Глава XIII Разум.

Тишину, как всегда, нарушил гном.

— Вот это поворот, — Джибаро почесал бороду, покосившись на северянина. — Значит, артефакт, который мы ищем, находится у твоего папаши? И помогает ему развивать ваш народ? А ты готов помочь нам лишить его этого преимущества?

— Всё не так просто, — вздохнул Снэбьерн. В его голосе слышалась глубокая, давно сдерживаемая усталость. — Это очень долгая история. Но в целом… ты прав.

— А мы не особенно и торопимся, — заметила Элиандор, устраиваясь поудобнее у костра. — Враги пока отстали. Думаю, они не очень-то жаждут видеть нас после того ада, который мы устроили. Да и нам нужно время на отдых.

— Хорошо, я расскажу вам свою историю, — Снэбьерн перевёл взгляд на Лазриэля и Джибаро. — Но прежде… я бы очень хотел услышать, как лесной эльф и подгорный гном стали некромантами? — Он ехидно прищурился, в предвкушении интересного рассказа.

— Моя история началась, когда полубог отправил мне видение, — Лазриэль говорил негромко, глядя в огонь. — Я узнал, что народу лесных эльфов грозит страшная опасность. Повелитель Тьмы идёт. А чтобы его остановить, мне нужно понять его силу и найти защиту против неё. — Он благодарно посмотрел на гнома. — А когда мы встретили в пути некроманта, да ещё и светлой расы, я сразу решил — это знак. И попросил обучать меня.

— Ну а со мной всё ещё проще, — оживлённо подхватил Джибаро. — Мне пришлось обратиться к некромантии, чтобы остановить проклятие, лишившее меня ноги. Все остальные способы не помогли. Пришлось окунуться во тьму.

С этими словами некромант несколько раз звонко стукнул по лежащему под ногами камню мифриловым протезом, демонстрируя результат. Гном поморщился — каждый удар отдавался в культе фантомной болью, но он давно привык не показывать этого.

В маленьком лагере снова воцарилась тишина. Викинг обдумывал полученную информацию — его лицо было задумчивым, брови сдвинуты. Он явно ожидал большего. Остальные ждали, пока он соберётся с мыслями. Андориус призвал божественные силы, чтобы подлечить нового спутника. Раны того быстро затягивались — сначала перестала сочиться кровь, потом края порезов порозовели и стянулись. Снэбьерн приподнялся, сел, облокотившись о дерево, и начал свой рассказ.

* * *

Венец появился в Зимнем городе варваров так давно, что никто уже не мог назвать точной даты. Он переходил от одного шамана к другому, даруя мудрость и остроту ума, невиданные ранее. Однако вместе с тем носитель получал жадность, злость и коварство, ему не свойственные. Поэтому верховные шаманы постоянно менялись — один носил артефакт, но вынужден был считаться с мнением остальных.

Племя стало развиваться стремительно. Каждое коварное нападение соседей оказывалось обречено на провал. Оружие становилось более современным и смертоносным, дома — тёплыми и основательными. С каждым годом племя набирало силу. Уже век спустя на месте большого шатёрного лагеря возвышался прекрасный город с бревенчатыми домами. А к сегодняшнему дню он вырос ещё больше, постепенно облачаясь в камень и железо.

В тот год настал черёд Ильдвара надеть венец. Отец Снэбьерна всегда отличался рассудительностью, милосердием и стремлением к миру. Но тот человек погиб — в проклятый день, когда артефакт коснулся его головы. Тот, кто стал верховным шаманом, оказался жесток и коварен. Только совет старейшин сдерживал его амбиции… до поры до времени.

Однажды ночью всех до одного шаманов совета жестоко вырезали во сне. Некому стало сдерживать верховного. Честолюбие подталкивало его поставить весь мир на колени. Он стал готовить войско для завоевательных походов. А возле его трона приютился Асингтур, ставший правой рукой лидера.

Асингтур всегда был жадным до власти и завистливым. Ещё будучи учеником, он не гнушался ничем ради собственной выгоды. А когда все члены совета были убиты, не преминул воспользоваться шансом, предложив новому владыке свою помощь.

Снэбьерн как раз вернулся из дальних стран, где набирался опыта, продавая свой меч всякому, кто готов был заплатить. Северяне — суровый народ. Чтобы стать настоящим воином, каждый юноша, считающий себя достаточно сильным, отправлялся в южные земли. Кто-то устраивался наёмником, кто-то сколачивал свой отряд и грабил поселения, кто-то, наоборот, защищал их от набегов. Многие оставались там, бились, становились командирами, находили приют и смерть. Снэбьерн же торопился к отцу — хотел порадовать его, показать, каким сильным и умелым стал его сын, какой из него вышел свирепый воин.

