Глава XI Некромант.

Джибаро очнулся сидя в своей пещере. Связанный по рукам и ногам — туго, профессионально, даже не дернуться. Он попытался вывернуться — и тут странный скрип заставил его замереть. Прямо в глаз ему смотрел блестящий наконечник стрелы.

— Тихо, малыш, — голос эльфийки звучал почти ласково, отчего становилось ещё страшнее. — Не вздумай делать лишних движений. Я страсть как хотела бы всадить эту стрелу тебе в лоб. Останавливает меня только он.

Она кивнула куда-то себе за спину. Тетива снова скрипнула — предупреждение, не иначе.

Из-за лучницы неторопливо вышел тот самый маг, с которым гному пришлось биться. Тот, кто его… Джибаро содрогнулся, вспомнив последние мгновения: полёт, обрыв, стремительно приближающиеся камни. А потом — темнота. И вот теперь он здесь, связанный, перед своими врагами. Или не врагами? Он уже ничего не понимал.

— Почему я остался жив? — выпалил он. Вопрос мучил, сверлил мозг, не давал покоя. Зачем спасать того, кого только что пытался убить?

— Я тебя спас, — спокойно ответил эльф. Голос его звучал ровно, без тени торжества или насмешки.

— Врёшь! Зелёная собака! — гном надрывался, дёргаясь в верёвках. — Ты пришёл убить меня! Я видел твою магию! Видел, как ты сжёг моих скелетов! Знаю я вас, эльфов!

— Будь так, я просто смотрел бы, как твоё маленькое, пропитанное тьмой тельце падает вниз со скалы, — принц говорил сдержанно, разделяя слова, будто вбивал их в камень. — Разве нет?

Джибаро замолчал. В самом деле — если бы эльф хотел его смерти, зачем спасать?

— Зачем я тебе? — спросил он уже тише. Голос сел, в горле пересохло. — Поиграться хочешь? Поверь, пытками меня не сломить! Я гном, мы крепкие. Не первый день живу, не первый раз в переделках.

— Ты пытался убить меня и моих спутников. Тебе это почти удалось. Да, ты заслужил мучительную смерть, — маг говорил спокойно, без злости, отчего каждое слово звучало тяжелее. — Но я не собираюсь тебя убивать. Как сказал мне один мудрый человек: «Что случилось, то случилось. Надо смотреть в будущее».

При этих словах он покосился на свою спутницу — ту самую, со стрелой. Та чуть заметно поморщилась, но лук не опустила. На всякий случай.

— Так отпусти меня, — гном уже почти не ехидничал, скорее недоумевал. Что-то здесь было не так. Слишком… правильно всё. Слишком гладко для того, кто только что сражался насмерть.

— Отпущу, — и снова эльф удивил. — Сперва поговорим. Ты расскажешь мне всё, что я спрошу. Потом мы восстановим силы. А после — если захочешь — останешься здесь, а мы пойдём дальше.

— Какие же знания стоят моей жизни? — Джибаро прищурился. Гномы не привыкли получать что-то даром. За всё нужно платить. И чем больше получаешь, тем выше цена.

— Я вижу по твоим глазам, — Лазриэль говорил тихо, почти доверительно, — что ты не по доброй воле избрал этот путь. Не буду спрашивать о причинах — это твоё дело. Но я здесь ищу способ борьбы с тьмой. Она надвигается на мой народ, на весь мир. Мне нужно понять смерть, узнать ее изнутри, чтобы научиться с ней бороться. Единственный способ — самому стать некромантом. Постичь эту силу, найти её слабые места. Только тогда я смогу изменить судьбу, уготованную лесным эльфам.

Он замолчал, давая словам осесть. В пещере стало тихо — так тихо, что слышно было, как потрескивают факелы на стенах.

— Скоро бог направит меня, — продолжал маг, — но я думаю, что и без этих знаний мне не обойтись. А тут, на моём пути, появляешься ты. Представитель светлой расы, который постиг тёмную магию — и не отдался ей. Что это, если не знак судьбы? Скажи, разве бывает такое просто так?

Последние слова он говорил уже горячо, распаляясь. А затем — эльф выхватил кинжал и с плеча рубанул по верёвкам. Джибаро зажмурился, инстинктивно прикрываясь связанными руками от удара — и через мгновение почувствовал, что руки свободны. Верёвки упали на пол — толстые, прочные, теперь бесполезные.

