Тучи за окнами приближались медленно. Молнии освещали однообразный пейзаж: поля, перелески, крыши деревенских домов и снова поля… Ожидание выматывало. В груди сжимался тугой комок страха. Мысли в голове путались, события сегодняшнего дня никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Но одна мысль настойчиво сверлила мозг: что-то ей напоминает всё это, но что? Когда-то она уже испытывала подобное, но когда? Этот парень в наушниках… Его лицо было то ли смутно знакомым, то ли просто напоминало кого-то.

Внезапная догадка озарила Леру:

— Зоя! Заряжай воду!

— Как? Ты же не видишь, сколько… — замялась девушка, а Миша тем временем быстро полез в рюкзак. Он-то хорошо помнил, как друзья выпили воду, которую приготовила Зоя, а он отказался и чуть не поплатился тогда жизнью:

— Ну и что, что не видим, это не значит, что у тебя Силы нет. Если ты переборщишь, в худшем случае, будем этим монстрам проповеди читать, — он сунул Зое в руку бутылку.

— Ладно, как хотите, хуже не будет… Но мы понятия не имеем, как она «сыграет», поэтому рассчитывать на неё сильно не стоит, — пожала плечами девушка.

— Николай сказал, что записки всегда разные. Возможно, это подсказки, которые предназначены именно нам, — торопливо говорила Лера. — То есть, только мы их можем понять. Для других и было что-то другое.

— Первая записка: «Смерть между вагонами не реальная». Николай говорил, что если «чудик» умирает внутри, то вагон пропадает. А когда между вагонами упал парень в наушниках, там были наши вещи, и они не пропали, — продолжила мысль Зоя.

— Получается, что «между», мы их как бы не убиваем. Они сами принимают такое решение, — заметил Лёша.

— И тогда условие электрички выполняется! — подытожила Лера.

— Звучит как план, только как их заставить оказаться между вагонами? — задумался Миша.

— С предыдущими двумя вышло, надеюсь, получится и с этим. Но, увы, неизвестно, что электричка выкинет в этот раз, а, значит, и не подготовишься, — грустно заключила Лера.

— Интересно, можно ли отправить в нокаут… труп? — будто сам себя спросил Лёша, примеряя перчатки и вставая в стойку.

— Это будет первый бой, который я увижу с твоим участием, но он будет, увы, с мёртвым, — Лера улыбнулась, но как-то невесело.

— Ну, видишь, и я пригодился. Не всё же тебе воевать! — пошутил Лёша в ответ.

Ребята выпили воду, которую приготовила Зоя, и принялись ждать. Через полчаса в вагоне стало совсем темно. Лера вцепилась в Лёшин локоть — сердце предательски громко стучало… Наконец, включились лампы.

— Пора! — скомандовала Зоя.

Друг за другом они двинулись по направлению к хвосту поезда. Это была довольно странная процессия: впереди шёл Миша с большим ножом, за ним — Лёша в боксёрских перчатках. Лера держала наизготове белые тряпки, на концах которых Миша заранее завязал самозатягивающиеся узлы. Лёша, конечно, объяснил, что это боксёрские бинты, необходимые для наматывания под перчатки, но девушки всё равно называли их тряпками.

Замыкала шествие Зоя. Ей ничего из предметов не досталось, поэтому она решила взять бутылку с водой: неизвестно, сколько им придётся бегать, а мучиться жаждой совсем не хотелось.

Миша осторожно приоткрыл первую дверь между вагонами и заглянул внутрь через окошко:

— Никого, — прошептал он ребятам.

Не без опаски зашли в вагон.

— В прошлый раз мы три вагона прошли, перед тем как наткнулись на эту… в красной юбке, — передёрнул плечами Лёша.

— Давайте в следующий, — поторопила Зоя, которой неуютно было идти последней.

Миша раздвинул двери и вошёл в вагон. Лампы тускло подмигивали противным жёлтым светом. Обивка сидений была, как и в их вагоне, из коричневого дерматина, разве что более старая. Облупленные полки и пыльные окна…

Дойдя до конца вагона и осмотрев тамбур через стёкла, Миша раздвинул и эту дверь:

— Никого!

— Никогда не курила, но сейчас почему-то очень хочется, — вполголоса сказала Лера. — Я себя чувствую участником какого-то малобюджетного фильма ужасов.

— С той лишь разницей, что это не киношная комната страха и в ней всё по- настоящему! — отозвался Лёша.

«По-настоящему!» — про себя повторила Лера, и тут же на секунду у неё промелькнула мысль, что всё это может быть не по-настоящему… Будто всё карикатурно и искажено, — «Вот бы проснуться от этого дурацкого сна!».

Тем временем Миша уже был в следующем тамбуре. Снова никого…

— Мне кажется, я умру от инфаркта быстрее, чем мы наткнёмся на «чудика», — пожаловалась Зоя.

— Тогда пошли, а то я тоже начинаю нервничать и психовать, — зазывно взмахнув рукой, Миша прошёл в вагон.

