… Рядом что-то попискивало и жутко раздражало. Лера открыла глаза и увидела капельницы в обеих руках. На груди было много проводков: они вели к прибору, который противно пищал. Повернув голову, она увидела Мишу, который спал согнувшись в углу на стуле. Девушка с трудом разлепила пересохшие губы и попыталась его позвать, а вышел то ли стон, то ли хрип. Но Миша услышал, вскочил и выбежал в коридор, вынимая по пути телефон. Палата мгновенно наполнилась врачами. Они ощупывали руки, голову Леры, заглядывали в рот, светили фонариком в глаза…

— Как тебя зовут, помнишь? — спросила пожилая женщина-врач с глубокой морщиной на переносице и высоко начёсанными седыми волосами.

— Лера, — прохрипела девушка.

— Вот и хорошо! — довольно улыбнулась врач.

Дальше Лера уже не слышала, потому что ей нестерпимо захотелось спать…

— Эй! — донеслось словно издалека, — и Лера с трудом открыла глаза. За окном смеркалось, значит, прошло немало времени. Она перевела взгляд и у двери увидела Лёшу и Зою.

Миша тут же распорядился:

— У нас пять минут, иначе получу по шапке!

— Как ты? — спросил Лёша. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Ему очень хотелось войти, но Миша запретил.

— Мама? — прошептала Лера.

Ребята переглянулись и опустили глаза. Девушка поняла всё без слов.

— Когда?

— Сегодня утром, — ответил Миша, — когда ты пришла в себя.

— Сколько я здесь?

— Три дня, — ответила Зоя. — Ты упала на кладбище и носом сильно пошла кровь. Лёша вызвал меня, а я — скорую. Вчера нам удалось провести к тебе тётю Наташу, но она так и не смогла тебя разбудить. Мы пробовали смотреть через очки, но так ничего и не увидели. Тут ты сама очнулась, а твоя мама…

— Она меня спасла, — медленно проговорила Лера, вспоминая всё, что с ней произошло.

— Тебе нужно отдыхать, — строго прервал Миша, — и ни о чём не беспокойся, мы позаботимся обо всём! Что именно он имел в виду, Лера не успела понять и снова провалилась в сон.

Проснулась уже глубокой ночью. Сон отлетел, и пришло осознание, что всё это правда: и тот мир, и то, что она не успела, и то, что мамы больше нет. Но верить не хотелось. Душили слёзы. Она лежала в темноте наедине со своим горем и своей болью…

«Так, соберись», — сказала она себе, — «тебе ли не знать, что это не конец! Ты встанешь, выберешься отсюда, найдёшь маму и вы всё обсудите. Она может не усыпать сколько угодно долго! Просто на чай будешь к ней ходить не домой, а на погост!»

Девушке стало немного легче. Она глубоко задышала, успокоилась и снова уснула.

Утром пришла медсестра взять кровь на анализ.

— А завтрак когда? — спросила вдруг Лера и сама себе удивилась: оказывается, она голодная.

Медсестра улыбнулась и нарочито строго ответила:

— Когда врач скажет! В реанимацию еду не носят. Жди обход!

— Но это же бесчеловечно! Тогда отпустите меня отсюда, я голодная! — возмущённо потребовала Лера.

На её громкий голос заглянула знакомая ей врач с высоким седым пучком:

— Что тут у нас происходит?

— Да вот, больная требует еды! — кивнула медсестра.

— В общем, это даже неплохо, значит, выздоравливает, — заключила врач, — дайте-ка ей завтрак!

— Скажите, а что со мной было? — спросила девушка.

Врач задумалась — стоит ли говорить об этом сейчас, погладила пальцами подбородок и всё-таки ответила:

— Остановка сердца, милая! Скорее всего из-за сильного стресса, поскольку никаких патологий мы не обнаружили. Но, думается, обследование нужно продолжить.

Лера кивнула и откинулась на подушки. Вскоре принесли завтрак и она почувствовала себя лучше. Еле дождалась обхода, чтобы попросить:

— Можно мне выписаться под свою ответственность?

На удивление, врачи не очень спорили — понимали, что ей надо готовиться к похоронам.

Пришёл Миша, и девушка попросила позвонить Лёше. Через некоторое время он не спеша вёл Леру по больничному коридору, осторожно поддерживая под руку. Ноги ещё плохо слушались, и тело было будто ватное. Но в целом она чувствовала себя лучше, чем вчера.

На парковке их ждала Зоя. Она нервно теребила ручку сумки. В последний разговор девушки поссорились, Лера не хотела её видеть, и теперь Зоя не знала, как воспримет подруга её приход.