— Я прошу тебя, — Лазриэль убрал клинок. — Помоги мне разобраться во тьме. Найти выход к свету. Большего мне не нужно. Клянусь, я не причиню тебе вреда, если ты не нападёшь первым.

Гном поднялся, потирая затёкшие запястья. Кровь с трудом возвращалась в онемевшие пальцы — их кололо, щипало. Задумчиво почесал бороду — жест старый, привычный, от которого на душе становилось легче. Осмотрел всех, кто находился в пещере: эльфийку с луком — она так и не опустила оружие, двух старцев с оружием — те смотрели настороженно, еще одного с нахмуренным видом, маг терпеливо ждал. Потом кивнул в сторону прохода:

— Пойдём со мной. Там… есть кое-что.

Он вышел в главную пещеру — ту самую, где они сражались. Сейчас здесь было тихо. Кости скелетов, которые он поднял когда-то давно, валялись на полу — кто-то из спутников эльфа разбросал их во время боя. Джибаро вздохнул. Жалко, конечно, но что поделаешь. Он проделал замысловатый путь между каменными колоннами, добрался до противоположной стены. Отодвинул несколько увесистых камней — покряхтел, напрягся, жилы на лбу вздулись — и извлёк из природной ниши три толстых тома в жёстких кожаных переплётах.

Джибаро повернулся. В глазах его была грусть — и облегчение. Словно он скинул с плеч тяжёлый груз, который нёс годами.

— Теперь это твоя ноша, — он протянул фолианты эльфу. — Эти знания позволили мне научиться управлять некротической энергией. Изучить заклинания. Без них я бы давно сгинул. Только запомни…

Гном помолчал. Собрался с мыслями.

— Как бы ни были чисты твои намерения, какой бы благой целью ты ни руководствовался — как только ты познаешь эту силу, любой светлый, узнавший об этом, сочтёт своим долгом убить тебя. Или хотя бы плюнуть вслед. Я это на себе испытал. Поверь, ничего приятного.

— Благодарю за предупреждение, — Лазриэль принял книги. Они оказались тяжёлыми — не столько весом, сколько той тёмной энергией, которая от них исходила. — Я готов пойти на такую жертву. Ради своего народа. Ради всех, кто остался за стенами Лесного дома.

Когда маг повернулся к остальным, старцы чуть поодаль горячо о чём-то спорили. Увидев его, замолчали. Андориус сдвинул брови к переносице — так, что на лбу собрались глубокие морщины:

— Скажи, что ты соврал ему. Чтобы выудить информацию. Скажи, что это был всего лишь хитрый план.

— Нет, — эльф покачал головой. — Он нам не нужен. И мы ему — тоже. Проще разойтись миром.

— Проще? — апостол повысил голос, и эхо подхватило его слова, разнеся по пещере. — Проще для всех — перерезать ему глотку и забыть! Эта тварь чуть не убила нас! Придавила на горе! Натравила нежить у брода! И первое нападение — его рук дело! Ты забыл, как мы едва не погибли?

— Прошу прощения, странники, — голос гнома раздался из темноты. Он вышел в круг света, сжимая в руке посох. — Половина из того, что вы перечисляете, не имеет ко мне никакого отношения. Пока вы не ступили на перевал, я понятия о вас не имел. Дотянуться до реки я не в состоянии — мне это не под силу. Спустить отсюда своих воинов я бы не смог — они просто не способны на такой сложный спуск. Клянусь своей бородой, я не лгу.

— Он врёт! — Андориус сверкнул глазами. — У нас нет ни одной причины верить ему! Ни одной!

— А у меня не было ни одной причины верить тебе, — Лазриэль перехватил его взгляд. Голос его стал мягче, но твёрже. — Ни одной, понимаешь? Но я сделал это. И сейчас я только рад, что тогда поверил и пошёл за тобой.

— Однажды твоя доверчивость приведёт тебя к гибели, — бросил апостол, но спорить перестал. Отвернулся, махнул рукой. — Делай как знаешь. Ты здесь главный.

Группа расположилась на ночлег. Поставили походные домики — те самые, которые тащили с собой через полконтинента. Распределили дозоры. Элиандор первой ушла в темноту, бесшумно ступая по камням. Лазриэль раскинул сеть охранного периметра — магия легла на пол, замерла в ожидании чужаков. Затем сел, опёрся о стену пещеры и раскрыл первую книгу.

