Огненный шар над головой имперского мага раздувался с пугающей, неестественной скоростью, питаемый его мощным внутренним резервом. От заклинания исходил такой инфракрасный жар, что серая пепельная пыль под нашими ботинками начала дымиться, а брови на моем лице предупреждающе затрещали.

— Инферно! — в панике, срываясь на ультразвук, закричала Лирис, отскакивая за ближайший массивный обломок мраморной колонны. — Это заклинание пятого круга! Он выжжет весь этот кусок острова! Ложитесь в укрытие!

Бронд, глухо матерясь сквозь стиснутые зубы, с силой вбил нижний край своего стального щита в каменистый грунт, присел на одно колено и сжался в комок, готовясь принять на себя надвигающуюся ударную волну перегретого воздуха. Зург, которому бежать было некуда, просто рухнул на живот и закрыл голову своими огромными руками.

Но укрытий на этом плоском куске оторванной скалы было катастрофически мало. Если этот шар рванет в центре нашей группы, мы не просто получим ожоги. Воздух в легких мгновенно сгорит, а жидкости в теле вскипят. Мы просто сваримся заживо в собственной коже, как раки, брошенные в кипяток.

Я не стал прятаться. Укрываться от объемного взрыва за куском мрамора — это математическая ошибка. Я шагнул навстречу надвигающимся на нас закованным в сталь рыцарям и резко вскинул правую руку с тяжелым, покрытым свежими рунами железным наручем.

Имперский маг с самодовольной, предвкушающей усмешкой выкинул обе руки вперед, задавая вектор атаки. Огненный шар, ревя как турбина реактивного самолета на форсаже, сорвался с места и полетел по параболе прямо в центр нашей разрозненной группы.

— Сдохните, крысы! — рявкнул один из наступающих рыцарей, прикрываясь ростовым щитом от жара заклинания своего же союзника. Он явно планировал добивать тех, кто выживет после взрыва.

Магия Огня — это не мистика. Это химическая реакция быстрого окисления углеводородов с выделением тепла и света, — отстраненно, словно читая лекцию с кафедры, подумал я, игнорируя ревущую стену пламени, летящую мне прямо в лицо. Треугольник огня, первый курс пожарной безопасности. Горючее вещество, источник зажигания и окислитель. Убери один элемент — и реакция схлопнется.

Для окисления нужен кислород.

Я распахнул свои внутренние каналы и жадно, преодолевая тошноту, втянул в себя колючий, нестабильный, радиационный Аэфир Шаттерленда. Местная энергия была дикой, она обжигала горло, но я стальной волей подчинил её своему холодному рассудку. Я не стал формировать кинетический таран или рельсу. Я сформировал в уме сферу.

Идеальную, пустую, герметичную сферу. Абсолютный вакуум.

Я выбросил эту невидимую концептуальную сферу навстречу летящему огненному шару, за долю секунды до того, как он должен был столкнуться с землей, заключая ревущую плазму внутрь своего заклинания.

Воздух в радиусе пяти метров вокруг снаряда мгновенно, с характерным свистом исчез, втянутый в зону экстремально низкого давления.

Шар «Инферно», заклинание пятого круга, способное плавить сталь, внезапно поперхнулся.

Без кислорода горение физически невозможно, какими бы древними словами ты его ни поддерживал. Аэфир давал топливо и искру, но законы химии требовали окислителя. Пламя, лишенное питания, жалобно, почти комично всхлипнуло, мгновенно сжалось с размера автомобиля до размеров гнилого яблока и с жалким звуком «пшик» растворилось в вакууме. На нас пахнуло лишь волной горячего, вонючего пара и пепла.

В повисшей над обрывом тишине было отчетливо слышно, как имперский маг поперхнулся собственным вдохом. Его челюсть отвисла так сильно, что он едва не выронил свой дорогой пафосный посох. Глаза полезли на лоб. Он смотрел на место, где только что было его ультимативное заклинание, и его мозг отказывался обрабатывать информацию.

— Какого… как… — только и успел выдавить он, моргая.

— Закон Антуана Лавуазье, сука, — холодно процедил я.

Я не дал им ни единой секунды на то, чтобы переварить шок и сменить тактику. Вакуумную сферу, висящую между нами, я резко, волевым усилием «схлопнул», превратив её стенки в плотный кинетический поршень, и ударил им. Но не в мага, который стоял слишком далеко, а прямо под ноги двум наступающим на меня тяжелым рыцарям.

Удар спрессованного воздуха пришелся в сухую, пепельную землю Шаттерленда.

Эффект был подобен взрыву фугаса. Гигантское облако серой, едкой, как стекловата, пыли и мелких осколков камней взметнулось вверх на пять метров, полностью ослепляя имперских бойцов в их шлемах с узкими прорезями забрал.

— Сейчас! Бей их! — заорал я во всё горло.

Моя команда не заставила себя ждать. Они были оборванцами, но они были профессиональными убийцами.

Бронд вынырнул из облака оседающей пыли, как разъяренный, контуженный барсук. Он проигнорировал огромный ростовой щит ближайшего дезориентированного рыцаря и с размаху, снизу вверх, обрушил свой тяжелый топор ему прямо под колено — в единственное место, не защищенное толстой сталью, в сгиб сочленения доспеха.

Раздался влажный хруст перерубленного сустава. Закованный в золото рыцарь с истошным воплем рухнул на землю, выронив булаву и схватившись за обрубок ноги.