А когда вернулся, оказалось, что отец стал совсем другим. Раньше сильный и пышущий здоровьем, теперь он похудел, осунулся и выглядел по-настоящему старым. Ему было совершенно не интересно, что происходило с его первенцем за прошедшее десятилетие, какие трудности и приключения выпали на его долю. Единственное, что разжигало искорки в глазах верховного, — планы по захвату мира.

— Отец, одумайся! — молил Снэбьерн. — Никто не хочет этой войны. Мы прекрасно живём в своём мире.

— Мы и продолжим жить в нём, — старик потёр руки, — просто весь мир станет нашим.

— Ты не понимаешь, что делаешь! Ты сможешь захватить соседние земли, потеряв половину воинов. Но если пойдёшь войной на весь мир, тогда весь мир ополчится на нас. И всех северян просто вырежут!

— Цена высока, — самоуверенно отрезал отец, — но я готов её заплатить.

— Тогда ты безумен! — не выдержал воин. — Я освобожу тебя от этого проклятия!

Он ринулся к отцу, преодолев разделявшие их несколько шагов мгновенно. Протянул руку, готовый сорвать венец с головы. Но верховный шаман ударил длинным древком топора о каменный пол — и мечника отбросило назад, через весь зал. Он больно приложился спиной о стену. Вскочив, вновь бросился вперёд, не оставляя попыток добраться до ненавистного артефакта.

На этот раз верховный шаман не шелохнулся. Но тело мечника остановилось в нескольких шагах от него, словно муха, внезапно застрявшая в невидимой паутине. Неспособный пошевелиться, Снэбьерн мог только наблюдать, как от дальней колонны отделилась тень и двинулась к центру зала.

— Как ты смеешь, ничтожество?! Ты поднимаешь руку на верховного шамана? — громогласно вопрошал Асингтур.

— Я лишь хочу избавить свой народ от неминуемой гибели, — с трудом выговорил воин, пытаясь преодолеть силу магии. — Помоги мне! Ты же видишь, он не в себе!

— Кара за такое преступление — смерть. Тебе не уйти отсюда, предатель. — Приспешник проигнорировал его слова.

Сложные символы сплетались со словами заклинания на странном наречии, которого викинг не знал. Но он почувствовал, как накапливается зловещая сила. Глаза Асингтура налились злостью, в них блеснула жажда насилия. Когда с пальцев уже готово было сорваться заклинание, раздался тихий, отстранённый, но полный власти голос:

— Остановись.

Приспешник сделал вид, что не услышал, и завершил сотворение чар.

— Прекрати! — громче повторил Ильдвар.

Зловещие тёмные молнии потянулись от рук Асингтура к Снэбьерну. Тело мечника пронзила боль, какой он никогда не испытывал. Его словно одновременно разрывали и сдавливали — руки и ноги выкручивало, кости, казалось, вот-вот треснут. Время замедлилось, миг растянулся на вечность. Силы утекали, словно кровь сквозь пальцы из глубокой раны. Он пытался сопротивляться, старался не дать вытянуть из себя жизнь — но всё тщетно. С каждым мигом стоять становилось труднее. Ослабшие ноги уже едва держали. Волосы побелели, губы посинели, зубы начали качаться, ногти стали крошиться.

Всё прекратилось так же резко, как и началось. Обессиленный мечник грузно упал на каменный пол, не в силах держаться на ногах. Подняв взгляд, он увидел, как Ильдвар возвышается над лежащим прихвостнем. Лезвие его топора раскололо камень, остановившись на волосок от шеи Асингтура.

Глаза лежащего на полу были полны ужаса — от его надменности не осталось и следа. Перед всеми стоял лишь извивающийся червяк, готовый умолять и выполнять любые указания, лишь бы ему сохранили никчёмную жизнь.

— Ещё хоть раз ослушаешься меня — мгновенно отправишься туда, откуда нет пути назад. — Так же тихо, как и раньше, но ещё более зловеще проговорил верховный шаман.

— Прости меня, о верховный… — подобострастное лепетание оборвало лезвие секиры, упёршееся в горло. А затем, слегка полоснув кожу, высвободилось из каменного плена. Тонкая струйка крови потекла из раны, напоминая северянину, что нужно держать язык за зубами.

— А ты, — Ильдвар повернулся к сыну, направляя в его сторону топор, — проваливай из моих земель! Беги с севера, а лучше исчезни из этого мира! Потому что очень скоро весь мир ляжет у моих ног. Если увижу тебя снова — примешь смерть от моей руки.

Снэбьерн, шатаясь, поднялся. В ушах звенело, перед глазами всё плыло, но он заставил себя идти. Самые преданные воины хотели последовать за ним, но он предпочёл оставить их в самом сердце зарождающегося зла — чтобы потом вернуться и проскользнуть внутрь было проще. Викинг отправился на юг, туда, где за долгие годы боёв у него набралось множество связей. Он надеялся собрать отряд друзей и наёмников, с которым можно проникнуть обратно в Зимний город и уничтожить отравляющий артефакт.