И сразу понял — это будет тяжело.

С первых строк фолианты давили на сознание. Наполняли разум ужасом, гневом, силой — и ненавистью ко всему живому. Чем дальше читал маг, тем сильнее эти чувства пропитывали его, становились его собственными. Словно кто-то чужой забирался в голову и шептал: «Убей. Уничтожь. Это единственный путь».

Он остановился, отложил книгу. Понял — ещё немного, и тьма поглотит его.

Гнев бурлил внутри. Требовал выплеска. Хотелось крушить, ломать, рвать на части. Лазриэль попытался успокоиться — и не смог. Тогда он вспомнил, зачем всё это делает. Сосредоточился на светлых мыслях. Уцепился за образ отца, брата, Белых врат Сае’Аит. Запах леса, шум листвы, детский смех — всё, что было дорого.

Ярость отступила — не сразу, по капле, но отступила.

Он снова поднял книгу.

Казалось, принц сидит в светлом, спокойном месте. А вокруг него ураганом кружит бесконечно злая, всепоглощающая тьма. Она силится достать его, пытается пробиться сквозь светлые образы и мысли. Лазриэль сделал образы ещё ярче — боялся проиграть эту битву. Боялся, что если сейчас дрогнет, то уже не вернётся.

И — выстоял.

Знания из книги открыли ему глаза: некротическая сила была везде. Как и мана, она свободно протекала в окружающем мире. И её можно было черпать для своих целей — если знать как. Но в отличие от маны, она не хотела подчиняться. Она требовала, приказывала, гнула волю носителя под себя.

Маг погружался всё глубже. Тьма окутывала его, затягивала. Безысходность сжимала грудь, не давала вздохнуть. А когда он наконец достиг самого дна — осознал: в его сущности образовалась пустота.

Прямо под колодцем маны появился новый резервуар. Пустой. И этот колодец некротической энергии терзал хозяина чувством неутолимого голода. Молил, заставлял, требовал, жаждал. Жаждал заполниться, жаждал силы, жаждал тьмы. Только светлые воспоминания спасали от его чёрного влияния.

Лазриэль собрался. Заставил тёмные силы подчиниться и начать движение — постепенно наполняя резервуар. Некротический голод отступил — медленно, нехотя, кусаясь на прощание.

Но использовать энергию не получалось.

Времени было мало. Маг просмотрел все три книги за ночь — страницы мелькали перед глазами, символы складывались в слова, слова — в заклинания. Научился управлять некроэнергией. Сохранил чистоту помыслов и рассудка — чудо, да и только. А вот заклинания не давались. Ни одного. Только сырая, смертоносная энергия текла по его воле, но в заклинания не складывалась. Символы рассыпались как песок сквозь пальцы.

Уставший, вымотанный, он встретил утро.

Апостолы и эльфийка проснулись, собрали лагерь, завтракали. В пещеру вошёл гном. Окинул всех внимательным взглядом, задержался на эльфе. Долго вглядывался в его глаза — и молча ушел вглубь. Ни слова не сказал.

— Странный тип, — буркнул Птархиус. — Не нравится он мне. Слишком тихий.

— Ничего, — Андориус отмахнулся. — Скоро уйдём — забудем. Он останется здесь, в своей норе.

Когда все уже собрались у выхода, некромант появился снова. За спиной у него маячил туго набитый рюкзак, в руке — походный посох. Гном подошёл к Лазриэлю, протянул широкую гномью ладонь.

— Меня зовут Джибаро. Джибаро Бродвик, из Камнеграда.

— Лазриэль, — эльф пожал руку. Ладонь гнома была шершавой, тёплой.

— Я гном из Подгорного царства, — Джибаро говорил истово, горячо, с какой-то даже отчаянной верой в глазах. — Познал некромантию — и остался верен светлым богам. Я вижу, что ты за эту ночь тоже вкусил тёмной энергии — но в душе твоей по-прежнему горит яркий свет. Искра, которая не гаснет. Ты действительно пытаешься познать суть чёрного чародейства из благих целей. Я хочу тебе помочь.

Он перевёл дух. Помолчал, собираясь с мыслями.

