Я хотел ответить, но язык лежал во рту, как чужой, распухший кусок мяса. Слюна почему-то стала солёной. Из носа хлынуло горячее. То ли лопнул сосуд, то ли Пентакост прочистил мне носовые пазухи разом от всех соплей, что копились там за всю мою унылую биографию.

Боль никуда не ушла, но она перестала командовать телом и это было уже немало. Плечо всё ещё горело, будто в сустав воткнули раскалённый штырь, а колено ныло тупой, грызущей болью. Ожоги на ладонях саднило так, что хотелось содрать кожу. Но где-то глубоко внутри сдох тот жалкий, умный голос разума, который последние полчаса велел лечь, не двигаться и не рвать остатки тела окончательно.

Я перенёс вес на ноги. Правая выдержала. Левая дёрнулась и… тоже поймала опору. Мышцы выполнили приказ слишком резко, почти с судорогой, и я едва не завалился вперёд, но успел упереть зубья меча в роккрит и удержался.

— Матвей… — пискнул за спиной Тимон.

— Заткнись хоть сейчас, салага, — зло прокаркал я. — Дай мне хоть сдохнуть без твоего кукареканья.

Я оторвал зубья меча от плиты. Оружие больше не казалось неподъёмным. Тяжёлым — да. Но теперь я мог с ним управляться. Значит, пора разобраться с миледи-регентом.

И я двинулся на тварь, в которую превратилась Аврелия.

Она уже карабкалась по короткой лестнице к проходу в Зал Саркофага. После «наказания» своей богини она двигалась рывками, ломано, человеческого в этой моторике уже не осталось. Правую ногу выгнуло назад, и стопа с отросшими когтями цепляла ступени, срывая с роккрита белую каменную крошку. Левую ногу Аврелия волочила за собой, как перебитую, вместе с клочьями шёлкового платья. Правая рука у неё стала длиннее человеческой почти вдвое, кисть разрослась, и пальцы оканчивались тёмными блестящими когтями. Левой, ещё почти человеческой рукой, она цеплялась за стену.

До входа в Зал Саркофага ей оставалось шесть ступеней и семь моих шагов под аркой.

Я встал у правой стены лестницы, перехватив цепной меч Эдны обеими руками. Слева, ниже по залу, Ари пыталась найти линию огня, выглядывая из-за поваленной статуи. Мириам рубилась у разбитой колонны, не давая последним демонеткам прорваться к ларцу. Марта осталась внизу, рядом с Тимоном, который всё так же сидел у стены и прижимал повязку к раненой руке, глядя на меня с ужасом хорошего мальчика, впервые увидевшего, как режут сквига.

— Кром, ниже! — крикнула Ари. — Ты стоишь у меня на линии огня, я не могу стрелять!

— Если я уйду ниже, она проскочит к проходу.

— Тогда прижмись к стене!

— Тогда она пройдёт…

Аврелия повернула ко мне ужасно изуродованную голову. На прежнем красивом лице остались один чёрный живой глаз, разорванная губа и кусок той самой властной улыбки. Мутация перекосила ей шею, челюсть и скулу, но голос ещё пытался звучать по-регентски.

— Санитар Кром, — сказала она, и второе слово вышло с хрипом, будто из пробитого лёгкого. — Ты всё ещё мешаешь чужому спасению.

— Я мешаю тебе попасть к пациентке, которая не в состоянии себя защитить.

— Ты защищаешь её боль. Ты защищаешь машину для пыток и ксенотех.

— Я защищаю проход. Для такого простого парня, как я, хватит и этого.

Аврелия, не ответив, кинулась вверх по ступеням.

Я не стал бить по голове. Голова была выше моего удара, я мог промахнуться, а второго шанса она бы мне не дала. Я сделал то, что сделал бы любой здравомыслящий мясник, а именно, рубанул по рабочей правой, мутировавшей кисти.

Зубья цепного меча пришлись выше когтей, по костяшкам. Я нажал на гашетку обеими руками. Цепь взвизгнула, мотор взревел. Зубья пошли через кожу, хитин и плотное, упругое мясо. Меч дёрнуло. Я шагнул следом, чтобы не выпустить рукоять, и ударился больным коленом о ступень.

