— Пошли поедим, — Юлия встряхнулась сама и энергично потянула супруга прочь от станционного Управления ОСОГ. — Чёрная полоса закончилась. Будем считать, что туристический круиз продолжается.

Обрадованный тем, что жена пришла в себя и снова интересуется происходящим вокруг, Филипп не стал перечить и послушно потопал следом.

«Энигма-3», как и любая заправочная станция, на которой останавливалось множество путешественников всех рас, населяющих планеты Конфедерации, была обустроена базовым туристическим набором объектов инфраструктуры. Предприимчивые дельцы не могли упустить прибыль, потому кроме обязательной многовидовой гостиницы с зонами, где отдельно могли отдохнуть и расслабиться без скафандров все расы, на станции было несколько сувенирных лавок, пара кафе и баров, ресторан и обязательный мини-рынок, на котором за определённую плату могли занять местечко прилетающие торговцы со всех уголков Галактики.

Павильоном для хлородышащих, напоминающим буйные экзотические джунгли за прочными стеклянными стенами, и аквариумом для вододышащих можно было долго любоваться, хотя то, что казалось причудливыми украшениями, оказывалось мебелью или прочими бытовыми и обыденными предметами. И то, необычно и красиво это выглядело лишь для тех, кто мало путешествовал по Галактике.

Никаких настоящих достопримечательностей на «Энигме-3» не было, что не удивительно. Располагалась заправка в глухом углу малоосвоенного Девятого сектора. Здесь ещё даже не была выбрана постоянная столичная планета. В более обжитых секторах зачастую на станции туристы стекались специально ради особых развлекательных аттракционов или медицинских услуг. Так, станция «Трилини», построенная сталланцами в Четвёртом секторе, славилась центром пластической хирургии, а «Энигма-7» в Шестом — самой высококлассной кухней из несинтезированного искусственно выращенного в лаборатории мяса.

— Тебе разве не интересно попробовать стейк, который сразу идеальной формы, толщины и плотности вырос в пробирке! Молоденькое нежное мясо без неоходимости убивать детёнышей!

— Не в пробирке, а в здоровой кювете с питательным раствором. Их массово производят ведь, — беззлобно нудил Филипп в своей привычной манере и мягко соглашался с Юлей: — Я бы попробовал, конечно, такое мясо ради интереса. Но здесь придётся ужинать тем, что предлагают.

— Зато на Земле мы сможем есть натуральные продукты, которыми испокон веков питались наши предки! — глаза у Кимовой уже горели прежним азартом, будто и не было их похищения лжетуристической фирмой.

В силу того, что «Энигма-3» работала не на самом оживлённом маршруте, во всех точках общепита был примерно одинаковый набор базовых блюд для теплокровных кислорододышащих, приготовленных из концентратов и сублимированных продуктов. Лучше, чем пища из бортового синтезатора, но не то, чего хочется жадным до новых впечатлений туристам.

— Смотри, смотри, Филечка! Тут даже прикс подают! Тех самых дейтрийских!

— Наверняка обычный белковый фарш с ароматизатором, слепленный в нужной форме, и ни одна прикса при производстве этого блюда не пострадала. Кто повезёт сюда такие дорогие и редкие ингредиенты? Выбери что-нибудь попроще. Тем более что настоящих прикс мы ели на Акиде.

— Ну и нудный ты, Филя. И как я с тобой живу?

— Счастливо, — ни секунды не сомневаясь, ответил Кимов и погладил Юлю по щеке. — Сама меня выбрала. А то, что было, уже в прошлом.

— Может попробовать запечённое филе ошианских нефелид?

В ответ супруг красноречиво скривился.

— Ты просто не любишь морепродукты! — взвилась Кимова и стала набирать на пульте заказ.

Филипп улыбнулся и так же молча выбрал блюда для себя. Меньше чем через десять минут перед ними были расставлены тарелки.

— А почему зелень в салате маринованная? Я на свежие листики рассчитывала.

— На заправке в глуши космоса? Тут до ближайшей аграрной планеты лететь через полсектора.

— А тут вырастить не могут? В аквариуме для мурийцев полно травы.

— У них не аквариум, а павильон с хлористой атмосферой.

— Да без разницы. Всё равно за стеклом живут. И сами на салат похожи.

Юля отодвинула разочаровавший её салат и стала ковырять вилкой филе ошианской нефелиды. Филипп в это время демонстративно похрустывал маринованными листьями салата.

— Странная текстура. Как рыбные палочки из… из…

— Из белкового фарша, — шёпотом подсказал Кимов и театрально вжал голову в плечи, ожидая вспышки негодования от жены, но не удержался и добавил: — Мы такие обычно брали у Мирта. «Полуфабрикаты на каждый день» в жёлтом пакете.

