Безликая маска медленно повернулась, сканируя комнату. Звука по-прежнему не было, но я физически почувствовал, как температура в комнате упала еще на десяток градусов. Мое дыхание превратилось в густой снежный туман.

В правой, затянутой в черную перчатку руке ассасина материализовался длинный, узкий клинок. Он не отражал редкие блики от луны за окном, он поглощал их.

Бронд, не выдержав этого немого, давящего ужаса, сделал то, что умел лучше всего. Он ринулся в атаку.

Дварф, издав беззвучный боевой рев, бросился вперед, вскидывая свой тяжелый двуручный топор. Он вложил в этот удар всю свою массу, целясь точно в шею существа, чтобы снести ему голову вместе с жуткой маской. Легированная гномья сталь со свистом (которого мы не слышали) рассекла воздух.

Топор прошел сквозь шею ассасина.

Не было ни лязга, ни сопротивления плоти. Металл просто провалился сквозь черную ткань и тень, словно разрубил густой утренний туман. Бронд, потеряв равновесие от вложенной в удар и не встретившей преграды силы, по инерции пролетел вперед и споткнулся.

Ассасин даже не шелохнулся. Он лишь плавно, с пугающей механической точностью повернул голову к дварфу. Теневой клинок в его руке молниеносно опустился, метя в незащищенную спину Бронда.

Зург успел первым. Полуорк, проигнорировав боль в недолеченных ногах, рыбкой бросился наперерез, подставляя под удар свою тяжелую деревянную дубину, окованную железными полосами.

Теневое лезвие коснулось дубины. Оно не разрезало её. Место контакта мгновенно почернело, покрылось коркой льда, и толстое мореное дерево с беззвучным хрустом просто рассыпалось в прах, превратившись в труху. Зург отшатнулся, с ужасом глядя на то, что осталось от его оружия.

Лирис, стоя за моей спиной, безостановочно стреляла. Три стрелы с бронебойными наконечниками одна за другой прошили грудь сущности в черном балахоне. И с тем же нулевым эффектом. Стрелы проваливались сквозь тень и безвредно втыкались в деревянную стену коридора за спиной ассасина.

Думай, Макс. Думай, кусок ты инженера, лихорадочно кричал мой мозг, пока я отступал к замерзшему окну, выставляя перед собой глефу.

Мы не могли нанести ему физический урон. Он находился в состоянии фазового сдвига, или состоял из материи, которая не взаимодействовала с барионным веществом нашего мира. Магией мы его ударить тоже не могли — Осколок под кроватью создал зону абсолютного антимагического подавления.

Как убить то, что не имеет массы и плевать хотело на кинетическую энергию?

Ответ из курса физической химии всплыл в голове с пугающей ясностью. Если ты не можешь разрушить объект механическим воздействием, ты должен изменить агрегатное состояние среды, в которой он находится. Ему плевать на сталь. Но как он отреагирует на резкий, катастрофический скачок температуры и давления в замкнутом объеме? Тень не может существовать в эпицентре химического взрыва.

Огонь. Нам нужен был самый банальный, самый первобытный огонь. И много топлива.

Я посмотрел на стол, заставленный остатками нашего роскошного ужина. Там, среди тарелок, стоял пузатый, тяжелый деревянный бочонок с элитным гномьим стаутом и пара бутылок крепчайшего эльфийского спирта, который Лирис заказала для «настроения».

Я резко обернулся к эльфийке.

— Огонь! Мне нужен огонь! — я орал во всё горло, не слыша собственного голоса, надеясь, что она прочитает по губам. Я выразительно чиркнул пальцем по большому пальцу, имитируя зажигалку, а затем указал на стол с выпивкой.

Лирис, несмотря на панику, была невероятно сообразительной. Она поняла. Эльфийка отбросила бесполезный лук, сорвала с пояса огниво — кусок кремня и стальное кресало.

Ассасин тем временем медленно, неотвратимо надвигался на нас. Бронд и Зург, лишенные оружия, отступали, кидая в сущность тяжелые дубовые стулья, которые так же безрезультатно проваливались сквозь тень.

Я схватил свою глефу за самый конец древка, размахнулся как бейсбольной битой и со всей дури ударил по столу.

Глефа вдребезги разнесла бочонок со стаутом и бутылки со спиртом. Комната мгновенно наполнилась густым, резким запахом алкоголя. Жидкость залила стол, пол и ковер.

Но жидкий спирт горит медленно. Мне нужно было не горение. Мне нужен был объемный, топливно-воздушный взрыв. Термобарический снаряд в миниатюре. Мне нужна была взвесь.

Я схватил с кровати перьевую подушку. Разорвал её руками и резким движением вытряхнул килограммы сухого гусиного пуха прямо в лужу спирта и в воздух перед надвигающимся ассасином. Пух, пропитываясь парами алкоголя в сухом, морозном воздухе, создал идеальную, высокодисперсную горючую смесь.

Я посмотрел на Лирис и кивнул.

Эльфийка с силой ударила кресалом о кремень. Сноп желтых, горячих искр посыпался в облако пропитанного спиртом пуха.

Я не услышал взрыва. Но я его почувствовал.

В замкнутом пространстве комнаты мгновенно расширяющиеся газы химической реакции окисления создали чудовищное избыточное давление. Воздух вспыхнул. Огненный шар, абсолютно реальный, не магический, питаемый земной химией, заполнил всё пространство между нами и дверью.

Температура за долю секунды скакнула от минусовой до нескольких сотен градусов.

Взрывная волна ударила мне в грудь, оторвала от пола и вместе с осколками выбитого окна вышвырнула на улицу, прямо со второго этажа трактира.

Краем глаза, в полете, я увидел, как фигура ассасина, оказавшаяся в самом эпицентре термобарического удара, не выдержала. Тень не может гореть, но структура, удерживающая её в нашем мире, была разрушена чистой, грубой термодинамикой. Сущность беззвучно распалась на клочья черного дыма, её металлическая маска с расплавленными краями со звоном отлетела в сторону.

А затем гравитация напомнила о себе, и я спиной вперед полетел в грязный, темный переулок Рунхолда.