Глава XIX Исход.
Верховный друид, верховный маг и оракул находились в главном зале Ильтрассеса, в очередной раз обсуждая всё, что произошло и что ещё должно было случиться. Разговор шёл уже давно, но к согласию так и не пришли.
— Да, я не изменил своего мнения, — настаивал оракул. — Убив их в колыбели, мы спасли бы весь мир от надвигающегося ужаса. Мои взгляды остались неизменны. Я пытался убить Лазриэля трижды. Два созданных мной отряда нежити были уничтожены им и его спутниками. Потом я подстроил западню, раскрыв его планы султану Раджистада, но снова всё бестолку — они выкрутились. А теперь уже слишком поздно. Осталось только готовиться к атаке. Потому и с беловолосым племянничком я лишь поговорил.
Внезапно двери с грохотом распахнулись, и внутрь ворвался перепуганный эльф. На нём не было лица.
— Она… она там… она идёт прямо сюда, — затараторил он.
— Кто? — в один голос воскликнули трое.
— Аваресса, — выдохнул стражник.
Эльфы переглянулись, ошарашенно уставившись на вестника, а потом все бросились к выходу.
Через поселение, плавно покачивая бёдрами, прямо к Ильтрассесу шла полуобнажённая прекраснейшая эльфийская богиня-мать. Её черты были идеальны, движения — легки и грациозны, взгляд — гордый, прямой и целеустремлённый. Она остановилась в десятке шагов от Харнесесса.
— Таэль'авир, сын верховного друида, подойди ко мне, — обратилась она в толпу, уже собравшуюся вокруг.
Голос богини, словно музыка, лился, заставляя прислушиваться к её словам. Каждому хотелось откликнуться на её зов. Но она обращалась лишь к одному.
Именно оттуда, куда она смотрела, и вышел, рассекая толпу, юный мечник. Он с благоговением и лёгкой опаской подошёл к матери эльфов и неуверенно склонился.
— Встань, дитя. Сегодня я пришла, чтобы преподнести дар. Я чувствую, как растёт сила тьмы, точно знаю, что бог смерти помогает приспешникам своей энергией, но не могу вмешаться лично — так я нарушу баланс сил, и ответный удар не заставит себя ждать. Он же как-то сумел обмануть вселенское равновесие. Однако я могу влиять не напрямую. Тебе, юноша, уготована судьба стать моим орудием в борьбе с Нер'зулГурабом.
Она вытянула руку вверх, и к пальцам стала клониться крайняя ветвь Ильтрассеса. Когда они соприкоснулись, на дереве образовалась почка. За считанные мгновения она выросла, набухла, став размером с голову и тяжело оттягивая ветвь к земле. А затем плод лопнул, вываливая на землю содержимое. Перед Таэлем упала сложно переплетённая сеть лианы с белоснежными эбеновыми листьями. Изумлённый, он взирал на артефакт, лежащий в траве.
— Не подведи меня. Надень это и помни: только чистое сердце поможет победить тьму, — проворковала она и стала исчезать.
— Стой! — возмутился растерянный и смятенный юный эльф, вскакивая с колен. — Это что, твой дар? Мир стоит на пороге гибели, армия нежити готова уничтожить нас всех, а ты преподносишь мне какую-то лошадиную сбрую?
Его негодование было так велико — или присутствие божества очистило разум, — но барьер рухнул, и он смог говорить свободно. Аваресса тут же перестала исчезать, вновь обретая реальность. Глаза богини вспыхнули яростью. Она подняла руку в сторону эльфа, и невероятная, невидимая сила подхватила его и припечатала к дереву в десятке шагов за спиной.
— Глупый юнец! — слова богини били по разуму кузнечным молотом. — Как ты смеешь сомневаться в матери эльфов! Ты будешь жестоко наказан за свою дерзость!
Её волосы развевались невидимыми потоками силы, босые ноги приподнялись над землёй, и она зашагала резкой походкой прямо по воздуху в его сторону. Казалось, всё вокруг затихло, ожидая продолжения.