— Можно подумать, у тебя еда получше!

— Вполне не плохо, если не завышать ожидания от пищи на обычной заправке, — Филипп с удовольствием отправил в рот ломтик курятины.

— Врёшь же! Дай попробовать.

Со стороны могло показаться, что взбалмошная супруга капризничает на ровном месте, а муж-подкаблучник ей во всём потакает, но такое поведение обоих говорило лишь о том, что супруги начали приходить в привычное спокойное состояние после плена у работорговцев.

— Нечестно! У тебя курица на вкус как курица!

— Я же говорил, закажи что-нибудь попроще. А курятину очень просто производить и перевозить.

— Не верю, — Юля не хотела сдаваться. — Просто курятина настолько простая и неизысканная, что куча продуктов с половины населённых планет Конфедерации при готовке становится похожей на курицу. Даже грибы какие-то можно так приготовить. Так что не сложно сделать её из белкового порошка.

— Как скажешь, — Филипп еле сдерживался от смеха и уже срезал с ножки надкушенный кусочек. — А дай попробую твою нефелиду. Или вообще давай меняться? Резко рыбы захотелось.

Юля немного помялась для вида, а потом резво поменяла тарелки местами. Врать друг другу в их семье было не принято. Отказываться от искренней помощи и попыток сделать друг другу приятно, как и делать что-то в ущерб себе ради милого образа — тоже. Раз Филипп предложил поменяться блюдами, значит, он и правда не против поужинать синтетической рыбой вместо курятины.

— Извини. Что-то меня сегодня понесло, — после ужина Кимова стала очень ласковой и спокойной.

— Всё нормально. Ты ворчишь, я занудствую. Иначе и быть не может, — муж обнял Юлю и уткнулся носом в её макушку. — Тебе всё можно.

Кроме того, что станция болталась в космосе в порядочной глуши, так ещё и направление на Землю здесь было не самым популярным. Крупные трансгалактические корабли останавливались у столичных и промышленных планет, а здесь шныряли в основном местные перевозчики. Рейсовый транспорт тоже не заглядывал. Подходящего судна, куда можно подсесть пассажиром, приходилось ждать по несколько дней, а то и недель.

Потому супруги Кимовы решили не торопиться и из ресторанчика перебрались в бар. Там даже играла живая музыка. Правда, художественную ценность металлического бряцанья непонятными инструментами, поскрипывания, попискивания и мурлыканья, оказавшегося вокалом кориниканца неопределённого возраста и пола, люди оценить не смогли.

Жизнь, наконец, дала Юлии и Филиппу передышку. Они всё ещё были на полпути к цели, в ситуации неопределённости по поводу дальнейшего, но зато теперь он могли ощутить себя праздными туристами, как и планировали, когда соглашались воспользоваться туристической путёвкой. Пусть и на обычной заправке в глуши в полупустынном пространстве меж двух рукавов менее заселённой половины Галактики. Пусть так, но сейчас они смогли просто расслабиться и никуда не спешить.

Так им показалось.

После третьего коктейля Юлия начала слышать в мурлыканье вокалиста особую мелодичность и мягкость, подчёркнутую резкостью лязганья инструментов, а в его образе — особую лиричность.

— Он ведь о любви поёт, верно, дорогой?

— Вообще-то о революционно-освободительном движении на Коринии за двадцать кориниканских лет до того, как планета вошла в Конфедерацию, и на ней воцарился мир.

— Откуда ты знаешь? Транслятор же не переводит песни из-за фонового шума музык… Ой! А вы кто?

После пережитого стресса Кимова настолько расслабилась в безопасной обстановке и заслушалась музыкой, что пропустила мимо ушей предупреждение супруга о том, что он отойдёт в туалет. И то, что его место у стойки успел занять другой мужчина, точно также расслабившийся от алкоголя, как и Юля, она тоже не заметила.

— Можете называть меня Гатто.

По человеческим меркам он, несомненно, считался привлекательным. Рост выше среднего, тёмные, небрежно зачёсанные волосы, смуглая кожа, озорные карие глаза и лёгкая небритость вкупе с небрежно расстёгнутым воротом рубашки под потрёпанной, но стильной кожаной курткой.

Не сложно догадаться, на что рассчитывал Гатто, заведя разговор с симпатичной, к слову, единственной на станции, человеческой женщиной.

— У вас прекрасный музыкальный вкус. Кориниканцы считаются самыми романтичными исполнителями в Галактике, даже, если поют о войне.