Аврелия завизжала — тонко, по-женски, и ударила меня левой рукой. Когти прошли по плечу. Халат и комбинезон порвались. Кожу обожгло болью, как от полосы раскалённого металла. Я втянул воздух, сжал рукоять сильнее и продавил меч глубже. Под зубьями с хрустом лопнула кость. Аврелия разжала повреждённую кисть. Два когтя, отсечённые у основания, отлетели на ступень и заскребли по роккриту.

— Локоть у неё цел! — крикнула Ари. — Руби выше кисти, отсекай всю лапу!

Аврелия попыталась вырвать руку. Я не дал ей убрать кисть из-под меча. Упёрся сапогом в нижнюю ступень, развернул клинок поперёк и повёл зубья к запястью, пытаясь перепилить сустав. В её мясе попадались твёрдые пластины. Зубья то резали податливую плоть, то скрежетали по хитину, и отдача била мне в локти. Правая ладонь скользила по крови на рукояти, но я успевал перехватывать её ниже.

Тогда Аврелия ударила меня лбом в грудь.

Весь воздух с хрипом и свистом вылетел из лёгких, а тело отбросило, и я спиной врезался в перила парадной лестницы. Меч дёрнуло вверх, и тяжёлая рукоять ударила меня в подбородок. Во рту стало солоно и жарко от собственной крови.

— Матвей! — крикнул Тимон снизу, и сбоку.

— Сидеть у стены! — рявкнула Марта так, что я услышал каждое слово даже сквозь грохот крови в ушах. — Повязку прижимай и не лезь наверх, ты понял меня?

— Но он там один!

— Он взрослый идиот с цепным мечом и боевой химией в крови. Ты раненый подмастерье без оружия. Выполняй приказ старшего госпитальера, или я тебя сама к стене привяжу.

Тимон ответил что-то злое. Слова я не разобрал, но общий смысл был понятен. Хороший мальчик. Жаль, что дурак. Марта такое не забывает.

Аврелия тем временем снова полезла к проходу.

Правая кисть у неё висела на полосах плоти и сухожилиях, болталась при каждом движении. Этой рукой она уже не могла нормально цепляться за ступени. Но левой хватало с лихвой, она ударила по роккриту рядом с моей ногой так, что расколола ступень. Осколок камня ударил меня в голень, нога на секунду онемела.

Она прижала меня к боковой стене лестницы предплечьем повреждённой руки, навалившись всем весом изломанного мутациями тела. Левой рукой потянулась к моему горлу и попыталась столкнуть меня вниз по ступеням, чтобы освободить себе путь к проходу.

От неё пахло сладкой гнилью, свежей кровью и палёной тканью. Один глаз смотрел на меня, чёрный, живой, полный злобы. Второй мутнел и косил в сторону, и в нём уже не было ничего человеческого.

— Вероника… ждёт… — прохрипела она, и слова вышли булькающими, как из пробитого лёгкого.

— Не тебя, — ответил я и сам удивился, как спокойно это прозвучало.

Я отпустил рукоять одной рукой, ударил её локтем в морду и сразу пожалел об этом. Локоть ударился о твёрдую кость, отозвавшись резкой болью до самого плеча. Аврелия не отступила, но на секунду повернула корпус боком, потеряв равновесие.

Этой секунды мне хватило. Я сунул меч снизу, под повреждённую правую руку, и повёл зубьями поперёк запястья, туда, где уже торчали белые волокна сухожилий.

Меч застрял.

— Да мать твою…

Аврелия ударила коленом. Колено было вытянутое, с костяным выступом, острым, как наконечник копья. Удар пришёлся в бедро. Нога онемела, потом боль прорезала её так резко, что я едва не сел на ступени. Перед глазами поплыли чёрные точки. Но Пентакост заставил мышцы работать дальше.

Я рванул меч назад, не заботясь о чистоте среза. Зубья вырвали куски мяса и белое сухожилие, разбрызгав ихор фонтаном, большая часть которого пришлась мне на халат. Аврелия потеряла опору на повреждённую руку. Она ударила левой рукой по стене, вцепилась когтями в выбоину между камнями и полезла дальше. Решив через меня попросту перевалиться и двигаться дальше.

Она была уязвима, теперь её можно было валить.

— Нога! Её правое колено! — крикнула Мириам откуда-то сбоку. — Руби то, чем она идёт!

Я увидел правую ногу чудовища на ступени выше моей. Нога была толстая, вывернутая, с тёмной кожей и хитиновыми пластинами у колена. Пока повреждённая рука скользила по ступени, оставляя за собой чёрный след, Аврелия переносила весь вес на эту ногу.