— Мои создания вы перебили. Мой дом разорён. Душа в смятении. Ты расшевелил старые раны, и я больше не смогу прятаться здесь — когда весь мир в опасности. Наконец-то появилась возможность использовать мои знания не только для себя, но и для борьбы с тьмой. Я хочу пойти с вами. Расскажу свою историю, сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты добился цели, думаю это и мой путь.

— Я принимаю твою помощь, — Лазриэль кивнул. В его голосе не было сомнений. — Наша цель опасна, трудна и крайне важна. Лишний союзник точно не помешает. Добро пожаловать в отряд.

Все вместе выбрались из пещеры — навстречу утренним лучам. Джибаро прищурился — слишком ярко после темноты. Но глаза быстро привыкли. Двинулись в путь — по крутому склону, на другую сторону скалы. Туда, где в усыпальнице ждал божий сын. И ответы на вопросы, которые не давали покоя.

* * *

Джибаро был молод и горяч. Но для своего возраста — ему не было равных в горном деле. Исключительное чутьё на драгоценные металлы и редкие камни — вот что дала ему природа. Про него начали слагать небылицы: говорили, там, где он даже случайно ударит киркой, обязательно окажется мифрил или алмазы. Гном бережно поддерживал эти слухи — лелеял мечту когда-нибудь стать великим, как его прадед Ардо Бродвик, основатель подземного города Камнеграда.

Джибаро Бродвик не был чрезмерно жадным — если такое вообще можно сказать о гноме. Он делился с друзьями, подкармливая удачу. Его умение добытчика было выращено на книгах, усердии и опыте. Он никогда не отказывался от экспедиций, всегда вызывался первым — даже если поход не сулил богатства, он давал опыт. Теперь он мог заниматься тем, что ему интересно. А в последнее время увлёкся поисками древних кладов забытых королей.

Захоронения никто из подземного народа не трогал — это могло обернуться ужасным проклятием. А вот тайники королей, где они прятали сокровища — вполне можно было обчистить. Правда, были свои проблемы: найти намёки, расшифровать, отыскать место, обезвредить ловушки. Потом ещё правильно оценить найденное: что отдать, что продать, а что ни в коем случае не выпускать из цепких рук.

В этот раз ему попалась недостоверная, размытая информация о кладе Борандира Третьего. Хитрый король указал потомкам, что не прячет драгоценности — а хоронит древнее зло. Джибаро не придал этому значения: чем больше страха, тем меньше охотников. Наивный, глупый гном.

Он взялся за дело. Перерыл всю библиотеку, проверил все возможные связи с другими историческими событиями. Дело оказалось крайне запутанным — но попутно нашлись намёки ещё на три тайника. Запасы гнома убывали, а новыми поисками он заняться не мог — поглощённый этим. Часто не спал ночами, вглядываясь в старые карты и свитки.

На расшифровку ушло три года. Три года жизни, надежд, разочарований. Когда он наконец понял, куда идти — бросился туда сразу же, ничего не проверяя, не собирая команду, даже никого не предупредив. Зачем? Он же лучший, он справится один.

Тайник был спрятан так, как ни один прежде. Восемь шагов породы пришлось пробить искателю, прежде чем он попал внутрь. Он был ослеплён удачей и жаждой раскрыть загадку, поэтому половина ловушек сработала. Но богио-то другой, казалось, хотели провести его: ни одна не задела смертельно. Несколько ссадин, два обломка стрел в плече, порез на левой ноге — вот и всё, что оставила ему пещера. Лёгкий испуг.

В конце его ждал зал, полный драгоценностей и древнего оружия. Но опытный кладоискатель знал: Борандир хитрее многих. Золото — лишь приманка. Он искал по-настоящему могущественный артефакт.

И нашёл.

Он простукивал помещение, ощупывал каждую неровность — пока не наткнулся на неестественно прямую трещину. Осторожно провёл пальцем, очертил ровный прямоугольник, надавил. Внутри каменной преграды что-то защёлкало, зазвенело, затрещало. Гном отшатнулся, поднял кирку — замер.

Звуки не стихали. Будто в скале сработал механизм и никак не хотел выключаться. Внезапно — тишина. Звенящая, неестественная. Ничего не происходило. Гном подумал: замок сломался от времени. И в этот момент что-то оглушительно щёлкнуло — и вся стена скользнула вниз. Огромная каменная глыба, шлифованная древними мастерами, провалилась в пол, открывая небольшое пустое помещение. Дальняя стена подсвечивалась зеленоватым сиянием.

