— Назад! Бегите, мать вашу! — взревел Бронд. Он бросил стонавшего на земле раненого рыцаря с перерубленным коленом, развернулся и рыбкой прыгнул в сторону, уходя с траектории падения.

Древняя колонна рушилась вниз с пугающей, смертоносной грацией замедленной съемки. Белоснежный мрамор, покрытый тысячелетними трещинами и барельефами, с гулом рассекал воздух, грозясь превратить и нас, и своих собственных раненых солдат в кровавое, расплющенное месиво. Убежать за радиус поражения мы физически не успевали — колонна была слишком длинной, а мы стояли прямо под её центром.

— Физик! Твоя гравитация! Останови её! — в отчаянии заорала Лирис, падая на землю и закрывая голову руками.

— Я не удержу такую массу в лоб! Она пиздец сколько весит! — выкрикнул я, лихорадочно, до боли в висках соображая. Мой мозг перебирал варианты быстрее процессора.

F=ma. Сила равна массе на ускорение. Я не мог остановить тридцать тонн падающего камня. Мой кинетический щит просто лопнет, а следом лопну я. Но мне и не нужно было её останавливать. Мне нужно было изменить траекторию её падения.

Я бросил бесполезную глефу на камни. Поднял правую руку с тяжелым стальным наручем и влил в неё все жалкие, выскребенные со дна остатки своей маны. Металл перчатки мгновенно раскалился, обжигая кожу сквозь ткань рубахи. Руны Бронда взвыли, перегруженные до предела.

Я выстроил в уме максимально плотный кинетический таран. Но я прицелился не в центр падающей на нас глыбы. Я прицелился в её основание — туда, где она уже оторвалась от пьедестала и находилась в свободном падении.

Я спустил курок.

Невидимый, мощный кинетический поршень с хлопком преодоления звукового барьера врезался в белый мрамор сбоку.

Удар не остановил падение колонны. Но он придал ей мощный, резкий боковой импульс у самого основания. Многотонная глыба, издав протяжный, болезненный каменный стон, в воздухе изменила траекторию своего падения на несколько критических градусов.

Она пронеслась в жалком метре от наших прижатых к земле голов, обдав нас ураганным ветром и облаком едкой пыли. И с чудовищным, соттрясающим кости грохотом рухнула на пепельную землю острова чуть правее от нас.

Но она не просто упала на пустой камень.

Прокатившись по инерции несколько метров, перемалывая булыжники в муку, колонна врезалась прямо в ту зону, где находились имперцы. Огромная мраморная глыба прокатилась по двум рыцарям, которые в панике пытались отползти.

Одного из них, того, что был с пробитым легким, просто отшвырнуло в сторону, как кеглю. А вот второму, с перерубленным коленом, повезло фатально меньше — тридцать тонн древнего мрамора безжалостно прижали его закованные в сталь ноги к земле.

Раздался влажный, тошнотворный хруст сминаемого металла и костей, слившийся с диким, нечеловеческим воплем агонии.

Остров под нашими ногами угрожающе, крупно задрожал.

Удар десятков тонн мрамора о поверхность нарушил и без того хрупкий гравитационный баланс этого висящего в пустоте куска суши. Земля под ногами пошла глубокими, зигзагообразными трещинами. Фиолетовый Аэфир, удерживающий остров, начал с шипением стравливаться из разломов, как пар из пробитого котла. Остров начал медленно, со скрежетом крениться на правый бок.

— Ты что натворил, деревенский придурок?! — истерично заорал имперский маг, в ужасе опуская свой посох и оглядываясь по сторонам. Его холеное лицо перекосило от животного страха. — Ты разрушил структурную геометрию! Мы все сейчас упадем в Бездну!

— Я физик-экспериментатор. Я просто люблю масштабные разрушения, — я тяжело дышал, стоя на коленях в пыли, чувствуя, как кровь толчками стучит в висках. Мой резерв маны был абсолютно пуст. В голове звенело.

Лидер Грифонов, с перекошенным от ярости и боли лицом, цепляясь латными рукавицами за край обрыва, с огромным трудом подтянулся и перекатился на безопасный, еще не потрескавшийся участок земли. Его некогда идеальная золотая броня была покрыта грязью, вмятинами и царапинами. Он тяжело дышал, глядя на разрушения.

Двое его элитных бойцов валялись в отключке или корчились под мраморной колонной. Маг откровенно паниковал, глядя на расширяющиеся трещины.

