Глава XVIII Смерть.

За прошедшее время Таэль'авир устроил настоящий переполох. Новость разлетелась быстро, и теперь не только те, кого он предупредил, а вообще все жители бегали, тренировались и изо всех сил готовились к предстоящему турниру. А несколько дней спустя, к величайшему удивлению эльфа, верховный друид официально объявил о скором проведении такого состязания. Хранитель знаний каждый день выходил на тренировочную площадку, пытаясь обучить юного мечника основам управления магическими потоками.

Радости Таэля не было предела. Он нашёл способ подготовить жителей к нападению, не вызывая паники и не рассказывая никому о своих видениях. А в ночных медитациях они оборонялись в твердыне от натиска нежити всё дольше и дольше. Ещё немного — и защитники смогут отбиться от нечисти. В этот же раз их всё-таки смяли. Некросы, несмотря на ожесточённый бой, в очередной раз вырезали всех, кто находился в Ильтрассесе, и добрались до него самого.

Таэль очнулся, как обычно, в своей постели. Ночь выдалась безлунной, до рассвета было ещё очень далеко. Он сел и задумался. Всё складывалось как нельзя лучше. Те, кто оставался с ним в видении, становились всё полезнее в бою — вот-вот они смогут отстоять твердыню. Хранитель знаний и вовсе обернулся очень сильным магом. С каждым днём он восстанавливал свои магические силы и восполнял растраченный арсенал, он, казалось, даже помолодел. Маленьких эльфов мечник ненароком взял под собственное крыло и обучал сейчас, будто к специальному состязанию для совсем юных. Малышка Торнуиль оказалась крайне способной и схватывала всё налету, явно намереваясь победить.

Сын верховного друида отбросил радостные мысли и перестал грезить о скорой победе, хоть и не в настоящем мире. Он всё ещё надеялся, что это видение — всего лишь шутка богов и когда он победит, всё закончится.

Внезапно, сидя в темноте комнаты, он почувствовал, что здесь не один. Напрягая острое зрение, он увидел у выхода на балкон незваного гостя. Это был явно эльф, а судя по лёгким зеленоватым отблескам волос — ещё и лесной. Высокий, стройный, но слегка пригнутый к земле грузом прожитых лет. Этого сородича Таэль не видел раньше, хотя знал в лицо каждого жителя Лесного дома. В левой руке незнакомца был зажат белоснежный посох.

— Кто ты и что тебе нужно? — жёстко спросил он.

— Я оракул. Мне нужно, чтобы этот мир остался цел, — скрипучим полушепотом ответил незнакомец.

— Тогда что тебе нужно от меня?

— Всё очень просто. Я пришёл закончить то, что начал много лет назад.

— Я всё ещё не понимаю, при чём тут я?

— Скажем так, много лет назад я увидел тьму в будущем нашего народа. А в самом сердце этой тьмы я увидел двоих… братьев. Они и были причиной того хаоса и надвигающейся тьмы. Тогда я предложил решить проблему одним махом, ещё до её появления, до того, как погибнут сотни и тысячи. Я предложил убить лишь двоих, чтобы спасти многие тысячи, но верховный друид остановил меня. Тогда я бросил бесплодные уговоры и попытался сам убить малышей магией. Друид и тут вмешался и прервал меня, а потом изгнал. Ты был одним из тех эльфов. Здесь меня зовут отшельником, Таэль. И это я оставил тебе на память метку. — Незнакомец кивнул на белые волосы. — Теперь же смерть уже на пороге, и я пришёл закончить начатое. Я пойду на всё ради светлого будущего.

* * *

Оба бессмертных мечника давно уже просчитали каждое движение друг друга и реагировали задолго до начала удара. Этот бой уже длился вечность и грозился затянуться ещё на столько же. Каждый понимал, что одна ошибка может стоить победы и жизни, каждый старался, нанеся удар, всегда вернуться в безопасную позицию.

Чёрный клинок с черепами на гарде и изящный тонкий меч, испещрённый чёрными рунами, порхали среди бескрайней белой пустоты. Воины то и дело обменивались уколами — как лезвий, так и языков. Сын постоянно пытался вывести отца из равновесия, а тот, каждый раз с трудом сдерживаясь, продолжал наседать и ждать, когда же сын допустит ошибку.

Фарах'Аллири тоже ждал — ждал, когда силы света допустят ошибку. Он сделал всё, чтобы это произошло, и теперь ему оставалось только терпеливо сражаться с отцом, коротая время.

* * *

— Где мы? — ошеломлённо озирался гном.

— Мы примерно в одном дне пути от Раджистада, — ответил Краджис, глядя на город вдали.

— Венец разума заставил меня изучить заклинание портала и запомнить это место, чтобы вернуться сюда, — поделился эльф.

— Мы благодарны ему за это. И тебе спасибо. В очередной раз спас нам жизни. — Элиандор подошла к нему. — Только ликовать будем позже. Вряд ли погоня заставит себя долго ждать. Давайте скорее отсюда убираться.

— Погони не будет, — задумчиво проговорил ракшас. — У Мбатора сейчас полно своих забот. Но лучше не искушать судьбу и действительно уйти подальше.

Лазриэль поблагодарил предусмотрительность спутников за то, что в походные сумки перед вылазкой были сложены все их вещи и еда. Теперь они могли, не беспокоясь о выживании, сразу двинуться в путь.

— Куда нам нужно теперь? — обратился Снэбьерн к магу.

Тот лишь перевёл взгляд на апостола, вопросительно кивнув в его сторону.

— Осталось собрать лишь посох, но сперва нам нужно серьёзно подготовиться. Наш путь лежит к столице людей. Главный храм бога в Хорндайле даст нам всё необходимое для последнего рывка.

