Тварь отдаленно напоминала паука, но на этом поверхностном сходстве её родство с нормальной земной фауной заканчивалось.

Оно было размером с крупную лошадь. Вместо привычного твердого хитина тело твари покрывала полупрозрачная, пульсирующая фиолетовым, болезненным светом кожа. Сквозь эту оболочку отчетливо виднелись сизые, шевелящиеся внутренности и какие-то черные, сокращающиеся узлы, заменявшие ей органы.

Восемь длинных, многосуставчатых, неестественно выгнутых лап заканчивались не обычными когтями, а длинными острыми костяными шипами, похожими на стилеты. Но самое жуткое было то, что у паука не было глаз. Вообще. На месте морды зияла лишь гладкая, переливающаяся перламутром поверхность, разделенная надвое вертикальной щелью жвал.

— Фазовый паук, — прошептала Лирис. Её голос предательски дрогнул. — Не стойте на месте! Не пытайтесь отгородиться щитом! Они телепортируются!

Паук замер на долю секунды, словно принюхиваясь к нам своей безглазой мордой (или сканируя наши ауры). Затем воздух вокруг его прозрачного тела снова пошел рябью.

«Ш-ш-шх».

Тварь исчезла. Она не прыгнула, не побежала. Она просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона и серы.

— Спина к спине! — заорал Бронд, вскидывая свой новый стальной щит и бешено вращаясь на месте.

Где он появится? Сверху? Сбоку? Из-под земли?

Мой инженерный мозг работал на максимальных оборотах, игнорируя панику. Телепортация — это не магия из ниоткуда, не фокус с исчезновением кролика. Это прокол пространства-времени. Чтобы проколоть пространство, нужно искривить Аэфир, создать микро-червоточину. А создание червоточины требует колоссальных затрат энергии, которые неизбежно вызывают возмущения в энергетическом поле. Как круги на воде от брошенного камня!

Я закрыл глаза. Отрезал зрение, которое здесь было бесполезно, и сосредоточился только на физическом ощущении Аэфира вокруг себя.

Волна. Всплеск давления. Слева. В трех метрах от Лирис. Энергия там резко, болезненно уплотнилась, готовясь разорвать реальность изнутри.

— Лирис, вправо! Прыгай, мать твою! — заорал я.

Эльфийка, не задавая вопросов и не оглядываясь, рыбкой нырнула в сторону, продирая коленями фиолетовую траву. В ту же секунду с характерным звуком разрывающейся материи в воздухе материализовался фазовый паук. Его передние костяные шипы с чудовищной силой вонзились в то самое место, где долю секунды назад стояла Лирис, высекая снопы искр из камня.

Тварь промахнулась.

Зург не зевал. Полуорк, проигнорировав боль в перевязанной ноге, с глухим рыком обрушил свою массивную дубину прямо на полупрозрачный корпус паука. Удар был страшной, первобытной силы.

Дубина прошла… насквозь.

Оружие Зурга просто провалилось в тело твари, словно она была сделана из голограммы или густого тумана. Паук не получил ни единой царапины. Он медленно, с жутким скрипом повернул безглазую морду к опешившему полуорку. Одна из его лап-копий с молниеносной скоростью метнулась вперед и ударила Зурга в здоровое бедро, вспарывая кожу и мышцы. Полуорк взвыл от боли, падая на колено.

— Обычное физическое оружие их не берет в фазе сдвига! — крикнула Лирис, поднимаясь на ноги и натягивая лук. — Они наполовину находятся в другом измерении! У них нет плотности!

— Значит, выбьем их в наше измерение! — я шагнул вперед, выставляя перед собой перчатку.

Стрела Лирис, густо окутанная зеленым, пульсирующим свечением её природной магии, полетела в паука. На этот раз стрела не прошла насквозь. Магия зацепилась за стрелу. Снаряд с хлюпающим звуком пробил полупрозрачную кожу твари. Паук пронзительно, ультразвуком зашипел, но рана быстро, за пару секунд затянулась фиолетовой слизью. Этого было недостаточно.