Но Лера молча подошла и обняла Зою. Та шумно выдохнула и тоже заключила девушку в объятия:

— Перед тем как меня простишь, ты должна знать, что я запечатала Лярву!

— Хорошо, — согласилась Лера.

— Куда поедем? Домой? — спросил Лёша, усаживая девушку в машину.

— Надо собрать мамины вещи, всё подготовить… — начала Лера, хотя даже не знала с чего будет начинать.

— Ты не волнуйся, мы вчера всё сделали! Взяли справки, свидетельство получили, вещи дома нашли и отвезли в морг. Наняли ритуального агента, он договорился в крематории — завтра в десять утра нас будут ждать. Только вот не обзвонили родню, потому как мы не знали, захочешь ли ты кого-то звать.

— Не хочу, — помотала головой Лера, — я их не видела уже лет десять, мало кого помню и знаю.

— Тогда едем домой, хорошо? Ты только вчера была при смерти! Нужно ещё полежать, завтра непростой день, — мягко, но настойчиво убеждал Лёша.

Лера сдержала слёзы, которые готовы были брызнуть из глаз: «Мама…Я её завтра увижу, и мы обязательно поговорим! Всё будет хорошо».

— Да, поехали, — ответила она и благодарно сжала Лёшину руку.

* * *

К утру Лера окончательно пришла в себя. Она помыла и привела в порядок волосы, переоделась и они поехали в крематорий. Девушка сидела прямо и смотрела перед собой. Время от времени Лёша поглядывал на неё, боясь уловить какие-нибудь перемены.

— Как ты?

— Сейчас я поговорю с мамой и будет совсем всё хорошо, — ответила Лера, словно убеждала и себя, и его. Парень вздохнул:

— Мне сложно привыкнуть к тому, что для тебя смерть… не смерть…

…На парковке крематория было много машин — авто, катафалки, микроавтобусы… Наконец, Лёша нашёл свободное место. Теперь нужно отыскать Зою. Во дворе многолюдно: группки печальных женщин и суровых собранных мужчин… Кто-то рыдал в голос, кто-то тихонько, беззвучно плакал, прикрывая лицо платком… Только дети, догоняя друг друга, сновали между взрослыми, ещё не понимая серьёзности и важности происходящего.

Зою и Мишу ребята нашли у самого входа. Они стояли около чёрного микроавтобуса с тонированными стёклами.

— Мама? — кивнула Лера на автомобиль.

— Да, скоро наша очередь — нас позовут, — ответила Зоя.

Лера обернулась и стала внимательно смотреть вокруг в надежде отыскать маму. Она уже увидела, что кое-где рядом с родственниками стояли их покойники. Они растерянно озирались по сторонам, иногда даже пытались заговорить. Но родные смотрели сквозь них.

«Удручающее зрелище», — подумала девушка. — «Было бы неплохо на похоронах ставить пустой стул, на который мог бы сесть умерший, и тогда остальные смогли бы понять, в какую сторону им повернуться, куда посмотреть и как обращаться».

…Мамы Риммы нигде не было видно. Лёша заметил Лерины поиски:

— Нигде нет? — тихо спросил он.

— Нет. Ничего не понимаю. Она же не могла не прийти на собственные похороны, — растерянно ответила Лера.

Наконец, их позвали. К катафалку прикатили носилки, погрузили на них гроб и повезли в зал прощания.

Мама была очень красивая! Заострившиеся черты лица делали её профиль ещё более утончённым. Будто фарфоровая куколка… Не портил даже платочек на голове, завязанный по-старомодному под подбородком… Своими способностями Лера сейчас не стала пользоваться. Мельком только глянула на толстый слой фиолетовой Силы, под которым трепыхалась еле заметная клякса…

Ребята растерянно стояли у гроба, с опасением поглядывая на девушку. Наконец, она не выдержала:

— Я ничего не понимаю, где же мама? Она должна быть здесь! — голос дрожал и срывался.

— Может, это печать так сказалась, и после завершения, — Зоя имела в виду кремацию, но так и не осмелилась произнести это слово вслух, — ты её увидишь?

— Может, может… — эхом отозвалась Лера.

Сама процедура прошла быстро и как-то невзрачно. Каталку подогнали к печи, переставили на платформу гроб, и он спустился вниз… Дверки за ним закрылись, и больше ничего….

— Когда приходить за урной? — тихо-тихо спросила Лера.

— Сказали, через две недели, — ответила Зоя.

— Почему так долго? — заволновалась девушка.

