Глава X Пик.
Когда солнце уже едва торчало из-за горизонта, а землю освещали последние его лучи, группа наконец добралась до брода. Усталые — нет, не усталые, вымотанные до предела — но радостные спутники попадали бы без сил. Однако пришлось ещё разбивать лагерь, готовить хоть какую-то защиту, а учитывая близость возможного врага — и дозоры распределять.
— Ты сам говорил, что выжег ману до дна, — Элиандор уперла руки в бока. — А теперь хочешь снова колдовать?
— В пути силы восстановились, — ответил эльф. — Для такого простого заклинания хватит.
— Мы не знаем, что ждёт впереди. Может, уже этой ночью наши жизни снова будут зависеть от твоей магии. Каждая капля на счету будет, понял?
Лазриэль вздохнул. Она права, конечно. Но и возражать не хотелось — просто потому, что очень хотелось восстановить силы.
— Зато отдохнёте и сможете выиграть мне время, если что.
— Хватит споров, — вмешался Андориус. Голос у него был жёсткий, не терпящий возражений. — Не сочти за грубость, мы все тебе благодарны. В том бою нас спасла только твоя магия. Но положись мы на твой защитный периметр — сейчас все были бы мертвы.
Тишина. Неловкая, тягучая, как патока.
Лазриэль задумался. Получается, он спас всех. Но именно он и чуть не стал причиной их гибели? Вот так поворот. Эта мысль оказалась тяжёлой — как камень на шею.
— Ладно, — первой не выдержала Элиандор. — Давайте укладываться. Я первая в дозор.
— Разбудишь меня вторым, — буркнул Андориус и, повернувшись к магу, добавил уже тише, но твёрже: — А ты даже не заикайся. Отдыхай. Твоя сила может понадобиться целиком.
Жрец жестом оборвал попытку эльфа возразить. К этому времени всё уже было готово — походные домики стояли, костёр догорал. Лучница исчезла в сумраке, остальные отправились спать.
И — о чудо! — ночь не принесла сюрпризов. Никаких. Ни одного.
Утром Андориус поднял всех с первыми лучами. В который раз непонятно: как он так точно определяет время восхода? Наскоро перекусили, свернули лагерь.
Когда всё было готово, начали переправу. Вода — ледяная до судорог. Даже короткое погружение отдавало в кости ноющей болью. Перебирались на другой берег, растянувшись цепочкой, и то и дело оглядывались, ожидая атаки. Но вся нежить, видимо, участвовала в ночной попытке застать их врасплох. Берег встретил тишиной.
Как только замыкавший строй Андориус ступил на землю, все выдохнули. С облегчением. Даже дышать стало легче.
Этот берег оказался крутым, поросшим колючим кустарником — отличное место для засады. Идеальное, можно сказать. Но, к счастью, никто их здесь не ждал. Природа просто стояла — отчуждённая, равнодушная, обдающая холодом с реки.
Утро выдалось прохладным, а вода местами доходила до плеча. И пробирала до костей. Пришлось срочно разводить костёр, сушить одежду. Потеряли почти три часа. Вот так всегда: когда торопишься, обязательно что-то замедляет.
Лазриэль всё это время то и дело ловил себя на том, что смотрит на полуобнажённую эльфийку. Он злился на себя — сейчас не время, не место, серьёзно? — но взгляд предательски возвращался к её мокрым волосам, к тому, как рубашка прилипла к телу.
— Эй, принц, — окликнула его Элиандор, и в её улыбке мелькнуло что-то едва уловимое, насмешливое, но вместе с тем вызывающее. — Ты так и будешь пялиться или всё-таки поможешь?
Лазриэль вспыхнул. Отвернулся. Лихорадочно собирая разбежавшиеся мысли — а они, как назло, не собирались.
Наконец, стряхнув оцепенение, попросил не забыть его, когда будут собираться, и — бросив последний взгляд на спутницу (чисто машинально) — погрузился в медитацию.
Каждое свободное мгновение он старался использовать для наращивания собственной мощи. Воспоминание о смертоносном луче из видения снова заставило его вздрогнуть. Никогда раньше такой силы не было на просторах Эллириона. Никогда. И принц пока не понимал, как ей противостоять. Для начала нужно было изучить саму смерть — вот так, серьёзно — чтобы знать, как с ней бороться. А пока… предстояло добраться до божества и получить ответы. Если оно вообще захочет отвечать.