Таэль попытался пошевелиться, но поток силы был столь мощным, что он боялся врасти в дерево за своей спиной. Эльф извернулся и сделал единственное, на что был способен, лишённый подвижности, — он телепортировался. К великому удивлению, у него это получилось. Поражена была даже богиня. Но она очень быстро пришла в себя, перенаправила потоки силы, и эльфа снова пригвоздило к стволу. На этот раз и телепортироваться он не мог.
— Нет, искра, второй раз такое не выйдет. Смерть! Вот наказание за то, что ты сделал! — распалялась богиня.
В этот момент, испугавшись за него и не жалея себя, Эрмортресс, укрытый магическим щитом, сотворил пурпурную сферу и шагнул вперёд, видимо собираясь запустить её в бессмертную всемогущую богиню, но Аваресса лишь взмахнула рукой в его сторону — и верховный маг осыпался тысячью фиолетовых кусочков прямо на землю.
Харнесесс взревел и ринулся в атаку, на ходу трансформируясь в боевую форму. Тонкая изящная ручка протянулась в его сторону — и верховный друид так и замер уродливой статуей, наполовину обратившись в ночного охотника. Остальные молча, в ужасе наблюдали.
— Даже смерти мало! За твои слова ты должен быть отправлен в мои личные покои и лизать мне ноги до скончания веков, жалкий червь! Благодари моё милосердие и твою роль в судьбе всех моих детей за то, что ты останешься жив! Позже я обязательно тебя накажу по-настоящему! Пока же… вот твоё наказание… Мой дар станет твоим проклятьем. До самого заката твоей земной жизни ты будешь носить его и никогда не снимать. Да будет так!
По мановению повелительницы лежащие на земле ножны поднялись и полетели прямо к эльфу. Опутали его тело, разрывая одежду, царапая кожу, сплетаясь в тугие кольца. Всего эльфа с ног до головы окутал божественный свет. Когда сияние пропало, на земле остался лежать обнажённый эльф, голый торс которого был оплетён несколькими лозами; на одной из них, на левой груди, чуть выше сердца, рос настоящий лист эбенового дерева.
— Вот тебе мой дар и моё проклятие, — произнесла уже остывающая богиня, силой мысли приподнимая своего адепта над землёй. — Неси его с честью, славь его в веках, круши своих врагов с моим именем на устах, занимайся любовью с прекрасными девами с моим образом в голове, твори праведные дела с моими заветами в разуме, сей смерть и даруй жизнь с моим благословением в душе. И тогда, возможно, я прощу тебе, юный эльф, твою заносчивость и горячность.
И прекрасная богиня растаяла в воздухе на глазах изумлённых эльфов, осыпавшись на землю белоснежными эбеновыми листьями. Харнесесса отбросило на несколько шагов назад, и он снова стал обычным эльфом. Фиолетовые осколки вновь собрались в единое целое и изумлённо смотрели на происходящее глазами верховного мага. Таэль испуганно осматривал своё тело, пытаясь сорвать путы, но ничего не выходило. Воля богов нерушима.
Никто не знал, что́ думать. Только что богиня эльфов собственноручно уничтожила двух величайших магов своего народа, а третьего приговорила к вечному проклятию. И за что? За то, что юноша, переполненный отчаянием и страхом за свой народ, позволил себе лишнее слово. Тихая смерть, стоявший в стороне, молча сжал рукояти мечей. Его лицо ничего не выражало, но внутри всё кипело. Он поклялся защищать верховного друида и его семью — и только что был бессилен что-либо сделать.
Прошло два дня с появления богини эльфов в Лесном доме. Таэль шёл к Ильтрассесу по вызову отца. Он уже почти смирился с тем, что лоза будет опутывать его тело до конца дней. Только вот в чём сила артефакта, оставалось загадкой. А единственный лист постоянно доставлял неудобства. Он срывал его, выкручивал, жёг — не помогало ничего, спустя несколько часов вырастал новый. Вот и сейчас лист стал мешаться, упираясь краем в кожу. Не задумываясь, эльф сунул руку под рубашку, сорвал лист и бросил в сторону.
