Удар о размокшую, заваленную мусором и конским навозом землю переулка вышиб из меня остатки воздуха. Я покатился по грязи, больно ударяясь локтями и коленями, и замер, судорожно глотая ртом вонючий воздух трущоб.

К моему огромному облегчению, акустический вакуум пропал. В ушах звенело от взрыва, но сквозь этот звон я слышал, как с неба льет холодный осенний дождь, как трещит горящее дерево на втором этаже трактира над нами, и как орут проснувшиеся в панике постояльцы. Мой план сработал. Окно вынесло вместе с куском несущей стены.

Рядом со мной с тяжелым, влажным звуком приземлился Бронд, сгруппировавшись в полете. Дварф грязно выругался, вытирая грязь с лица. Следом, грациозно спружинив на ноги, приземлилась Лирис. Зург, который весил как небольшой шкаф, рухнул последним, проломив собой гнилую деревянную крышу какой-то пристройки и застонав от боли.

— Физик, ты сумасшедший ублюдок! — прохрипел Бронд, помогая мне подняться. — Ты взорвал трактир!

— Я спас наши задницы от того, что нельзя убить мечом, — я сплюнул кровь, потирая ушибленную спину. Моя рука инстинктивно метнулась к поясной сумке. Черный Осколок, тяжелый и холодный, был на месте. Я успел схватить его перед тем, как вылететь в окно.

— Валим отсюда, — Лирис с тревогой посмотрела на разгорающееся пламя в нашем бывшем номере. — На взрыв сейчас сбежится городская стража, а если они найдут нас здесь…

— Стража — это меньшая из наших проблем, ушастая, — мрачно перебил её Бронд, указывая топором в глубину переулка.

Дождь лил стеной, размывая грязь, но в этой серой, мокрой пелене, в десяти метрах от нас, пространство снова начало неестественно искажаться. Тени, отбрасываемые горящим зданием, начали стягиваться в одну точку, уплотняясь и обретая форму.

Тот ассасин, которого мы взорвали, не умер. Его просто выкинуло обратно в Бездну на пару секунд. И он вернулся. И на этот раз он был не один.

Слева и справа от него из мрака выступили еще две такие же безликие, высокие фигуры в черных балахонах с зеркальными масками.

Осколок продолжал работать как маяк, и они не собирались уходить без него.

— Бежим! — скомандовал я, понимая, что второго бочонка со спиртом у нас нет, а магия по-прежнему мертва в радиусе артефакта.

Мы сорвались с места, побежав по узким, запутанным, воняющим помоями переулкам Нижнего города. Это была паническая, отчаянная гонка крыс по лабиринту. Ботинки скользили по грязи, мы спотыкались о выброшенные ящики и спящих бродяг. Зург, чьи раны на ногах снова открылись, тяжело дышал, оставляя за собой кровавый след. Бронд бежал, придерживая бок со сломанными ребрами.

Мы физически истощались, а наши преследователи — нет. Они не бежали. Они плавно, с пугающей скоростью скользили над землей, не касаясь луж, словно неумолимые тени. Расстояние между нами неуклонно сокращалось.

Я чувствовал могильный холод у себя за спиной. Я знал, что еще пара поворотов, и они нас настигнут.

Мы выскочили на небольшую, окруженную высокими глухими стенами площадь, служившую задним двором для складов Гильдии. И поняли, что это тупик. Впереди возвышалась гладкая, склизкая кирпичная стена высотой метров шесть. Ворота были намертво заперты цепями.

Мы в ловушке.

Мы развернулись, прижавшись спинами к холодному кирпичу. Оружия у нас не было — всё осталось в горящем номере. Трое ассасинов Ордена Чёрной Короны медленно выплыли на площадь, перекрывая единственный выход. В их руках материализовались длинные теневые клинки.

Они подошли вплотную. Холод стал невыносимым, сковывая мышцы параличом.

Центральный ассасин поднял клинок. Я закрыл глаза, судорожно сжимая сумку с Осколком. Прости, мама, твой сын так и не получил диплом.

И в этот момент ночь взорвалась светом.

Это был не химический взрыв и не огонь. Это был ослепительный, концентрированный, чистейший столб золотого света, ударивший с небес прямо в центр грязной площади, разделяя нас и ассасинов.

Свет был таким плотным и горячим, что лужи грязи мгновенно испарились с громким шипением.

Акустический вакуум, создаваемый моим Осколком, с хрустом лопнул, продавленный чудовищной силой чужой магии. В уши ударил громовой, раскатистый голос, от которого задрожали стены:

— ИМЕНЕМ СОЛАРИСА И ПРЕДВЕЧНОГО СВЕТА, ИЗЫДИТЕ, ПОРОЖДЕНИЯ МРАКА!

Я приоткрыл слезящиеся от света глаза.

Перед нами, заслоняя нас своими закованными в сияющую золотую броню спинами, стоял отряд из десяти паладинов. Это были не те наемные пижоны-имперцы, которых мы унизили в Гильдии. Это были храмовники. Инквизиция Теократии Тейгол. От их брони исходил физический жар, а их тяжелые мечи пылали святым огнем, разгоняющим тьму.

А впереди них, опираясь на высокий, инкрустированный кристаллами посох, стоял высокий седой мужчина в ослепительно-белой мантии с красной окантовкой. Инквизитор.

Рядом с ним стоял человек в фиолетовом плаще, расшитом серебром. От него исходила волна такой структурированной, мощной Аэфирной энергии, что у меня заныли зубы. Архимаг Ковенанта Шаттерленда. Две высшие власти этого континента оказались в одном грязном переулке.

Сущности Бездны, столкнувшись с прямой, высшей магией Света и Структуры, замерли. Свет физически обжигал их теневые тела, заставляя черную ткань балахонов дымиться. Они оценили расстановку сил. Их задачей было вернуть Печать, а не развязывать войну с высшими иерархами Элторы прямо сейчас.

Ассасины беззвучно, как по команде, шагнули назад. Пространство за ними пошло рябью, и они просто растворились во мраке, оставив после себя лишь вымороженную землю.

Тишина, опустившаяся на площадь после их исчезновения, была оглушительной. Дождь снова начал барабанить по камням.

Мы стояли, прижавшись к стене, тяжело дыша и не веря своему спасению. Deus Ex Machina сработала безупречно. Нас спасли.

Седой Инквизитор медленно повернулся к нам. В его глазах не было ни капли сострадания или милосердия. Только холодный, расчетливый фанатизм и сталь.

Паладины синхронно, с металлическим лязгом подняли свои пылающие мечи, направляя их не во тьму, а на нас. Острие одного из мечей уперлось мне прямо в грудь.

Инквизитор посмотрел на меня. На мою сумку.

— Вы спасли нам жизнь… — хрипло начал было я, пытаясь включить дипломатию.

— Молчать, еретик, — голос Инквизитора был подобен удару кнута. — Мы пришли не спасать ваши жалкие души. Вчера в Разломленных Землях была сломана одна из Семи Печатей Бога Тирана. Мир содрогнулся. И след пустоты привел нас прямо к тебе, наемник.

Он протянул закованную в латную перчатку руку.

— Отдай Осколок Печати. И молись Соларису, чтобы костры Инквизиции оказались для тебя милосерднее, чем те сущности, от которых ты бежал. Взять их.

Я закрыл глаза и тяжело вздохнул, поднимая руки вверх. Физика здесь была бессильна. Пиздец только начинался.