Когда одежда просохла, спутники снова двинулись в путь. Горы были уже совсем близко — с каждым шагом они нависали всё сильнее, давили своей каменной грядой. А Чёрный пик — величественная, жуткая громада — врезался всё выше в небо. Смотреть на него было больно. Но и не смотреть — невозможно.
Путь до подножия занял остаток дня и весь следующий. Очередной лагерь разбили уже на каменистой почве — жёсткой, неудобной, пропитанной холодом, который поднимался от земли даже сквозь одеяла. Вот так лежишь, и всё равно мёрзнешь.
Апостолы отправились спать. Элиандор скрылась в сумраке — разведывать обстановку. Лазриэль раскинул сеть сторожевого периметра, отошёл туда, где начинался подъём, устремил взгляд ввысь и замер.
Что ждёт его там, наверху? Действительно ли бог сможет ответить на вопросы? Или появятся новые — ещё более сложные?
— Задумался о вечном? — Эльфийка, как всегда, бесшумно оказалась рядом. Лазриэль даже вздрогнул — он не слышал ни шага, ни дыхания. Вот что значит опытный следопыт.
— Скорее наоборот, — отстранённо пробормотал он. — О том, как краткий миг определяет судьбу. Одним решением можно спасти мир — или лишиться всего. Только вот никогда не знаешь, правильное решение принял или нет.
— Да ты настоящий философ, — улыбнулась Элиандор, но в голосе не было насмешки. Тепло. Обычное человеческое тепло.
— Когда на кону весь твой народ — даже мой брат стал бы серьёзным.
— Нет, пожалуй твоего братца даже полчища нежити не усмирят, — хохотнула лучница. — Он будет посмеиваться над ними прямо в бою. Я его знаю, этого бешеного.
— Да уж, тут ты, пожалуй, права, — Лазриэль невольно улыбнулся, представив эту картину: белую гриву, сверкающие клинки, мальчишескую усмешку среди летящих костей.
Они надолго замолчали. Смотрели вдаль, на далёкие вершины. Где-то там, за этими скалами, ждала разгадка. Или смерть.
— Принц, — голос Элиандор вдруг стал серьёзным, без привычной игривости. — Я так и не поблагодарила тебя за спасение. Если бы не твоя магия, мы бы не стояли сейчас здесь. Все мы обязаны тебе жизнью. Знаешь это?
— Может, я и помог, — Лазриэль поморщился — словно от зубной боли. — Но если бы не моя оплошность, и не пришлось бы так рисковать. Изучи я это заклинание раньше — встретили бы некросов во всеоружии.
— Перестань винить себя за всё на свете, — лучница повысила голос. — Поздно сожалеть о том, чего не сделал. Если бы ты не изучил его вовсе — мы бы до сих пор блуждали туда-сюда. И неизвестно, чем бы кончилось.
— Наверное, ты права, — эльф провёл рукой по лицу. — Но я не могу просто принять мысль, что моя ошибка чуть не стала смертельной. Не могу, и всё тут.
— Не важно, что могло бы случиться, — настаивала Элиандор. — Важно только то, что случилось. Все живы. Мы сэкономили время. Мы разгромили врагов.
— Тогда почему меня не покидает чувство, что я должен был поступить иначе?
— Потому что ты, может, и должен был поступить иначе, — она ткнула его пальцем в грудь. — Но поступил именно так. И получилось то, что получилось. Хватит терзать себя за упущенное, лучше сосредоточься на том, что ждёт впереди.
Элиандор указала рукой на вершину Чёрного пика. Острие горы терялось в облаках — холодное, чужое, но почему-то манящее.
— Вынужден согласиться, — сказал он после долгой паузы. — Завтра мы начнём восхождение. И это будет непростой день. Пошли отдыхать. Силы пригодятся.
Этой ночью Лазриэль снова пересмотрел все доступные свитки. Искал то, что может быть полезным в подъёме. К сожалению — порталов или заклинаний полёта там не оказалось. Вообще никаких. Единственное, что привлекло внимание — «магический барьер». В отличие от обычного щита, он оберегал не только от заклинаний, но и не пропускал ничего сквозь себя. В последний момент эльф выучил ещё и «цепь Ахирона». Может, пригодится. А время на изучение оставалось.