Однако его планам не суждено было сбыться. Прямо на границе его схватил отряд из племени Ледяного Копья. Где, на своё счастье, он и повстречал новых друзей.

* * *

— С тех пор мои волосы так и остались белыми — завершил свой рассказ северный воин.

— Прямо как у моего братца — заметил Лазриэль.

В маленьком лагере вновь надолго повисла тишина. И снова гном первым не выдержал, прервав её.

— Твой собственный отец едва тебя не убил, а потом изгнал? — Джибаро сочувственно вздохнул, машинально потирая культю — привычка, оставшаяся с тех самых пор. — Да уж, паршивая история.

— Это больше не мой отец. — С горечью заметил воин. — По крайней мере, до тех пор, пока на нём этот злосчастный венец.

— А что, если мы доберёмся до него, снимем артефакт, — задал разумный, витавший в воздухе вопрос Андориус, — а твой отец так и останется тем, кого ты видел в последний раз?

Снэбьерн вздрогнул. Рука его, лежавшая на колене, сжалась в кулак, побелели костяшки.

— Я искренне надеюсь, что такое невозможно, — наконец выдавил он.

— Он носит артефакт уже много лет. Мы не знаем, насколько глубоко тот проник в голову твоего отца, — не унимался апостол.

— Если без артефакта это чудовище так и не станет тем, кого я знал… — Викинг помолчал, его голос стал тише, почти шёпотом. — Тогда я сам прерву его страдания.

Он сразу поник, будто это уже оказалось правдой. Элиандор хотела что-то сказать, но передумала — просто положила руку ему на плечо и молча сжала.

Остаток вечера спутники вспоминали свои истории, а потом составляли план завтрашнего похода. Уже поздно ночью, по обыкновению, Лазриэль разбросал сеть сторожевого периметра, и все улеглись спать.

* * *

Утро выдалось волнительным. Снэбьерн переживал больше всех — от него зависела сегодня не только его жизнь, но и жизни его новых спутников, да и судьба всего северного народа. Завтрак пролетел необычно быстро и в полной тишине. Даже гном оставался непривычно молчаливым. А потом викинг повёл маленький отряд в глубь своих земель.

Когда они добрались до самого Зимнего города, глазам предстала невероятная картина. Мало того что вместо походного лагеря, свойственного северным племенам, перед ними раскинулся настоящий, большой город, — так он ещё и был обнесён двухметровой крепостной стеной. В стороне от того места, где подошли путники, виднелись массивные створки ворот. Проводник указал на заросли недалеко от них, где все и расположились лагерем, пока сам скользнул к стене.

Два часа спустя, когда даже маг уже собрался идти на его поиски, викинг наконец вернулся.

— Много времени ушло на то, чтобы найти своего человека на стене. — Он говорил виновато, отводя глаза. — Я дал ему сигнал. Теперь осталось дождаться, пока весть дойдёт до моего друга, он выставит в караул на воротах верных воинов и придёт за нами сюда, в условленное место.

Ещё часа четыре прошли в ожидании. Кто-то точил оружие, кто-то медитировал. Джибаро предпочел отдохнуть, беззаботно проспав почти треть времени. Наконец Лазриэль открыл глаза и встревожил всех:

— Они уже здесь.

Он поднялся и повернулся в сторону ворот — навстречу прибывшим. А несколько минут спустя в лагерь вошли три рыжеволосых викинга. Один шёл впереди, двое других чуть отставали, прикрывая старшего.

— Я уже боялся, что больше никогда тебя не увижу, — крепко обнял он своего старого друга.

— Ульфбран, мне нужна была помощь, и я ходил за ней, — ответил беловолосый. — Меня поймали чёрные собаки, но, благодаря этим славным героям, нападений от Ледяного Копья нам в ближайшее время ждать не придётся.

— Посмотрим. Надеюсь, ты прав. А вообще, я рассчитывал, что ты приведешь хотя бы пару сотен мечей, — расстроился воин.

— Я слишком долго пробыл в плену. У нас просто больше нет времени — нужно действовать сейчас. Но поверь мне, вот он один стоит сотни. — Мечник кивнул на мага. — Остальные заменят вторую.

Пока гном бурчал о том, что его вечно недооценивают, остальные обсудили план, обговорили общие действия и были готовы отправляться в путь.

— Ворота мы пройдём без проблем, — заверил Ульфбран. — Там сейчас все люди верны тебе. А вот в Снежный храм, возможно, придётся прорываться с боем. Там я не могу сказать, какие охранники сейчас.

— Увидим на месте, — отрезал Снэбьерн, и группа двинулась в ночной путь.