Лирис, грациозно выскочив из своего укрытия, натянула лук. У неё было всего десять стрел, но эльфийка, выросшая в лесах, знала анатомию людей и уязвимые точки доспехов лучше любого дипломированного кузнеца. Её тетива сухо щелкнула. Бронебойная стрела со звоном пробила тонкую кольчужную вставку точно под поднятой подмышкой второго рыцаря, который пытался протереть забрало от пыли. Стрела ушла глубоко в легкое, заставляя его захрипеть, уронить щит и осесть на камни, пуская кровавые пузыри.

Мы перехватили инициативу за три секунды. Двое бойцов врага были выведены из строя.

Но лидер Грифонов носил свой титул и золотую броню не просто так. Он был элитой.

Он не растерялся и не поддался панике при виде павших товарищей. Белобрысый красавчик, игнорируя пыль и крики своих людей, мощным, ускоренным магией рывком преодолел разделяющее нас расстояние. Он вложил всю массу своего тела в размах и ударил своим тяжелым двуручным мечом, метя мне точно в незащищенную шею. Светящиеся багровые руны на лезвии запели, разрезая воздух.

Я не успевал уклониться. Я инстинктивно, на одних рефлексах вскинул свою дешевую стальную глефу, принимая удар на древко, блокируя его.

ДЗЗЗЫНЬ!

Звук столкновения двух сталей едва не порвал мне барабанные перепонки. Мои руки от запястий до самых плеч мгновенно онемели. Дешевое железное древко глефы жалобно затрещало и прогнулось под чудовищной тяжестью зачарованного имперского меча. Лезвие врага остановилось в жалком сантиметре от моего лица. Я чувствовал исходящий от рун жар. Сила у этого ублюдка была абсолютно нечеловеческой — он явно находился под бафами «медвежьей силы» своего мага.

— Твои дешевые ярмарочные фокусы с огнем меня не пугают, мусор! — бешено прошипел он мне прямо в лицо, надавливая на меч всем весом, медленно продавливая мою защиту. — Я разрублю тебя пополам вместе с твоей палкой!

— Звучит как отличный план, командир, — прохрипел я, чувствуя, что древко вот-вот сломается пополам и лезвие снесет мне голову. — Но ты забыл про правило рычага Архимеда.

Вместо того чтобы упрямо сопротивляться его давлению, я сделал то, чего он совершенно не ожидал. Я резко разжал пальцы и отпустил левую руку от древка глефы, полностью убирая сопротивление с одной стороны.

Лишенный опоры, тяжелый двуручный меч имперца, влекомый его же собственной инерцией и силой давления, провалился вниз, увлекая хозяина за собой. Лидера Грифонов пошатнуло вперед.

Используя эту инерцию, я крутанулся на месте, перенося вес тела на правую ногу. Моя глефа, удерживаемая теперь только правой рукой, описала широкую, стремительную дугу. И я со всего размаху, вложив в удар всю злость, влупил тупым, окованным железом обратным концом древка ему точно в висок его золотого шлема.

Раздался глухой, гулкий колокольный звон, похожий на удар кувалдой по пустому ведру.

Имперца жестко шатнуло. Дорогая сталь шлема погнулась, оставив глубокую вмятину, но выдержала удар, не проломив череп. Зато его нежный мозг внутри черепной коробки наверняка совершил двойное сальто-мортале от кинетического шока. Мечник пошатнулся, выронил свой пафосный меч и попятился назад, дико тряся головой и теряя ориентацию в пространстве.

— Зург! Фас! — крикнул я, отпрыгивая назад, чтобы разорвать дистанцию.

Полуорк, который до этого момента стоял позади нас, мрачно вытирая кровь с перевязанных ног, наконец-то вступил в бой. Он не стал бить своей ополовиненной лазером дубиной.

Зург просто подбежал к ошеломленному, шатающемуся лидеру Грифонов, схватил его за блестящую золотую кирасу своими ручищами-лопатами. Издав первобытный, яростный рык, орк просто оторвал стокилограммового рыцаря в броне от земли и швырнул его, как легкую тряпичную куклу, в сторону края обрыва.

Имперец пролетел в воздухе метров пять, тяжело и нелепо рухнув на самый край парящего острова. Половина его закованного в сталь тела, лязгая доспехами, соскользнула и повисла над клубящейся фиолетовой Бездной. Он судорожно вцепился пальцами в камни, болтая ногами в пустоте.

— Макс! Маг! Сзади! — истошно закричала Лирис, указывая куда-то поверх моего плеча.

Я резко обернулся, перехватывая глефу.

Имперский маг, придя в себя после фиаско с потухшим огненным шаром и увидев, как его элитный отряд раскатали за минуту, решил больше не играть в пироманта и не церемониться. Его глаза теперь светились потусторонним, ядовито-зеленым светом магии Земли.

Он направил свой длинный деревянный посох не на нас. Он направил его на массивное основание одной из уцелевших мраморных колонн Храма Ваэлориона, которая гигантской башней возвышалась прямо над нашей позицией.

— Сокрушительная Сила Земли! — в панике провизжал маг, его голос сорвался на фальцет.

Из навершия его посоха вырвался толстый, вибрирующий луч концентрированной кинетической силы. Он ударил в древнюю мраморную колонну у самого её основания.

Раздался оглушительный, пугающий треск ломающегося камня. Мраморная опора, весившая несколько десятков тонн, выкрошилась. Гигантская колонна дрогнула, накренилась и начала медленно, с нарастающим, неотвратимым гулом падать прямо на нас, закрывая собой тусклое небо.