— Точно! Не то что писклявые дитторианцы. Не понимаю их столь дикой популярности, — сложно было понять, от чего раскраснелись щёки Юлии: от алкоголя или от комплимента. — А вы понимаете их язык?

— Приходится. В жизни они не столь милы.

Гатто отвлёкся, чтобы заказать для дамы очередную порцию коктейля, и вернулся к разговору.

— Так, как я могу вас называть?

— Ой. Забыла представиться. Юля.

— И чего, вы, Юля, ждёте на этой унылой заправке вдали от цивилизации?

— Корабля в сторону Земли.

— Как удачно всё складывается! — Гатто подвинул табурет поближе к Кимовой, чтобы его колено коснулось её ноги. — Я как раз лечу в ту сторону. По делам. И буду совсем не против тёплой человеческой компании, а то мотаться с мохнатыми писклявыми комками так тоскливо.

— А чем вы занимаетесь?

— Торговля, — легко и непринуждённо ответил новый знакомый. — То, сё, по мелочи. А вы?

— А мы просто переезжаем.

— «Мы»?

— Врачи сказали, что человеческим женщинам лучше жить на Земле, потому что родные условия самые благоприятные для нашего вида, — Юля пропустила мимо ушей настороженный вопрос собеседника и ударилась в рассказ о своей жизни, но Гатто её перебил.

— То есть ты не одна путешествуешь, а вас несколько?

Обнаглевший торговец уверенно обнял Кимову за талию и подтянул поближе. Юля, наконец, осознала намерения хама и стала вырываться из непрошенных объятий.

— Это не ваше дело! Отстаньте от меня.

Неустойчивый барный табурет, не рассчитанный на борьбу, отклонился и, не удержавшись на одной ножке, крутанулся под Юлей. Отчаянно завизжав, Кимова, которая и без того под воздействием выпитого не отличалась хорошей координацией, начала падать, но в последний момент Гатто всё же успел соскочить на пол и подхватить её. В этот раз он не просто обнял её, а крепко прижал к себе, удерживая в районе бёдер и лопаток.

— Вы знаете, что хрупким и беззащитным женщинам небезопасно путешествовать в одиночку?

Резким рывком кто-то отдёрнул Гатто от Юлии и перехватил её в объятия.

— Поэтому она путешествует не одна!

— Филя! Где ты был?

Торговец оценил Филиппа, который значительно уступал ему по габаритам, ухмыльнулся и оправил куртку.

— Девушке нужно на Землю. Я как раз туда лечу. Она не отвергла моё предложение, значит, летит со мной. Потому считаю, что поздновато ты влез.

— Что ты себе позволяешь?

Больше на членораздельную речь обычно сдержанный и вежливый Филипп вдруг оказался не способен. Завязалась драка. Которая завершилась так же внезапно, как и началась.

— Не смей бить моего мужа! — взвизгнула Юля, пнула Гатто под колено и, когда тот обернулся, чтобы ответить очередному нападающему, выплеснула ему в лицо остатки заказанного для неё коктейля.

— Да ну вас, психи. Здесь не так много землян, чтобы ссориться со своими.

Торговец зло одёрнул куртку и что-то недовольно промяукал в сторону музыкантов, которые уже и без того перестали играть и ждали, чем всё закончится. Кориниканцы запричитали, но стали собирать инструменты.

— Ничего, дождёмся другой корабль, — нетрезво выкрикнула вслед Гатто Юлия.

И снова ошиблась.

Дождаться другое судно им не дали обстоятельства. Сигнал тревоги не дал им даже выспаться после ночи, проведённой в баре. В дверь номера в отеле постучал дежурный. Скарф с логотипол «Энигмы-3» на плече не стал входить в номер и остановился на пороге.

— Всем людям немедленно нужно покинуть станцию. Вчера сюда прибыло судно из системы Плинеи в средней части рукава Лебедя. А следом пришло сообщение, что там произошла вспышка заболевания, опасного для землян. Что именно за заболевание, пока не выяснили. Как лечить, тоже не известно. Тем более на нашей станции практически нет средств, пригодных для лечения землян от чего бы то ни было. Поэтому, согласно протоколу безопасности, судно, пришедшее с заражённой планеты, изолировано, а всех, кто может пострадать, нужно убрать со станции.

— Откуда в этом краю Галактики болезни, заразные для землян? — Юлия пыталась начать соображать после вчерашнего.

— Одни из первых колонистов землян занесли давным давно. А у современников к тем болезням давно нет иммунитета. Особенно у людей, родившихся не на Земле, — дежурный торопился и явно хотел побыстрее закончить выпроваживать людей.

— Но нам некуда деваться! Ни одно судно не летит сейчас в сторону Земли.