Я шагнул на ступень выше, к её правому колену. Каждый шаг давался как подъём на гору с мешком песка на плечах.

Аврелия ударила когтями сверху, целя мне в голову. Я подставил корпус меча и рукоять под удар. Когти заскребли по металлу, высекая искры. Удар продавил меня вниз к ступеням, и в плече что-то щёлкнуло, сухо и противно. Правая рука соскользнула с рукояти, но я удержал меч левой, тут же вернул правую ладонь на место и развернул зубья вниз.

Цепь упёрлась в сустав правой ноги ниже колена, но она не прорезала сустав сразу. Хитин там был толще, плотнее. Я нажал всем весом, вдавливая рукоять вниз. Отдача била по рукам, зубья скрежетали по хитину с визгом, от которого сводило зубы. Аврелия подняла левую ногу и ударила меня в бедро ещё раз. Я упал бы, но правая ступня упёрлась в трещину между ступенями, и получилось удержаться.

— Кром, вправо! — крикнула Ари снизу. — Уйди с линии, я могу выстрелить ей в плечо!

— Бей выше меня! — прохрипел я, не отрывая взгляда от её ноги.

— Если ты дёрнешься, я попаду в тебя!

— Тогда не промахивайся, Сестра…

Ари выстрелила. Болт прошёл над моим плечом так близко, что я почувствовал жар, и ударил Аврелии в левое плечо. Взрыв разорвал ткань, кожу и костяной нарост у ключицы, разбрызгав чёрный ихор по стене. Чудовище отклонилась в сторону от удара.

Пользуясь случаем, я развернул меч на ширину ладони и снова нажал на рукоять, вкладывая в давление всё, что у меня осталось.

На этот раз зубья попали в щель между костяной пластиной и мясом. Я продавил их внутрь. Ихор ударил мне в лицо, тёплый, липкий, с тошнотворным запахом. Зубья зацепили сухожилие. Аврелия попыталась вырвать ногу, но на узких ступенях ей не хватило места для манёвра.

Мириам подскочила сбоку, появившись в моём поле зрения, как белый призрак в забрызганной чёрной кровью доспехах, и ударила Аврелию керамитовым десантным ножом по левой руке, чтобы тварь не развернулась ко мне всем телом.

— Быстрее, Кром! — сказала Мириам сквозь зубы. — Я ей руку не перерублю этим ножом, только помешаю повернуться. Но долго не удержу.

— Пилю, как могу! — прохрипел я.

— Тогда пили ногу! Без ноги-то далеко не уползёт.

Хороший совет. По делу. Такие советы я люблю.

Я ещё раз нажал на рукоять. Боль ударила в плечо так, что потемнело в глазах. Правая рука соскользнула по крови на рукояти, но я успел перехватить меч ближе к гашетке. Зубья врезались глубже, скрежеща по кости, потом ход меча стал легче.

Сустав правой ноги разошёлся. Чистого разреза не получилось. Мясо разошлось волокнами, как гнилая верёвка. Тёмная кость показалась между кусками хитина. Аврелия уже не могла нормально опереться на правую ногу. Та подломилась под ней, и она завалилась на бок. Но вместе с этим успехом чудовище прижало меня корпусом к перилам, навалившись всей тушей.

Её левая рука ударила мне в бок. Молитвенная пластинка и ремень сумки сбили угол удара, приняв на себя и перераспределив часть силы, поэтому когти прошли неглубоко. Но всё равно стало горячо и мокро. Я упёрся плечом в холодный камень стены, поднял меч выше и ударил в повреждённую правую кисть второй раз.

Зубья вошли в разрез у запястья, туда, где уже торчали обрывки сухожилий.

Аврелия заорала от боли и злости, как раненый зверь.

— Вероника… — прохрипела она. — Она моя… Она принадлежит мне…

— Нет, — сказал я и толкнул меч вперёд. — Без предварительной записи к Святой нельзя…

Зубья дорвали кисть почти до конца. Аврелия потеряла опору повреждённой рукой. Когти заскребли по ступени и не зацепились, оставив на камне белые царапины.

Она попыталась опереться левой рукой о стену. Мириам ударила её по предплечью. Удар вышел неглубоким, но Мириам хватило этого, чтобы сбить Аврелию с движения к проходу. Ари выстрелила второй раз в левое плечо, почти туда же, куда прежде. Болт разорвался в мясе с глухим хлопком и отбросил плечо твари к стене.