Он остановился, услышав невдалеке глухой удар, повернулся туда и удивлённо уставился на торчащий из ствола дерева, шагах в десяти, лист. Ошеломлённый своим открытием, он подошёл и выдернул ещё дрожащий лист. В его руке лежал длинный, белый, обоюдоострый клинок в форме эбенового листа.
В этот день он не мог думать больше ни о чём. Невпопад отвечал отцу, совершенно не вникая в то, что тот говорил, а как только освободился, сразу же помчался на полигон. Там он дождался, пока новый лист вырастет до конца, сорвал его и удивлённо уставился. Мягкий ещё секунду назад, он тут же стал жёстким и прочным, как металл, а острые края листа превратились в смертоносные лезвия. Эльф подержал клинок в руке, повертел его, проверил баланс. Перед ним был идеальный метательный нож.
Не раздумывая, он тут же проверил оружие в деле и удовлетворённо кивнул. Это был лучший метательный кинжал из тех, которые он видел до сих пор. В приподнятом настроении Таэль погрузился в медитацию и там стал тренироваться метанию. Он отработал броски под разными углами и в самых разных направлениях, когда с удивлением обнаружил, что под листом постепенно прорастает ещё один. А сама лоза удобно оплетала его бёдра, став своеобразным поясом с единственным ответвлением к груди, на котором росли уже два листа.
— Мать Аваресса. Как же я забыл, что артефакты Ильтрассеса ещё и развиваются вместе с хозяином, — воскликнул он, кляня себя за забывчивость.
Шёл третий день медитаций. Листов стало уже три, и они вырастали гораздо быстрее. Сорванный становился метательным клинком, но через несколько минут засыхал и осыпался пеплом, как настоящий лист. Кроме того, лиана постепенно оплетала и ножны его любимых коротких клинков.
Спустя ещё несколько дней эльф попробовал снять старые ножны. Тогда растительность постепенно стала принимать вид петли для клинка. А когда размер оказался подходящим, эльфийские кинжалы легли на свои места.
Прошло ещё три дня. Листов на груди стало уже четыре, а скорость их вырастания сократилась примерно до получаса. Тогда эльф впервые понял, что может ещё и контролировать ножны ментально, как лиану в доме. Пока только слегка поворачивая клинки на поясе усилием мысли, но он был уверен, что сможет гораздо больше, — нужно только время, которого оставалось всё меньше.
С появления богини прошло три недели. День возможной атаки всё приближался. Харнесесс уже распорядился об усилении отрядов разведки и готовился вот-вот отозвать под защиту белоснежных стен Вороново крыло вместе со всем его поселением. В воздухе по-прежнему витало напряжение, заставляя всех держаться начеку.
Рассвет постепенно отвоёвывал себе край неба, подбираясь к Лесному дому. Верховный друид ещё спал, наслаждаясь последними минутами отдыха перед очередным тяжёлым днём. Только он ещё не представлял, насколько этот день будет мрачен для лесных эльфов.
Тихо, крадучись как тень, в его жилище скользнул эльф с двумя изогнутыми клинками. Он словно кошка переступал по деревянному полу, не издавая ни звука. Подкрался к постели хозяина дома, навис над ним и единым резким движением схватил за оба плеча, выдёргивая того из дрёмы.
— Вставай, Харн! — полушепотом заговорил гость.
— Тихая смерть? Что случилось? — спросонья пытался сообразить друид.
— Случилось худшее. Лесная поляна потеряна. Нежить уже на пороге. Видение обмануло — они пришли раньше, — скорбно потупил взгляд старый вояка.
Верховный друид взвыл от бессильной ярости, вскочил с постели и стал облачаться в доспехи.
— Собирай в твердыне всех, кто может держать оружие. Срочно отводи за стены передовой пост. Буди Эрмортресса и верни разведчиков за стены. Теперь каждая секунда на счету, — раздавал он указания, наскоро собираясь.
В это время зал озарился резкой вспышкой, сопровождаемой хлопком, и прямо перед ними появился верховный маг в боевой мантии.
— Харнесесс, мы прогадали, — хмуро сказал он.
