и так было мало, а теперь его и вовсе нет. Надо торопиться. Нужно сейчас же отправляться в усыпальницу, чтобы спасти светоносного, а дальше надеяться на его помощь, — подытожил он.

Воины с ним согласились, но, казалось, не были особенно взволнованы — словно безоговорочно верили в свои силы и готовы были доказать это следующей волне монстров прямо здесь.

— Лазриэль, надо скорее уходить, — обеспокоенно озирался вокруг старец. — Мы должны как можно быстрее добраться до Харастиса. Только там мы будем вне досягаемости для властелина смерти. А до тех пор, боюсь, нам предстоит пережить ещё не одну атаку нежити.

— Если вы собираетесь в трудную дорогу, тогда я иду с вами, — вклинилась в разговор лучница. — Сын верховного друида лесных эльфов должен быть под защитой, а с вами этого, видимо, ждать не приходится. Я обеспечу ему охрану и безопасность в пути до вашего полубога.

— Я и сам о себе смогу позаботиться, — возразил маг. — А твоя главная задача сейчас — передать в твердыню информацию о нападении нежити у самой кромки Великого леса. Я же отправлюсь с апостолами на восток, чтобы исполнить предназначение и изменить судьбу лесных эльфов.

— Это, конечно, благородная миссия. И я бы не сомневалась, что вот эти немолодые люди смогут послужить отличными телохранителями. Но, к сожалению, я только что стала свидетелем того, как скелет чуть не снёс тебе голову, а бравые молодцы в это время самозабвенно делали костяную пыль, — парировала эльфийка. — А по поводу нападения: первый разведчик уже в курсе. Ментальная связь с трудом, но работает и на таком расстоянии — лес помогает. Я передала ему всё, как только закончился бой. Так что без обсуждения — я иду с вами.

Она встала в позу разведчицы. Пристыженные старцы попытались было возразить, но быстро пошли на попятную под жёстким, целеустремлённым взглядом зелёных глаз.

— Ладно, видимо выбора действительно у нас нет. К тому же, если мы так и дальше будем подвергаться внезапным атакам, лишний воин нам точно не помешает. А уж эльфийская лучница точно сможет быть полезной, — подумав, решил принц. — Если нет возражений, давайте готовиться в дорогу, пока нас не атаковали снова.

Элиандор отправилась собирать стрелы из тел поверженных врагов. Для лучника в походе самое страшное — закончившиеся снаряды. У неё не было с собой запасных, инструментов для производства новых — тоже. Она не планировала длительный поход. Так что каждая стрела теперь была на счету, и тратить их нужно было крайне бережно. Можно, конечно, купить новые, но они точно будут хуже эльфийских. Да и станет ли группа проходить где-то, где это возможно, пока не понятно.

Ионис и Птархиус пошли сворачивать свой лагерь: собирать вещи и складывать походные домики. Их оружие перестало светиться и снова стало обычными мечом и булавой — хотя и весьма внушительного размера, под стать своим владельцам.

А Лазриэль и Андориус наблюдали за суетой в маленьком лагере и обсуждали, что ждет их впереди. Старик нарисовал небольшую карту прямо на взрыхлённой скелетами земле. Их ждали километры холмов, затем долгий путь по течению реки, после этого изнурительный переход через горы, плавно переходящие в отвесные скалы. По ту сторону горной гряды простиралась бескрайняя равнина. Именно там, в скалистых пещерах, и находилась усыпальница, куда нужно было попасть.

Четверть часа спустя все были готовы. Лагерь свернут, стрелы собраны. Сломанной оказалась только одна — неудачно упавший скелет переломил её о бедро другого костяного воина. Четвёрка подхватила походные сумки, нацепила на себя все необходимые вещи и, с осторожностью, внимательно осматривая окружающие пейзажи, двинулась к цели. На северо-восток, через холмистые земли, до самой реки Аллуры, названной так из-за своего постоянно меняющегося течения.

Впереди ждали долгие дни путешествия к цели, возможно, ещё не одно сражение за свою жизнь. Новые враги и друзья, переходы и переправы. А на горизонте маячила благородная цель, от выполнения которой зависела судьба всех лесных эльфов, а впоследствии — и всего мира. Ведь, завоевав лесных эльфов, тёмный властелин не остановится — он продолжит захват всё новых городов и народов, пока не поработит весь мир.

* * *

В дюжине дней пути от места, где Лазриэль и его спутники сражались с нежитью, в горах той самой гряды, к которой они направлялись, были открытые места. С них в хорошую погоду просматривался весь маршрут, который предстояло пройти апостолам с эльфийским принцем.

На одном из таких скалистых выступов стояло существо. Со стороны можно было подумать, что это человек — но человеческого в нём осталось крайне мало. Руки были покрыты шрамами-рунами. Пурпурная мантия, на рукавах также расписанная рунами, развевалась на ветру. Глубокий капюшон того же цвета, с рунической гравировкой по краю, был надвинут вперёд, скрывая лицо и чёрные, полные бесконечной тоски и боли глаза.

Существо внимательно следило за ходом сражения, несмотря на дальность. А когда всё кончилось, окружающие горы услышали скрипучий, леденящий душу, отдающийся эхом шепот:

— Раз эти выдвинулись, значит, и Нер'зулГураб снова зашевелился. Кажется, пришла пора и нам выйти из тени. Верно, Сквиртч?

От этого голоса по телу пробегали мурашки ужаса, а спина мгновенно покрывалась испариной. От него веяло тьмой, мраком, безнадёжностью и смертью. А ответом ему стало звонкое скрежетание и щелчки, издаваемые непонятной жукоподобной тварью у его ног.

— Согласен, время ещё не совсем настало. Подождём, пока будут понятны намерения повелителя тьмы. Тогда и выступим.

С этими словами незнакомец развернулся, распахнул черно-фиолетовый круглый портал — за провалом которого ничего нельзя было разобрать — и шагнул внутрь. Тварь на восьми хитиновых лапках засеменила следом. Секунду спустя врата закрылись, и гость бесследно пропал.