В самом его конце, когда он уже собирался раздвигать двери, Миша странно дёрнулся и внезапно отпрыгнул назад, угодив Лёше под ноги.

— Эй! Ты чего, Миш… — договорить не получилось: из-за последних сидений показался… человек.

Он полз по полу, что-то хрипя и вытягивая синюшные раздутые пальцы навстречу ребятам. От головы его мало что осталось: половина — одна большая рваная рана, с висящим на нитке глазом, который смотрел в пол. По виду второй половины головы и лица можно было предположить, что это мужчина лет пятидесяти.

Ребята в испуге попятились, не зная, как реагировать. Когда человек окончательно выполз в проход, стало понятно, почему он так передвигался. Чуть ниже бёдер у него не было ног — только кровавые ошмётки с белеющими обломками костей. Он двигался, оставляя за собой кровавый след.

Несколько минут они так и отступали в молчании, пока Зоя, шедшая позади всех, не начала хихикать, а потом и вовсе зашлась громким, заливистым смехом. Остальные уставились на неё с недоумением.

— Лёша… В перчатках… Представила, как он ляжет и будет нокаутировать этого… — сквозь слёзы пыталась объяснить девушка.

Недоумение прошло: грянул дружный хохот. Лёша, утирая слёзы перчатками, выдавил:

— Лежачий бокс… ну прикол… вот так бой!

— Идём в предыдущий вагон, — заикаясь от смеха, позвала Лера.

Она ещё раз взглянула на ползущего изо всех сил мужчину, и ей показалось, что он с укором посмотрел на неё своим единственным глазом…

* * *

Расположились на лавках в соседнем вагоне.

Зоя развела руками:

— Ну и как его убивать? Это просто бесчеловечно.

— А по-моему, гуманно — что это за жизнь такая? — не согласился Лёша.

— На темы цивилизованности и человечности можно спорить долго, но давайте не будем забывать, что этот человек уже мёртв, — возразила Лера.

— С этой точки зрения, что пырнуть его ножом, что выбросить из окна — и то и другое — глумление над трупом, и это никак нельзя уложить в рамки цивилизованности, — заключил Миша.

Зоя не совсем понимала, с чем ей надо согласиться:

— Более сюрреалистичную ситуацию придумать сложно!

Вдруг раздвижная дверь с грохотом открылась. Ребята обернулись.

— Быстро он! — удивился Миша, — я думал, пройдёт не меньше часа.

Чудик хрипел ещё больше, но всё так же упорно полз вперёд, скалясь остатками зубов.

— Ладно, давайте, как решили. Начали! — скомандовал Алексей.

Ребята отошли на несколько пролётов назад, оставив его одного. Он забрался с ногами на лавку и присел на корточки. Как они и рассчитывали, Безногий пополз к первой попавшейся на пути жертве. Подождав, когда он подтянется на сиденье, юноша с выдохом нанёс ему мощный удар в челюсть. Тот раскинул руки и завалился назад.

Миша перепрыгнул через кресло и накинул петлю бинта на одну руку, Лера — на другую. Лёша, скинув перчатки, перехватил конец бинта у Леры, и они волоком потащили Безногого к началу вагона. Зоя побежала открывать двери, а Лера подобрала перчатки и осталась сзади, чтобы отвлекать «чудика», пока ребята привязывают вторые концы бинтов к раздвижным дверям.

— Мне кажется, всё-таки короткие верёвки получились, не дотянутся до площадки между вагонами, — засомневался Миша.

— Мы же мерили, вроде всё было идеально, — отозвался Лёша.

— Но не учли, что «пациент» будет лежать! Вдруг вагоны отстыковываются, когда он там целиком. Этот же не влезет!

— У нас нет другого выбора, кроме как попробовать, — пожал плечами Лёша.

«Пациент» уже очнулся и пытался вырваться. Тащить его было всё труднее.

— Кис-кис-кис, — позвала Лера.

Чудик поймал девушку в фокус единственного глаза и забыл про верёвки.

Кое-как добрались до начала вагона. Ребята спешно привязали концы бинтов к ручкам раздвижных дверей. Безногий натягивал верёвки и, извиваясь, как червяк, пытался подползти к Лере, лязгая зубами.

— Прыгай через сиденье и к нам! — крикнул ей Лёша.

Девушка топталась на месте — ей никак не удавалось перебороть свой страх…

— Бинты долго не выдержат, давай скорее! — торопил Миша.

Ноги у Леры стали ватными, и тугой комок в горле мешал дышать.

— Сейчас, сейчас, — шептала она, примеряясь для прыжка.

Наконец, выдохнула, влезла на сиденье, перепрыгнула одно, затем второе и рванула наискосок к двери. В какой-то момент девушка поторопилась, споткнулась о натянутую верёвку и рухнула в проходе.

Безногий, слишком резво для своего положения, развернулся и схватил её за ногу, старясь достать зубами.

— Тащим её! — закричал Миша. Парни схватили Леру за руки и переместили через тамбур, рассчитывая, что бинты натянутся и Чудик её отпустит.