Группа собрала лагерь и осторожно двинулась вверх по перевалу. Тропа здесь была — но видно, что ходят по ней крайне редко. Сначала пологая, по мере подъёма она становилась всё круче, а камни — всё более острыми и ненадёжными. Чёрный пик остался слева — изборождённый булыжниками, тёмными провалами пещер, скалистыми нагромождениями. Справа простирался более низкий, но не менее живописный склон, поросший чахлыми кустами, цепляющимися за камни.
Выстроились в одну линию. Первым шёл Андориус — выискивал едва заметную тропу среди камней, его острый взгляд, казалось, видел то, чего не замечали другие. За ним — двое апостолов. Потом маг, который то и дело оборачивался, осматривая холмы позади, реку, что виднелась вдали, и каменистые завалы, постепенно остающиеся внизу. Замыкала группу Элиандор — время от времени вскидывала голову, прислушивалась, вглядывалась в сумрак.
Первый день прошёл в монотонном, изматывающем движении вверх. Даже под таким небольшим углом идти оказалось непросто — ноги скользили по осыпи, мелкие камни норовили выскакочить из-под подошв. К концу дня — совершенно измотанные — они разбили лагерь. Преодолели чуть больше трети склона. Гораздо меньше, чем проходили раньше. Отыскали пригодное для стоянки плато — крошечный карниз, на котором едва поместились походные домики. Уставшие путники наскоро разместились и, снова доверившись магу, провалились в сон.
Лазриэлю же, как всегда, было чем заняться. В пути после сражения у него было время поразмыслить, и он понял свою оплошность. Сосредоточившись на мощи заклинаний и их разнообразии, он забыл о том, что магический колодец может опустеть. А восполняется он медленно — очень медленно. Как бы ни была велика сила исходящей магии, когда колодец пуст, она не сможет превысить силу входящего потока. Мощи было предостаточно — но если его измотать, шансов восстановиться просто нет. Ноль.
Этой ночью, погрузившись в транс, маг посвятил себя расширению входного канала маны. Работа оказалась кропотливой — до одури кропотливой. Требовала полной концентрации. Когда он наконец закончил, на улице уже светало.
Солнце застало одинокого эльфа стоящим на скалистой тропе. Он смотрел в сторону родного дома — туда, где за горизонтом остался Лесной дом, отец, брат, вся его прошлая размеренная жизнь. Потом собрался, решительно отвернулся и устремил взгляд к вершинам гор. Прощай, прошлое. Впереди — только неизвестность, за которой будущее.
Этот день оказался ещё тяжелее предыдущего. Тропа становилась всё менее отчётливой, местами исчезая вовсе. Усталость уже давала о себе знать — ноги гудели, спина ныла, каждое движение требовало усилий. Возможно, именно поэтому они так и не завершили подъём. Пришлось искать уступ и разбивать лагерь.
Когда всё было готово, за ужином первый апостол опечалил их ещё больше.
— Сегодня выспитесь как следует, — Андориус говорил спокойно, но в голосе слышалась обречённость. — Это наш последний ночлег в походных домиках.
— В смысле? — Лазриэль оторвался от еды. — Мы их бросим?
— Нет, конечно. Понесём с собой. Просто завтра мы выйдем на вершину перевала, а оттуда по хребту двинемся к пику. Там, среди скал, мы не найдём столько места, чтобы разбить лагерь.
— Нам что, придётся спать под открытым небом? — Элиандор нахмурилась.
— Если повезёт — найдём к вечеру пещеру или расщелину. Переночуем на твёрдом камне, но с крышей над головой. А если нет… — Андориус многозначительно замолчал.
В тишине закончили ужин. Устроились на ночлег. Лазриэль, по обыкновению, погрузился в медитацию — продолжал работу над восстановлением маны.
С первыми лучами все были уже на ногах. Оставшийся путь не создал особых проблем, и когда солнце оказалось в зените, спутники добрались до верхней точки перевала. Здесь решили устроить обед.
Вид даже отсюда поражал. Великолепие — да, именно так. Холмы за рекой казались игрушечными, лес — зелёным ковром, расстеленным у подножия. Острый взгляд эльфа даже различил место битвы — тёмный шрам на светлой земле. Там до сих пор каменным полукругом стояла созданная им стена.
Наскоро перекусили — и дальше. К самому сложному отрезку пути.
