Глава XIV Соперники.

Венец разума занял своё место в походном мешке, и группа без промедления двинулась в дальний путь. Экономя время, Андориус снова не повёл всех в столицу. Он знал, где находится плащ духа, и направился сразу туда, по пути рассказывая занимательную историю.

— Много веков назад Эллирион раздирала война магов. Колебания маны были столь велики, что весь мир содрогался. Катаклизмы захлестнули континент от моря до моря. Волны смывали целые города. Вулканы вырастали там, где была цветущая равнина, выжигая народы. Никто уже не помнит, с чего началась эта война, и конца ей не было видно. Ни одна из сторон не могла добиться превосходства. Вот тогда это всё и началось.

*И перед внутренним взором слушателей ожила та давняя ночь.*

* * *

Пергамент хрустнул в пальцах Архаиля — он не заметил, как сжал. Сидя в своём кабинете, он уже не перебирал свитки, а просто смотрел сквозь них, в пустоту. Рокшан снова что-то затевал — в этом он был уверен, как в том, что солнце встаёт на востоке. Тревога села под ложечку тупым холодным комком, мешая дышать. «Выяснить», — одними губами прошептал он, не услышав собственного голоса. Горло сжалось — пришлось сглатывать, прежде чем выдохнуть. Сухой, нервный, неглубокий выдох. Он был достаточно мудр, чтобы понимать: война ради войны — непростительная глупость. Но ничего не мог с собой поделать. С тех пор как разразилась война магов, ненависть к Рокшану жгла изнутри, как ядовитое зелье, разъедающее стенки желудка. Султан уже устал от их постоянных стычек и размолвок — при каждом удобном случае маги старались подставить друг друга, делая это всё изощрённее и опаснее. До открытого противостояния оставалось совсем немного, и от этой мысли у Архаиля пересыхало в горле, хотя он сидел в прохладной комнате. Он потёр ладони — они стали липкими. Оба были придворными магами и советниками Фахридина. Архаиль заведовал внешними делами — ездил вместо султана на встречи, улаживал конфликты, строил отношения с соседями. Мастер иллюзии, он справлялся с этим легко. Слишком легко. Рокшан же заведовал хозяйством, нанимал охрану, следил за войском. В свободное время пропадал в подвале при зверинце — всё чаще, всё дольше. На вопросы не отвечал, размыто улыбался и уходил, оставляя после себя запах лекарственных трав и крови. Султан не хотел слушать. «Нет проблем — значит, советник справляется». А остальное его не интересовало. Архаиль выдохнул — сухо, нервно, неглубоко. Он знал: соперник что-то затевает. И нужно было срочно выяснить — что именно. Пока не поздно. Уже поздним вечером, когда коридоры опустели, а стража лениво переговаривалась у дальних ворот, Архаиль вышел из своей комнаты. Ладони снова вспотели — пришлось вытереть их о мантию, оставляя тёмные влажные следы на ткани. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать ровно. Он двинулся в зверинец долгим извилистым путём — через боковые лестницы, пустые залы, давно заброшенные переходы. Тишина давила на уши. Каждый скрип половиц заставлял замирать и прислушиваться, каждый шорох собственной мантии казался шагами за спиной. Оттуда, набросив иллюзию пустоты, он тихонько спустился в подвал. Воздух здесь был затхлым, тяжёлым — пахло сыростью, звериными испражнениями, чем-то кислым и сладким одновременно. Он поёжился, кутаясь в мантию, но пошёл дальше. По длинному извилистому коридору, то и дело переходя от укрытия к укрытию — хотя это и не было нужно, магия его уровня заставляла случайного зрителя видеть пустой коридор. Шаги гулко отдавались от каменных стен. В дальнем конце оказалось сразу пять дверей. Первые две вели в пустые комнаты, за третьей продолжался коридор, четвёртая распахнулась в просторный зал. Архаиль замер на пороге. Внутри было холодно — по спине пробежали мурашки, волоски на руках встали дыбом. Справа прямо в стены были вмурованы клетки с разными существами — некоторые шевелились, скребли прутья, издавали приглушённые звуки. Слева — множество столов, заваленных бумагами, склянками, редкими ингредиентами и жутким на вид инструментом. От одного взгляда на стальные зажимы и иглы к горлу подступила тошнота, и он отвернулся, стараясь не смотреть в ту сторону. У дальней стены находился ещё один стол. За ним, стоя спиной ко входу, работал Рокшан. Архаиль усилил магию, сгущая вокруг себя пелену невидимости, и коснулся разума соперника, создавая завесу для его слуха. Осторожно ступая, он двинулся вдоль столов, стараясь не задеть ни один из хаотично разбросанных предметов. Рисунки, наброски, чертежи — твари с длинными щупальцами-носами, восьмирукие чудовища, огромные рыбы с ногами и полной клыков пастью. Заметки на полях: «Боится огня», «Слишком силён», «Чересчур неповоротлив», «Невосприимчив к магии». Архаиль замер у стола с особенно жутким рисунком — нечто с множеством глаз смотрело с пергамента, и от этого взгляда по коже побежали мурашки, а под ложечкой снова засосало.