* * *

Как и предсказал Ульфбран, пройти ворота не составило никакого труда. Беловолосого варвара везде с теплотой приветливо встречали — кланялись, желали удачи, старались похлопать по плечу и заверить в своей поддержке. Через весь город прошли также без проблем. Проводник уверенно избегал центральных и освещённых улиц. Караул встретился им лишь единственный раз. Вышедшие из-за угла варвары внезапно нос к носу наткнулись на отряд чужеземцев, крадущихся ночью по городу. Лазриэль готов был испепелить всех разом от неожиданности, охранники собирались поднять тревогу, когда вперёд неожиданно для всех выступил северянин, которого невозможно было не узнать.

Все шестеро разом припали на одно колено, склонились и после короткого разговора спешно убрались из вида. Больше никто на пути не попадался. А когда спутники, крадучись, вышли к Снежному храму, у ворот уже стояло несколько десятков взволнованных воинов, а двое лежали связанные и оглушённые. Ульфбран жестом остановил всех, призывая затаиться, а сам распрямился и уверенным шагом направился к воротам.

Спустя несколько минут эмоциональной беседы с одним из охранников он наконец обернулся и подозвал остальных к себе.

— Ребята решили, что помощь вам не повредит. А эти двое оказались против. Внутри только люди, верные Асингтуру, — там помощи ждать не от кого. А с ними, думаю, вы справитесь и сами. Мы же останемся здесь. Когда поднимется тревога, сюда сбежится весь город. Мы будем их уговаривать, объясним, что вернулся освободитель и истинный наследник, а если не получится — станем оборонять ворота до последнего вздоха. Сколько сможем — столько времени для вас выиграем.

— Благодарю тебя, друг. Я никогда этого не забуду. Сегодня тёмные времена нашего клана закончатся, и мы вступим в светлое будущее. — Снэбьерн открыл створку высоких ворот и шагнул внутрь.

* * *

Коридоры Снежного храма встретили тишиной, темнотой и прохладой. Ни единого шороха, ни запахов, ни бликов света — будто шагнули в другой мир, где и жизни-то нет. Только эхо собственных шагов гулко отдавалось от каменных стен, да факелы мерцали, отбрасывая пляшущие тени.

— Джибаро, — весело напомнил Андориус, — если ты собрался вызывать подкрепление, то уже давно пора. Чтобы они успели хотя бы к концу битвы, а не к моменту, когда нас сжигать уже будут.

— Не могу, — серьезно буркнул гном, потирая плечо — заныло старое ранение. — Слишком далеко — не дотянуться. Так что справляемся своими силами.

Даже тихие, осторожные шаги гулко отдавались в каменных коридорах. Удивляло то, что больше никого в них не было. Совершенная тишина — словно здание давно покинуто и заброшено.

— Сейчас пройдём до тронного зала, а оттуда уже доберемся до венца, — тихо прошептал ведущий северянин.

Лазриэль лишь молча кивнул. В горле пересохло, ладони вспотели. Его не покидало чувство тревоги — что-то было явно не так. Но приходилось слепо идти вперёд, не имея возможности отступить и времени продумать новый план. В тишине, почти на ощупь, так никого и не встретив, они добрались до больших резных дверей в полтора роста высотой. Викинг первым приоткрыл створку и вошёл внутрь. Остальные последовали за ним.

Когда замыкающий отряд гном отошёл на несколько шагов, дверь за спинами с грохотом захлопнулась. Все факелы резко вспыхнули, облизывая коптящим пламенем высокие своды потолка. Со всех сторон их обступили рыжеволосые северяне с оружием в руках. По прикидкам эльфа, в зале их ждали две дюжины человек. Ещё один вышел из-за трона — ниже остальных, не так крепко сложен, а острые черты лица выдавали в нём коварство и хитрость. Злые маленькие глазки в удивлении расширились.

— Я ждал тебя, Снэбьерн. Я предвидел, что ты явишься. Правда, не ждал в компании… — Он злобно улыбнулся. — Но не волнуйся, твоим друзьям я окажу такой же тёплый приём.

— Я придушу тебя, предатель! — зарычал беловолосый.

— Убейте их, — рявкнул Асингтур, лениво махнув рукой, словно устал от разговора.

Зал закипел, как вода в котелке. Северяне рванулись исполнять приказ, размахивая оружием. Но и спутники были уже готовы. Всю дальнюю половину зала покрыли вырвавшиеся прямо из каменного пола призрачные руки мертвецов. Они хватали воинов, не давая двигаться, валили с ног, пока некромант готовил следующее заклинание. Элиандор мгновенно выхватила стрелу из колчана — прежде чем эхо от приказа закончило бродить по гулкому залу, оперение уже торчало из глаза первого врага. Следом отправились ещё две стрелы, ещё одну она выпустила в упор, а потом уже пришлось доставать парные клинки, отражая ближнюю атаку первого добравшегося врага. Андориус отступил за спины своих соратников и судорожно творил что-то.