Теперь предстояло идти не по тропе перевала, а прямо по лезвию хребта — почти до самой вершины. Порядок сохранили тот же, но путь стал гораздо опаснее. Поначалу ещё виднелись следы присутствия живых существ — обломанные ветки, старые кострища. Но через час пропали и они.
Группа пробиралась сквозь нагромождения камней, мелких кустарников и пучков жёсткой, колючей травы. То и дело оступались, скользили. То слева, то справа простиралась бездонная пропасть — до самого подножия, туда, куда даже смотреть было страшно. Из-под ног выскакивали камни и с мерзким шелестом улетали вниз. Эльфы провожали их взглядом до самого дна — туда, где они исчезали в темноте.
Дважды кто-то оступался. Едва не улетев в пропасть. Но каждый раз удавалось удержаться — то случайно, то благодаря вовремя протянутой руке.
— Кажется, я видел наверху кого-то, — вдруг полушёпотом сказал идущий первым Андориус. Голос звучал удивлённо, даже растерянно.
— Не может быть, — возразил Ионис, не сбавляя шага. — На такой высоте невозможно жить.
— А я клянусь богом, что видел силуэт. И похож он скорее на ребёнка.
— Ты бредишь, брат. Недостаток кислорода, — Птархиус хохотнул, но беззлобно. — Доберёмся — увидим.
Через час на правом склоне Элиандор заметила чёрный провал пещеры. Решили направляться к ней — устраиваться на ночлег. С трудом, с риском для жизни, перебираясь по почти отвесным участкам, добрались до входа за час до заката. Солнца на этой стороне уже не было видно — холодные синие тени укрывали скалы.
Внутри оказалось достаточно места. Узкий проход расширялся в просторную камеру с высоким потолком, теряющимся во тьме. Лазриэль вышел наружу, раскидал защитный периметр по склону вокруг входа, затем вернулся и окунулся в транс. Входящий канал маны поддавался довольно легко — сказывались и опыт, и умение работать с потоками, и полная концентрация на одной цели. Этой ночью он добился того, что во время медитации мог вытягивать ману из мира в том же объёме, в котором расходовал во время колдовства. Этого пока было вполне достаточно.
На третий день пути по скалам спутники еле передвигались. Дышать стало трудно — воздух казался жидким, каждый вдох давался с усилием. Разум с трудом анализировал ловушки рельефа, глаза то и дело обманывали. До вершины оставалось ещё почти половина пути. Но деваться было некуда.
Собравшись с силами, снова выстроились в линию и упрямо двинулись вверх. В этот раз пропасть оказалась слева — чёрная, бездонная, затянутая сизым туманом. Шагавший перед Лазриэлем Ионис внезапно оступился. Камень под ногами пошатнулся, воин шагнул вправо, пытаясь удержать равновесие — но нога, вновь обретшая опору, скользнула на пробившемся между скал пучке зелёной, влажной травы. И он с воплем устремился в пропасть.
Всё произошло так быстро, что никто не успел ничего сделать. Только что Ионис шёл впереди — и вот его уже нет. Только крик затихает внизу.
Маг не растерялся. Мгновенно, на чистом рефлексе, он вызвал единственное заклинание, подходящее для этой ситуации, и так же быстро использовал его. Так кстати недавно изученная «цепь Ахирона» сорвалась с руки и устремилась вслед за старцем. Словно живая змея, цепь обвила ногу падающего. Когда её длина кончилась, рывок остановил падение. Тонкие, но прочные звенья до предела натянулись, поскрипывая от напряжения. Магический металл выдержал.
Наверху хозяин цепи нырнул бы в ту же пропасть от силы рывка — но Птархиус успел вовремя. Старик схватился за цепь перед Лазриэлем, упёрся ногами в камни, его мускулы взбугрились, лицо исказилось от напряжения. А его брат внизу качнулся на подвесе и знатно приложился о скалу всем телом. После чего безвольно повис на одной ноге.
Подняв из пропасти не подающего признаков жизни апостола, спутники принялись приводить его в чувства прямо на узком гребне. Это было неудобно, страшно, мучительно — но другого выхода не было. Когда наконец все пришли в себя, отряд снова двинулся дальше.
