В левой руке она держала болт‑пистолет, в правой — цепной меч, на который опиралась при каждом шаге. Эдна сильно хромала. Один раз она почти опустилась на колено, но тут же упёрлась мечом в плиту и силой заставила себя выпрямиться. Сервоприводы в её изувеченной броне скрипели и скрежетали на каждом шаге, издавая звук, похожий на предсмертный стон металла.

Марта шумно выдохнула:

— Жива, сестрёнка… Жива…

Эдна даже не повернула головы в нашу сторону. Всё её внимание было приковано к огромной фигуре демона. Она медленно подняла болт‑пистолет — и это движение, казалось, стоило ей неимоверных усилий.

— Отойди в сторону, санитар, — прохрипела она. — Может осколками прилететь.

О! Меня не нужно было уговаривать или просить дважды. Я рухнул на пол, больно ударившись плечом и локтем. Но это всё ерунда. Ужом я начал отползать от чемпиона Хаоса.

А Эдна… Эдна выстрелила.

Массивная пуля болтера вошла Хранителю точно в развороченную рану на груди — туда, где ещё дымились края старых разрывов. Реактивный снаряд пробил толстый слой плоти и мышц и разорвался внутри. Тварь качнулась так, что я подумал: она сейчас упадёт. Она развернула голову к Эдне и раскрыла нижнюю, беззубую пасть в беззвучном крике ярости. Из новой раны вылетели тёмные ошмётки плоти, и горячая, как лава, кровь брызнула на плиту.

Хранитель повернулся к Эдне. Всего на одну секунду, но ей больше и не требовалось. Сестра Битвы снова нажала на спуск. Болт‑пистолет громко щёлкнул. Затем ещё и ещё раз с тем же результатом. Боеприпасы закончились.

Сухие щелчки я услышал отчётливее, нежели непрекращающуюся стрельбу гвардейцев. Звук этот я знал лучше, чем собственное имя. Это был сигнал, который всегда означал, что всё пошло не по плану и сейчас придётся импровизировать. Чаще всего вся импровизация сводилась к неоправданному риску — и, как правило, рисковать приходилось собственной жизнью.

Эдна на мгновение опустила взгляд на пистолет, потом снова посмотрела на Хранителя и отбросила бесполезное оружие в сторону, оставшись только с цепным мечом. В её взгляде не было ни удивления, ни страха — только холодная решимость.

— Значит, по‑старинке всё решим, — прошептала она так тихо, что я едва расслышал.

Хранитель, пошатываясь, повернулся к ней всем своим изуродованным телом. Повреждённая нога под ним провалилась, но он удержал равновесие, снова оперевшись на клешню. Нижняя пасть раскрылась, из неё полилась какая‑то мерзость. Здоровая клешня медленно потянулась к Эдне.

Сестра перехватила цепной меч обеими руками. Большой палец лёг на активатор. Зубья меча с оглушительным рёвом сорвались с места, превратившись в смазанную вибрирующую ленту.

— Матвей, — сказала Марта за моей спиной. Её голос был тихим и настойчивым. — Отползи от них подальше. Сейчас будет очень грязно.

Я не ответил, потому что смотрел. Это ведь тоже была моя работа — смотреть, как умирают другие. Эдна, не обращая внимания на свою хромоту и изувеченную броню, сделала шаг вперёд, навстречу демону. Это действие смахивало на самоубийство, отложенное до первого удачного встречного удара. И Хранитель не заставил себя ждать. Здоровая клешня пошла сверху вниз, коротко и резко, без широкого замаха. Для такого удара ему хватало и его чудовищного роста. Он бил так, как мясник опускает тесак на разделочную колоду.

Эдна словно ждала этого и ринулась ниже, к его повреждённой ноге. Вот только смятый нагрудник не позволил ей нырнуть глубже и согнуться достаточно, шаг вышел слишком коротким и рваным, клешня всё равно достала её правый наплечник.

Керамит хрустнул, как ломающаяся кость. Белая накладка сорвалась с креплений, и разлетелась на осколки от удара чудовищной силы. Эдну по инерции развернуло боком. Она опустилась на колено, вогнала зубья цепного меча в роккрит и удержалась только благодаря тому что опёрлась о рукоять.