Снэбьерн в несколько скачков добрался до тщедушного человечка и взмахнул мечом, но рассек лишь образ врага. Сумасшедший хохот прокатился по залу.

— Ты думал, всё будет так просто? Твой меч — игрушка для меня!

Облако тьмы собралось из воздуха, сгустилось, подняло викинга к потолку и с силой бросило на пол. Грохот падения вызвал новый взрыв хохота, а затем десятки маленьких светляков пронеслись в сторону стены. Большинство взорвалось о неё, но некоторые ударились раньше о щит невидимки. Асингтур недовольно нахмурился.

— Маг… Ничего, я и с тобой справлюсь. — Он взмахнул рукой, выпуская клубы тьмы.

Лазриэль не успевал среагировать. В последний момент он выбросил поток сырой маны, отгоняя тьму, и сам принялся колдовать. Из его рта вырвалась тугая струя пламени и уперлась в щит, сотканный из теней. Разбив собственную защиту, враг шаром тьмы отбросил вновь атакующего мечника и запустил три подряд теневых стрелы в эльфа. Магический барьер без труда поглотил удары, а маг решил попробовать более материальное заклинание. Огромная ледяная сосулька устремилась прямо в человеческую плоть.

Асингтур едва успел отпрыгнуть. Потом ему пришлось уклониться от стрелы, пущенной лучницей, и сразу же облаком тьмы отбросить настырного мечника. Все его приспешники оказались повержены. Как раз в этот момент гном выпустил смертоносное облако, накрывшее остававшихся в живых, и повернулся к нему.

В тот миг северянин подумал, что ему конец. Откуда только проклятый Снэбьерн взял такого сильного мага, да ещё и некроманта? Даже по отдельности справиться с ними было бы непросто. А уж все разом — они становились действительно большой проблемой. Едва избежав новой атаки мечника и отбросив его взрывом к стене, он вновь повернулся к магу. Отвёл огненный шар, второй, третий принял на щит тьмы. Он собирался ответить серией смертоносных копий, но не успел.

Двери в покои верховного шамана распахнулись так резко, что слетели с петель. Одна с грохотом упала на пол, другая повисла наперекосяк, пошатываясь туда-сюда. В зал шагнул седой старик — по мощи тела прежде он не уступал Ионису или Птархиусу. Однако теперь его, казалось, придавил к земле груз прожитых лет. А умные, пронзительные глаза так и веяли злостью.

— Что здесь происходит? — Он окинул взглядом разгромленный зал с кучей мёртвых подчинённых и вопросительно уставился на своего помощника.

— Твой сын привёл подкрепление, чтобы захватить власть, — злобно выплюнул Асингтур, косясь на Снэбьерна. — Я пытался его остановить, верховный, но они очень сильны.

— Отец, останови это безумие! — взмолился воин. — Отдадим артефакт тем, у кого он послужит благой цели. Сохрани жизни нашим людям! Сохрани жизнь всему нашему народу!

— Венец мой! — Ильдвар изменился в лице. — Этому не бывать!

От измождённого старика не осталось и следа. Перед ними предстало всемогущее существо, готовое стереть в порошок любого, кто встанет на пути. С его рук сорвались струи клубящегося чёрного тумана и потянулись к убитым. Просочившись через рты и носы, туман заставил мёртвых воинов вновь подняться. В отличие от безмозглых скелетов, эти взирали на викинга злобными глазами отца.

— Бей тревогу, — бросил верховный шаман ближайшему к двери поднятому стражнику. Тот бросился бежать через зияющий проём, исполняя приказ хозяина.

А сам шаман вытянул огромное древко топора в сторону незваных гостей и одними губами прошептал приказ к атаке, заставляя мёртвых ещё секунду назад викингов вновь броситься на врага.

Расклад поменялся. Теперь враги стали куда более быстрыми и умелыми — словно сам кукловод передал им свой опыт. Едва справляясь с натиском со всех сторон, Элиандор внезапно почувствовала, как бодрящее, ускоряющее и усиливающее тепло разлилось по её телу. Кажется, Андориус переливал в неё божественную силу. Она с удвоенным рвением завертелась в бою.

Поняв, что против магии он бессилен, Снэбьерн хлопнул некроманта по плечу, предлагая подменить того. Призрачные руки уже замедляли врагов почти по всему залу, и Джибаро с удовольствием переключился на помощника верховного шамана, с ходу выпуская в него костяные осколки.

Беловолосый варвар бросился в бой, кроша врагов огромным двуручником. Удары наотмашь причиняли огромный урон — иногда разделяя туловище пополам или начисто отсекая голову. С такими ранами даже поднятые тенью бойцы не могли оставаться в строю.