К вечеру на левом склоне, залитом вечерним солнцем, обнаружили ещё одну пещеру — и решили переночевать там. Снова пришлось потерять несколько часов, остановившись раньше, но сейчас все были готовы пожертвовать этим ради нормального ночлега.
Андориус первым добрался до зияющего провала, заглянул внутрь и крикнул остальным, что места хватит. Ионис уже ступил на площадку перед пещерой, Птархиус был в двух шагах. Лазриэль отстал на несколько шагов — любовался невероятными пейзажами. Предзакатное солнце окрасило скалы в кровавые тона, тени от облаков медленно ползли по склонам.
В этот момент раздался страшный треск анверху. Эхом прокатился по всему склону. Глазам путешественников открылось потрясающее, завораживающе-смертоносное зрелище: огромный кусок скалы, не спеша, словно нехотя, оторвался от вершины и с бешеным грохотом, разбиваясь на более мелкие части и захватывая всё новые камни, покатился прямо на них.
Прежде чем скала оторвалась, маг успел заметить зеленоватое сияние под ней. А затем оно пропало. Думать о его происхождении было явно не время.
Птархиус рванул вверх — изо всех сил, стараясь добежать под спасительную черноту пещерного провала. Он успел только забраться на открытую часть выступа. И тут ему невероятно повезло: огромный булыжник ударился одним краем в козырек точно над ним, затем медленно, растягивая мгновения, перевернулся в воздухе, минуя пещеру, над головой апостола и ударился другим краем прямо под ней, окончательно разделившись надвое.
Эльф, наблюдавший за этим снизу, замер. Обе глыбы и туча мелких камней неслись на него.
Страх сковал тело — но не тренированный разум. Он приказом заставил Элиандор подойти вплотную, затем скороговоркой выпалил словесную составляющую, дополнив её сложным рисунком рук, и выставил перед собой посох.
С навершия брызнула прозрачная голубоватая пленка и стала стекать вниз, образуя идеально ровный шар вокруг обоих эльфов. Лазриэль успел доработать заклинание, сделав щит круговым — чтобы не вертеться в случае опасности. Он гордился сейчас своей предусмотрительностью. И правильно делал.
Когда первый — совсем маленький — камень отскочил от щита, маг упёрся ногами в землю и поудобнее перехватил посох обеими руками. Элиандор обняла его сзади, всем телом прижимаясь к его спине, и в ужасе смотрела на приближающуюся глыбу.
Каждый следующий удар заставлял щит поглощать всё больше маны. Каждый отскочивший осколок отдавался вибрацией в руках мага. А когда до полупрозрачного пузыря долетели основные две части, чудовищный удар чуть не сломал ему руки. Лесной принц с трудом устоял на ногах, пригнувшись под тяжестью напора. Громыхнуло так, словно гром разрывал уши. Его придавило к земле, руки выкрутило от боли — но он продолжал держаться. Огромные куски скалы развернуло незримым куполом в стороны, и они полетели дальше, кувыркаясь по склону.
Следующие удары в защиту казались уже сущими пустяками.
Щит прекрасно справился со своей задачей — спалив почти весь магический колодец, он всё же спас эльфов. Они стояли сейчас на чистом, гладком пятачке, окружённые осколками, следами ударов, камнями и мусором.
— Спасибо, — прошептала Элиандор на ухо. Голос её дрожал.
Это было последнее, что услышал маг, прежде чем потерять сознание.
Очнулся Лазриэль в пещере. Тело ныло — всё, до последней косточки. И болело так, словно каждый из камней всё же достиг цели. Руки выкручивало — будто ему пришлось держать скалу над головой. Остаток дня он пролежал, окружённый остальными. Запасы сухого хвороста потратили на поддержание тепла и разогрев еды. Когда Лазриэль достаточно окреп, он вызвал пустяковый огненный шар и положил его в центре пещеры, поддерживая пламя на нужном уровне. Остаток дня и всю ночь ушли на восстановление сил отряда.
Утром, выйдя на выступ и осмотрев хаос, что творился ниже по склону, маг ужаснулся. Неудержимая мощь едва не смела их. И он подивился тому, что смог устоять в этом испытании. А зелёные всполохи под куском скалы, которые он видел накануне, не давали ему покоя.
— Нас пытались убить, — заявил эльф, вернувшись в пещеру. Голос звучал глухо, но твёрдо.
— Кто? — Ионис нахмурился, всё ещё потирая ушибленный бок.
