Потекли серые будни, наполненные тревогой и щемящим чувством тоски.

Лера навестила Нину и убедилась, что у неё всё хорошо. Маркиз совсем не выглядел как свирепый зверь и даже разрешил себя погладить. Нина благодарила за помощь и снова рассыпалась и извинениях. Лера понимала, что она ни в чём не виновата, но к общению с хозяйкой Маркиза не стремилась… В канцелярском магазине она выбрала для Стеши самую красивую тетрадь в толстом кожаном переплёте.

Собравшись с духом, Лера сходила к маме домой. Исследуя подъезд, наткнулась на крохотное зеркальце, прилепленное над лестничным пролётом. Откуда оно здесь? Ни следов Силы Донки, ни других проявлений потустороннего… Но не просто же так оно появилось? Может, там что-то было, но она не заметила? Надо внимательнее относиться к зеркалам: кто знает, что они ещё умеют…

Затем Лера собрала мамины вещи и документы, отвезла в больницу. Миша смог договориться, чтобы девушке разрешили взглянуть на маму хотя бы из больничного коридора, через приоткрытую дверь маминой палаты. Лера сразу увидела, как чёрно-фиолетовая клякса извивалась и перекатывалась где-то в области горла. У неё перехватило дыхание… Хотелось броситься и вырвать эту дрянь! Останавливало только то, что она боялась сделать хуже, могла навредить…

«Я обязательно тебя спасу, слышишь? Обязательно!» — шептала Лера, смахивая слёзы.

Миша взял девушку под локоть и тихонько потянул к выходу:

— Извини, но нам нельзя долго здесь, а то влетит всем.

Лера заметила, что у парня слишком бледный вид и чёрные круги под глазами:

— Миша, что с тобой? Ты заболел? — испугалась Лера.

— Нет, пока держусь! Просто попросился проходить практику поближе к реанимации, а здесь график более сложный, нагрузка другая…, но ничего, вот вылечим твою мамку, и высплюсь, — отмахнулся он.

Девушка заплакала и обняла его:

— Спасибо тебе, ты настоящий друг!

— Лучше с Зоей поговори, она зла тебе не желает, мы все хотим помочь.

— Для меня это предательство, понимаешь? Я просто не могу с ней сейчас разговаривать. Мне нужно время, — отстраняясь, нахмурилась Лера.

— Слушай, я пока ещё не дипломированный медик, но даже мне понятно, что болезнь тёти Риммы прогрессирует. Слишком быстро всё меняется в худшую сторону. Ей начали проводить химиотерапию, но нужный курс невозможно начать, пока она не придёт в себя. Она слишком слаба, это может доконать её. Если вдруг, не дай бог, действительно случится что-то непоправимое, то эта тварь может перекинуться на того, кто будет находиться рядом: на тебя, меня, Лёшу, на какую-нибудь медсестру, которая мать-одиночка… А судя по тому что мы сейчас видим, это не так-то просто поправить. Я понимаю, это твоя мама. Но подумай над тем, что вот так можешь слечь ещё и ты! Понимаешь? Зоя просто пытается тебя защитить как может. Она любит тебя, как сестру! А уж историю, как ты спасла жизнь и подарила друзей, способности, бизнес, да всё, что у неё есть — повторяет чуть ли не каждую неделю! Она родину за тебя готова продать!

Из глаз девушки брызнули слёзы. Они текли по щекам, капельками падали вниз… Лера не стыдилась своих слёз и даже не пыталась их вытирать:

— Хорошо, передай Зое, что мы приедем в воскресенье к вам в гости. Посидим все вместе, как всегда, поболтаем. Шашлыки пожарим…? У тебя же выходной в воскресенье?

— Вот это уже совсем другой разговор! — просиял Миша, — Будем вас ждать!

Лера бросила прощальный взгляд в глубину коридора, туда, где виднелась дверь в мамину палату, и вышла во двор больницы.