— Ты как раз вовремя… — Рокшан не обернулся, но усмешку было слышно. Голос его звучал буднично, даже приветливо, отчего становилось ещё страшнее. Сердце Архаиля пропустило удар, затем заколотилось где-то под рёбрами, готовое выпрыгнуть. Он не двинулся с места. Стальная выдержка и многолетние тренировки помогли удержать концентрацию — он не выдал себя ни единым движением. Но мысли заметались в панике: «Ведь магистра иллюзий невозможно обнаружить просто так!»

— «О боже, как он меня увидел?» — так ты наверно думаешь сейчас? — Рокшан наконец повернулся, ехидно уставившись в пустоту. В его глазах горел торжествующий огонь. — Я не сидел на месте, пока ты просто тихо меня ненавидел. Я развивался и совершенствовался. Я мог бы делать всё совершенно незаметно, но тогда бы ты не пришёл, не стал свидетелем моего триумфа и не испытал моё творение.

Протяжное шипение за спиной возвестило об опасности. Архаиль первым делом воздвиг вокруг себя защиту — ладони обожгло выплеснутой маной, по коже побежали искры, — а уж потом обернулся. Прямо перед ним стояло небольшое существо, чуть выше пояса. Больше всего оно напоминало кентавра: кошачьи лапы, мягко ступающие по камню, человеческий торс с непропорционально длинными руками, серая морда с горящими злобой жёлтыми глазами. Пахло от него кислым — немытой шерстью, старой кровью и чем-то ещё, неуловимым, животным. Зрелище было настолько ошеломляющим, что когда полукот прыгнул в атаке, Архаиль отшатнулся, сбивая со стола несколько свитков. Монстр неуклюже шмякнулся о невидимую сферу магического щита, бессильно скребя по ней когтями, и зашипел от злости и боли, оставляя на защите светящиеся царапины.

— О, я вижу, тебе понравилось? Знакомься, это был мой первый опыт. Мой питомец. Он следовал за тобой от самых покоев и ни разу себя не выдал. И да, ему не нужно тебя видеть — он тебя чует, — поделился Рокшан, и в его голосе слышалась не просто радость, а настоящая гордость творца.

Поняв, что именно через кота его и находят, Архаиль попытался вывести зверя из игры — влез в его голову и заставил бешено визжать от ужаса, созерцая видения пылающего вокруг огня. На лбу выступила испарина, руки затряслись от напряжения, но он держал ментальную хватку. А сам решил: пора бежать. Нужно предупредить султана и избавиться от опасного противника. Но в глубине души уже шевельнулся холодный страх: «А вдруг не успею? А вдруг он уже всё подготовил?»

— Я не знаю, какие видения ты на него наслал, но он, наверное, думает, что горит. Ты слишком примитивен, чтобы придумать более изощрённый способ, — усмехнулся Рокшан, скрещивая руки на груди. — Только вот забыл об одной особенности полиморфов. Если мы долго живём в одном помещении, оно становится нашим домом — и само пространство начинает подчиняться.

Он взмахнул рукой — и дверь вместе с проемом, причудливо извернувшись, согнулась пополам, отрезая путь к отступлению. Металл заскрежетал, камень треснул.

— Теперь проблемно будет выйти, — расхохотался он безумным смехом, и эхо разнесло этот хохот по всему подвалу.

Архаиль сжал зубы до скрежета. В груди колотилось сердце, но он заставил себя успокоиться — несколько глубоких вдохов, несколько выдохов. Создал ещё одну иллюзию, наслаивая её поверх первой. На середине прохода появился его образ, обернулся к безумцу и заговорил:

— Тебе это с рук не сойдёт. Султан обо всём узнает — и тогда тебе конец. — Голос прозвучал жёстко, но внутри всё дрожало, подкашивались колени. — Отпусти меня, пока ещё есть возможность отступить.

— Пути назад уже нет, как видишь, — Рокшан указал на искореженную дверь и протяжно свистнул.

Из дальней клетки послышалась возня, два звонких щелчка — и мощный удар выгнул прутья решётки. Ещё два щелчка — тишина. Потом снова удар — решётка выгнулась и со звоном отлетела в сторону. В зал ворвался монстр. Бычью голову венчали направленные вперёд рога, чёрное тело, вдвое больше человеческого, покрывала жёсткая на вид шерсть, огромная четырёхпалая лапа не уступала размером человеческой голове. Копыта заскользили по каменному полу — зверь пронёсся через зал, сшибая столы, и со всего маху врезался в противоположную стену. Пол под ногами дрогнул.