— Не знаю. Но падение скалы было не случайным. Я видел зелёные вспышки под ней, когда кусок отваливался. Уверен — на вершине нас ждёт встреча с магом.
— Что ж, — лучница кивнула, и в её глазах зажглась холодная решимость. — Будем готовы.
— Тогда завтракаем и выдвигаемся, — подвёл черту Андориус. — Нечего затягивать разлуку.
Последний отрезок пути оказался самым сложным. Дышать стало совсем тяжело — воздух почти не насыщал лёгкие, голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна. Тропа становилась всё менее проходимой, местами исчезая вовсе. Спутники буквально карабкались по скалам, прижимаясь к холодному камню, переставляя ноги сантиметр за сантиметром. До вершины пика оставался всего день пути — но путь лежал не туда. Андориус наметил на солнечной стороне последнюю пещеру для ночлега на подъёме. Потом предстояло перейти на другую сторону скалы и пройти по ней до самой усыпальницы.
Когда солнце уже клонилось к закату, спутники наконец ступили на ровный уступ перед намеченной пещерой. Все как один замерли. Явно почувствовав присутствие чужака. Лёгкий холодок пробежал по спинам, волоски на затылках встали дыбом. Оружие мгновенно оказалось в руках. Лазриэль зажёг огонь на вершине посоха, создал щит и смело шагнул в черноту пещеры. За ним двинулись остальные. Элиандор, с наложенной на тетиву стрелой, замыкала процессию.
Маг ступал уверенно, но осторожно — осматривал каждый поворот и нишу, чтобы не оставить врага за спиной. Пещера оказалась глубокой, уходила вниз и влево. Внезапно стены раздались в стороны, и они вышли в просторную галерею — потолок терялся во тьме, стены тоже.
В этот момент о щит разбился сгусток зелёного пламени. От неожиданности маг вздрогнул и потерял концентрацию. Щит и пламя исчезли одновременно. Восстановив оба заклинания, он обнаружил, что спутники уже рассредоточились, скрываясь за огромными каменными сталагмитами.
Некоторое время спустя он заметил два источника света чуть позади — старцы воззвали к своему богу и наделили оружие силой. Лучница неслышной тенью скользила среди камней, пока наконец, вскрикнув, не выскочила из укрытия, спеша вернуться под защиту остальных. За ней торопился человеческий скелет — с мечом в одной руке и щитом в другой.
Огненный шар смел скелета. Но со всех сторон вдруг раздались жуткий шорох и перестук костей, звон и скрежет оружия, топот множества ног. Нежить наступала отовсюду. Маг хотел пройтись огненной волной, пока спутники ещё вне зоны поражения, но враг не дал — новый зелёный сгусток растёкся по куполу защиты. Старики вступили в бой, слаженно кроша некросов. Лучница заняла позицию позади, прикрывая при необходимости. Андориус вновь устроил светопредставление.
Эльф, спокойный за спутников, двинулся в обход слева, пропуская скелетов. Ещё три удара пришлось принять на щит, прежде чем он понял, откуда прилетают чары. Щит оказался неожиданно прожорливым — учитывая, что он еще и не до конца восстановился после обвала, надо было как можно скорее добраться до противника.
Молния отскочила от магического пузыря и высекла из потолка каменную крошку, на мгновение озарив весь каменный лес. Маг торопливо продвигался между наростами, не упуская из виду уступ, с которого должен был прилететь новый удар. Враг не заставил себя ждать. Огромное ледяное копьё раскололось о щит, оросив всё пространство ледяными брызгами. Сразу после этого эльфа окутало зеленоватое пламя — оно огибало прозрачный шар, и Лазриэль, никогда не бывавший в такой ситуации, едва не потерял контроль. Напряжение на купол давило со всех сторон, и единственным правильным решением казалось сбросить его и бежать. Но тренированный разум упорно не хотел впускать пламя внутрь.
Потом прилетели брызги кислоты — они разъедали даже каменный пол вокруг и заставили щит поглотить особенно много маны. Снова огонь, сгусток тьмы. Когда эльф почти добрался до цели, фигура на уступе внезапно воздела руки — и прямо из камня вырвались омерзительные лапы скелетов, схватив его за ноги. Лазриэль сосредоточился и выпустил кольцо пламени, спалив кости. Фигура на выступе снова попыталась пробить щит молнией — и снова безуспешно.