Я рванулся вперёд на локтях, не успев даже подумать о том, что делаю.

Марта заметила моё движение раньше, чем я успел подняться.

— Матвей, лежи! — голос её был резким, как удар скальпеля. — Ты полезешь под меч и только помешаешься. Ей твоя помощь сейчас не нужна!

Я сжал край разбитой плиты, поднялся на ноги и отступил. Ладони были все в крови, каменной пыли и тёплом, отвратительно склизком ихоре.

— У неё нагрудник вдавлен, Марта, — процедил я. — Там рёбра повреждены. Может быть, лёгкое тоже. Она сейчас загнётся раньше, чем он.

— Не учи учёного, — отрезала она. — Я старший госпитальер, а не слепой сервитор. Эдне ты сейчас ничем не поможешь. Одна секунда промедления — и мы все трупы. Хочешь её убить? Давай, вперёд, лезь…

Я посмотрел на расстояние между Эдной и Хранителем. Четыре метра грязного, залитого кровью и ихором пространства. Мне пришлось бы лезть прямо между её мечом и клешнёй демона. Эдна потеряла бы единственный чистый удар, а я получил бы клешнёй по хребту.

Марта была права.

Я остался на месте оглядевшись в поисках оружия. Ближе всего оказался лазпистолет Гольца. Пока Эдна завладела вниманием чемпиона Хаоса, имело смысл вооружиться и я стал бочком пробираться к нему.

Эдна поднялась, используя меч как опору. Она упёрлась сапогами в мокрую от крови плиту, подтянулась на рукояти и выпрямилась настолько, насколько позволял вмятый нагрудник. При каждом вдохе было видно, что это даётся ей с изрядным трудом, будто что-то внутри мешало лёгким расправиться как следует. Из-под нижнего края керамита вытекла струйка крови, прочертила тёмную дорожку по белой пластине и сорвалась каплями на роккрит.

Хранитель уже отводил клешню назад для второго удара.

На развороте он попытался перенести вес на повреждённую ногу. Разбитый мельтой сустав подогнулся, копыто скользнуло по луже собственного ихора, и огромная туша на один короткий миг зависла между первым ударом и вторым. Это была крошечная пауза, меньше секунды, но Эдна не была бы Сестрой Битвы если бы не успела использовать этот краткий миг.

Она сделала два коротких, рваных шага к его развороченному бедру. Там, где мельта вырвала кусок брони и мяса, и повредила хитин и сустав, а наши беспорядочные лазерные попадания разодрали края раны ещё шире. В грудь она не достала бы. К голове нечего было и думать тянуться, слишком уж высоко. Оставалась только раненая нога.

Хранитель повернул к ней свою нижнюю пасть. Оттуда вырвался низкий, булькающий рёв.

Но Эдна уже успела ударить.

Цепной меч вошёл в рану и мгновенно застрял. Ревущие зубья сорвали обугленную мельтой корку, выбили фонтан густого, чёрного ихора и упёрлись во что-то твёрдое внутри. Может, кость. Может, какой-то хрящ. Отдача дёрнула рукоять из рук так сильно, что я увидел, как плечи Сестры Битвы потянуло. Эдна прижалась боком к бедру демона, вдавила локоть в собственный треснувший нагрудник, стиснув зубы, продавила меч ещё на ладонь вглубь.

Хранитель тоже не смотрел на это всё безучастно и приложил женщину сломанной клешнёй сбоку.

Удар пришёлся по правому боку, туда, где броня уже еле держалась после первого попадания. Эдну швырнуло плечом прямо в бедро демона. Из-под покорёженного керамита брызнула кровь, но она каким-то чудом удержала рукоять меча. Сестра упёрлась сапогом в плиту, перенесла весь свой вес вперёд и навалилась на цепной меч всем телом, вдавливая его ещё глубже.

Мотор меча сбился с такта, словно захлебнувшись в густом ихоре, хотя это едва ли было так. Цепь на миг потеряла ход, издав жалобный скрежет.

Эдна отвела рукоять на себя, не вытаскивая клинок из раны. Потом сменила угол атаки и снова навалилась на рукоять всем весом. Зубья нашли что-то мягкое глубже, пошли внутрь и издали мокрый, хлюпающий треск, от которого у меня сжался в спазме желудок… А уж я-то за свою жизнь насмотрелся и наслушался всякого. Звучало так, будто цепной меч уже перемалывает сухожилия и хрящи.