Завтра суббота, а значит, они с Лёшей должны будут поехать на погост, чтобы попробовать упокоить самоубийцу…

* * *

Проснувшись совсем рано, Лера никак не могла вспомнить, что ей снилось ночью. В памяти всплывали только разрозненные, расползающиеся картинки, которые никак не соединялись… Зеркало из подъезда и изображение старухи в нём. Всполохи красной Силы и мёрзлая земля в инее. Смысл этих видений от неё ускользал.

Лера встала и подошла к окну. Что ей делать? Где искать подсказку? Откуда эта навязчивая идея с Лимбом? Кто так настойчиво подталкивает её к мысли, что ей надо попасть туда? Может, она и вправду просто сходит с ума от страха за маму?

За окном разгорался красный рассвет. Точь-в-точь, как в её сне… Девушка вздохнула, взяла книжку и отправилась на кухню подождать, пока проснётся Лёша.

За чтением время пролетело незаметно, да и книга оказалась увлекательной. Не зря, выходит, Мастер её посоветовал. Возможно, автор во многом и заблуждался, но попадались и кое-какие довольно интересные и полезные мысли.

Лёша встал ближе к девяти. Они позавтракали и отправились на погост.

— Слушай, а ты уверена, что выводы бабы Стеши верны? Ну, что с Ниной всё хорошо? — спросил по пути Лёша.

— Я была у Нины недавно, она говорит, что всё прекратилось, ничего страшного не происходит. Думаю, старушка не ошиблась. Она слишком хорошо изучила Донку, — ответила Лера. — Кстати, вот тетрадка, я обещала её Стеше — надо прикопать у неё на могилке. Давай разберёмся с нашим делом, а потом к ней.

— Боишься, что будет отговаривать? — усмехнулся Лёша.

— Скорее, будет ворчать, и нам придётся выслушать очередную порцию нравоучений, — пожала плечами девушка.

Могилку Оли нашли быстро. С фотографии на них смотрела грустная розовощёкая девочка с зелёными глазами и пшеничными волосами. Совсем как тогда, в квартире Чипа, когда Оля освободилась от липкого ужаса и полетела фиолетовой звёздочкой туда, где ждал её отец.

— Так, теперь отсюда должна быть видна могила Ларисы, она за забором, — пробормотала Лера. Запомнив место, ребята двинулись обратно к выходу с кладбища.

— Надо будет к Чипу заглянуть, — с тех пор мы так и не виделись, даже неловко, — будто вторя мыслям Леры, напомнил Лёша.

— Обязательно! И к тёте Наташе тоже надо зайти. Хотя баба Стеша и говорит, что ей ни в коем случае нельзя к моей маме, но думаю, стоит с ней посоветоваться. В прошлый раз это ведь её Сила помогла мне прийти в себя.

Совсем скоро они подошли к могилке Ларисы. Ещё не входя в ограду, девушка уже ощутила рядом клубы липкого ужаса. Жутко не хотелось приближаться — будто надо войти в вязкую болотную воду… Но выбора не было: достучаться можно только изнутри.

— Мне кажется, я никогда не привыкну, — полушёпотом произнёс Лёша.

Для него это была просто очередная могилка, разве что сильно заросшая и неухоженная.

— А ведь я предлагала тебе носить очки, которые сделала у Мастера. Тогда ты бы тоже видел, — взяла его за руку Лера и прижалась к плечу.

— Нет уж, вон, даже Зоя без них обходится… Видеть призраков, но не слышать их и не мочь ничего сделать — это всё равно, что стоять на рельсах и смотреть, как на тебя несётся поезд, — тряхнул головой Лёша.

Лера жестом показала: пора!

— Как и договаривались, если меня не будет слишком долго или я начну кричать, ты меня забираешь… — напомнила Лера.

Лёша заволновался и рукой остановил её, хотя она уже шагнула к ограде:

— Как думаешь, это займёт много времени?