Джибаро осторожно подошёл. Осмотрел, прошёлся киркой — и обнаружил под слоем искусственного камня небольшой твёрдый шарик, испускающий яркий зелёный свет. Он пульсировал, словно живой.

Выверенный удар подцепил артефакт. Шарик легко выскочил — и упал прямо в сапог незадачливого гнома.

Взрыв боли прокатился по телу. Словно в ногу вонзили раскалённые иглы — тысячу игл сразу. Даже выносливый, привычный ко многому гном не выдержал — закричал и потерял сознание. Ноги подкосились, он рухнул на каменный пол.

Нашли его случайно — разведывая оставленный им пролом.

Очнулся Джибаро в родном городе. Лекари и целители пытались остановить черноту, пожирающую ступню. Никакие молитвы и заклинания не помогали. Болезнь поднималась всё выше. Гном истратил почти все сбережения на дорогие ингредиенты и знаменитых целителей — всё без толку. Почерневшую ногу он уже не чувствовал — словно её вообще не было.

Король распорядился запечатать хранилище и выставить стражу. Джибаро отчаялся. Когда деньги кончились, а способов исцеления не осталось — согласился отнять ногу. Болезнь поднималась выше, и с учётом возможного заражения пришлось пожертвовать ногой до колена.

На остатки сбережений он выковал мифриловый протез — прочный, практичный, резной. Лучшие мастера города зачаровали и приладили его к культе. Гном впервые за долгое время смог ходить без костылей.

Джибаро зажил новой жизнью. Он по-прежнему был лучшим в деле — нога лишь слегка изменила походку. Вспомнив про найденные тайники, гном с головой ушёл в их изучение — надо было восстанавливать запасы. Собрал команду смельчаков, договорился о снаряжении, продал всё, что оставалось, влез в долги. Приготовления шли полным ходом — когда он с ужасом заметил тёмное пятно на пальце правой руки.

Чернота и грязь — постоянные спутники любого рабочего гнома. Но не тогда, когда от пятна расползается чёрная паутина, тянущаяся вверх по руке.

Джибаро бросил всё. Стал искать ответы в старых фолиантах. Его пожирала сила тьмы — и именно к ней гном обратился за помощью.

Узнав об этом, друзья и знакомые перестали навещать его. Даже те, кому он был должен, прекратили разговаривать. Сородичи отводили взгляд, обходили стороной. Бродвик не винил их — каждый заботится о своей шкуре. Но в глубине души было обидно. Очень обидно. Он помогал им, делился находками, а они…

Книги оказались полезны. Долгие недели спустя он научился управлять некротической энергией — приручил её. Понял суть проклятия, пожирающего руку. Расплести чары не было возможности — слишком велика оказалась их сила. Но гном смог остановить распространение. К тому моменту рука выше локтя стала высохшей и чёрной, по ней тянулись зеленоватые пульсирующие жилы — словно змеи под кожей. Он не снимал длинной кожаной перчатки, скрывающей увечье.

Погрузившись в тёмные искусства, Джибаро забыл об окружающем мире. Перестал есть, осунулся, похудел. Дрогбар — единственный оставшийся друг — иногда заходил, с опаской косясь на его занятия. А когда воодушевленный некромант показал ему, чего смог достичь — друг в ужасе сбежал и больше не появлялся.

Молва летит быстро. Вскоре добрые жители города собрались у его дома. Вытащили на улицу. Первым среди них стоял Дрогбар — с горящими глазами и сжатыми кулаками. Жрецы светлых богов позорили его обращение к тьме — никто не хотел слушать, что он сделал это ради исцеления, которого они сами не дали. Гномье общество клеймило его и изгнало, пригрозив расправой, если к утру он ещё будет в городе.

Той же ночью Джибаро захватил все книги, наскоро собрал вещи и ушёл. Но на этом история не закончилась — некоторым из соплеменников показалось мало изгнания. Они наняли отряд, чтобы выследить и убить того, кто позорит род светлых жителей Подгорного царства.

Некромантия спасла ему жизнь — позволила расправиться с врагами. Именно они стали первыми поднятыми скелетами. А когда на дороге попалось поле битвы, гном и вовсе разгулялся — мёртвые воины вставали по его приказу, защищая своего хозяина. Ещё дважды его пытались убить лишь за то, что он изучает некротическую энергию и владеет ею. После этого на пути встретился Чёрный пик. Там и нашёл пристанище гном-некромант — вдали от всех, кому мог причинить вред. Вдали от ненависти и страха.