* * *

Много дней пути прошли совершенно незаметно. Друзья постоянно разговаривали, выдвигались с ранними лучами и останавливались лишь на ночлег. Краджис замечательно вписался в компанию, постоянно рассказывая невероятные истории из своей насыщенной жизни, — он облегчал путь и коротал время. Эльф не прекращал попыток освоить заклинания некромантии. Викинг постоянно находился с ним рядом, памятуя о своём долге. Элиандор, Андориус и Джибаро продолжали вести себя так же, как и прежде в пути.

Когда к вечеру очередного дня на юго-западе на горизонте внезапно появились стены города, спутники ликовали от восторга. Каждый ждал этого момента. Каждый хотел поскорее закончить это сложное, опасное и судьбоносное путешествие.

С последними лучами заходящего солнца путники добрались до каменных стен, но ворота были уже заперты, а стража только чертыхаясь посылала поздних гостей. Не имея выбора, друзья решили разбить лагерь прямо под стенами города. А ранним утром они всей компанией вошли внутрь.

* * *

Хорндайл оказался совершенно не похож на Раджистад. В отличие от тонких, изящных строений восточного города, здесь всё было сделано без особенного вкуса. Простые, грубые, словно высеченные топором домики стояли вдоль центральной улицы. В каждом из них была обустроена торговая лавка. А между ними вились узкие боковые улочки. Проходы между ними и вовсе завалены хламом. А несколькими проулками далее уже начинались извилистые и тёмные кварталы бедняков.

В городе ракшасов большая часть населения была именно ракшасами, ну и достаточно много сслихоров, джозлингов и других подобных им существ. Здесь же основной частью населения были именно люди. Но стоило осмотреться по сторонам — и можно было найти в толпе представителя совершенно любой расы. Столица людей славилась своими свободными взглядами. Любой мог прийти сюда, беспрепятственно войти внутрь и делать всё, что разрешено законом. Врата города закрывались лишь на ночь, в остальное время вход был совершенно свободен. Никого не досматривали и не спрашивали никаких рекомендаций. Требовалось лишь отдать входной налог — и стража сразу теряла интерес к прибывшему.

— Здесь я вас, пожалуй, покину, — внезапно обратился Краджис к остальным.

— Но почему? — удивился Лазриэль.

— Своё обещание я сдержал: провёл во дворец султана и помог выкрасть оттуда артефакт. А ваша миссия меня не касается. Могу лишь пожелать вам удачи в этом нелёгком деле.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы сохранить мир таким, какой он есть, — заверил его маг. — А чем ты займёшься?

— Ну, после всего, что произошло, мне теперь нужно найти способ вернуться обратно в Раджистад и восстановить свою репутацию, а ещё желательно бы остаться живым. Боюсь, новый султан не очень будет мне рад.

— Очень жаль. Ты быстро влился в нашу команду. Твои навыки выживания и боевые умения были бы нам очень полезны в предстоящем деле, — с тоской обнял спутника эльф.

— Если передумаешь, сможешь найти нас в храме, — крепко пожал ему лапу апостол.

Остальные тепло распрощались с успевшим влиться в компанию ракшасом, пообещали встретиться в спокойной обстановке, когда миру не будет грозить армия нежити во главе с богом смерти, и проводили взглядом полутигра, пока тот не скрылся за ближайшим углом. А потом двинулись сами.

Главными улицами Андориус вёл остальных к самому центру. А там, на широкой площади, мощёной камнем, возвышалась величественная громада храма. Круглые шпили сверкали золотом, белоснежные стены из шлифованного камня украшала тонкая витая резьба. Каждый сантиметр здания был расписан искусным художником.

Внутри оно оказалось ещё больше, чем снаружи. Высокие своды поражали своим великолепием. Каждая арка, каждый витраж и каждый изгиб был украшен золотым плетением. Сложный узор блестящего шлифованного каменного пола пересекался в самом центре зала. Света было очень много. Огромные окна, хоть и были сплошь покрыты религиозной росписью, всё же пропускали достаточно света.

К ним неторопливо направился местный жрец, облачённый в белоснежную мантию и белый колпак, которые были покрыты затейливыми изгибами золотой вышивки. В руке он держал высокий витой посох, тоже сделанный из золота.

— Что привело вас сюда, господа? — спросил подошедший человек.

Его взгляд скользнул по потрёпанной дорожной одежде спутников, затем по их лицам и остановился на Андориусе. После нескольких мгновений замешательства глаза служителя расширились, казалось, они на мгновение даже наполнились ужасом. А потом он рухнул на колени.

— Прости, святейший, я не узнал тебя сразу. Прости своего нерадивого ученика, — запричитал он, уткнувшись головой в пол.

— Поднимись! — властно приказал апостол. — Проведи нас в святилище!

— Но, светлейший, они же непосвящённые… — забормотал сбитый с толку жрец.

— Просто проведи нас в святилище, — чеканя слова, отрезал Андориус.

Прислужник молча встал, поклонился и, повернувшись, повёл всех в дальнюю часть зала. Открыл потайную дверь, нажав на неприметный камень в стене, и повёл всех по лестнице вниз. Подземелье было ярко освещено факелами. Стены и потолок, так же как и наверху, были сделаны из шлифованного камня и украшены всевозможной золотой отделкой.

Пройдя по бесконечным извилистым коридорам, они очутились в просторном зале, целиком высеченном в скале. В каждой стене было по три двери. В самом его центре возвышался прямоугольный алтарь, уставленный статуэтками и изображениями Харастиса.

— Вот там жилые комнаты. Можете расположиться в них и отдохнуть, — указал Андориус в дальнюю часть зала. — Я пока буду готовиться. Мне есть чем заняться.