— Не могу сказать. Однажды я уже «ходила» в кошмар к самоубийце, её звали Аля. Для меня прошло несколько часов, а для Зои, которая меня ждала — меньше двух минут. Мне кажется, что время там течёт иначе, — задумчиво ответила Лера. Она нежно коснулась губами Лёшиной щеки, повернулась и вошла в ограду…

Настроившись, девушка различила в углу сгорбленный силуэт.

— Баю-баюшки-баю, — расслышала Лера, подойдя ближе. Её окутывал липкий чёрный туман, но она не сопротивлялась, зная, что только там, внутри собственного кошмара Лариса сможет её услышать.

— Привет, — совсем тихо проговорила Лера.

— Маленькая моя девочка, вёрткая припевочка, спать тебя я уложу и про утку расскажу, — нараспев тянула Лариса, баюкая что-то в руках.

Девушка еле сдержала крик, когда удалось разглядеть свёрток: на руках женщины лежала замотанная в засаленные тряпки кукла без глаз. Из глазниц выползали и падали длинные белые черви.

— Лариса… — позвала её Лера, стараясь не смотреть на куклу.

Женщина медленно обернулась: посиневшее, почти чёрное одутловатое лицо, глаза навыкате и такие же черви во рту.

— Ты к Оленьке пришла поиграть? Соседка? — шепеляво и свистяще прошамкала Лариса.

— Не совсем так. Я от Оли к вам пришла, — Лера старалась говорить медленно, чтобы не напугать, и принялась снимать клубы липкого ужаса, отправляя его за ограду. — Прими Силу твоего мира! — попросила она погост, зная, что её услышат…

Лицо Ларисы стало светлеть. Она положила куклу на землю и распрямилась, удивлённо оглядываясь вокруг:

— Как от Оли? А где она?

— Она с папой, у неё всё хорошо, — продолжая свою работу, ответила Лера. Она знала, что Липкий ужас исходит от самой Ларисы, поэтому снять полностью его невозможно. Единственный выход — заставить её поверить, что дочь и она уже мертвы. А потом уговорить Ларису простить себя. Но как это сделать, Лера пока не понимала.

— Врёшь! — в один прыжок женщина вдруг оказалась рядом с Лерой, — её отца мы похоронили!

— Тебя тоже, как и Олю, — как можно спокойнее сказала девушка. Она расчистила пространство вокруг памятника, так что он проступил сквозь чёрные клубы, и кивнула в ту сторону:

— Посмотри, это ты?

Лариса уставилась на памятник и, потрясённая, молчала.

— Расскажи мне последнее, что ты помнишь, — осторожно попросила Лера.

— Мы приехали на дачу с Валей — это сестра моего мужа. Она бассейн Оленьке налила. Потом предложила выпить. Мне кажется, я уснула, а когда проснулась… Не помню… — неуверенно сказала Лариса. Внезапно лицо её снова почернело, она скрючилась, и изо рта её хлынула вода. — Я не виновата! Я не хотела! Это не я! Она сама, я не могла ничего сделать!

— А ты и не виновата, — уверенно заявила Лера, глядя Ларисе в глаза… Девушка уже начала уставать: она всё это время, не останавливаясь, снимала чёрный туман, но его становилось всё больше. Если её окончательно затянет в кошмар Ларисы, неизвестно, чем это может закончиться. Надо срочно искать новый аргумент!

— Я видела предсмертную записку Вали, — Лера решилась пойти ва-банк. Записку она, конечно, не видела, но Чип говорил, что читал её, а ему можно верить.

— Вали? Она тоже… — заинтересовалась Лариса.

— Оля отомстила за вас двоих, — быстро произнесла Лера в надежде, что женщина ещё больше заинтересуется. И у неё получилось!

— Как? Не понимаю, — Лариса замотала головой.

— Валя утопила Олю и свалила вину на тебя. Она добивалась, чтобы ваша квартира досталась ей. Ты бы — в тюрьму, а она с жилплощадью. Но ты посчитала, что виновата в смерти Оли, и повесилась, — объяснила Лера.