Лазриэль не задумываясь напал на верховного шамана — тот явно был силён, и промедление чревато. Три подряд огненных шара разбились о теневой щит. В ответ шаман отправил целый рой тлеющих угольков. Эльф сразу постарался занять такую позицию, чтобы запускаемые в него заклинания не задевали соратников. Часть, что не поглотил барьер, врезалась в стену за ним. Маг попытался использовать струи огня. Пламенные смерчи коснулись теневого щита сразу с трёх сторон, но облизывали его, не причиняя видимого вреда.

А потом щит теней взорвался десятками летучих мышей, которые бросились в его направлении, хаотично хлопая крыльями, оставляя за собой теневые следы в воздухе. Только реакция позволила магу успеть выпустить огненное кольцо, сжигая в прах летящую нечисть. Он собрался и выпустил мощную молнию, которая прошила всё тело врага. Лазриэль усилил поток маны, наращивая мощь. Ильдвар зарычал, стиснув зубы, медленно, словно в воде, вытянул вперёд руку с секирой и вернул молнию обратно создателю.

Джибаро просто не успевал использовать смертоносный туман — слишком часто приходилось защищаться и атаковать. Сгустки кислоты не причинили видимого вреда щиту тьмы, стекая с него, словно вода. Тьма вообще игнорировала противника. Единственный раз ему удалось хоть что-то, когда враг не успел среагировать и после костяных шипов из земли получил мгновенный некротический шар, заставивший сделать несколько неверных шагов назад. В остальном же гному приходилось защищаться и уворачиваться от смертоносных заклинаний. У него был один план, но этот козырь он оставлял на самый крайний случай — когда враг уже точно не успеет закрыться.

Элиандор, хоть и подпитываемая силами Андориуса, всё же осталась одна в окружении нескольких опытных врагов. Удары сыпались со всех сторон. Лишь эльфийская реакция, ловкость и отработанные бесконечными тренировками рефлексы спасали ей жизнь. Несколько порезов она получила, но воодушевлённо заметила, что они быстро затягиваются стараниями апостола. С новым приливом энергии она вышла из обороны. Вместо блока увернулась от удара, вместо того чтобы отскочить, сделала подшаг назад, прижимаясь к мечнику. Тот не успел понять, что происходит, когда лучница наклонилась, пропуская над головой тяжёлый топор правого викинга. Лезвие вошло глубоко в череп, и пока северянин пытался выдернуть оружие из головы союзника, она молниеносными движениями исполосовала грудь и живот третьего воина. Однако, обернувшись, заметила, что подошли ещё два мечника — и против нее снова трое.

Снэбьерн не заботился о своей защите — он просто вырезал врагов по мере сил, стараясь при этом не задевать союзников, что в просторном помещении зала было достаточно легко. Он видел, что ни у кого пока не получается причинить серьёзного урона, и сокрушался, что не может справиться с шаманами так же просто, как с обычными воинами. Вот эльф сковал его отца молниями, но тот вырвался, использовав заклинание против создателя. Мощный удар голубой искрящейся змеи отбросил мага и с силой ударил о стену, вышибая дух. В это время где-то наверху раздался протяжный, низкий стон боевого горна. Сигнал тревоги! Нужно торопиться. И он бросился на главного врага, пытаясь, как обычно, одним ударом решить проблему.

Лазриэль с трудом перевел дыхание после удара о стену — в груди саднило, левое плечо отозвалось острой болью. Враг уже готовил что-то мощное. Придётся постараться, чтобы увернуться или отразить атаку. Но в это время Снэбьерн налетел на шамана, размахивая своим двуручником, и тому пришлось отвлечься на него, отбивая удар топором. Второй удар дряхлый с виду старик снова принял на лезвие, а потом, резко развернувшись, древком припечатал прямо в лицо сына — да так сильно, что тот отшатнулся на несколько шагов.

Всё это происходило молниеносно, но дало достаточно времени, чтобы подняться и снова приготовиться к бою. Эльф решил сменить пламя и попытался пронзить врага ледяным копьём. Но к его ужасу, Ильдвар не увернулся и не выставил щит — он просто вытянул руку, и ледяной снаряд обвило щупальце из клубящейся тьмы. Оно развернуло копьё остриём к магу и запустило обратно. С трудом увернувшись, Лазриэль понял, что остаётся только тянуть время в надежде на чудо. О такой силе он раньше даже не слышал.

Джибаро продолжал обороняться, постепенно пятясь к трону. У него не получалось нанести существенный урон врагу. Пару раз он разбивал щит теней, но сквозь него заклинание не проходило. Однако и противник не доставлял ему слишком много проблем. Обычный костяной щит пока защищал достаточно, чтобы не получить никакого урона. Однако вечно это продолжаться не могло. А проверять, у кого больше маны или кто первым ошибётся, ему совсем не хотелось.