— Сейчас речь идёт о вашей безопасности, а не об удобстве, — скрипнул скафр. — Если в течение часа вы не покинете станцию, мы вынуждены будем поместить в изолятор всех землян, которые сейчас есть на здесь.

— И много нас? — полюбопытствовал Филипп.

— Трое. И у одно из вас свой корабль. За него можно не беспокоиться. Он уже предупреждён. Как только закончит заправку, улетит.

— Гатто… — в один голос простонали Кимовы. — А болезнь смертельная?

— Возможно, — дежурный уже почти закрыл дверь, но с раздражением засуну голову обратно в проём. — Лекарство мы можем ждать здесь несколько недель. При условии, что оно существует и его не придётся сначала создавать в лабораториях. И уж явно не на «Энигме», а где-то на столичных планетах вроде Акиды. Если не хотите проторчать здесь полгода, мигом выметайтесь со станции.

— Я не могу рисковать твоим здоровьем, — сжав зубы, проскрипел Филипп. — Придётся договариваться с этим похотливым гадом. Но я буду рядом с тобой и не позволю ему распускать руки.

— Ты думаешь, после вчерашнего, он возьмёт нас на борт.

— Надеюсь.

— Скажите спасибо этим мохнатым задницам.

Под «мохнатыми задницами» Гатто подразумевал трио музыкантов кориниканцев, оказавшихся командой его корабля.

— Мадам Кимова одна из немногих, кто проникся их заунывным пищанием. Я всё ещё не уверен, что готов терпеть вас на борту «Бродяги».

— Давай…те без мадам. Просто Юлия. Но я всё так же не потерплю хамских выходок и вольностей с вашей стороны.

— Давай…те на «ты». Нам долго вместе лететь.

— Хорошо. На «ты», но всё равно без вольностей. Я замужем вообще-то.

— А если бы была «не»? — Гатто подмигнул Юлии и тут же поднял открытые ладони, заметив взгляд, зашедшего в камбуз Филипа.

Смущённая Кимова вместо ответа бросилась к супругу, крепко его обняла и спрятала зардевшиеся щёки у него на груди.

Гатто для вида посопротивляляся, прежде чем взять на борт супругов Кимовых, но потребность в деньгах и умоляющие взгляды кориниканцев сделали своё дело. Юлия и Филипп снова летели к Земле, хотя путь и не обещал быть быстрым и прямым. Корабль Гатто был потрёпанным, требовал частых заправок и бесконечных ремонтов, которыми прямо на ходу и занимались миниатюрные кориниканцы всё время полёта, в которое не репетировали. Эти мирные пушистые существа, напоминавшие человекоподобные мурлычущие игрушки, ростом чуть выше, чем по пояс землянину, умиляли Юлию, и она была их самым благодарным слушателем на судне.

— Завтра сядем на Титане-11, — сообщил Гатто после проверки энергетических показателей.

— Уже? — Юлия вскочила и бросилась обнимать капитана «Бродяги». — Мы так быстро добрались до Солнечной системы?

— Увы, — Гатто позволил себе провести по спине Кимовой, спустить руку на бёдра, но тут же извернуться и сделать вид, что просто старался помягче её от себя отцепить. — Мы всё ещё в Девятом секторе. Нужно доставить заказ и докупить кое-что.

— Планета-рудник? — уточнил Филипп.

— Именно. Местного разумного населения там нет, да и жизни почти тоже. Так что особо не задержимся.

— А наш познавательный круиз по Галактике всё же продолжается, хотя и не по самым разрекламированным курортам, — Филипп позволил себе шутку на наболевшую тему и осторожно взглянул на супругу.

— Зато я потом смогу похвастать, что бывала на самых экстремальных планетах, а не только нежилась на переполненных разомлевшими туристами пляжах столичных планет!

— Я тебя обожаю. Ты знаешь это?

— Знаю!

Пока супруги предавались нежностям, Гатто махнул рукой и углубился в управление кораблём. Титан-11 находился в самом густом скоплении космических тел в рукаве Ориона. Поля от многочисленных звёзд создавали помехи, которые могли сбить с курса уставший автонавигатор «Бродяги», потому постоянное присутствие капитана на мостике было крайне желательным.

Посадка на недружелюбную планету прошла штатно, а вот быстро её покинуть не вышло. Разразилась мощная буря, которую местные вахтовые рабочие называли песчаной, хотя по факту в воздухе с сумасшедшей скоростью проносились булыжники диаметром до пары метров. Стартовать в таких условиях опасно было даже для тяжеловесных грузовых транспортников. Все обитатели, обслуживающие рудники, и заезжие гости планеты отсиживались в подземном убежище.