— Знакомься, это моё более позднее детище. Тавр. А этого зовут Торес. — Рокшан говорил с довольной улыбкой, словно представлял гостю дорогого друга. — Торес, будь добр, окажи нашему гостю хороший приём.

Монстр оттолкнулся от стены и рванул в сторону Архаиля, низко опуская голову. Пронёсся, распарывая воздух, раздирая рогами иллюзорный образ, и снова врезался в стену, едва не сбив своего создателя. Тот, уворачиваясь, успел заметить краем глаза запирающуюся дверь между клетками.

— Неплохая попытка, — похлопал в ладоши Рокшан, и его аплодисменты гулко разнеслись по залу. — Ты всё правильно сделал. Кроме, пожалуй, одного. Теперь ты там, где мне и нужно.

Он запер дверь на засов, громыхнув железом, и поднялся по потайной лестнице на балкон. Архаиль вышел через замеченную дверь прямиком на арену. Полиморф стоял на балконе и победно хохотал, опираясь на перила. Посреди арены появился новый образ.

— Раз уж всё вышло так легко, я даже дам тебе шанс, — усмехался сверху соперник. — По древней традиции: если выживешь здесь — отпущу на волю.

Не дожидаясь ответа, маг хлопнул в ладоши — больше для позёрства, чем из необходимости. Первая клетка отворилась. На арену ворвался тавр. Он рыл землю копытом, фыркал, выпускал из ноздрей струйки пара. Глаза, налитые яростью, быстро нашли жертву — и полубык понёсся к одинокой фигуре в центре. Он проскочил насквозь, тяжело останавливаясь в песке, и тут же получил в спину шипящую молнию. Кожа на руках Архаила покрылась мурашками — запахло озоном, волосы встали дыбом. Тавр развернулся, взревел так, что задрожали стены, вновь бросился на обидчика. За несколько шагов до удара ему в морду прилетел огненный шар, опаляя шкуру. Тварь взревела — от боли, злости и ярости, — остановилась, попыталась достать жертву руками, но они прошли насквозь. Фигура растворилась, появилась уже далеко, прямо перед единственной дверью.

— Торес, не вздумай! Это очень плохая идея! — прикрикнул сверху полиморф, но в его голосе слышалась не столько тревога, сколько раздражение.

Откуда-то справа и сзади в быкоподобное существо врезался ещё один шар огня, потом опять молния, оставившая кровавый ожог на боку. Торес попытался принюхаться, но опалённый нос не слушался — он мотал головой, фыркал, тряс ушами. Получив ещё одну молнию в морду, жалобно завыл и попятился, низко опустив голову. После ментального разрешения хозяина он бросился обратно в клетку, громыхая копытами по каменному полу. Рокшан щёлкнул пальцами — решётка захлопнулась за спиной Тореса с лязгом, от которого заложило уши.

— Согласен, он тебе не соперник. Грубая сила против вояк. С магами надо действовать тоньше, нежнее и смертоноснее, — коварно улыбнулся враг, и в этой улыбке было что-то змеиное.

Снова хлопок — и отворилась новая клетка. Оттуда выползла тварь: змеевидное тело, прямостоящий человеческий торс, покрытый жёсткой зелёной чешуёй, которая поблёскивала в свете факелов. Пятипалые лапы оканчивались чёрными иглами-когтями, голову с вертикальными зрачками украшал кожистый капюшон, который приоткрылся, когда змей зашипел. Воздух наполнился запахом пресмыкающегося — сырым, чешуйчатым, неприятным.

— Одно из удачнейших моих творений. Сслихор. Его имя — Схиикс. Приятного общения, — снова расхохотался маг.

Архаилю стало не до смеха. Ладони взмокли, дыхание участилось, в груди закололо. Он судорожно перебирал в уме все оставшиеся заклинания, клял себя за то, что так мало времени уделял боевой магии. Схиикс двигался невероятно быстро — извивался, перетекал, появлялся то здесь, то там. Попытался внушить видение — монстр лишь мотнул головой, отгоняя назойливую муху. Сслихор метнулся туда, где была новая иллюзия, исполосовал когтями дверь, оставляя глубокие борозды в дереве. Возмущённо шипя, обернулся и стал широкими зигзагами исследовать арену. Даже когда на песке появилось два десятка различных образов, он не остановился, не сбился — шёл по следу, как охотничья собака. Пришлось действовать.