Первожрец проводил каждого до двери и направился по своим делам. Уставшие путники наконец скинули пыльную дорожную одежду, смыли с себя грязь в подготовленных ваннах и блаженно растянулись каждый в своей тёплой, мягкой кровати. Только эльф, как обычно, погрузился в медитацию, занимаясь своими магическими силами.

Некоторое время спустя его пробудил тревожный зов сторожевого периметра, который по привычке был раскинут и здесь. А чуть позже донёсся осторожный стук в дверь. Судя по ауре, у входа стоял Андориус. Маг поднялся и впустил гостя. Жрец протянул ему свежую одежду.

— Я знаю, что тебе сон не нужен. Нам есть что обсудить, — серьёзно заявил он. — Я подожду тебя снаружи. И не снимай артефакты. Ты должен всегда держать их при себе — от их сохранности слишком многое зависит.

Переодевшись в чистое, водрузив на голову венец разума и застегнув на шее плащ духа, Лазриэль вышел в зал и увидел возле алтаря задумчивого спутника.

— Что случилось? — напрягся он.

— Не здесь, — попросил собеседник. — Идём.

Они прошли в одну из боковых дверей, затем ещё через одну, потом свернули в очередной боковой проход и оказались в небольшой комнатке, где стояли только круглый стол и несколько стульев вокруг, а у дальней стены возвышался шкаф с книгами.

— Присаживайся, — жестом предложил апостол, указывая на один из стульев.

— Что случилось? — повторил эльф.

— Здесь хранится множество артефактов и древних свитков, — начал издалека человек, присаживаясь напротив. — В том числе и свитки телепортации, одним из которых я и воспользовался. Я побывал в усыпальнице спасителя, и он снова поднимался, чтобы передать тебе послание.

— Жертва. Это время должно было настать, — вмешался венец разума.

— Какая жертва? Я не понимаю, о чём речь? — удивился мысленно эльф.

— Что за послание? — спросил он Андориуса.

— Харастис сказал передать тебе вот это.

Апостол наклонился и достал из-под стола свёрток, завёрнутый в серую шёлковую ткань. Он молча положил свёрток на стол и жестом предложил взять. Эльф с опаской протянул руку, развернул ткань, внутри которой оказалась богато украшенная золотыми узорами резная шкатулка из полированного чёрного дерева. Когда крышка откинулась назад, его глазам предстал невиданной красоты изогнутый кинжал из необычного матово-чёрного металла, без ножен, рукоять которого была украшена единственным красным камнем.

— Что это? — озадаченно разглядывал оружие маг, не решаясь взять его в руки.

— Это Корадж'Галдор. Клинок, который способен выпить жизнь из жертвы и передать все её знания и умения палачу, — мрачно пояснил Андориус.

В воздухе, в звенящей тишине, повисло явное напряжение. Один покорно ждал, другой лихорадочно раздумывал. Наконец мысли закончили свой хаотичный бег, так и не найдя ответа.

— Я не понимаю. Я не воин. Что мне делать с ним? — недоумевал принц.

— Я лишь посланник, — вздохнул в ответ жрец. — Спаситель передал его тебе. Он сказал, что это шанс, та самая жертва, ценой которой ты спасёшь множество жизней и обретёшь необходимое могущество.

— Какая жертва? — всё ещё не понимая, насторожился эльф.

— Тебе нужна некромантия. Ты должен овладеть заклинаниями некросов и подчинить себе их мощь, только тогда ты сможешь понять, как совладать с этой силой и победить повелителя тьмы. Вонзи этот клинок в сердце некроманта — и ты получишь его способности, узнаешь заклинания, которые знает он, захватишь полный контроль над некротической энергией, овладеешь знаниями, достаточными для победы. Одна жертва — и ты спасёшь сотни и тысячи, — убеждал апостол.

Эльф слушал, а глаза его всё расширялись и взгляд становился всё более разгневанным.

— Никогда я не предам друзей. Если такова воля твоего бога, тогда я не готов стать озарённым его светом, — резко высказался он. — А что, если бы твою жизнь предложили отнять этим кинжалом?

— Зная, что это спасёт стольких, я с готовностью вонзил бы его себе в грудь сам, — заявил человек.

Снова повисла тягучая, гнетущая тишина.

— Я не возьму его. Я не предам друзей и союзников. Даже если передо мной встанет выбор между победой и жизнью одного из вас, я не колеблясь сделаю выбор, — повысил голос Лазриэль. — Бог, который предлагает сделать такой выбор, точно не мой бог.

С этими словами он встал и в сердцах, хлопнув дверью, вышел.

— Надеюсь, что когда придёт время, ты сделаешь верный выбор и не подведёшь всевышнего, — пробормотал жрец, закрыл шкатулку и встал из-за стола.

Чуть позже он снова зашёл в комнату к эльфу.

— Прости, Лазриэль. Я не хотел давить на тебя. Харастис сказал, что так нужно, что ты должен будешь сделать этот выбор. Он сказал, что дальше будет только хуже, а судьба, так или иначе, всё равно возьмёт своё. Однако выбор только за тобой, — заверил он спутника. — Я зашёл по другому поводу. Собирая то, что нам нужно, я наткнулся на несколько свитков, которые будут тебе очень полезны. Они твоей стихии и вполне смогут посоперничать с твоими излюбленными искрами.

Он протянул несколько свёрнутых старых пергаментов.

— Хорошо, я сейчас же изучу их и буду готов использовать, — поблагодарил принц.

Свитки оказались действительно сильными заклинаниями огня: пламенная дева, огненный серп и стрелы огня. Маг не медля изучил их и погрузился в глубины медитативного транса, усиливая свою магию.