— Я уже знаю. Теперь будем иметь дело с тем, что есть, — отрезал эльф. — Собирай своих магов. Делаем то, о чём договаривались.
Никто из них не произнёс вслух того, о чём думали оба. Эрмортресс знал, что его магия не спасёт всех. Харнесесс знал, что эта битва может стать его последней и шанс лишь один. Но они были воинами. Воины не отступают.
В общем зале Ильтрассеса собрались уже все, когда, раздав последние указания, внутрь вошёл верховный друид. Он был облачён в ритуальные доспехи. Ветвистые оленьи рога на шлеме делали его ещё более грозным и величественным. Друид вышел в центр и мгновенно завладел вниманием присутствующих. В зале повисла гробовая тишина, и все взгляды обратились к нему.
— Друзья! — начал друид. — Враг уже на пороге. Повелитель тьмы ведёт свою армию нежити к нашим дверям. Наши друзья в Лесной поляне пали смертью храбрых. Наши дома в опасности. Наши родные под ударом. Мы должны защитить свою землю, свой дом и своих близких. Готовьтесь к бою! Я буду ждать вас всех на стене.
Боевой клич стал ему ответом. Воодушевлённые союзники бросились на улицу, чтобы успеть попрощаться с близкими, подготовиться к бою и встретить врага лицом к лицу.
Харнесесс подошёл к Таэль'авиру, положил руки ему на плечи, внимательно посмотрел в глаза сына.
— Таэль. Я уверен, твой брат уже в пути и он поможет нам, но сейчас я могу положиться только на тебя. Собери всех мирных жителей, отведи в твердыню. Организуй их и помоги защититься.
Таэль кивнул, не говоря ни слова. В горле стоял ком. Он знал, что этот день настанет, но всё равно не был готов. Никто не бывает готов к такому.
Таэль к этому времени имел в своём арсенале пять белоснежных метательных листьев, каждый из которых вырастал заново в течение четверти часа. Телепортироваться он мог уже шесть раз подряд, а каждые десять минут восстанавливался один прыжок. Ножны для коротких клинков он больше не использовал, полностью заменив их переплетением лозы.
Он готовился к этому дню сотни часов, много дней провёл в медитативном трансе, продумал и испробовал все варианты, просчитывая каждый шаг. Но это не помогло. Когда настал решающий миг, его ноги едва не подгибались под тяжестью ответственности.
Как и в каждом из сотен и тысяч видений, отец приставил к нему двух эльфов-мечников, и вместе они отправились собирать людей в твердыне. Сегодня на кону была судьба всего эльфийского народа. Сегодня от каждого решения зависело, смогут лесные эльфы выжить или канут в бездну забвения. Но сегодня, несмотря на страхи и сомнения, он готов был повести за собой остальных.
Он оглянулся на толпу мирных жителей, которые смотрели на него с надеждой и страхом, и понял, что не имеет права ошибиться.
На белоснежной стене стоял верховный друид, рядом с ним — верховный маг и первый разведчик. Воины давно собрались вокруг и уже несколько часов переминались в томительном ожидании.
— Снаружи точно никого не осталось? — не унимался друид.
— Точно. Я лично заводил последних внутрь, — ответил Тихая смерть.
— Враг совсем рядом. Мои воины уже готовы, — отчитался, подходя к ним, оракул.
— Значит, скоро всё решится, — задумчиво проговорил Эрмортресс.
— Друг, не забудь, что ты мне обещал, и сдержи своё слово, — напомнил ему Харнесесс.
— Я помню… — только и успел сказать человек.
Внимание всех, находящихся на стене, привлекла внезапная тишина, наступившая в лесу. А несколько минут спустя на поляну перед вратами выползла зловещая чернота. По самой земле в их сторону продвигались щупальца клубящейся тьмы, поглощая траву, землю и кусты. Они приближались, покрывая всё пространство. Проклятие осквернения остановилось лишь у самой стены — белоснежный барьер не пустил его дальше.