Маг вспомнил все оставшиеся боевые символы и призвал молнию. Голубая вспышка впилась в тело рептилии, отразилась от чешуи и бессильно зарылась в песок, оставляя оплавленные борозды. Тварь зашипела громче, веером выплёвывая зелёную кислоту. Песок закипел, запахло горелым и чем-то едким, от чего защипало глаза. Откуда-то справа в монстра устремился поток огня. Сначала казалось, что ему нипочём — он продолжал двигаться, шипел, метался. Но по мере того как жар раскалял всё вокруг, змей жалобно заскулил, сжался, свернулся в клубок, пряча голову под кольцами хвоста. Архаиль продолжал лить пламя, чувствуя, как утекает мана, как тяжелеют руки, как немеют пальцы. Когда огонь иссяк, опалённая, полуживая тварь медленно убралась обратно в клетку, волоча по песку обгоревший хвост.

— Ну что ж, признаюсь, ты меня впечатлил. — Рокшан зааплодировал на балконе, и его аплодисменты эхом разнеслись по залу. — Я думал, ты не выдержишь. Ты знаешь, я всегда верен слову: уйдёшь, если одолеешь моего последнего питомца. Я ещё не закончил его, но поверь — он войдёт в историю. Совершенный убийца: тихий, быстрый, сообразительный, сильный. Он перевернёт мир и поставит его на колени. Я назвал его в свою честь — ракшас. Встречай, его имя — Краджис.

Снова хлопок — и очередная клетка выпустила новое существо. Тигриная морда, мощное мускулистое тело в короткой жёсткой шерсти, полосатый хвост. Четырёхпалые лапы со спрятанными когтями бесшумно ступали по песку. Весь вид внушал уважение и содрогание одновременно. От создания веяло силой и спокойствием, присущими хищнику, который уверен в своём превосходстве. Он покрутил мордой, не обращая внимания на образы вокруг, низко припал к земле, с силой втянул воздух ноздрями, шевельнул усами — и резко бросился бежать на всех четырёх лапах, оставляя за собой шлейф из песка.

Архаиль понял: этого зверя не провести. Нужно использовать всю доступную магию — до последней капли. Полутигр бежал не к нему, а гораздо правее — но какая разница? Молния сорвалась с рук — ракшас прыгнул в сторону, уворачиваясь с невероятной реакцией. Огненный шар он избежал в красивом прыжке с переворотом, сверкнув в воздухе полосатой шкурой. Архаиль замер на секунду, заворожённый этим полётом — таким грациозным, таким смертоносным. Снова шар пламени взорвался за спиной тигра, потом тот пробежал мимо, чуть левее мага, взобрался в несколько скачков по стене, оттолкнулся и пролетел прямо над новой молнией. На лету выпустил когти и с оглушающим скрежетом впился в магический щит, сползая по нему, оставляя глубокие затягивающиеся царапины на защите. Воздух вокруг задрожал от напряжения, по щиту побежали трещины.

Перепуганный Архаиль пытался сообразить, что делать. Пальцы дрожали, каждое заклинание давалось с трудом. Мана утекала — он чувствовал, как пустеет резерв, как немеют пальцы. Ещё одно заклинание — и он обессилит совсем. Но если не рискнуть — смерть. Тигр методично полосовал купол защиты, оставляя на нём светящиеся царапины. Маг почти завершил огненный шар — последний, решающий. С такого расстояния увернуться было невозможно. Но в этот момент щит лопнул, как мыльный пузырь, разлетевшись тысячей осколков чистой маны. И монстр добрался до мягкой плоти. Когти вошли в живот. Без звука. Боль пришла позже. Архаиль открыл рот — и не услышал себя. Клыки сомкнулись на горле. Хруст. Тепло потекло по груди. Последнее, что он увидел, — улыбку на балконе. Потом ничего.

Утром Рокшан рассказал султану, как коварный мастер иллюзий под покровом ночи пробрался в его покои, выведывая секреты для врагов, и как его питомец расправился с предателем. Как он и ожидал, Фахридина гораздо больше заинтересовало существо, способное уничтожить столь сильного мага, чем пропажа одного из советников. Это оказалось столь интересным, что уже в следующем бою вместе с людьми султана в строю стояли все три монстра. Они показали себя с наилучшей стороны — и в новом сражении выступил уже целый отряд из созданий. Это было начало новой эпохи. Тогда зародилось множество новых рас. Позже ученики и подражатели мага-полиморфа, а равно и другие маги, возомнившие себя творцами, создавали всё новые виды существ. Росло их разнообразие, росло и количество. Со временем ни одна битва в мире не обходилась без нескольких отрядов таких тварей. По городам ходили слухи о невероятных чудовищах, способных уничтожить целую армию. Люди боялись и одновременно восхищались этими созданиями. Однако время шло. Существа становились всё умнее. Одни становились героями в боях, другие оказывались слишком дороги в содержании, третьи никогда не видели сражений, всю жизнь служа в храме или при короне. Но они помнили своё происхождение. Знали, кто их создал. И копили обиду. А потом наступил переломный момент.