Возможно так оно и было, потому что Хранитель просел.

Он ещё держался на здоровой ноге и опорной клешне, но повреждённая нога окончательно ушла под него. Копыто скользнуло на луже собственной крови. Демон с грохотом ударился коленом о роккрит, и по плите пошла трещина, добежавшая почти до моей ноги.

Эдна стояла вплотную к нему, прижавшись к его изуродованному боку. Цепной меч вошёл в рану практически до самого кожуха. Она держала рукоять обеими руками, побелевшими от напряжения. Дыхание выходило из неё мокрыми, булькающими хрипами. Алая кровь Сестры Битвы стекала по силовой броне, капая с белых пластин на роккрит.

Хранитель попытался подняться.

Он сдвинул здоровую ногу, опёрся клешнёй о плиту и потянул свой массивный корпус вверх. Развороченное бедро больше не давало ему поднять тело ровно. Меч в ране мешал поставить ногу нормально и опереться на неё. Демон дёрнулся, пытаясь освободиться, и Эдну потянуло следом за рукоятью, как тряпичную куклу.

У неё получилось удержать меч и провернуть его внутри раны. На это у неё, видимо, и ушли последние остатки сил. Цепной меч шёл тяжело, Эдне пришлось упереться плечом в рукоять, вкладывая в поворот всю свою массу и вес силового доспеха.

Механизм провернулся внутри раны, перемалывая всё на своём пути, и Хранитель заревел от боли. Рёв был такой силы, что у меня заложило уши.

Тимон за моей спиной всхлипнул, как ребёнок.

Эдна вдавила плечо в рукоять и добила поворот всем корпусом, выложившись до конца. Хранитель остался стоять на одном колене, не в силах подняться. Чудовищная рана на бедре демона открылась и из неё хлынул горячий чёрный ихор, заливая всё вокруг. Повреждённая нога больше не могла удерживать чудовищный вес этой образины. Но демон ещё был жив.

Хранитель просел на одно колено, тяжело опираясь на здоровую клешню. На краткий миг мне показалось, что Эдна его сделала. Этот миг длился ровно столько, сколько нужно было демону, чтобы вдавить свободную клешню в потрескавшийся роккрит, перенести вес и снова повернуть массивный корпус к ней. Повреждённая нога больше не держала его, но для удара ему с избытком хватало одной здоровой руки, кипящей в нём злобы и ничтожного расстояния до цели. Эдна стояла слишком близко. Она сама влезла туда, куда никто живой в здравом уме не полез бы, и теперь между ней и хитиновой клешнёй твари не осталось свободного пространства.

Она попыталась вытащить меч.

Ревущий цепной клинок вышел из раны на ладонь, потянув за собой чёрные ошмётки мяса и густой, как дёготь, ихор. Мотор надсадно рычал, работая с перебоями. Зубья цеплялись за перерубленные хрящи, за рваные сухожилия, за всё, что внутри этой твари ещё отчаянно пыталось держать форму и не разваливаться на части.

Хранитель дал сдачи. И ответный удар был страшен.

Здоровая клешня обрушилась сверху, страшным, вспарывающим движением. Эдна попыталась развернуться на удар, принять его на менее повреждённую сторону, потому как увернуться или парировать его уже не могла, но и этого не успела.

Острый край клешни вошёл точно под смятый нагрудник справа. Керамит лопнул, как пересушенная кость под пилой. Эдну подняло над плитой, будто она ничего не весила в силовом доспехе, и цепной меч рванулся следом за ней, всё ещё цепляясь зубьями за рану Хранителя.

Я рванулся к ней, забыв обо всём.

— Кром! — Марта ударила голосом мне в спину, словно хлыстом. — Назад! Он сейчас добьёт её!

Я слышал всё, и где-то на краю сознания даже понял, что она права. Но тело всё равно пошло вперёд, скользя по грязному полу и задыхаясь гневом.