Верховный друид закрыл глаза, сосредоточился и мысленно потянулся к земле. Он коснулся самой её сути, ощутил её боль и страх, дотянулся до тьмы и заглянул в самую её глубину.
— Они действительно оскверняют поверхность. И, как и в видении, я всё-таки ощущаю вмешательство божественной силы. Аваресса была права. Надеюсь, нам всё же удалось изменить хоть что-то, — задумчиво обратился Харнесесс к друзьям.
За деревьями, начинающимися в сотне шагов от стены, послышались первые звуки надвигающегося противника. Безмолвная армия продвигалась в тишине. Лишь лязг оружия и доспехов да хруст время от времени ломаемых веток нарушали её. На поляну вышли первые скелеты-воины. Армада некросов остановилась, выйдя на поляну. Скелеты встали ровными рядами и замерли, не шевелясь.
Верховный друид с неудовольствием отметил, что противники выглядят гораздо сильнее, чем в видении. Каждый скелет был одет в доспехи, у каждого было настоящее оружие. Восставшие воины ощетинились сверкающими на солнце мечами, топорами и копьями.
— Маги, укройте всех ментальными щитами, — решил перестраховаться Харнесесс.
А ещё мгновение спустя всё пришло в движение. Скелеты ринулись в атаку. Лязг металла, топот сотен ног и перестук костей смешались в кошмарную какофонию звуков.
— Лучники, не стрелять. Эрмортресс, будьте наготове, но пока не лезьте. Хорнлаэс, начинай, — раздавал он указания.
Чуть вперёд вышел упомянутый друид. Он потянулся разумом к своим питомцам. Подчиняясь воле друида, из леса, поперёк силам нежити, выскочили лоси. Впереди бежал огромный вожак, за ним клином мчались ещё четверо взрослых самцов. Они ринулись по краю атакующих некросов, ветвистыми рогами снося первые ряды пехоты. Добравшись до другого фланга, сохатые перестроились и уже с трудом пробились обратно, вновь оставляя за собой хаос.
Харнесесс кивком поблагодарил друида, повернулся к оракулу.
— Твой выход.
Скелеты уже добрались до стены и принялись яростно кромсать её своим оружием. Отступник шагнул к самому её краю, простёр руки над землёй и отдал мысленный приказ.
Весь левый фланг скелетов оживился и неожиданно атаковал своих же. Сотни тварей развернулись и врезались в свои же ряды, кромсая и рубя всех на своём пути. Внизу начался настоящий хаос. Эльфы на стене ликовали, видя это. Но успех был недолгим. Отряд отшельника оказался полностью перебит, когда все остальные развернулись против них и навалились числом.
— Их слишком много, — виновато пожал плечами некромант.
— И это было лучше, чем ничего, — успокоил его друид, поворачиваясь к остальным. — Маги и друиды, приготовьтесь. Берегите ману — она ещё понадобится. Бейте без промаха!
Как только мятежных скелетов не осталось, все остальные вновь набросились на стену, но теперь их встретила магия. Порывы ураганного ветра сдували и разбивали их друг о друга, в самом центре вражеских сил разразился настоящий ураган. Из терновых зарослей вырвались переплетения корней и стали раздирать и оплетать противников. Стая волков на одном фланге и несколько медведей на другом вносили свой посильный вклад. То тут, то там стайки налетевших птиц поднимали одного скелета из толпы в воздух и бросали, разбивая о землю. Лоси пробегали вдоль фланга вперёд-назад, низко пригнувшись к земле и собирая на рога десятки некросов. Ментальные мечники, как и в видении, явились шагах в десяти от ворот и рассекали накатывающие волны скелетов.
А потом, как и в видении, скелеты постепенно стали иссякать, среди них появлялось всё больше зомби и даже воскрешённых. Наконец из леса, с треском ломая деревья, вышли исполины. Зомби-огры и зомби-тролли широкими размашистыми шагами шли к стене.
— Лучники, в атаку! — взревел Харнесесс.
Сотни стрел взмыли в воздух и обрушились на врагов. Следом новая туча белых эльфийских стрел, пропитанных магией, отправилась им вдогонку. Гиганты не успели пройти и половины пути, как были повержены. Когда среди некросов стали мелькать воины-тени, стало ясно, что и хозяин близко.