— То есть и доченька, и я… — начинала понимать Лариса.

— Да, твоя дочь отправилась туда, к папе. А ты застряла здесь. Я обещала девочке, что мама придёт к ней. Она очень тебя ждёт! — договорила Лера, едва сдерживая дрожь в ногах от напряжения. Чтобы удержаться, ей пришлось сесть на землю: липкий ужас нужно было отгонять, не давать ему приблизиться.

— Тогда отведи меня к ней, — нахмурилась женщина. Её взгляд исподлобья заставил Леру забеспокоиться.

— Я не могу, пока ты сама не поверишь и не простишь себя, — ответила Лера, — у нас осталось мало времени, я скоро совсем устану…

— Не верю, — покачала головой Лариса, — моя девочка не могла умереть!

— Посмотри за ограду, вон там могилка, на ней розовый заяц. Это Олина! — Лера знала: зрение у покойных намного острее, и надеялась, что Лариса сможет разглядеть памятник.

— Моя девочка… Она меня ждёт, боже, моя маленькая… — чёрный туман липкого ужаса вдруг стал оседать на землю. Фигура женщины начинала таять. Лера на секунду замешкалась — она была не готова к тому, что всё произойдёт так быстро:

— Подожди, возьми меня с собой! — вдруг выпалила девушка первое, что пришло в голову, и вскочила на ноги. Как Лариса это сделает и может ли она вообще это сделать… — подумать она не успела. На удивление, женщина восприняла просьбу, как само собой разумеющееся: подошла к Лере и заключила её в объятия. Последнее, что успела, падая, увидеть девушка, как Лёша бежит к ней… А затем наступила темнота…

* * *

Тишина. Полная и звенящая. Лера открыла глаза и увидела над собой кроны деревьев на фоне пронзительно-синего неба. Лес?! Но никаких шорохов, шелеста листьев и всего, что должно быть в лесу… Девушка повернула голову и поняла, что лежит в высокой траве, в которой ни жучков, ни муравьёв — никакой живности… А сама трава будто пластиковая, стоит перед глазами — не шевелится. Лера встала и огляделась. Вокруг, куда ни глянь, одинаковый пейзаж. Она думала, что может будет подъезд, электричка, вокзал, да что угодно, где есть двери! Но вокруг только безжизненный лес! Солнца и теней тоже нет. Будто кто-то поставил резкость на максимум.

Решив, что сидеть бесцельно смысла нет, она пошла куда глаза глядят. Через несколько часов однотипного пейзажа Лера начала нервничать. Ещё час… Или не час? Может, день? Ощущение времени потерялось. Мысли в голове кружились и путались. Что она тут делает? Зачем пришла? Куда идёт? Принялась считать шаги. После тысячи устала и села, закрыв глаза. Провалилась в дрёму…

Открыла глаза — снова дивный лес! Зачем куда-то идти, если можно тихо сидеть здесь и созерцать величественную красоту стройных могучих стволов и волнистую шероховатость коры, ажурные узоры листьев и прозрачные метёлочки травы. Здесь так спокойно, что хочется погрузиться в дрёму навечно. Лежать и ни о чём не думать. Сколько времени уже прошло? Неважно. Ничего теперь не имеет значения… Свет начал меркнуть. Очертания деревьев удалялись, темнели, будто медленно пропадали… Как же здесь хорошо…

— Лераааа, — будто эхом пронеслось по верхушкам деревьев.

— Интересно, кто эта Лера? — лениво подумала девушка.

— Лерааа, — донеслось ближе, а в небе пронёсся стрелой голубовато-сиреневый вихрь. «Голос знакомый. Будто знаю кто это», — подумала девушка, — «была у мамы подруга, тётя Наташа, это её голос! Мама? Наташа? Где я?» — воспоминания промелькнули яркой лентой в голове. — «Брат! Я пришла сюда найти брата!».

— Маааакс! — что есть мочи закричала Лера.

Лес возмутился: от её крика он будто скукожился и недовольно колыхнулся.