* * *

Харнесесс по обыкновению восседал на своём троне, а напротив него стояли первый разведчик и верховный маг.

— Что ещё мы можем сделать? — в который раз уже спросил друид.

— Сделано уже всё. Маги и воины давно готовы к сражению, а благодаря твоему сыну и весь город, ни о чём не подозревая, готов к этой битве, — лукаво ухмыльнулся разведчик.

— Да, это была прекрасная идея. До сих пор не понимаю, почему мы сами не догадались, — не переставал удивляться верховный друид.

— Потому что твой сын оказался умнее нас всех. Он нашёл выход там, где мы видели только тупик, — тепло улыбнулся маг. — Поле битвы готово, осталось разработать только план.

— С каждым днём наши шансы на победу растут, а с другой стороны, с каждым прожитым днём во мне всё растёт надежда, что это не больше чем видение. Никаких упоминаний о нежити больше обычного, никаких пробуждающихся сил тьмы, ни одного намёка на опасность по всему Эллириону, — воодушевлённо рассказывал Харнесесс. — Наши разведчики, союзники и друзья пока не нашли ни единого подтверждения тому, к чему мы готовимся. И я искренне надеюсь, что все наши труды напрасны, а всё, что мы делаем, пригодится лишь на турнире.

— К сожалению, в видении слишком сильно божественное влияние, чтобы оно оказалось пустым, — возразил Эрмортресс.

— Ну у меня пока нет причин считать, что подготовка не напрасна, — заметил Тихая смерть. — Ни единой причины.

— Зато у меня есть, — внезапно проговорил новый голос.

Все трое резко обернулись. В руках первого разведчика сверкнул холодный металл мечей, друид и маг уже наполнили силой заклинания, готовые тут же направить их против врага. А в дверях стоял лесной эльф. Его проницательные, прагматичные глаза жёстко и бесстрастно взирали на готовых к бою соплеменников.

— Ты! — выпалил переполненный гневом Харнесесс. — Как ты посмел сюда явиться?

— Всё очень просто, — заявил незваный гость, обращаясь к верховному друиду. — Я пришёл сюда по праву рождения. Ведь это и мой дом, верно, братец?

— Это место перестало быть твоим домом в тот миг, когда ты попытался убить моих сыновей, — взревел друид.

Он сделал несколько сложных пассов руками и выбросил вперёд энергию земли. От него в сторону противника, переплетаясь и извиваясь, пробиваясь прямо сквозь пол Ильтрассеса, потянулись толстые живые корни. Они прорастали и увеличивались в размере, а когда почти достигли ног цели, враг внезапно ударил в пол концом белоснежного посоха. Корни резко остановились, а через мгновение высохли, почернели и пеплом осыпались на пол.

— Я не сожалею о том, что сделал. Более того, я уверен, что был совершенно прав. Тогда я не смог справиться, но я вырос, стал сильнее и теперь готов закончить то, что начал много лет назад. Я уже повидался с твоим сыном, — зловеще заверил он. — Теперь пришло время поговорить и с тобой.

* * *

К вечеру второго дня Андориус собрал всех в просторном зале. Друзья устроились вокруг стола.

— Я сделал всё, что мог. Теперь ваша очередь. Готовьтесь — утром мы выступаем. Наши люди в рядах Нер'зулГураба уже оповещены и поддержат нас. Верные жрецы уже настроили арку портала. Завтра утром мы откроем врата и попадём через них прямо ко входу в главный храм бога смерти. Не думаю, что нас там ждут, но как только узнают о прибытии, сразу устроят радушный приём. Оказавшись в твердыне смерти, мы должны попасть в самое её сердце. Именно там хранится часть посоха, вмещающая в себя жизнь Харастиса. Нужно пробраться туда, победить первожреца, захватить лезвие и покинуть храм. Легко не будет. Верные люди, конечно, помогут остаться незамеченными, но как только артефакт окажется в твоих руках… — он взглянул в глаза эльфа, — все до единого приспешники Нер'зулГураба бросятся на защиту и не раздумывая преградят нам дорогу.

Дальше апостол достал из-под стола достаточно подробную карту храма, разложил её, и остаток времени друзья планировали свою дерзкую вылазку в логово врага. Уже поздней ночью они наконец разошлись по своим комнатам, чтобы успеть отдохнуть перед тяжёлым днём.

* * *

Ранним утром друзья собрались в зале с алтарём Харастису. Все были настроены решительно. Оружие заточено, стрелы разложены, колодцы маны наполнены до краёв.

— Ну что? Отправляемся? — поинтересовался апостол.

— Да, давно пора закончить с этим, — решительно ответил эльф.

Андориус подал знак, и двое жрецов забегали вокруг. Они вычерчивали сложные рисунки прямо на полу, шептали магические формулы, а потом по обеим сторонам от алтаря, в углах рисунка, положили по иссечённому рунами камню и отошли в сторону.

Первожрец встал прямо напротив постамента, на мгновение закрыл глаза, а потом произнёс активирующую формулу. От камня до камня, соединяя их, в воздух взвилась трёхметровая зеленоватая дуга, а с неё к полу потянулся ровный поток такого же зеленоватого сияния, образуя световой занавес.

— Финал уже близок. Если мы хотим спасти мир, нужно заполучить артефакт, — повернулся он к эльфу, протягивая верхний обломок посоха с огромным красным гранёным камнем. — Собери его любой ценой.

— Я готов заплатить за него всем, что у меня есть, — пообещал эльф, закинул навершие в сумку и шагнул через портал.

Остальные последовали за ним.

— Боюсь, что придётся платить даже тем, чего нет, — тихо заметил Андориус, исчезая в сиянии последним.