* * *

В том бою, где был повержен Божий Сын, его плащ волей судьбы оказался у ракшаса. Дух, заключённый в артефакте, вселил в существо уверенность, наделил его способностью отбросить сомнения и обрести силу. В тот же вечер после победы в лагере произошло восстание. Все ракшасы как один пошли за новым лидером. Он объединил и полутигров, и полульвов, и тех, кто нёс в себе частицу пантеры. За ним пошли все, кого когда-то маги создавали как оружие. Тавры, сслихоры и многие другие — те, кого люди и древние считали своими игрушками. Они поверили в свои возможности. Много лет они сражались за свободу и наконец обрели её, когда уставший от постоянных войн совет светлых рас признал их отдельным, самостоятельным государством. Это была непростая победа — тысячи погибших, сотни преданных, годы скитаний и боёв. Но они выстояли. Ракшасы основали свой город на востоке Эллириона. Они продолжали развиваться и совершенствоваться, осваивая новые аспекты жизни. Нанимали множество людей, гномов и эльфов, чтобы освоить профессии, создать законы и понять, как им существовать в этом мире. Постепенно о них перестали говорить как о монстрах. Они стали просто ещё одним народом — со своей культурой, традициями, историей и гордостью. Сегодня Раджистад — столица империи ракшасов. Огромный город, где живёт множество рас. Узкие улочки сменяются широкими площадями, аскетичные каменные здания соседствуют с пышными дворцами, украшенными резьбой и золотом. Именно там, в самом сердце султанского дворца, и находится сегодня плащ.

* * *

Много непростых дней пути ждало их впереди. У каждого в этом путешествии была своя цель: спасти народ, уберечь своего принца, найти друзей, исполнить клятву, исполнить волю бога. Но эти цели неумолимо вели их вперёд, не давая сойти с дороги. Лазриэль всё чаще ловил себя на мысли, что виденные в кошмарах картины начинают сбываться — деталь за деталью, ужас за ужасом — и это пугало его больше всего. Вечером, как всегда, все улеглись спать. Лазриэль раскидал сеть сторожевого периметра — мана потекла по пальцам, оставляя лёгкое покалывание, — и погрузился в глубокую медитацию, пытаясь познать тайну некротической энергии. В последнее время тьма внутри него стала тише, словно приручённый зверь, который затаился, но не ушёл.

— Лазриэль…

Тихий шепот заставил его вскочить. Сердце заколотилось где-то в горле, он озирался по сторонам, но периметр молчал — никого не было, все в лагере спали. Ошарашенный эльф перевёл дыхание, провёл рукой по лицу. «Наверное, игра воображения», — решил он и вновь окунулся в транс. Но напряжение не уходило — оно копилось где-то глубоко, как грозовые тучи перед бурей.

— Лазриэль… — голос звучал ближе, почти над ухом. Он снова открыл глаза, но вокруг была только ночь. Тёмная, безлунная, давящая. Ладони вспотели, по спине пробежал холодок. Кто-то звал его. Но кто? И откуда?

* * *

Харнесесс стоял на вершине белоснежной стены, всматриваясь в даль. Ветер трепал плащ, бросая в лицо холодные пряди волос. Он не чувствовал холода — только тяжесть в груди, которая не проходила уже много дней. Рядом с лёгким хлопком появился верховный маг.

— Я… я знал, что найду тебя здесь, — выдохнул Эрмортресс, опуская руку на плечо друга, забывая о своём величии. — Ты всегда здесь, когда тревожно.

— Скажи мне, что ты принёс новости и никакой атаки не будет, — с лёгкой надеждой произнёс Харнесесс, но голос его дрогнул. В глазах читалась усталость — не физическая, а душевная, от которой нет лекарства и не бывает выходных.

— Да, я принёс новости. И они хорошие. Но, к сожалению, не настолько, — маг расстроил друга. — Вести о твоём сыне. Он жив. С ним всё в порядке. Стал гораздо могущественнее. Вместе со спутниками убил верховного шамана северян и вместе с его наследником ушёл на восток. Я не знаю, что он делает и зачем, но это явно что-то очень таинственное.

— Он убил шамана — и ему после этого дали уйти? — Харнесесс нахмурился, пальцы сжали край стены до боли в суставах, до хруста. — Ты уверен, что это был не плен? Не обман, не ловушка?

— Ну, видимо, не очень-то этого шамана любили, — пожал плечами человек. — Раз позволили уйти живыми убийцам.

— Главное, что сын жив, здоров и с ним всё в порядке, — немного расслабился друид, выдыхая задержанное напряжение, которое грызло его последние недели. Плечи его опустились, словно с них сняли тяжёлую ношу. — Ну а что с подготовкой к обороне?

— Всё сделано. Союзники предупреждены, обещали помочь, когда придёт время. Поле боя готово, рубежи укреплены, доверенные подготовлены. Осталась только самая сложная задача… ждать. Ждать и надеяться, что всё обойдётся.