Когда он увидел поднимающуюся группу — испугался. Решил, что снова идут за ним. Потому и пытался разобраться с ними на подходе. А теперь… был безмерно рад, что ничего не вышло.

* * *

Закончив рассказ, приунывший гном снова натянул кожаную перчатку — скрыл от посторонних глаз повреждённую руку.

— Я использовал некротическую энергию для спасения собственной жизни, — тихо сказал он. — И когда увидел, как ты приручил её для помощи близким — а в душе твоей по-прежнему горел свет добра — я понял, что обязан тебя поддержать. Ты не такой, как те, кто гнал меня. Ты дал мне шанс.

— Спасибо, — Лазриэль кивнул. — Твоя помощь будет очень полезна. Идём.

Отряд покинул пещеру и отправился на другую сторону Чёрного пика. Отдохнувшие, восстановившие силы спутники ловко преодолевали уступы. Даже мифриловая нога ничуть не замедляла гнома — он прыгал по скалам почти так же ловко, как эльфы. К вечеру они оставили позади большую часть спуска — заветная пещера уже виднелась внизу. Но решили не рисковать, остановились на ночлег. С трудом устроились на ровном уступе — в этот раз пришлось спать под открытым небом.

Всю ночь некромант пытался научить Лазриэля использовать некротическую энергию для заклинаний. Эльф отлично управлял ею: собирал, концентрировал, выпускал смертоносным потоком. Но ни одно заклинание на её основе у него не получилось. Ни одно. Словно невидимая стена стояла между ним и тёмной магией.

Утро застало их за тренировкой. Уставшие, злые, но не сдающиеся. После завтрака все собрались и преодолели последний отрезок. Отряд оказался на широком уступе перед зияющим провалом — входом в усыпальницу.

— Вот он, оплот нашей веры, — Андориус говорил истово, с каким-то благоговением. — Здесь покоится божий сын, наш наставник и защитник. Здесь его тело ждёт возвращения.

— Здесь Харастис обрёл отца и знания, — поддержал Птархиус. — Здесь он обрёл и покой. Хранимый нами, верными слугами.

— Пришло время вернуть его в этот мир, — вторил Ионис.

Они зашли внутрь. Тёмные коридоры освещал тусклый свет, льющийся из-под потолка. Пещера уходила вглубь — круглым широким тоннелем, с ровным, словно обработанным полом. Где-то далеко журчала и капала подземная вода — звук успокаивал, навевал дрему.

Тоннель петлял, казался бесконечным — вёл странников всё глубже в тело скалы. За очередным поворотом открылась огромная пещера, уходящая в обе стороны за пределы видимости. Потолок тонул в мягком белом свечении. В центре стоял великолепный постамент — высотой почти в половину человеческого роста. Весь в золочёной резьбе, с вставками драгоценных камней. Вокруг — шестеро мужчин в чёрных мантиях и глубоких капюшонах.

В руках каждого апостола горел яркий красный шар. От шара тянулась изогнутая огненная линия — к груди обнажённого божьего сына, который неподвижно лежал на постаменте.

— Учитель! — Андориус опустился на колено. — Мы исполнили твою волю. Избранник здесь.

— Первожрец, приказ исполнен, — вторили коленопреклонённые Птархиус и Ионис. — Мы защитили избранника и привели к твоим ногам.

Эльфы и гном переглянулись — раболепие в голосах апостолов кольнуло неприятно. Лазриэль шагнул вперёд.

— Я Лазриэль, сын Харнесесса, верховного друида Сае’Аит. Я получил твоё видение и пришёл за ответами.

Слова звонким эхом прокатились по пещере.

Когда отголоски затихли, лежащий мужчина распахнул глаза. Трое апостолов отпрянули в благоговейном ужасе. Сияние, исходящее из груди человека, разгорелось ярче. Плавные линии от шаров в руках жрецов стали полыхающими, затрепетали — словно на ветру. На лбах шестерых выступила испарина, один упал на колено от напряжения.

Спаситель сел. Коснулся босыми ногами каменного пола. Встал. Всё это время он не сводил глаз с эльфа. Шагнул в его сторону. Ещё шаг. Третий — и остановился совсем рядом.