* * *

Шагнув через врата, Лазриэль оказался чуть в стороне от массивных ворот величественного чёрного храма. Двое людей перед ним сперва насторожились, а потом, резко упав на колени, одновременно проговорили:

— Приветствуем тебя, спаситель.

Сзади, с лёгким шипением, из портала появились остальные. Они оказались укрыты от посторонних глаз одной из статуй бога смерти. Перед ними возвышался огромный чёрный храм. Вниз от дверей уходили бесконечные ступени лестницы, а у её подножия суетились и постоянно передвигались фигуры в чёрных балахонах. Там можно было заметить представителей любых рас, только с этого расстояния их было не разглядеть.

После короткого разговора со жрецами Андориус позвал всех идти за ним и, оставив адептов охранять портал, отворил створку двери и шагнул внутрь.

Внутри храма было темно и прохладно. Чадящие факелы освещали путь. По обеим сторонам от дверей лежали тела стражников — адепты постарались максимально расчистить путь. Сразу у входа начиналась винтовая лестница, уходящая круто вниз. Внимательно изучившие карты храма спутники направились именно туда.

Спирали деревянной лестницы уходили всё глубже и глубже. Им не было конца. Гном безостановочно ворчал, переступая с одной скрипучей доски на другую. Но вот наконец они оказались на холодном камне пола. Лестница привела в точно такой же зал, что и наверху. Факелы на стенах, а впереди — большая деревянная двустворчатая дверь. Рядом с ней лежало ещё два тела. Снова адепты постарались облегчить проход.

Торопясь покончить с затянувшимся делом, эльф не раздумывая шагнул вперёд и толкнул окованное железом дерево двери. Слегка скрипнули петли, и друзья зашли внутрь гигантского подземного зала. Это и был храм Нер'зулГураба. Яркие, коптящие факелы по стенам слабо освещали огромных размеров помещение. Своды уходили далеко вверх и терялись в тени. А диаметр составлял больше четырёх сотен шагов.

Осторожно оглядываясь и стараясь не шуметь, спутники дошли до центра зала. Там, на постаменте, возвышался главный алтарь. Бог был изображён в полный рост, с занесённым для удара мечом. Он представал во всём своём ужасном великолепии. У его ног, чуть меньшего размера, красовался первожрец и помощник, верный Мортиас, несущий смерть врагам хозяина.

Андориус, поначалу удивлённый, а потом озадаченный и даже испуганный, прошёлся несколько раз вокруг алтаря.

— Я не понимаю. Где артефакт? Его убрали, или наши жрецы подвели нас? — негодовал он.

— Может, он, как и плащ, где-то сокрыт? — предположил эльф.

— Наши люди утверждали, что он находится прямо здесь, — продолжал всё сильнее волноваться апостол.

Элиандор первая почуяла неладное. Она подняла голову, ощущая опасность, и в ужасе распахнула глаза.

— В стороны! — громко закричала она.

Не задумываясь, все бросились врассыпную, доверяя словам спутницы. Но не успели сделать и пары шагов, как всех сперва накрыла чёрная тень неизбежности, а затем, между ними, отбрасывая всех ударной волной, на каменный пол приземлилось вселяющее ужас существо. Оно было гораздо выше обычного человека, чёрный, наполовину туманный балахон лохмотьями свисал, оканчиваясь над землёй. Того же материала глубокий капюшон скрывал лицо — если оно там ещё осталось. Мортиас буквально парил над полом, внимательно разглядывая растерявшихся чужаков.

— Наконец-то. Я уже заждался. Стал сомневаться, что вы придёте. Вы ведь вот это ищете?

Обломок посоха с лезвием на конце упал к подножию алтаря.

— Вот он. Мы у цели. Нужно только забрать его, — ликовал венец разума.

— Теперь моё терпение вознаграждено. Я выпью ваши души до дна!

Он ринулся вперёд, скользя над землёй, прямо на эльфа. В руках возникли из воздуха длинные боевые серпы. Первый удар скользнул по куполу барьера. Второй — тоже. Третий, четвёртый. Защитная магия жгла кошмарное количество маны, чтобы остановить смертоносные взмахи. А жнец и не думал останавливаться. Очередной удар серпа сверху вниз высек сноп искр из огромного меча викинга.

Варвар вышел вперёд, заслоняя собой мага. Шагнул вправо, пытаясь распороть врага, но первожрец скользнул под руку, развернулся и полоснул Снэбьерна серпом по спине. А потом мгновенно обернулся и отбил пущенную стрелу. Друзья, понимая, что враг невероятно силён, быстро разошлись в разные стороны, окружая его кольцом.

Андориус исцелил рану викинга и тут же ослепил врага яркой вспышкой света. Огненный серп, пущенный Лазриэлем, разбился, будто и не причинив вреда. Стрела снова оказалась разрублена прямо на лету. В это время всё тело врага окутал серый клубящийся туман. Смертоносное заклинание некроманта кружилось и перетекало, пытаясь выполнить свою задачу, а потом оно просто растворилось. Джибаро ошарашенно смотрел, не веря в происходящее. Самое сильное из его заклинаний только что не нанесло никакого урона.

Мортиас оглянулся вокруг, оценивая всех своих противников, затем зловеще расхохотался, вызывая дрожь и мурашки страха.

— Это будет забавно, — издевался он. — Посмотрим, каковы ваши души на вкус.