— Да, я тоже удивилась, но там ничего не объяснили, — пожала плечами подруга.

— Может, поедем к маме домой? Заедем в магазин, купим еды. Устроим поминки и заодно… подождём её там. Домой-то она точно должна прийти! — тяжело вздохнула Лера.

Она ждала, что мама сейчас вот-вот возникнет перед ней. Было чувство, что она маленькая девочка, которая потерялась на вокзале и надеется, что из толпы сейчас покажется знакомое лицо…

* * *

… Ребята пили чай — чашку за чашкой — и молчали. Разговор не складывался: мысли не давали покоя, слова казались ненужными или лишними…

Спустя несколько часов ожидания Лера поняла, что мама сегодня уже не придёт.

— Почему так? — в который раз спрашивала она Зою, и та снова терпеливо объясняла:

— Никто не знает, ведь Лярву, на памяти бабы Стеши, запечатывают впервые. Ещё и кремация — она делает покойного не привязанным к телу.

— А на погосте ты много встречала неупокоенных с урнами? — спросила девушка.

— Статистику, конечно, не вела, но такие были. Многие, впрочем, упокоиваются прямо в крематории, — осторожно заметила Зоя.

— А что, если Стешины подозрения верны и твоя мать, в самом деле, Хозяйка Погоста? — неожиданно спросил Лёша, но вопрос этот крутился у всех на языке.

— Откуда мне знать? Хозяйки очень древние существа. Говорят, что они переходят со старых, заброшенных кладбищ на новые. И вообще, никто никогда не заставал момент появления Хозяйки. Мы даже не уверены, что она может жить в смертном теле, — пожала плечами Лера.

— Стало быть, у нас вообще никаких шансов выяснить, упокоилась ли она, Хозяйка ли или другое что произошло? Может, опять к старушке вашей съездить? — предложил Лёша.

— Да, наверное, надо, а заодно и тетрадочку прикопать, — согласилась Лера.

— Только не сегодня, — предостерегающе поднял палец вверх Миша, — уже поздно, все устали и надо отдохнуть — в постель! А тетрадочку, Лера, мы уже передали.

— Хорошо, спасибо, — кивнула девушка. Ей всё равно не хотелось никуда идти. — Я останусь здесь, вдруг… мама придёт.

— С тобой побыть? — спросила Зоя.

— Нет, не стоит, — покачала головой Лера.

Когда Зоя с Мишей ушли, девушка легла на мамину кровать, вдыхая мягкий мамин запах. Скоро и он исчезнет без следа из этого мира…

Лёша гладил её волосы, пока она не уснула.

* * *

Мама не появилась ни на следующий день, ни через… Затем Лера стала ждать девятый, потом — когда отдадут урну…

Друзья поддерживали её, как могли, но она с каждым днём становилась всё мрачнее и часто замыкалась в себе. Баба Стеша разводила руками…

В тот вечер Лера, как всегда, лежала на маминой кровати и вертела в руках зеркало Донки, которое сняла с потолка подъезда. Внезапно её осенило: «А что, если Донка была в больнице, когда мама умерла, и заточила её в зеркало, как тогда Стешу?! Или сделала ещё какую-нибудь гадость?»

Воодушевлённая, она позвонила Зое, чтобы поделиться своими наблюдениями, но Зоя не поддержала подругу:

— Исключено! Я была там в тот момент — цыганки не было. Никаких случайных предметов в реанимации и быть не могло. Лер, я полагаю, мама осталась там, с твоим братом. Прими это, отпусти её! Я понимаю, что ты скучаешь, но прошло сорок дней… Если она не появилась за это время, думаю, она уже не придёт.

— Сорок дней не прошло — сорок дней только завтра, — поправила Лера.

— Хорошо, завтра. Кстати, у меня клиентка с утра, а Миша на смене — у него конец практики. Ничего, если мы зайдём к вечеру?

— Да, конечно. Лёша тоже пока не может — его ученики на соревнования едут. Я схожу на кладбище, а потом нарежу салаты и буду ждать вас дома.

— До завтра, подруга! — попрощалась Зоя.

Уставившись в потолок, Лера погрузилась в свои невесёлые мысли: она сходит с ума — у неё навязчивая идея. Пора остановиться, вылезти из этой квартиры, найти работу, возможно, даже переехать в другое место. Начать жить с чистого листа… Её способности ни ей, ни её семье добра не принесли: сначала ушёл папа, потом брат, теперь мама. И вот она круглая сирота! Завтра сходит попрощаться с мамой, с бабой Стешей и навсегда закроет эту страницу своей жизни… С этим намерением она уснула.