В темноте пещеры казалось, что против них сражается мальчишка. Постоянные вспышки магии, огня и молний не давали острым глазам привыкнуть к сумраку. Враг тем временем покинул выступ и начал петлять по пещере, продолжая бросать заклинания в преследователя. Лазриэль путался в сталагмитах, никак не мог поймать противника. Несколько раз тот достаточно открывался, чтобы выпустить огненный шар — но попасть не удавалось. Тогда в голову пришла безумная идея: использовать заклинание нестандартно.
Он вызвал в памяти образ нужного символа, перенёс его в руку, добавил силы и выбросил почти на всю пещеру сеть сторожевого периметра. Проделывать всё это, продолжая поддерживать щит, оказалось невероятно сложно — но он справился. Колодец маны опустел на две трети. Нужно было срочно разобраться с врагом.
Эльф замер, оставив часть потока энергии на поддержание щита, и сосредоточился на том, что происходит вокруг. Через сторожевую сеть он прекрасно видел остатки отряда скелетов, которые стекались к одному месту. Там же находились его спутники, слаженно выкашивающие ряды врага. А гораздо ближе и левее, прямо за скоплением каменных колонн, затаился враг. И судя по колыханию его ауры, то, что он задумал, всем крайне не понравится.
Маг поспешил туда, стараясь сбить концентрацию противника выпущенными вперёд искрами Арфаэля — но кажется, не добился эффекта. Пришлось ускориться. Быстрым шагом он приближался к укрытию, готовый применить любое заклинание из арсенала — но не успел.
Тёмная фигура шагнула из-за колонны одновременно с завершающим жестом магии, выбрасывая вперёд огромное зеленоватое облако клокочущей тьмы. Густой, тягучий дым окутал Лазриэля, не позволяя ничего увидеть. Проникая через щит, он забирался в нос и рот, заставлял задыхаться, выжимал слёзы. Смертоносный туман высасывал жизнь из жертвы.
Мысли путались. Паника накатила тяжёлой волной, нарушая концентрацию. Щит рассыпался — и клубы тьмы с новой силой набросились на мага. В панике он выпустил вокруг себя огненное кольцо, следом — огненный вал. Задержал дыхание, собрался с силами, мыслями и внезапно понял, что делать. Пока сознание ещё не покинуло его, он выбросил во все стороны мощную волну сырой маны, стараясь сделать её как можно более плотной.
Клубы тьмы разлетелись, теряя насыщенность, исчезая в воздухе. В центре остался стоять измождённый эльф, судорожно, хрипло втягивая воздух. Волной энергии убегающего противника сбило с ног. Маленький силуэт извернулся, поднимаясь с четверенек и кряхтя. Сомнения в том, что перед ними ребёнок, почти исчезли — это была явно не фигура взрослого. Но вот он поднялся, развернулся — и грубый, скрипучий голос разнёсся под сводами пещеры:
— Вам меня не достать, долбанные охотники за головами!
А потом с его рук одно за другим посыпались заклинания. Первый сгусток кислоты разбился в метре от Лазриэля, разбрызгивая смертоносные капли. От шара тьмы он увернулся, наконец поднявшись с холодного камня. А брошенный, зеленоватый, мерцающий шар разбился уже о щит мага. Каждое следующее заклинание противник сопровождал гневным выкриком:
— Живым я вам не дамся!
— Мои скелеты разберутся с вами!
— Сила на моей стороне!
— Передайте моим сородичам — я тоже помню про них и однажды приду!
С каждой фразой странный враг, не скупясь, выпускал в эльфа новые заклинания из обширного арсенала. Но щит пока работал на славу.
Через сеть охранного периметра Лазриэль видел, как его товарищи разделались с последним скелетом. Они находились справа и скоро присоединятся — но их появление лишь усугубит и без того сложную ситуацию. Он шагнул вперёд, послал волну сырой маны, сбивая врага с ритма и заставляя замолчать.
— Остановись! Я не знаю, кого ты боишься, но ты принял нас не за тех. Мы не искали тебя. Мы просто путники, которым нужен был ночлег. Мы не знали, что ты здесь!
Противник оборвал его на полуслове, выпустив целую серию маленьких сгустков тьмы. Они мчались, как кометы с чёрным хвостом, а разбиваясь о щит, оставляли после себя густую клубящуюся завесу. Когда она рассеялась, эльф снова обратился к охранному периметру, отыскивая мальчишку.