Его взгляд остановился на гноме. Он метнулся к цели, занёс оба серпа над головой и ударил прямо в костяной щит. Некромант чудом успел его создать. А в спину врага уже ударила голубая вспышка молнии, сковывая его и не давая двинуться. Эльф переливал ману в символ, поддерживая заряд. Преодолевая боль и напряжение, первожрец медленно, через силу обернулся, занёс левую руку и стряхнул молнию. Голубая вспышка впилась в пол и погасла. А варвар в это время атаковал. Горизонтальный удар слева направо, возвратный взмах, использовал инерцию для кругового удара, подшаг, диагональный удар, замах и мощнейший удар сверху вниз. Враг принял его на скрещённые серпы, поднёс чёрный провал капюшона к лицу мечника и стал перетягивать его силы. Огненный шар заставил врага уворачиваться, и воин бессильно отшатнулся на несколько шагов.

Стрела тьмы, сорвавшаяся с рук некроманта, вплелась в мантию врага и не нанесла урона. В этот момент двери в зал распахнулись, и стоящий на пороге жрец прокричал:

— Спаситель! Силы врага пришли в движение. Они скоро будут здесь.

— Джибаро, ты здесь мало чем поможешь. Иди, сдержи их как можно дольше, — попросил Андориус.

— Пока я жив, сюда никто не войдёт, — истово заверил гном и побежал к выходу, звонко стуча по каменному полу титановым протезом.

— Ты жив ненадолго! — взревел Мортиас и кинулся вдогонку.

Викинг бежал наперерез, Лазриэль готовил заклинание, а апостол бросил вслед сгусток света. Шар врезался в плечо противника, разворачивая того и сбивая с хода. Страж взревел, встряхнулся и снова ринулся вперёд. Он догнал гнома почти у самых дверей. Занёс над ним серп, а потом руку резко дернуло назад. Некромант успел добежать до выхода и скрыться за ним. Первожрец обернулся. Правая рука была скована магической цепью, другой конец которой держал эльф.

Мортиас дёрнул руку, заставляя Лазриэля упереться ногами в пол, а потом в развороте рассек левым серпом нерушимую цепь Ахирона и бросился в атаку. Эльф по инерции рухнул назад и уже не мог ничего сделать надвигающемуся противнику. На выручку снова пришёл викинг. Снэбьерн перехватил мечом удар, предназначенный другу, и заставил врага вступить с собой в схватку. Эльфийка хотела попытаться добраться до артефакта, но была слишком далеко от него, да и не оставляла попыток попасть в жнеца.

Удар серпа сверху пришёлся на клинок. Взмах справа снова встретил меч. Диагональный удар одним, затем другим серпом рассекли лишь воздух — викинг сумел увернуться и ударил в ответ своим клинком, потом попытался пронзить врага, но тот снова скользнул в сторону, повернулся, сбивая очередную стрелу. Огненный шар разбился прямо о спину первожреца, заставляя того дико, разъярённо взвыть. Он метнулся в сторону, вставая ближе к центру так, что оказался лицом к своим противникам.

— Эта игра мне надоедает, — прошипел жрец. — Я покажу вам силу бездны.

Он стал произносить слова на древнем, неведомом языке. Тени вокруг него сгустились, опутали всё тело. Он поднялся выше над полом. А прямо позади него стал осыпаться пол. Онемевшие наблюдатели бессильно смотрели, как прямо за алтарём образовался провал, от края до края которого оказалось с десяток шагов. Оттуда выпрыгнули четверо воинов в чёрных одеждах с боевыми косами в руках и тут же помчались в атаку.

Снэбьерн шагнул вперёд и перехватил сразу двоих, навязывая им бой. Места вокруг было достаточно, и он свободно управлялся с обоими. Его огромный меч принимал удары и жалил в ответ. Третий воин мчался к Андориусу, но, не добежав, упал, ослеплённый яркой вспышкой. Он тут же откатился в сторону, пропуская мимо луч света. Лазриэль не смог попасть в наступающего врага сразу двумя огненными шарами, затем наконец сбил его серпом огня, приготовился добить новым шаром пламени, когда его внезапно отвлёк крик ужаса.

Пока каждый был занят своим воином, Мортиас обернулся к докучливой лучнице. Первожрец метнулся к ней, увернулся от пущенной стрелы, сбил вторую — она успела даже наложить третью на древко лука, но жрец оказался быстрее. Одним махом он перерубил её оружие и, схватив правой рукой за горло, поднял над полом. Эльфийка вскрикнула, предвидя скорую смерть. А противник стал вытягивать из неё жизнь.

Лазриэль повернулся на крик и сам пришёл в ужас. Он оставил своего противника и стал плести, как мог быстро, заклинание молнии. Снэбьерн ещё быстрее стал размахивать мечом, хотя это казалось невозможным. Он отсёк голову первому врагу и повернулся ко второму. Андориус всё ещё пытался уничтожить своего соперника.

Молния вонзилась в бок Мортиаса, сковывая его, захватывая и трепыхающуюся в его руке Элиандор, но не давая её добить. А потом боевая коса наружным лезвием полоснула эльфа по рёбрам, разрушая концентрацию. Освободившийся первожрец злобно расхохотался и сбросил свою жертву прямо в пасть разверзнутой бездны. Долгий, оглушительный крик удалялся до тех пор, пока не затих в глубине.

— Так уже лучше, — удовлетворённо заявил жрец.

Внутренности эльфа сжало от ужаса и сожаления. Он выплеснул горечь, сжигая в пепел ближайшего воина с косой. Противник викинга ринулся на него, а в это время сам Снэбьерн бросился на убийцу, подняв меч обеими руками над головой и изо всех сил опуская его на врага. Первожрец даже и не думал уворачиваться. Ударом серпов накрест он захватил клинок, зажав его с двух сторон. Поднял правый серп выше по лезвию, а левый слегка опустил, царапая металл, а затем резко рванул в разные стороны, выкручивая меч из рук варвара, а новым взмахом заставляя того отступить на несколько шагов. Из бездны выскочили ещё четверо воинов и кинулись, размахивая косами, на беловолосого человека без оружия.