Передо мной Сестру Битвы медленно поднимали на клешне, то была жуткая картина, подобная иконе мученичества, исполненной до конца клятве, и святого подвига во имя Императора. Я видел входное отверстие раны. Угол, под которым вошёл хитин и, как край клешни ушёл под нагрудник ниже рёберной дуги. Как санитар я прекрасно понимал, что там уже нечего чинить в полевых условиях. Там всё превратилось в кровавую кашу. И это зрелище — погибавшего при мне и за меня боевого товарища само по себе взывало о мщении. Гнев бурлил и переполнял меня.

Эдна не кричала, только выдохнула. Это был короткий, кровавый кашель. Алое хлынуло из-под брони, заливая белый керамит и смешалось с чёрным ихором демонова отродья. Она всё ещё держала рукоять обеими руками, хотя её подняло так высоко, что латные сапоги едва касались плиты носками.

Хранитель потянул её вверх, пытаясь стряхнуть. Меч всё ещё сидел в его ране. Неглубоко, уже не так, как секунду назад, но зубья упорно цеплялись за что-то внутри. Мотор меча захрипел ещё ниже, рукоять завибрировала в руках Эдны, и я увидел, как она использует эту дрожь, эту последнюю задержку, чтобы сделать ещё одно, последнее движение. Она подтянула колени к груди и упёрлась обоими сапогами в бок Хранителя. Потом дёрнула меч на себя на явно последних остатках сил.

Цепь вырвала из раны огромный кусок чёрной плоти. Хранитель дёрнулся от боли, клешня в его здоровой руке сжалась сильнее, и из-под нагрудника Эдны выдавило новую порцию крови. Но Сестра Битвы не отпустила оружие, а напротив сжала рукоять так, что пальцы в белой перчатке почти полностью ушли в чёрный ихор.

Хранитель ударил её о плиту. Просто вбил Эдну в роккрит рядом со своим копытом. Почти хозяйственное движение. Так мясник прибивает к колоде кусок мяса, который ещё дёргается под ножом.

У меня щёлкнули зубы от этого звука.

Эдна лежала на боку. Цепной меч вылетел из её разжавшихся рук, ударился кожухом о плиту и проскользил прямо ко мне, оставив за собой широкую чёрно-красную полосу. Цепь ещё шла, но уже рвано, с перебоями. Зубья цепи остановились.

Я дополз до меча раньше, чем успел понять, что делаю. Рукоять была липкой и тёплой от смеси её крови и его ихора. Чужое оружие легло в руку. Тяжёлое, громоздкое, с неудобным для человека без силовой брони хватом. Цепной меч, предназначенный для кромсающих ударов в живое мясо. Грубый, в общем-то, инструмент для забоя, но от того не менее эффективный.

Я посмотрел на Эдну. Короткого оценивающего взгляда было достаточно, чтобы понять, что я в своих прогнозах и оценках не ошибся. Она пыталась подняться, но Сестра Битвы уже отходила.

Сначала она упёрлась левой рукой в плиту. Рука выдержала. Потом Сестра попробовала подтянуть под себя колено, и вот здесь тело уже отказало. Под нагрудником что-то влажно хлюпнуло, и изо рта у неё пошла кровь, смешанная с пеной.

— Сестра! — крикнула Марта откуда-то сзади.

Эдна не повернула головы на её голос. Она смотрела на Хранителя.

Демон тоже пытался подняться. После удара его самого повело в сторону. Повреждённая нога окончательно сложилась под ним, здоровая скользила по крови, опорная клешня скребла по роккриту, пока он отчаянно тянул свою тушу вверх. Рана на бедре больше не закрывалась. Из неё непрерывным потоком лился чёрный ихор, и каждый рывок делал этот поток только гуще.

Он всё ещё мог убить нас всех. Но теперь он поднимался мучительно медленно. Эдна повернула голову ко мне.

Один её глаз полностью заплыл. Второй ещё держал фокус. Она увидела меч у моей руки, потом перевела взгляд на рану в бедре Хранителя.

Я понял, чего она хочет, ещё до того, как она открыла рот. От этого понимания мне стало только хуже. Да, я сам горел жаждой мести, но я не космодесантник. Я присел к ней, и потянулся к её пробитому боку. Пальцы автоматически начали искать край брони, место, куда можно было бы втиснуть повязку, хоть что-нибудь, что дало бы ей ещё несколько коротких, хриплых вдохов.

Эдна дёрнула левой рукой и вцепилась мне в рукав.

— Не тем занят, санитар…