— Я Харастис, сын бога. Я призывал тебя, чтобы исправить будущее. Судьба твоего народа туманна — и мне нужна твоя помощь. Это тело стало слабым, неспособным удержать божественную энергию. После поражения от Нер’зула я вынужден был ждать твоего прихода. Только ты можешь помочь мне вернуть былую силу. А я после этого смогу помочь тебе.

Голос его — низкий, бархатистый — разливался по пещере, резонировал с каждым камнем, заставлял слушать и прислушиваться. В нём была сила, древняя, пугающая.

— Я не ослышался? — Лазриэль удивился. — Полубог просит моей помощи? Меня, простого мага?

— Да. Даже боги не всесильны. Ты избран судьбой, чтобы стать моим спасителем. А потом — если согласишься стать моим оружием — вместе мы освободим народ лесных эльфов.

— Как простой смертный может помочь всесильному? — эльф не верил своим ушам.

— Когда я проиграл сражение под стенами своего города и был пронзён клинком смерти, я растерял все силы. Лишь вера в отца позволяла цепляться за этот мир. Божественный дар был расколот ударом клинка. Воля всевышнего слишком сильна, чтобы испариться — она нашла вместилища. Венок стал хранилищем разума. Дух заперся в плаще. Часть посоха с лезвием впитала жизненные силы. К сожалению, во время битвы эти вещи были потеряны, — Харастис говорил спокойно, словно речь шла о погоде. — Теперь их нужно собрать.

— Почему твои апостолы не сделают это? — негодовал маг.

— Они не могут прикоснуться к артефактам такой мощи. Слишком близки ко мне и силе отца. Ритуал не сработает.

— Но как я найду их? И откуда узнаю, что это они?

— Мои люди перевернули землю в поисках. Только недавно был найден последний. Теперь мы знаем, где все три. Твоя цель — собрать их и принести сюда.

— Если это поможет спасти мой народ… — Лазриэль склонил голову. — Я готов на всё.

Линии, питающие спасителя, завертелись и заплясали — подобно молниям. Апостолы едва держались на ногах, трое стояли на коленях, истекая потом.

— Тогда отправляйся на север, — голос Харастиса стал тише. — Там живёт племя варваров. Шаман из этого племени унёс тогда венок с собой. С тех пор он передаётся от отца к сыну — делает носителя умнее, проницательнее, предусмотрительнее. Они побеждают соседей, захватывают земли, развиваются. Это будет непросто, но ты будешь не один. Андориус сопроводит тебя. Добудь венок — и мы станем на шаг ближе к изменению судьбы всего мира. Потом добудь остальные артефакты. Апостолы помогут тебе. Он отступил назад, сел на постамент, облокотился — и лёг. Словно терял силы с каждым мгновением.

— Я верю в тебя, — выдохнул полубог, закрывая глаза. — Весь мир в твоих руках.

Ионис и Птархиус подскочили — заняли места в кругу, подключили свою энергию к потоку, помогая соратникам.

— Можете пока подождать в соседней пещере, — Андориус кивнул на проход. — Спаситель потратил много сил на общение с тобой. Мне нужно перенаправить потоки, призвать остальных братьев. После этого я присоединюсь к вам.

Эльфы и гном устроились в небольшой боковой пещере.

— Тебе не кажется, что сначала стоило бы узнать о самом божестве? — Элиандор задала очевидный вопрос, усаживаясь на камень.

— Он показал мне будущее, — Лазриэль пожал плечами. — И поможет его исправить. Этого достаточно.

— Почему ты решил, что это будущее? Тебе могли внушить что угодно. Магия, иллюзия — есть много способов обмануть разум.

— Зачем ему врать?

— А зачем люди вообще врут? — не сдавалась лучница. — Для достижения собственных целей. Чтобы получить то, что хотят.

— Он не человек. Он сын бога! — Лазриэль почти выкрикнул эти слова.

— Думаю, тебе лучше послушать свою подругу, — влез гном.

— Думаю, вам обоим лучше не встревать, — отрезал маг. — У меня есть цель, и он поможет мне её достичь. Если бы вы видели то, что видел я…

В пещере воцарилась неловкая тишина. Чтобы разрядить обстановку, Джибаро предложил продолжить тренировки. Эльф согласился — и когда сосредоточился на потоках энергии, в изумлении вскинул брови. Всё вокруг было окутано некротическими силами. Каждый уголок, каждая расщелина — до отказа забито энергией смерти, как вода в переполненном сосуде.