Тот оказался дальше и правее. Лазриэль подошёл ближе, снова попытался сбить его концентрацию — выудил из памяти усиленный знак искр Арфаэля. Попутно он заметил, что маны осталось всего на четверть. Нужно было срочно заканчивать.
Огненные светляки дикой стаей проносились мимо затаившегося за колонной мага — и он, наверное, удержал бы фокус на сотворении смертоносного тумана, но проклятые искры стали взрываться, долетая до стены и пола. Разверзшийся вокруг ад сбил мысли и заставил вместо атаки укрыться спасительным костяным щитом. Как только взрывы затихли, Джибаро выскочил из укрытия, выпуская подряд три стрелы тьмы. Только там никого не оказалось. Эльф пропал.
— Трусливая собака! — взревел он в потолок. — Пришёл за мной — так бери!
Поняв, что за ним пришли, некромант в ужасе попытался убить их ещё на подходе — но не сумел. Их маг оказался слишком силён. И вот теперь они здесь, в его логове, в пещере, где он успешно скрывался много лет. Но головорезы снова как-то вышли на его след. Что ж, придётся перебить и этих.
Соединив сознание с черепами мёртвых воинов, валявшихся по всей пещере, Джибаро увидел, как эльф обходит его слева. За мгновение до того, как остроухий появился в поле зрения, в ту сторону полетела разрушительная молния. Отразившись от щита, она раскрошила в ближайшую колонну. Прикрытия больше не было — остальная группа врагов вот-вот выйдет сюда и отрежет путь к отступлению.
Он использовал последний шанс: выпустил клубы тьмы, развернулся и побежал через лабиринт колонн. Полетевший следом огненный шар взорвался за спиной, разрушая ещё одну колонну. Он торопился изо всех сил, но маленький рост имел и свои минусы. Высокий, длинноногий эльф двигался явно быстрее. Дважды пришлось отстреливаться стрелами тьмы, выжигая последнюю ману.
Джибаро выскочил наружу. Последние лучи заходящего солнца ещё освещали склон. Он резко остановился, чтобы не сорваться в пропасть, развернулся к настигающему противнику — и почти в упор выпустил последнюю стрелу тьмы.
Ужасающей силы взрыв отбросил его в сторону, приложил о скалу. Сознание покинуло его — уже летящего вниз с обрыва.
Лазриэль попытался быстро разделаться с врагом, но тот оказался хитёр. Обойти незаметно не получилось — враг каким-то образом угадал направление движения и предупредил его появление молнией. Хорошо, что щит он благоразумно оставил.
После короткого обмена заклинаниями противник, словно каракатица, выпустил дым и рванул бежать через каменный лес. Эльф бросился следом. Чтобы успеть за маленьким, но быстрым врагом, пришлось сбросить щит. До выхода оставалось несколько шагов, когда стоящий на уступе маг внезапно выпустил копьё тьмы.
Это было слишком неожиданно. Мысли лихорадочно заметались — щит он не успевал создать, увернуться — тоже. В голову пришла очередная безумная мысль. Вспомнив тренировки на полигоне, Лазриэль создал огненный шар и направил его точно в заклинание противника. Взрыв оказался гораздо меньше, чем тогда, но силы хватило, чтобы отбросить эльфа спиной в стену. Мгновенно придя в себя, он метнулся к выходу, огляделся — и с ужасом увидел, как безвольное тело, отрываясь от скалы, летит в пропасть. Отбрось его взрывом не в сторону, на камни, а прямо к обрыву — сделать было бы уже ничего нельзя. Но сейчас он ещё успевал.
Сплетя нужный символ, маг выпустил цепь Ахирона. Оплетя туловище противника, цепь натянулась — и эльф осторожно поднял его наверх. Тело оказалось тяжёлым, но сил хватило. А когда бездыханный противник оказался на выступе, Лазриэль сделал несколько шагов назад и в изумлении уставился на распластавшееся на скале существо. Подбежавшие спутники с таким же немым изумлением смотрели на маленькое тельце.
— Мать Аваресса, куда катится этот мир? — тихо пробормотала Элиандор. — Никогда раньше я даже не слышала о гноме-некроманте. А теперь вот он, передо мной.