— Вперёд, пора, — скомандовал верховный друид.
Друиды вместе с магами объединили усилия, и огромный земляной вал, словно волна на воде, прокатился от стены до самого леса, отталкивая, перемалывая и перемешивая скелетов и зомби, расчищая место перед терновыми зарослями. Харнесесс первым спрыгнул со стены на освободившееся пространство. За ним низринулись вниз все остальные защитники. Эльфы-мечники выстроились в первый ряд, а позади них встали лучники, друиды и маги.
Каждую волну скелетов по-прежнему перемалывала убийственная магия, переплетённая с чарами друидов. У некросов не было ни единого шанса пробиться через нагромождение заклинаний.
Именно тогда на поле появился он. Тьма сгустилась и накрыла всё, словно небо затянули тучи. На поляну из леса вышел сам повелитель тьмы. Чёрная мантия, окутанная тьмой, глубоко надвинутый капюшон, скрывающий лицо, клубящиеся и извивающиеся у его ног щупальца теней пугали и завораживали. А чуть поодаль на поляну скользнули двенадцать личей в чёрных мантиях, готовые в любой момент поддержать своего повелителя.
Нежить с новыми силами хлынула на защитников. Друиду пришлось снять запрет на разрушительную магию, и ряды надвигающихся некросов накрыл огненный шторм. Вихри пламени захлёстывали и перетекали, испепеляя врагов. Но буйство стихий продолжалось недолго. Тёмный властелин воздел руки к небу, и от него в сторону защитников потянулись щупальца тьмы. Они накрыли пламя, заставляя его потухнуть, и расстелились по земле густым, зловещим туманом. Сквозь завесу тумана на эльфов ринулись тени и воины тьмы верхом на воскрешённых лошадях.
Туман не давал использовать губительное для нежити пламя, мгновенно поглощая его, но в арсенале магов было достаточно других способов уничтожить врага. Молнии, ледяные стрелы, ментальные взрывы, порывы ураганного ветра — поначалу всё это успешно сдерживало натиск, но потом в дело вступили личи. Они затянули синхронный речитатив, туман сгустился, собрался в чёрное клубящееся щупальце и хлестнул по рядам защитников, взвился в воздух, нанося новый удар. Затем новое щупальце вырвалось из тьмы, хватая эльфа и утаскивая его в глубину завесы. Вопли ужаса оттуда явно дали понять, что мечник не выживет.
Воины тьмы, подпитываемые туманом, с ещё большей яростью накинулись на живых. Лучники ещё пускали стрелы одну за другой, но мечники-эльфы уже вступили в бой, изо всех сил стараясь сдержать натиск превосходящего числом врага.
Верховный маг закрыл щитом своих союзников, не давая щупальцам достать их. Но те не оставляли попыток. Удар за ударом они сперва пытались пробить купол, потом старательно выискивали брешь в защите. Из тумана неспешно вытянулось третье щупальце, а потом, внезапно, все три растворились в воздухе.
Защитники вздохнули с облегчением, маги снова сосредоточились на уничтожение сил врага, а Эрмортресс недоумённо осматривал поле битвы в поисках причины внезапного отступления. Найдя же её, маг удивлённо вскинул брови, пораженный увиденным.
Личи объединили свои силы, призывая саму первозданную тьму. Защитникам оставалось жить недолго. Первожрец объединил свой разум с туманом впереди и стал создавать из тьмы щупальца, которые, подчиняясь его воле, крушили ряды живых. Внезапно одно из них встретило преграду. Какой-то смертный посмел выставить щит. Первожрец заставил тьму биться в барьер, но тот выдержал. Слабых мест в нём не оказалось — значит, соперник опытный. Заставляя тьму отрастить ещё одно орудие, он полностью погрузился в её глубины и очнулся только осознав, что кувыркается по земле шагах в пятнадцати от прежнего места.