Гном присвистнул — тоже оценил.

— Живенько тут у них, — хохотнул он. — Прямо рассадник тьмы.

— Полубог на пороге смерти, — задумчиво произнёс принц. — Неудивительно, что он притягивает некроэнергию. Это как свеча во тьме — чем ярче жизнь, тем больше теней вокруг.

— Спорить не буду. Надеюсь, мы никогда не узнаем ответа на этот вопрос, — Джибаро пожал плечами. — Давай лучше займёмся делом. Уж в этом-то месте должно получиться.

Они снова пытались — и снова ничего не выходило. Энергия послушно подчинялась, перетекая по приказу, куда нужно, заполняя колодец, выплескиваясь наружу смертоносным потоком. Заклинания он тоже смог выучить — это оказалось не труднее обычных. Но когда дело доходило до сотворения — напитывания знака энергией смерти и выброса в мир — всё рассыпалось. Вызванный из памяти символ превращался в песок, энергия разбрасывалась наружу без толку.

— Не понимаю, — недоумевал гном. — Ты делаешь всё правильно. Я не вижу препятствий. Словно кто-то невидимый стирает твои заклинания.

— Я ежедневно использую обычную магию, — сокрушался Лазриэль. — Некромантия мало чем отличается. Но что-то не даёт мне ей пользоваться. Какая-то стена, невидимая преграда.

— Возможно… некротическая энергия противостоит всему живому. А ты лесной эльф. Вы наиболее близки к живой природе. Может, в этом проблема?

— И что теперь делать?

— Это не ко мне вопрос. Наверное, продолжать пытаться. Рано или поздно одна из сторон подчинится.

— Пожалуй, так, — Лазриэль вздохнул. — Другого пути я пока не вижу.

В пещеру вошёл измождённый Андориус. Он словно постарел ещё больше — осунулся, сгорбился, под глазами залегли тёмные круги.

— Я подпитал его, восстановил баланс, вызвал остальных апостолов. Но разговор с тобой вытянул слишком много энергии из всех. Боюсь, если мы не справимся с задачей, божий сын больше никогда не встанет.

— Тогда нужно быстрее выдвигаться, — всполошился маг.

— Мне нужно время на отдых. Слишком много сил ушло на поддержание спасителя. Этот день почти завершён — устраивайтесь на ночлег. К утру я немного восстановлюсь, и мы выдвинемся. Идти придётся сразу за артефактом. В столицу зайдём после. У нас больше нет права на ошибку.

Андориус ушёл, не проронив больше ни слова. Его шаги затихли в темноте коридора.

— Кажется, теперь нам придётся действительно тяжело, — заметил гном. — Задача была не из простых, а теперь ещё и шанса на ошибку нет. И времени на раздумья.

— Ладно, как-нибудь справимся, — Лазриэль попытался улыбнуться. — Раз уж мы до сюда добрались, может, и дальше удача будет на нашей стороне.

И они продолжили — перегоняли и расплескивали некротическую энергию, пытаясь обуздать её. Ничего не получалось. Гном сдался первым — отправился отдыхать, укрывшись плащом от холодного сквозняка. Эльф так и встретил утро, не оставляя надежды.

С первыми лучами отряд выдвинулся из усыпальницы. Их путь лежал вниз, к подножию скалы — а затем в далёкие северные земли, где обитали племена варваров.

* * *

На небольшом ровном уступе, почти под самым остриём Чёрного пика, стоял Махитхарджи. Пурпурная мантия его развевалась на ветру, руны на рукавах мерцали в лучах восходящего солнца. Он внимательно наблюдал за тем, как далеко внизу маленькая группа вышла из пещеры и начала нелёгкий спуск.

— Значит, всё-таки противники, — тихо прошептал он, разговаривая с самим собой. — Что ж, скоро встретимся, принц.

Рядом застрекотал Сквиртч — тварь перебирала восемью лапками, нетерпеливо поглядывая на хозяина.

— Нет, не сейчас, — Махитхарджи покачал головой. — Пусть идут. Всему своё время.

Пурпурная вспышка — и наблюдатель исчез. Тишина снова опустилась на скалы. Только ветер шумел в расщелинах, да где-то далеко кричала одинокая птица.