Элиандор успешно противостояла всё новым врагам. Она нашла правильный ритм и, не сбиваясь с него, уворачивалась и принимала удары с трёх сторон одновременно, ожидая удобного случая. А когда один из противников наконец подставлялся, она неизбежно использовала его слабость. Если бы не Андориус, у неё просто не хватило бы скорости. Однако его магия творила чудеса.

Очнувшись от сокрушительного удара, викинг увидел, что битва между заклинателями вновь идёт полным ходом, и опять присоединился к эльфийке, которой явно не помешала бы помощь. Один выверенный, мощный диагональный удар снёс голову ближайшему из врагов. Двух других тут же молниеносно исполосовала своими короткими клинками рейнджер. Плечом к плечу они встали против оставшихся воинов.

Несущийся изумрудный серп разбился о выставленный вовремя магический барьер. Лазриэль создал в ответ ментальный взрыв, но, кажется, не причинил врагу никакого урона. Внезапно в глаза бросился шанс изменить ход боя, и он сразу же воспользовался им. Сделав несколько шагов направо, он увернулся от столба изумрудного пламени и выпустил искры Арфаэля. Часть огненных шариков взорвалась о теневой щит, а остальные, как и было задумано, пронеслись мимо.

Гном тянул время и ждал ошибки, выискивая момент для внезапной атаки. Он стоял уже почти у стены, когда его противник поравнялся с троном. В этот миг в спину Асингтура врезались три огненных шарика и взорвались снопами искр, лишая врага равновесия и концентрации. Некромант не упустил свой шанс. Максимально быстро он создал молнию, моментально пронзившую всё тело врага. От такого быстрого заклинания сбитый с толку приспешник шамана просто не успел закрыться. Джибаро стал переливать всю свою ману в заклинание, понимая, что нового шанса может не быть. Когда он наконец остановился, тело северянина, дымясь и распространяя запах паленой плоти, безвольной куклой упало на каменный пол. Гном облегчённо выдохнул, поворачиваясь к главному врагу.

Лазриэль краем глаза видел, что его план сработал и гном победил своего соперника в нелегкой схватке. Теперь оставалось дождаться, когда тот сможет помочь. А пока он расплачивался за упущенные секунды. Сгусток тьмы разбил барьер вдребезги, от первой стрелы он сумел увернуться, вторая прочертила воздух в сантиметрах от лица. Третью пришлось отбивать в сторону. Времени на контратаку не оставалось — эльф едва успевал отбивать атаки и уворачиваться. Очередной взрыв тёмной энергии достиг цели, и его отбросило, впечатав в ближайшую стену. Маг судорожно пытался воздвигнуть защиту от чего-то мощного, что готовил верховный шаман.

В этот момент сверкнула оперением тонкая эльфийская стрела — и корона вместе с венцом разума слетела с головы викинга. Полный возмущения и ярости взгляд пронзил лучницу, заставляя попятиться. Ильдвар шагнул в её сторону, но путь ему преградил Снэбьерн.

— Остановись, отец! — в голосе его слышалась отчаянная, почти детская мольба. — Артефакт больше не властен над тобой. Очисти свой разум! Помнишь, как ты учил меня плавать в ледяном озере? Как смеялся, когда я вылез синий от холода? Ты был другим, отец! Вернись!

На мгновение в глазах Ильдвара что-то дрогнуло. Но лишь на мгновение.

— Жалкий червяк! — рявкнул северянин и размахнулся секирой, намереваясь срубить сына с дороги, как надоевший сорняк.

Лазриэль вовремя прочитал ситуацию — тугая, нерушимая цепь Ахирона обвилась вокруг лезвия топора, не давая нанести удар. Наконец собравшийся гном создал под ногами противника целый лес из призрачных рук, крепко цепляющихся за ноги и не дающих шагнуть. Элиандор пустила стрелу, не особенно надеясь на успех. Шаман поймал её на лету свободной рукой и сломал.

— Дураки! Вы не знаете, с кем связались! Вы все умрёте! — взревел викинг, напрягая мускулы.

Он резко дёрнул топором, разрывая цепь и заставляя потерявшего равновесие эльфа шагнуть навстречу. Свободная секира взметнулась вверх, и мощный удар топорищем об пол вызвал настоящий взрыв, разбросав всех в разные стороны. Ударившись о стену, беловолосый воин потерял меч и с трудом переводил дыхание, поднимаясь на локте. В ушах звенело, перед глазами всё плыло, но он заставил себя встать.

— Отец, очнись! — его голос сорвался на крик, в котором слышалась и боль, и любовь, и ненависть. — Я не хочу тебя убивать!

— Сын, ты так ничего и не понял? — в ответ раздался злобный хохот. — Артефакт тут ни при чём. Это я им повелеваю, а не он мной! Повелитель был прав, когда говорил, что вы, светлые, слепы и наивны. Вы делите мир на чёрное и белое, но стоит укрыться в тени — и можно управлять вами как пожелаешь.