Он поднялся, стряхивая пыль, и в ярости уставился на давнего врага. Из пурпурного портала на поле боя рвались кошмарные твари, создания теней набрасывались на личей, связывая их боем. А перед ними стоял Махитхарджи, сверля ненавидящим взглядом повелителя тьмы. Первожрец не собирался просто так позволить напасть на своего хозяина. Он вскочил и, сплетая тьму, бросился в атаку.
Таэль'авир выполнил просьбу отца. Он собрал всех мирных эльфов в твердыне, организовал их оборону, раздал указания и стал ждать. Но атака всё не начиналась. Мечник забеспокоился. Он оставил воинов в помощь хранителю знаний и помчался на разведку. Первым делом проверил часть стены, которая была атакована в видении, но там оказалось всё совершенно спокойно. Сразу за белоснежным барьером начинался нетронутый лес, в котором щебетали птицы и перекрикивались звери.
Сын верховного друида забеспокоился ещё больше. Неужели он был обманут? В голове пронеслись прошедшие дни, проведённые им в подготовке. Отец всегда сочувственно смотрел на него, как и верховный маг. Они каждый раз виновато опускали взгляд, видя его взволнованным. Казалось, что они знают его беду и переживают за него, но молчат. Ещё этот турнир…
— Вот старые пройдохи, — выругался он. — Оба знали всё с самого начала. А видение — скорее всего, чтобы не путался под ногами. Я вам покажу, что достоин. Вы увидите, на что я способен.
Эльф бегом бросился к вратам, даже не спускаясь со стены. А когда добрался туда, его глазам предстала зловещая картина…
Он увидел поле, залитое кровью. Увидел павших эльфов, которых ещё минуту назад знал в лицо. Увидел отца, сражающегося в гуще битвы, и магов, чьи щиты трещали под натиском тьмы. И тогда он понял, что видение было не предупреждением — оно было приговором. Но приговор, который можно обжаловать.
Эльфы перед стеной восстановили стройные ряды и продолжали отбиваться. Мечники принимали на себя удар, постоянно сражаясь с несколькими соперниками, а лучники из-за их спин не жалея растрачивали остатки снарядов. Вся поляна до самого леса была укутана низким, густым, чёрным туманом, который шевелился, перетекал и казался живым. Через эту непроницаемую завесу продолжали рваться к цели тени и воины тьмы.
Маги сыпали заклинания, уничтожая врагов целыми отрядами. Друиды замедляли и разрывали врагов корнями и побегами растущих деревьев. Пятёрка ментальных мечников всё ещё стояла на своём пятачке. А чуть дальше на поляне двенадцать тёмных фигур собрались в круг. Над ними сгустился мрак, а из тумана вырвалось щупальце, сотканное из тьмы. Оно разметало защитников и взвилось в воздух для нового удара, следом вырвалось ещё одно, опутало бедного эльфа за ногу и утащило в туман.
Фиолетовая вспышка озарила дальнюю часть поляны. Через пурпурный портал на траву ступил закутанный в расписанную рунами мантию человек. Он создал два маленьких портала прямо в центре между сосредоточенными личами и схлопнул их между собой.
Взрывом некротических магов разметало далеко в разные стороны. Махитхарджи повернулся к стоящему в стороне повелителю теней, но первожрец преградил дорогу — в его руках трепетал сотканный из самой тьмы меч. Личи один за другим поднимались и вступали в схватку с порождениями тьмы, выскакивающими из открытого портала. На одного накинулась шестилапая пантера. Другого подмял под себя похожий на каменную глыбу теневой голем. Сразу нескольким пришлось вступить в схватку с исполинским демоном, прошедшим через портал, низко пригибаясь.
— Уничтожьте этого червя! — взревел повелитель тьмы. — Он виновен в моём поражении.
Семеро личей бросились исполнять команду хозяина. Каждый со своим оружием, кто-то с заклинаниями, срывающимися с рук. Но противник создал по небольшому порталу в каждой руке и отбивал ими направленные против себя силы.
— Я копил ненависть много столетий, — зловеще прошипел он. — И сейчас вы отведаете её на вкус.