Имперец понял, что легкой прогулки и грабежа не вышло. Оборванцы огрызнулись так, что сломали им зубы.

— Отходим! — хрипло, сплевывая кровь, скомандовал он магу, с трудом поднимаясь на ноги. Он посмотрел на меня с такой неприкрытой ненавистью, что она казалась осязаемой, липкой субстанцией. — Вы, грязные шакалы, еще пожалеете об этом дне. Я клянусь светом Солариса, я найду вас в Рунхолде. Я вырежу ваши сердца и скормлю собакам!

— Буду ждать с нетерпением, блондинчик, — я сплюнул пыль на камни. — Но мифриловый жетон я тебе не отдам. Оставлю на память, сделаю брелок для ключей.

Имперец махнул рукой магу. Тот судорожно, запинаясь на слогах, начал читать сложное заклинание пространственного прыжка, готовясь переправить себя и своего командира обратно на соседний, более стабильный остров. Бросить своих стонущих под обломками солдат их явно не смущало — типичная мораль корпоративной элиты.

Аэфир вокруг мага закрутился спиралью, готовый разорвать пространство для телепортации.

— Эй, умник с палкой! — неожиданно громко крикнул Бронд, тяжело поднимаясь на ноги. — Вы кое-что забыли!

Дварф не стал бросать свой топор. Вместо этого он нагнулся, схватил из-под ног здоровенный, размером с дыню кусок мраморного щебня и с грацией олимпийского толкателя ядра, вложив в бросок всю массу своего коренастого тела, швырнул его прямо в мага.

Никакой магии. Никакого Аэфира. Просто гном, камень и тупая физическая сила.

Камень описал идеальную дугу и с сочным, глухим стуком попал имперскому магу точно в лоб, прямо в разгар чтения сложнейшего пространственного заклинания.

Маг охнул, его глаза комично закатились к переносице, и он обмяк, теряя сознание.

Заклинание телепортации, оставшись без контроля разума в момент активации, обернулось катастрофой. Вместо того чтобы плавно перенести их по горизонтали на соседний остров, магическая вспышка просто подбросила лидера Грифонов и оглушенного мага в воздух на три метра. А затем гравитация Шаттерленда, окончательно сломанная падением колонны и расколом острова, сказала свое веское, финальное слово.

Вектор гравитации на том краю острова, где они находились, резко, с тошнотворным гулом сменился с вертикального (вниз) на горизонтальный (вправо).

Двое имперцев, не успев даже понять, что произошло, с истошными воплями полетели не вниз на камни, а вбок. Они пронеслись над землей, перелетели край обрыва и исчезли прямо в клубящемся, фиолетовом тумане Бездны.

Мы подошли к краю раскалывающегося острова и посмотрели им вслед. Их крики быстро стихли, растворившись в бесконечной, немой пустоте падения.

— Какая ирония судьбы, — хмыкнула Лирис, убирая лук за спину. — Они так хотели скинуть нас в Бездну, а в итоге улетели сами. Карма.

Я огляделся вокруг. Половина элитной имперской команды сейчас кормилась местными гравитационными аномалиями в свободном падении. Двое других рыцарей валялись в отключке или истекали кровью под руинами на нашем разваливающемся острове.

А у нас в сумке лежал Фокусный Кристалл Ваэлориона, который стоил пятьсот золотых монет. И мы были живы.

Внезапно остров под нашими ногами издал протяжный, глубокий стон, похожий на крик умирающего кита. Трещина, пробитая упавшей колонной, стремительно расширялась, деля кусок скалы пополам. Фиолетовые искры посыпались из разлома снопами.

— Остров раскалывается! Каркас рушится! — рявкнул Зург, хватая свою ополовиненную дубину. — Бежим! На материк!

Я посмотрел на лежащих без сознания имперских рыцарей. Спасать их у нас не было ни времени, ни сил. Да и желания, честно говоря, тоже. Они сделали свой выбор.

— Связываемся! — скомандовал я, хватаясь за конец спасительной веревки. — Уходим отсюда, пока мы не стали частью местной экзотической географии!

Мы бросились к противоположному краю острова, прочь от рушащегося храма и кричащих под обломками людей. Пятьсот золотых монет приятно жгли спину Лирис в сумке. Теперь оставалось самое легкое — просто выбраться из этого Ада живыми