Кориниканцы не упустили шанса заработать пару тысяч пунт и тут же нанялись на один вечер в самый крупный из трёх местных баров. Кимовы и Гатто осели там же. На Титане-11 не оказалось ни одной свободной земной женщины. Юлия в принципе оказалась единственной землянкой здесь. Во всяком случае, в выбранном баре из представителей её расы нашлось всего трое мужчин-горнодобытчиков. Те удостоили всю троицу с «Бродяги» коротким оценивающим взглядом и быстро утратили к ним интерес.

У Гатто что-то не так пошло со сделкой. То ли заказчик передумал забирать с большим трудом добытый товар, или вообще успел улететь с планеты. В итоге вечер для капитана проходил совсем тоскливо и уныло, ни денег, ни возможности развлечься с симпатичной дамой своего вида. На Титане-11, разумеется, были представительницы древнейшей и неистребимой профессии, но, во-первых, Гатто никогда не вступал в интимные отношения с представительницами других рас, хотя на просторах Галактики это практиковалось, а на окраинах даже перестало осуждаться, а во-вторых, он не искал платных утех, то ли из идеалистических соображений, то ли из экономических.

— Я плачу своей харизмой и обаянием, — рассуждал он, за выпивкой. — Я же настоящая конфетка для изголодавшихся по ласке и приятнопахнущему мужскому телу женщин? Почему я должен ещё и платить. Тем более имею право выбирать, с кем спать.

За собой Гатто на самом деле следил. Не гнался за иногда сумасшедшей модой, придерживался классического мужского образа: этакого в меру наглого самца, который держит планку.

— С таким снобизмом долго тебе страдать в одиночестве, — расслабившийся от выпивки Филипп стал совсем добрым, потрепал Гатто по плечу, налил новую порцию из заказанной бутылки и чокнулся с ним: — За то, чтобы на Земле ты нашёл, наконец, ту самую свою леди!

— На Земле, почти, да… За меня! — согласно поддакнул капитан «Бродяги», выпил и сполз с табурета под стойку.

Филипп понимающе пожал плечами и лишь убедился, что новый друг удобно устроился и не попадётся никому тяжеловесному вроде полутонного сталланца под щупальца. Но Гатто спокойно лежать не собирался. Он медленно поднялся на четвереньки, потянулся и стал принюхиваться.

— Что он делает? — Юлия с недоумением уставилась на капитана, который, казалось, потерял рассудок.

Гатто тем временем заметил что-то интересное для себя, подобрался и в несколько неуклюжих прыжков добрался до заинтересовавшего его объекта. Им оказался молодой феррандец с пышной тёмно-каштановой шерстью. Намерения обезумевшего торговца сомнений не вызывали. Половая и рассовая ориентация феррандца тоже. Проревев непереводимую политкорректным и настроенным на приличный общегалактический язык транслятором тираду шахтёр поднял Гатто за воротник и швырнул через несколько столов в сторону сцены.

Двое кориниканцев-музыкантов тут же перестали играть и бросились к капитану. Мэо стал улаживать конфликт с оскорблённым феррандцем, Фэр безжалостно ударил Гатто пушистой лапой по щеке, чтобы привести капитана в чувство, а Лим судорожно собирал инструменты — е=на сегодня концерт был окончен.

— Кажется, им нужна помощь, — Филипп поднялся с места, быстро приложил карту к терминалу оплаты и повёл Юлию в сторону сцены.

Кориниканцы уже спели скрутить руки капитана мягкими жгутами и начали поднимать его с пола. Сказывался явный опыт, но с помощью Филиппа убраться из бара они смогли куда как быстрее, да и Юля помогла бедолаге Лиму тащить всё музыкальное оборудование.

— Вы хотя бы оплату за концерт взяли? — слабо простонал начавший приходить в себя уже на борту «Бродяги» Гатто.

— Самой собой, кэп. Не первый день с тобой летаем, — муркнул Мэо и достал аптечку, чтобы обработать ссадины капитана, заработанные во время приставания к суровому феррандцу. — Сейчас будет жечь.

— Что это было? — полюбопытствовала Юлия.

— Капитан сильно загрустил, — деловито и обыденно пояснил кориниканец, взявший на себя обязанности медика. — В этот раз мы увлеклись и не отреагировали вовремя, потому он успел навредить себе.

— Всё потому что кому-то нельзя пить, — буркнул Фэр, потиравший ушибленную капитаном во время борьбы лапу.

— Ему было слишком грустно и гадко.

— Мэо, и когда ты стал такой мамочкой?

— Кэп добрый малый. Жалко, если сам себя погубит.