— Как же я надеюсь, что всё это не понадобится и видение было лишь пустышкой, — вздохнул Харнесесс, проведя рукой по лицу, по щетине, которая стала длиннее обычного — он плохо спал последние дни, почти не спал. Под глазами залегли тени, взгляд потускнел.

— Боюсь, что божественная сила не сопровождала бы пустышку, — в очередной раз разрушил его чаяния друг. — Слишком много совпадений, Харн. Слишком много знаков.

— Как думаешь, у нас есть шанс? — с надеждой в голосе обратился эльф к магу.

— Шанс есть всегда. Ни на что не надеется лишь мертвец. А пока мы живы… — заверил Эрмортресс.

— Я надеюсь, мы всё правильно делаем, — пробормотал Харнесесс, глядя прямо перед собой невидящими глазами.

— Опять думаешь о том, что отшельник мог быть прав? Прекрати. Даже если он и был прав, любой на твоём месте поступил бы так же. Никто не даст убить своих детей, даже если от этого зависит судьба всего мира. Главное, что ты не сожалеешь о содеянном — значит, всё сделал верно.

— Да, я поступил правильно. Но теперь, кажется, пришёл час расплаты. И я готов принять судьбу, которая мне уготована. Ты же помнишь, что обещал мне позаботиться о них, — голос друида был тихим, почти беззвучным, но в нём слышалась сталь.

— Я сделаю всё, что в моих силах. — Эрмортресс сжал плечо друга, и в этом жесте было обещание и боль. И они оба просто молча смотрели на поляну, которой вскоре суждено было стать полем кровопролитной битвы за судьбу народа. Ветер стих, и наступила тишина — та самая, что бывает перед бурей.

* * *

— Не отставай от них ни на миг, следи за каждым шагом и движением. Прячься в тенях и расщелинах, не дай себя заметить. У них уже есть венец — нельзя дать собрать полный комплект. Как только найдут следующий артефакт, живо зови меня.

Махитхарджи стоял посреди пустоты. Тьма клубилась вокруг, создавая причудливые формы и образы — то лица, то зверей, то неведомых чудовищ. Прямо перед ним в воздухе висел шар, сотканный из самой тьмы, пульсирующий в такт его дыханию. Он словно выслушал хозяина — и растворился в фиолетовой вспышке, оставляя после себя лишь лёгкое эхо.

— Значит, Харастис снова набирает силу. Что ж, в этот раз я смогу дать достойный отпор. Теперь силы тьмы на моей стороне. Только для начала тебе придётся собрать ещё две вещи, опередив меня. Посмотрим, чья возьмёт в нынешнем бою… — Он усмехнулся, и во тьме сверкнули белые зубы.

* * *

Сотни раз Таэль уже бился с тёмным эльфом и каждый раз проигрывал. Но каждый раз для него это был урок — жестокий, болезненный, но полезный. Очередной бой давался легче предыдущего. Его навык фехтования вырос до невиданных высот — мечи стали продолжением рук, тело двигалось быстрее мысли. И в этот раз, выходя против соперника, он был уверен в своих силах. Провал означал боль и опыт, победа — новый путь. Как и каждый раз, дроу оставил своих воинов и вышел вперёд, вызывая противника на бой. Таэль сделал несколько шагов, принимая вызов. Сердце колотилось где-то в горле, ладони взмокли, но он глубоко вдохнул, вспоминая слова отца: «Страх — это топливо для силы. Не позволяй ему управлять тобой — используй его». Пальцы крепче сжали рукояти мечей. Он был готов. В этот раз он победит. Тёмный эльф всё ещё был искуснее, но у сына верховного друида имелся козырь в рукаве. За предыдущие попытки он изучил связки врага, понял, чего ждать, куда пойдёт клинок. Каждый раз пытался выиграть телепортацией за спину, но дроу научился предугадывать скачки. В этот раз такого шанса не будет. Таэль сразу нанёс прямой, бесхитростный удар — пробный, разведочный, чтобы прощупать оборону. Враг отвёл клинок — и тут же контратаковал слева, быстро, как змея. Эльф отпрыгнул, снова шагнул вперёд с горизонтальным ударом. Дроу не стал уворачиваться — блокировал правый клинок своим, левым попытался пронзить самоуверенного глупца. Предсказуемо. Таэль увернулся в последний миг, чувствуя, как воздух свистит у виска, обдавая холодом. Он притворился неопытным и наивным — новобранцем, забывшим все уроки. С головой окунулся в атаку, словно обезумевший: удар снизу, сверху, два удара в развороте, подшаг и размашистый высокий удар. Взмах левым клинком — воздух. Правый выпад — довернул меч, полоснул влево. Снова мимо. Довернул корпус, подшаг в развороте — и два меча с оглушительным звоном встретили блок. От удара заболели запястья, но он не показал вида. Противник поверил в яростную атаку. Таэль использовал первую серию: удар по ногам — дроу перепрыгнул, взмах наотмашь — отшагнул, подшаг и удар двумя мечами в живот крест-накрест. Враг выставил двойной блок. Потом подшаг, удар слева, подшаг, удар справа. Эльф наносил удары всё выше, заставляя дроу поднимать клинки, вкладывая в каждое движение всю силу. А после очередного удара резко подпрыгнул, поднимая оба меча над головой, и, опускаясь, вложил в удар весь вес своего тела. Дроу принял удар на скрещённые клинки — раздался звон, от которого заложило уши и посыпались искры. Разорвал блок, оттолкнул врага ногой и отправил следом холодный металл. Таэль успел подняться и восстановить равновесие, чувствуя, как ноют мышцы. После нескольких минут напряжённого обмена он применил вторую серию, снова начав с низких ударов. Когда блок поднялся, он снова прыгнул — и вновь металл зазвенел о металл. Новый пинок заставил эльфа отступить. Оступившись, он чуть не потерял равновесие, едва успел увернуться от укола, отбил второй удар, третий. Враг не останавливался — серия молниеносных ударов со всех сторон заставила работать на пределе. Пот заливал глаза, дыхание сбилось, в боку кололо. Низко пригибаясь, Таэль решил, что достаточно раззадорил противника. Принял следующий удар на скрещённые над головой мечи — провоцируя. Дроу не удержался, ударил ногой в грудь. Таэль намеренно сделал перекат назад и несколько быстрых шагов, разрывая дистанцию. Плечо саднило, но он не обращал внимания. Адреналин плескался в крови. Вена на виске пульсировала. Он верил в свои силы.