— Маааакс! — кричала девушка. Она могла поспорить, что если б лес мог корчиться от неудовольствия, он делал бы именно так.

Впереди мелькнуло светлое пятно. Показалось, что повеяло морским воздухом… Лера вскочила на ноги и побежала, будто боялась, что лес передумает и закроет свет.

За деревьями открывалось широкое поле, на котором мальчишки играли в футбол. Так же, как в прошлый раз, когда она увидела Макса из призрачного подъезда. Лера замахала руками и ступила на подстриженную траву.

— Не-е-ет! — донёсся до неё голос Макса.

Она будто споткнулась и остановилась, не понимая… Не такой встречи она ожидала… Брат подбежал к ней и встряхнул за плечи:

— Что ты наделала?! Теперь тебе назад не вернуться!

Лера виновато взглянула, повернулась и попыталась сделать шаг обратно, в высокую траву леса, но наткнулась на ледяную прозрачную стену.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — закричал Макс и, подбежав к стене, застучал кулаками по невидимой преграде, — тебе что, не наказывали ни в коем случае не переступать черту?!

— Мне и в Лимб не велели ходить, — пожала плечами Лера, всё ещё не понимая, почему брат злится.

Макс глубоко вздохнул и оперся спиной о стену:

— Когда ты в Лимбе, то как бы в коме. И шанс выйти есть! Но если перешла черту, то твоё сердце там остановилось. Пара минут, и наступит смерть мозга. Ты умрёшь. Насовсем. Понимаешь?!

Лера почувствовала, как в животе зашевелился тяжёлый и тугой комок страха:

— То есть ты не знаешь, как выйти отсюда?

— Не знаю. И никто не знает, — голос брата звучал беспомощно.

— Но зачем ты звал меня? Я видела тебя во сне, я была уверена, что ты мне поможешь! У мамы Лярва — она вызвала рак. Мама умирает, и мне нужен способ её спасти! Наверняка ты знаешь что-то, — почти кричала Лера.

— Я не звал тебя, а хотел передать тебе, что за тобой охотится ведьма! Иногда я могу видеть кое-что в мире живых. Я здесь что-то вроде кладбищенского старосты, только наоборот. Помогаю упокоенным найти родных и отправиться дальше.

— Ещё дальше?! — удивилась Лера. — Я думала это последний оплот…

Макс покачал головой, но говорить об этом не стал.

— Я хотел рассказать тебе, что Донка умрёт, если упокоить её мать. Я знаю, ты можешь открывать двери в междумирье. Надо отправить её туда!

— Как это сделать, если я её не вижу? — спросила Лера.

— Зеркала Донки! В них видно её мать, — торопливо ответил Макс, повернулся к стене и снова стал стучать. С его рук срывались тонкие зелёные искорки, но они гасли, увязая в невидимой стене.

— А мама? Что мне делать с мамой? — настаивала Лера.

— Какая разница, скоро здесь все встретимся! — его глаза зло блеснули…

Он теперь уже яростно стучал в невидимую преграду и вдруг закричал, подняв голову:

— Да выпусти ты её, пожалуйста! — будто обращался с мольбой к кому-то невидимому наверху…

Внезапно по стене пошла чёрная трещина, разрастаясь и ширясь. Края её окрасились в чёрно-фиолетовый цвет. Вдруг из провала показалась бледная рука. Она шарила вокруг, будто пытаясь кого-то найти. Лера и Макс отступили и в страхе наблюдали за разворачивающейся картиной. Стена разваливалась на куски… Они тут же отваливались и падали, обнажая в проёме белую больничную рубашку, окровавленное горло, из которого торчала толстая трубка, а затем будто сведённое судорогой лицо.

— Мама?! — в один голос закричали ребята. Это была она!

Женщина с трудом сконцентрировала на них взгляд, резко нагнулась, схватила Леру за одежду и с силой дёрнула на себя.

Перед глазами у девушки пронёсся тот самый тихий лес, а затем наступила темнота.