Считая соперника уже мёртвым, Мортиас повернулся к магу. Лазриэль испепелил его приспешника и был готов мстить. Андориус так и не смог уничтожить слишком изворотливого и быстрого врага — он уже сотворил клинок из света и перешёл в ближний бой, отбиваясь от косы.

Снэбьерн увернулся от первых двух ударов, а потом он внезапно упал, дико взревел, привлекая общее внимание, и стал подниматься, раздаваясь вширь, вырастая и покрываясь густой белоснежной, как его волосы, длинной шерстью. Даже враги с косами нерешительно замерли, отступив и опасливо глядя на него. Посреди боя поднялся огромный белый медведь. Он, дико взревев, обернулся и не мешкая смахнул тяжёлой лапой сразу двоих врагов прямо в бездну. Несколько ударов двух других лишь слегка прорезали толстую шкуру, оставляя на ней кровавые следы. Медведь ещё сильнее взревел, в ярости вонзил в одного врага огромные когти и стал терзать его тело, совершенно не обращая внимания на удары второго. А когда безвольное тело рухнуло на пол, он перехватил очередной удар последнего противника, сжав его руку полной острых клыков пастью, и ударил лапой с такой силой, что враг отлетел, перекатываясь по каменному полу на десяток шагов в сторону, а его рука с оружием так и осталась зажата в зубах.

— Я думал, что Снежный медведь — это лишь имя! — восхищённо воскликнул Андориус, вновь взмахивая своим клинком света.

Весь в крови и чёрной густой жиже, что лилась из противников, медведь повернулся к Мортиасу, постепенно обращаясь назад в человека. Одежды на нём почти не осталось, всё тело было покрыто ранами и порезами. Тяжело дыша, он шагнул в сторону, поднял свой двуручный меч и с вызовом яростно взглянул в глаза врагу.

Первожрец не стал дожидаться приглашения — он молнией метнулся прямо на викинга. Снэбьерн шагнул ещё вперёд и взвился высоко вверх, поднимая над головой свой клинок. Падая, он изо всех сил ударил мечом. Однако жрец успел, подняв левый серп, отвести им смертоносное лезвие в сторону, а второй выставил прямо перед собой.

В абсолютной тишине колоколом прозвенел падающий на пол двуручный меч. Огромный беловолосый викинг безвольной куклой висел, насаженный на остриё боевого серпа. Мортиас держал его на вытянутой руке, потом одним движением, как ненужную старую вещь, стряхнул тело прямо на пол и обернулся к оставшимся.

— Игры закончены. Ты следующий, — ткнул он серпом в сторону эльфа.

— Следующий ты, — прохрипел у него за спиной едва стоящий на ногах викинг. — Вот я и сдержал своё слово. Жизнь за жизнь.

Снэбьерн в последний раз взглянул в глаза Лазриэля, внезапно наклонился, схватил с пола конец цепи Ахирона, так и висящий на руке первожреца, и из последних сил дёрнул на себя, заваливаясь назад. Он повалился прямо в бездну, утаскивая за собой и трепыхающегося врага. А спустя секунду звенящая тишина накрыла зал.

— Нет!!! — взвыл эльф, давая волю чувствам. — Почему? За что?

— Прости, Лазриэль, но мы не можем позволить себе скорбь по нашим друзьям, — подошёл к нему, наконец разделавшись с противником, Андориус. — Они отдали жизни ради этой победы. Сколько пробудет в этой бездне Мортиас? Или он умер? Мы не знаем. Он может вырваться оттуда прямо сейчас, и их смерти будут напрасны. Время скорби настанет, когда мы все будем в безопасности, а наша миссия выполнена.

Маг так и не смог остановить катящиеся по щекам слёзы грусти и скорби по друзьям, но заставил себя собраться и шагнул к алтарю, возле которого лежал обломок посоха. Он достал из магического кармана походной сумки навершие с красным камнем, поднял вторую часть и соединил их вместе. Шипя, из соединения вырвалось небольшое облачко тьмы, окутало трещину, завертелось и заклубилось вокруг неё, а затем растворилось в воздухе. Посох снова стал единым целым.

— Превосходно. Ты почти справился. Осталось выбраться, — услышал он ликующий голос в голове.

Эльф убрал посох обратно в сумку и, бросив последний взгляд на провал в полу, поторопился за апостолом. Они поднялись по винтовой лестнице наверх, распахнули врата, и перед ними предстала картина боя.

Джибаро стоял на верхней площадке лестницы, а снизу на него наседали толпы противников. Вся лестница перед ним была усеяна торчащими прямо из камня руками, которые хватали врагов, замедляли их и останавливали. Тела уже мёртвых прислужников лежали вокруг, скатывались по ступеням вниз и мешали другим. Сам некромант сосредоточенно творил заклинание за заклинанием. Однако его силы таяли, и жрецы Нер'зулГураба подбирались всё ближе.

Услышав скрип открываемой двери, гном повернулся к вышедшим наружу — лишь двоим — спутникам. Скользнул взглядом по ним, потом его брови удивлённо взлетели, и радость на лице сменилась удивлением, затем недоверием и наконец грустью. Готовый вырваться изо рта вопрос так и застрял в горле при виде слёз на глазах эльфа.

Он молча стоял и смотрел в глаза Лазриэля, ставшего единственным другом за долгие годы одиночества, поверившего и принявшего его в свою жизнь. А потом увидел, как внезапно скорбь на лице друга сменилась ужасом.