Тварь снова начала мерцать. Воздух пошел рябью. Паук готовился к новому прыжку, поняв, что стрелы могут причинить ему дискомфорт.

Я снова закрыл глаза. Где? Где ты выйдешь на этот раз, восьминогая ублюдина?

Волна. Давление резко скакнуло прямо надо мной. Он решил атаковать сверху, в слепую зону.

Я не стал уклоняться. Если я отпрыгну, он уйдет в фазу и появится за спиной Бронда. Я вскинул правую руку с железной перчаткой вверх. Втянул в себя Аэфир, игнорируя его колючую, агрессивную природу, которая царапала легкие изнутри.

Пространство надо мной разорвалось. Паук материализовался в трех метрах над моей головой, растопырив восемь смертоносных шипастых лап, готовясь насадить меня на них, как коллекционную бабочку на булавку.

Чтобы нанести физический удар, он должен был стать физическим. Он был уже в нашей реальности. Материален. Имел массу и плотность.

— Закон Бойля-Мариотта, тварь, — процедил я сквозь зубы.

Я сжал кулак и высвободил весь накопленный кинетический импульс разом. Но не просто как тупой удар. Я создал направленный, расширяющийся векторный конус.

Невидимый таран ударил прямо в брюхо падающего паука. Удар был такой колоссальной силы, что новая стальная перчатка на моей руке мгновенно раскалилась, а руны ослепительно вспыхнули, отводя критическую температуру.

Тварь, весящая килограммов двести, была жестко остановлена в воздухе.

Но суть была не в ударе. Кинетический удар сработал как кузнечный пресс. Я мгновенно, за миллисекунду, повысил давление воздуха вокруг его туловища до критических значений, а затем так же резко отпустил вектор.

Резкий перепад давления. Баротравма. Полупрозрачная, эластичная кожа не выдержала разницы давлений. Изнутри паук был наполнен газами и собственным Аэфиром, а снаружи давление резко упало.

Паука буквально разорвало пополам изнутри.

Сизые внутренности, вонючая слизь, черные узлы органов и куски фазовой кожи кровавым дождем осыпались на камни вокруг меня. Ошметки твари дымились, медленно растворяясь в воздухе, словно сама реальность Элторы с отвращением отторгала их обратно в Бездну.

Я опустил дымящуюся руку. Сердце колотилось где-то в горле, норовя выпрыгнуть.

Бронд подбежал к Зургу, осматривая его пробитое бедро.

— Жить будет. Яда на шипах нет. Кость не задета, но кровит, сука, сильно.

— Их здесь может быть целый гребаный выводок, — Лирис нервно оглядывалась, не опуская лук и водя им из стороны в сторону. — Эти твари питаются остаточной пространственной магией. Храм Ваэлориона для них — как гигантская, вечная кормушка. Нам нужно двигаться быстрее, пока на запах её потрохов не пришли остальные.

Я кивнул, доставая чистые бинты для Зурга.

— Связываемся. До руин осталось три небольших острова.

Мы туго перевязали полуорка и двинулись дальше. Шаттерленд не прощал ни малейших ошибок. Фазовый паук, способный телепортироваться и игнорировать броню, был лишь местным, надоедливым комаром по сравнению с тем, что могло ждать нас впереди.

И, как оказалось, главная, самая смертоносная опасность этого проклятого места исходила вовсе не от фауны мутантов.

Когда мы, тяжело дыша, добрались до предпоследнего парящего острова перед Храмом, я почувствовал странное, системное возмущение Аэфира у нас за спиной. Не хаотичное, пульсирующее искажение, как у пауков. Это было упорядоченное, структурированное, академическое плетение. Человеческое.

Я обернулся и посмотрел сквозь сизый туман на остров, который мы покинули двадцать минут назад.

Там, на самом краю обломанной скалы, стояли четыре фигуры в идеально отполированной золотой броне. И пятая фигура — высокий маг в дорогом темном плаще.

«Золотые Грифоны». Имперская элита. Они спокойно шли по нашему следу. И судя по тому, что они даже не пытались прятаться, они пришли не для того, чтобы помочь нам донести тяжелый кристалл до Гильдии. Они пришли нас убить.