— Пора, — шепнул он одними губами, не услышав себя.

Грива белых волос взметнулась, словно боевое знамя. Ноги несли его к противнику быстрее ветра. Мечи рвались в бой, готовые пить кровь. Он выглядел обезумевшим зверем — но контролировал каждое движение, каждое дыхание, каждый удар. Удары сыпались сверху, снизу, по диагонали. Враг блокировал, уворачивался, но Таэль не давал разорвать дистанцию, наседал, давил, не отпускал. Он наносил удары в грудь, снова в грудь, пока не упёрся в блок. Четыре диагональных удара сверху вниз — все заблокированы, но дроу уже дышал тяжелее, его движения стали чуть медленнее, чуть менее точными. И эльф взмыл в воздух. В этот раз — в последний.

* * *

Эрлу’Алар был великим воином. Много веков среди своих сородичей ему не было равных, и его ещё ждало прекрасное будущее. Но одна крошечная ошибка — не вовремя сказанная фраза, оскорбившая одну из его сестёр, жрицу богини дроу, — стоила ему всего. Он не знал, что сестра готовит месть. Во время очередного набега на поверхность Нирну’Алар оказалась одна рядом с ним, зловеще распуская чары. Его смерть была долгой, мучительной — и не прекратила страданий. Сложный ритуал вернул его к жизни. Верховный лич сделал из него воина тьмы, машину для убийства. А потом позволил вернуться и отомстить сестре. Теперь дроу был преданным полководцем. Он помнил всё — и не чувствовал боли, не знал страха. Только холодную ярость и желание убивать. Когда юный эльф вышел против него, Эрлу’Алар захотел разделаться с ним сам. Он приказал отряду не вмешиваться ни при каких обстоятельствах и двинулся навстречу врагу. Противник оказался неопытным — и с ходу атаковал в полную силу, даже не попытавшись прощупать оборону. Эрлу уже откровенно заскучал — этот бой не стоил его времени, — когда эльф удивил его длинной сложной связкой ударов, заставив блокировать удар в прыжке скрещёнными над головой мечами. Сам враг при этом открывался для удара ногой. Повторив трюк, он едва не достал глупца — того спасла только паника. Но дроу запомнил: противник обязательно попробует снова. Они всегда повторяют то, что сработало хоть раз. Несколько мгновений ожесточённого боя — и момент настал. Беловолосый юноша серией ударов заставил поднять клинки вверх — и подпрыгнул, не понимая, что в воздухе не увернуться. Глупец. Эрлу не стал поднимать мечи для блока. Он просто выбросил их вперёд — прямо в воздухе пронзая тело эльфа насквозь. Клинки прошли сквозь плоть, словно сквозь масло. Чёрная кровь густым горячим потоком брызнула на землю. Злорадное удовлетворение на миг отразилось на лице воина. Он сделал это. Снова. А потом он понял: клинки не встретили сопротивления. Эльф пропал. Растворился в воздухе. Но ведь это невозможно. Телепортация? Орден Зари не появлялся больше пяти веков. Неужели они снова открылись миру? Дроу отбросил неважные сейчас вопросы и увидел: кровь всё-таки забрызгала землю вокруг — чёрная, как уголь, густая, как патока, медленно впитывающаяся в песок. Опустив взгляд, Эрлу’Алар с ужасом заметил, что из его груди торчат два изогнутых лезвия эльфийских клинков. Тьма, поддерживающая его в этом мире, густыми струями истекала через раны, унося с собой жизнь, которую он уже однажды потерял. Он упал на колени — впервые за многие десятилетия. Сознание медленно покидало его — вместе с волей хозяина, вместе с ненавистью, наполнявшей пустоту внутри. Наконец-то он будет свободен.