Маг встретился взглядом с некромантом — новая волна скорби нахлынула, выжимая слёзы по потерянным соратникам. А потом он в ужасе увидел врага, который сумел прорваться через заклинание Джибаро. Это был человек. Никто не успевал ничего сделать. Глаза гнома выражали сначала радость, потом скорбь, затем грусть, страх, а потом готовность. Готовность отдать всё ради победы. Из его груди вырвалось обоюдоострое лезвие короткого меча и исчезло. Он тяжело рухнул на колени.

Эльф на мгновение встретился взглядом с убийцей, а затем его захлестнула ярость, вытеснившая всё остальное. Голубая вспышка молнии отбросила человека назад, прямо в толпу. В руке мага пофлыхнул пламенный шар, и из него в толпу стали одна за другой проноситься девять огненных стрел. Следом огненный серп уничтожил ещё десяток врагов. После чего он собрал силу, наполнил ею символ и выплеснул наружу.

В нескольких шагах перед жрецами бога смерти, прямо на ступенях, появилась пламенная дева. В каждой её руке полыхал меч, она приняла боевую стойку, слегка покачивая клинками, готовая защитить создателя. Внимание всех врагов переключилось на нового, опасного противника.

Лазриэль подбежал к другу, опустился возле него на колени. Гном тяжело дышал. Из раны на груди обильно лилась густеющая кровь. Он пытался подняться, но эльф успокоил его движением руки.

— Тихо, лежи. Ты уже сделал всё, что мог. Ты сдержал слово и не пустил никого. Мы захватили артефакт. Мы почти победили, — успокаивал он друга, пересиливая слёзы, которые душили его.

Подоспевший апостол попытался исцелить союзника, но лишь горестно покачал головой.

— Нет, я сделал ещё не всё, — через силу заговорил гном. — Я умираю, меня уже не спасти, но я ещё могу спасти жизни.

С этими словами Джибаро засунул руку под полу мантии на груди и извлёк оттуда короткий кинжал, украшенный единственным камнем на рукояти. Глаза эльфа в ужасе распахнулись, он попытался отстраниться, замотал головой, подбирая слова. Но некромант невесть откуда взявшимися силами схватил его за руку, притянул к себе ближе и уверенно заговорил.

— Послушай меня. Я умираю, и ты ничего с этим не сделаешь. Но я знаю, на что способен этот клинок. Я хочу спасти весь мир, и если ты не сделаешь того, что должен, моя смерть может быть напрасной. Возьми его и прерви мои муки, получи мои силы и знания и спаси свой народ. Спаси весь Эллирион от нежити.

Сказав эти слова, он вложил рукоять в руку друга и обмяк на его руках, тяжело дыша.

— Сделай это быстро, прямо сейчас, — приказал гном. — Когда я умру, будет слишком поздно. Исполни мою волю, и мы победим.

Пересилив себя, Лазриэль поднял злосчастный кинжал и, тщательно прицелившись, одним ударом оборвал остатки жизни умирающего друга. Слёзы застилали глаза. Внутренности сжимались от скорби. Ярость рвалась наружу. А потом его накрыл поток знаний и сил. Кинжал постепенно растворялся, чёрным туманом перелетая и проникая ему в нос и рот. А когда наконец от клинка не осталось и следа, маг понял, что что-то внутри него сломалось.

Жрецы Нер'зулГураба окружили пламенную деву на ступенях и пытались оттеснить её, но та совершенно не выказывала страха, лишь отбивая направленные на неё атаки и убивая тех, кто подобрался слишком близко. Когда они поняли, что дева не так уж и страшна, сразу двое атаковали её с разных сторон. Человек шагнул слева, ударив мечом снизу, — удар встретил блок горящего клинка. Ракшас атаковал справа. Один его меч сверху вниз наткнулся на пылающий клинок, а второй без труда вошёл в незащищённый бок жертвы.

Как только пламенная дева была повержена, заклинание сработало, и вся энергия, которую в ярости вложил в неё эльф, вырвалась наружу. Взрыв оказался такой силы, что все, кто стоял рядом с девой, мгновенно обратились в пепел, остальных, стоящих на ступенях лестницы, разметало в разные стороны. Люди, ракшасы, джозлинги — приспешники всех рас хаотично взмыли в воздух, сталкиваясь друг с другом, разбиваясь о камень, ломая ноги и руки, сворачивая шеи.

Даже стоящих на вершине эльфа и человека отбросило и с силой впечатало в двери храма. Лазриэль тряхнул головой, приходя в себя.

— Пошли. Здесь осталось слишком много потерь. Эта жертва не должна быть напрасной. Мы должны завершить то, что начато богами, — потянул его за собой Андориус.

Лазриэль поднялся и пошёл следом за другом. Решительной походкой он шагнул через портал и оказался в храме бога.

* * *

Не медля, эльф предложил отправиться в долгий путь к Харастису.

— На этот раз нам не придётся идти пешком. Отсюда мы перейдём порталом, — заверил его апостол.

Двое жрецов мгновенно подготовили камни и провели сложный ритуал. Уже через несколько минут эльф и человек шагнули через новые врата перехода, оказавшись в святилище.

* * *

Лазриэль достал из сумки посох, собрав на себе все три артефакта.

— Харастис! — громко позвал он, подходя к усыпальнице. — Я заплатил дорогую цену, но собрал для тебя дух, разум и жизнь! Моя задача выполнена. Пришло время и тебе держать своё слово.

Полубог вздрогнул, поднялся, заставляя апостолов вокруг взмокнуть от напряжения, подошёл к магу, встал прямо напротив него. Он скользнул взглядом по артефактам, всмотрелся в его глаза, буквально проникая в самую душу.

— Да, ты и правда сделал всё, что от тебя зависело. Теперь моя очередь. Вместе мы действительно изменим судьбу всего мира, но начнём именно с твоего народа, твоих близких и родных, — сверкнул Харастис странным взглядом.