— Эй, хочешь, я покажу тебе силу света? — окрикнул Андориус врага.

Когда Ильдвар повернулся в его сторону, воздух разрезал раскалённый добела луч света, ослепляя викинга. В этот момент все смотрели на врага, и остальных вспышка почти не задела — лишь оставила зеленоватые блики на краю зрения.

Лазриэль не растерялся, перехватив инициативу. Он выпустил дрожь земли, сбивая викинга с ног и опрокидывая его на колени. Шаман поднялся на одну ногу, но вторую маг успел приморозить к полу ледяной ловушкой. Джибаро вложил все оставшиеся силы, сковывая старика молниями. Но даже в таком состоянии противник, превозмогая боль и магию, поднялся, выдернул ногу из сковывающей ловушки, упёрся взглядом в глаза эльфа, обещая нескончаемые муки. Не зная, что ещё сделать, маг выпустил некротические потоки, поглощая жизнь врага. Ильдвар, несмотря ни на что, начал концентрировать колоссальное количество энергии, готовый одним махом покончить с надоевшими букашками.

А потом он разом обмяк. Секира выпала из ослабевших рук, тело рухнуло обратно на колени. Седой старик стоял на коленях посреди полуразрушенного зала. На него ошарашенно смотрели маг, некромант, лучница и апостол. А из груди северянина торчало лезвие огромного двуручного меча. За спиной у него возвышался сын. Белые локоны, казалось, ещё и поседели. Перепачканное в саже, копоти и пыли лицо избороздили полосы стекающих слез. Огромный, бесстрашный викинг рыдал, проворачивая меч в груди собственного отца. Руки его дрожали — не от холода, от того, что он сделал.

— Прости меня, — истово умолял он, и голос его прерывался. — Иного выхода я не нашёл. Прости, что не смог спасти тебя. Я навсегда сохраню в истории нашего народа память о тебе — о тех временах, когда ты ещё не носил артефакта.

— Спасибо и тебе, сын, — тепло ответил старик.

Лицо его просветлело, глаза на миг обрели былой разум, искра сожаления и горести сверкнула в них. Он узнал сына — в последний раз. И Ильдвара не стало.

Долго ещё никто не решался пошевелиться и нарушить великую скорбь Снэбьерна, обнимающего бездыханное тело. Даже гном смиренно молчал.

Когда северянин наконец опустил тело на каменный пол, все взгляды устремились на него в ожидании дальнейших действий. Взгляд его был осмысленным и целеустремленным — но в глубине глаз затаилась боль, которую он, возможно, пронесёт через всю жизнь.

В это время в зал под воинственные крики ворвались вооружённые викинги. Впереди, на радость спутникам, вбежал Ульфбран. А когда увидел, что произошло, все дружно преклонили колено перед новым лидером.

Снэбьерн растерянно оглядел толпу. Он не был готов к этому. Он никогда не хотел быть вождём. Но отступать было поздно.

— Наши беды теперь позади! — начал он свою речь, поднимаясь и стирая рукой солёную горечь с лица. Голос его сорвался, но он продолжил, собрав всё мужество. — Причина их проста. Артефакт!

В зале воцарилась гробовая тишина. Все с волнением ждали, что скажет новый лидер.

— Вот эти храбрецы помогли мне спасти наш народ от неминуемой гибели. Они заслуживают нашей искренней благодарности. И в их руках, думаю, артефакт будет под надёжной защитой. — Он продолжал удивлять присутствующих. Одни одобрительно поддержали, другие возмущённо роптали, но открыто против не высказался никто.

— Ну а я обязан жизнью этому эльфу, — указал Снэбьерн на Лазриэля. — И я, как истинный сын своего отца и как настоящий северянин, обязан выплатить ему свой долг. Я пойду с ним до тех пор, пока не отплачу жизнью за жизнь. Я дал слово, и оно нерушимо. До тех же пор, пока я не вернусь, от моего имени здесь будет действовать Ульфбран. Не подведи меня, брат.

По мере того как он говорил, возмущённый гул нарастал. А когда закончил, зал взорвался звучными голосами. Каждый старался высказать своё негодование и одновременно поддержку.

— А ты возвращайся скорее, Снежный Медведь, — похлопал друг его по плечу, и в этом жесте было что-то отеческое.

К тому времени как спутники вышли из Снежного храма, солнце уже оказалось в зените. Снегопад, не стихавший всю ночь, внезапно прекратился. Из-за туч выглянули первые лучи — робкие, но тёплые.

Остаток дня ушёл на сжигание тел, приведение в порядок полуразрушенного зала и успокаивание гудящего от захлестнувших эмоций города. Все скорбели об утрате, но каждый радовался новой надежде.

Спутники впервые за долгое время пути выспались в тепле и уюте — под крышей, на мягких кроватях. Пополнили исхудавшие запасы в мешках и с рассветом вновь двинулись в путь.