Из портала позади него стала вытекать тьма, сгущаясь и поглощая туман вокруг. Она всё разрасталась, становясь огромным бесформенным клубком, а мгновением позже взорвалась десятками щупалец, метнувшихся в разные стороны. Каждый из личей оказался занят борьбой с несколькими изворотливыми гибкими конечностями, хватающими за ногу или руку, стегающими по лицу и норовящими вырвать из рук оружие.
Махитхарджи повернулся к главному противнику и упёрся взглядом в провал капюшона.
— Умри, тварь! — зарычал враг.
Предводитель армии мертвых поднял свой посох в сторону мастера теней, и с его рук сорвался зеленоватый поток энергии. Махитхарджи не растерялся: он взмахом руки распахнул портал, а рядом создал второй. Энергия исчезла в портале и, вырвавшись из другого, ударила в грудь одного из личей, отбрасывая его далеко в сторону.
Таэль больше не смог ждать. Он шагнул так далеко, как только мог, и оказался прямо посреди боя. Мимо скакали в атаку легионы тьмы. Пыль и серый туман застилали глаза и нос. Он едва успел среагировать, уклоняясь в сторону от мощной груди боевой лошади. Рука ухватилась за сбрую, и эльф в мгновение ока очутился на крупе скачущего коня, прямо позади противника. Он не раздумывая достал короткий клинок и вонзил его в спину воина тьмы, сбрасывая того под ноги остальных.
Эльф резко потянул уздечку в сторону, заставляя животное разворачиваться, сбивая весь строй и образуя столпотворение на левом фланге. На ходу выхватил меч и срубил несколько голов. Он встал прямо на спине скачущего животного, достал второй клинок и, ловко перескакивая с одной оторопевшей лошади на другую, стал уничтожать каждого некроса, до которого смог дотянуться.
А когда расстояние позволило, эльф совершил ещё один скачок, оказавшись в нескольких шагах от повелителя тьмы.
— Вот и пришло время всё закончить, — вспылил Таэль.
Очертя голову, мечник бросился в атаку, но наткнулся на блок посоха. На него в упор смотрели горящие красные глаза в чёрном провале капюшона.
— Я знал, что ты придёшь, — прогремел холодным металлом голос прямо в его голове.
Повелитель теней мощным ударом посоха отшвырнул его на несколько шагов, а брошенный эбеновый лист был охвачен тенями и обращён в пепел. Махитхарджи атаковал повелителя с другой стороны. Щупальца тьмы сорвались с его руки, опутывая шею противника, но тот лишь взмахнул ладонью, обрывая их.
— Ты надеялся победить меня моим же оружием? — расхохотался хозяин некросов. — Змеиный яд не приносит вреда самой змее.
С этими словами он поднял руки, и прямо из почерневшей земли стали выбиваться щупальца тьмы, пытаясь схватить врага.
Махитхарджи изворачивался, создавал в руках пурпурные круги порталов, отражая удары, перерубал ими щупальца, уворачивался, но всё же оказался не так быстр, как нужно. Повелитель тьмы усилил напор, поднимая всё больше теневых отростков, и одна из гибких конечностей обвила ногу цели, поднимая его в воздух.
Воспользовавшись тем, что противник отвлёкся, Таэль совершил скачок в сторону и метнул три подряд эбеновых клинка. Враг успел отреагировать, хоть и был увлечён борьбой. Он обернулся, и из-под земли вырвался целый шевелящийся лес. Однако один из листьев всё же пролетел между щупальцами и, царапая щеку, сорвал капюшон.
Удивление, растерянность, негодование, страх, ужас, ярость сменялись на лице Таэля так быстро, что слова застряли в горле.
— Ты… — только и сумел он выдавить из себя, глядя в пустые, горящие гневом глаза.
Это был его брат. Лазриэль. Но глаза смотрели не глазами брата. В них была только тьма. Таэль почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё, во что он верил, все надежды на спасение — всё рухнуло в одно мгновение. Брат, которого он боготворил, которому завидовал, с которым сражался и мирился — теперь стоял по ту сторону. И не было никакой уверенности, что его ещё можно вернуть.