— Всё! — крикнула Ари. — Уходи с линии огня, Кром! Дай мне добить!

Я хотел уйти. Правда хотел, но уже не смог сразу двинуться. Пентакост разгонял сердце и мышцы, но я уже плохо управлял ногами. Они были как чужие деревянные протезы. Я сделал шаг вниз, поскользнулся на ихоре и ударился боком о ступень. Боль прошила грудь. Цепной меч остался у меня в руках, я вцепился в него, как утопающий в бревно. Цепь ещё работала. Зубья щёлкали по роккриту, разбрасывая искры. Аврелия же попыталась подняться и ползти, как раздавленный паук, волоча за собой изуродованные конечности.

Правая кисть мутанта уже болталась на лоскутах кожи и обрывках сухожилий, как сломанная кукольная рука. Она попыталась опереться на правую ногу, но рассечённое колено подломилось с влажным хрустом. Аврелия провела левой рукой по стене, ища хоть какой-то выступ, и не нашла опоры. На миг она перенесла весь вес на левую ногу, но ступень была залита ихором, скользкая, как намыленная доска.

Аврелия поскользнулась и сорвалась вниз. Тело уже не держало её. Изрубленная лапа подломилась под собственным весом, вторая скользнула по мокрому роккриту, и тварь рухнула боком на ступени. Хитин с треском ударил о камень, голова дёрнулась, когти оставили на роккрите четыре белые борозды, глубокие, как от резца.

Я пошёл за ней и чуть не рухнул рядом. Правую ногу ещё удавалось ставить ровно, хотя колено скрипело при каждом шаге. Левую я переставлял с трудом, будто она принадлежала кому-то другому. Подошва скользила по ихору, колено дрожало мелкой противной дрожью, и равновесие приходилось ловить заново после каждого шага. Меч я волок зубьями по ступеням, и за ним тянулся след из искр и каменной крошки. От веса клинка руки тянуло вниз так, что плечи горели.

Чудовище попыталось подняться, но Мириам успела раньше. Она ударила её сапогом в бок, и сразу отскочила назад, потому что тварь ударила когтистой лапой туда, где секунду назад была нога Сестры Битвы. Когти рассекли воздух в ладони от белого керамита. Ари выстрелила почти в тот же миг, не дожидаясь, пока Аврелия развернётся. Болт вошёл в раскрытую рану на боку и взорвался внутри с глухим звуком.

Куски хитина и чёрной слизи ударили по ступеням, забрызгав всего меня.

— Дальше, Мириам! — сказала Ари, перезаряжая болтер. — Добивайте! Даже если развалится на куски, ни один из них не пускайте в Зал Саркофага!

— Она уже не сможет туда попасть, — ответила Мириам, не сводя взгляда с твари. — Посмотри на неё, она едва шевелится.

— Твари Слаанеш ползут и без ног. Сегодня уже видели. Не расслабляйся, пока священный прометий не оставит от неё даже пепла.

Мириам не стала спорить. Я уважал людей, которые проверяют мёртвых до того, как начать оформлять. На моей памяти трое санитаров погибли от «мертвецов», которые оказались недостаточно мёртвыми.

Аврелия всё ещё двигалась. Она подняла голову, и её единственный чёрный глаз нашёл меня среди крови и обломков. Она попыталась заговорить прежним властным голосом, тем самым, которым командовала слугами и вела светские беседы, но из горла вышел только мокрый булькающий хрип.

— Вероника… моя…

— Очередь занята, — хрипло прокаркал я.

Я поднял меч на ладонь и понял, что выше уже не выйдет. Руки не слушались. Пришлось просто толкнуть его вперёд, к её шее, как тяжёлую каталку с покойником, у которой одно колесо опять клинило на повороте.

Аврелия ударила последней уцелевшей лапой. Я видел удар и всё равно не успел, но удар вышел уже не настолько чудовищно сильным. Когти распороли рабочий халат и сапог от голенища до подошвы. Новый почти, между прочим…

Мириам подскочила сбоку и вогнала в сустав керамитовый клинок на всю длину, блокируя лапу. Сестра Ари выстрелила ещё раз, не целясь особо. Болт разворотил Аврелии мышцы на спине.

— Кром, отойди! — крикнула Ари. — Сейчас будет грязно!