* * *

Таэль’авир не верил своим глазам. Он стоял за спиной медленно оседающего на землю врага. Сотни смертей спустя он наконец вышел победителем. Эльф осторожно, медленно, всё ещё не веря в происшедшее, вытащил мечи из тела поверженной нежити. Тьма зашипела, когда сталь вышла из раны, и чёрные капли упали на землю, оставляя дымящиеся следы. Махнув рукой остальным, он развернулся и уверенным шагом пошёл в направлении отряда, оставшегося без командира. Клинки, с которых ещё стекала и капала на землю густая тягучая тьма, он так и не убрал в ножны. Однако к его удивлению, некросы не бросились в атаку — они так и стояли, бессмысленно глядя на него, словно куклы, у которых оборвали все нити. А когда группа подошла ближе, внезапно зашевелились и расступились в стороны, образуя проход посередине. Эльфы во главе с принцем, постоянно озираясь и держа оружие наготове, торопливо прошли между рядами скелетов, а потом, оглядываясь, побежали к твердыне. Добравшись, они отправили детей к матерям, забаррикадировали дверь и готовились к обороне. Снаружи нарастал шум: молчаливый топот множества ног, отрывистые команды полководцев, лязг оружия. А ещё через некоторое время глухой мощный удар сотряс врата твердыни. Таэль собрал вокруг себя тех немногих, кто способен сражаться в полную силу. Все остальные разбрелись по твердыне, спасаясь от грядущей битвы. Женщины плакали, дети испуганно жались к стенам, старики шептали молитвы. Но никто не паниковал — слишком велик был авторитет сына верховного друида. Спустя почти час непрерывной осады створки ворот наконец не выдержали и сдались. Внушительное бревно, блокировавшее их, скорбно взвыло напоследок и треснуло пополам. Натужно скрипнув, створки с грохотом распахнулись, и внутрь хлынул поток некросов. Эльф принял на себя основной удар. Стоя прямо в проёме, он крутил двумя мечами, словно мельница, налево и направо раздавая противникам удары. В первые минуты боя казалось, что он справится один. Но вот останков нежити стало так много, что ему пришлось отступить, чтобы продолжать сражаться, стоя на полу. Кости хрустели под ногами, в воздухе стоял смрад разложения, мешавший дышать. А после следующего шага назад поток некросов стал шире, чем мог перекрыть воин, и они начали по одному проскакивать мимо, устремляясь к беззащитным женщинам и детям. К удивлению всех присутствующих, хранитель знаний отошёл в сторону и принялся плести узор заклинания. Его старые пальцы, дрожа, вычерчивали в воздухе сложные знаки, оставляя за собой светящиеся следы. А когда закончил, голубая нить молнии соединила бесчисленное множество врагов, мгновенно испепеляя их. Но на этом чародей не остановился — вновь сплетая сложный узор, он запустил огненный шар, который, взорвавшись, разбросал десятки врагов в разные стороны. А потом старик осел на руки стоящих рядом, теряя равновесие. Лицо его было бледным, губы посинели, глаза закрылись.

— Слишком давно я не практиковался, — прошептал он, закрывая глаза.

Таэль’авир долго ещё сдерживал напор некросов, всё увеличивая количество останков у своих ног. Он видел, как умерли оба сопровождавших его воина, видел, как убивали мирных эльфиек и малышей, не способных ничего противопоставить. Ещё раз поднимался старый хранитель знаний, чтобы взорвать очередной огненный шар. После этого и его захлестнула волна скелетов, скрывшая седую голову. Наступил момент, когда беловолосый воин остался совершенно один в кипящем море врагов. Его смяли количеством — били со всех сторон, не давая поднять мечи. Повалили на пол, придавили тяжестью тел, и несколько клинков одновременно пронзили его тело, разрывая плоть, ломая рёбра. Боль была нестерпимой — но короткой.

* * *

Он снова умер и вновь очнулся в своей постели. Сел, обхватив голову руками, и замер. Сердце колотилось, дыхание было рваным, по спине стекал холодный пот. Тело помнило каждую смерть — каждую рану, каждый удар, каждое мгновение агонии. Но теперь он был окрылён успехом. Теперь он знал, как победить дроу и добраться до твердыни. А ещё знал, кто может помочь. Надо было только заставить старика вспомнить свои навыки. И он сделает это. Чего бы это ни стоило.