Миновали грохочущие стыки вагонов. Лера теперь целиком была в вагоне, а Безногий животом лежал на стыках. Ребята тянули, но ничего не получалось.

Лера завизжала и попыталась ударить ногой по сжимающей её руке.

— Не отпускайте меня! — кричала в панике девушка.

— Давай, напряглись! Враскачку! И… Раз! И раз! — командовал Лёша, пытаясь сохранять самообладание.

Затрещали бинты. Ещё чуть-чуть — и они порвутся!

Не хватало воздуха для вдоха, кровь стучала в висках… Ещё немного — и зубы этой твари дотянутся до Лериной лодыжки…

Внезапно Лера почувствовала что-то холодное на ноге, и железная хватка ослабла. Девушка подняла голову: рядом стояла Зоя, держа в руках пустую пластиковую бутылку.

— «Вода! Она вылила на него воду!» — поняла Лера.

Перевела взгляд на «чудика» — раны на его лице стягивались, висящий глаз вернулся на место. Кожа приобретала ровный цвет. Мужчина в изумлении смотрел на свои руки, будто пытался понять, что он здесь делает.

Пол под ногами резко качнулся — не удержавшись, ребята упали на колени. Сверху закапал дождь. Вагон отстыковался, и мужчина провалился в образовавшуюся пропасть. Крика, которого ждала Лера, не последовало. Дверь тамбура захлопнулась, и всё пространство вокруг заполнила оглушительная тишина…

— Это что, мать его, было? — первым опомнился Миша.

— По — моему, у нас всё получилось, — резюмировал Лёша.

Ребята были уже на ногах и помогли подняться девушкам. Лера подтянула штанину джинсов и посмотрела на тёмно-синюю отметину на ноге:

— Жаль, что синяки не пропадают вместе с «чудиками»!

За окном светило солнце. Друзья, поддерживая друг друга, вошли в вагон:

— Девятый — нам на один вперёд! — скомандовала Зоя.

Когда добрались до своих мест, то, не сговариваясь, легли на лавки, положив под головы рюкзаки. Все настолько устали, что сил обсуждать произошедшее уже не было…

* * *

Лера открыла глаза. Вокруг было светло. Лёша сидел у окна и смотрел вдаль:

— О, проснулась! Как ты?

— Я нормально. Ты так и не спал, а караулил? — поняла Лера.

— Ага, — кивнул парень.

— Поспи, а я послежу — пусть ребята ещё поспят, — предложила Лера.

Лёша сначала засомневался, но, подумав, согласился: неизвестно, что их ждёт, и силы не помешают.

Девушка уселась поудобнее и принялась смотреть в окно. Ещё бы сюда чай и хорошую книгу! Тогда можно на секунду представить, что они не мчатся в электричке, застрявшей в междумирье и наполненной ходячими трупами.

Она подумала о том мужчине без ног… Его лицо, посветлевшее после воды с Зоиной благодатью, что-то ей напомнило. Слишком многое в этой электричке что-то ей напоминает. Образы будто пытаются прорваться сквозь мутное марево сознания, а она никак не может вспомнить. Виски заломило от напряжения — голову стянуло будто стальным обручем. И это чувство тоже было знакомо! Что же за напасть такая?!

От раздумий её отвлёк звук открывающейся двери. Это Николай.

В руке он держал поднос, на котором дымилось пять чашек с ароматным напитком.

— Я решил, что вам не помешает кофе, — он широко улыбнулся и поставил поднос на соседнюю лавку.

Наверняка почуяв знакомый запах, Зоя с Мишей завозились и стали просыпаться:

— Ого! Кофе! — не веря, захлопал глазами Миша. — Благодарствую!

— Безмерно счастлив, что вы живы! — кивнул Николай, — вы мне показались интересными ребятами… Теперь моя очередь задавать вопросы. Итак, что помните?

Лера открыла было рот, чтобы начать говорить, но не получилось: почему-то мысли в голове кружились и путались.

А вот у Миши получилось:

— В смысле, что помним? Вам с самого рождения начать? — пошутил он.

— Лучше от момента входа в электричку и… назад! — довольно ухмыльнулся Николай и откинулся на спинку сиденья, попивая кофе и хитро щуря глаза.

В этот момент Лера вдруг осознала, что не помнит, как они садились в электричку и куда собирались ехать. Взглянув на Зою, она поняла по её растерянному лицу, что и та испытывает то же самое.

Миша начал пересказывать, отвечая на вопрос Николая:

— Мы пришли на платформу, где не было опознавательных знаков, табличек и указателей. Касса была закрыта… Платформа расположена в деревне Кукуевка… До поворота на неё нас подбросил дальнобойщик — он подхватил нас километрах в пятнадцати, потому что у нас закипела машина…

Николай резко подался вперёд, так что кофе пролился на сиденье:

— Хочешь сказать, ты помнишь то, что было до…?! — Он не спросил, а скорее выкрикнул.

Лёша проснулся от его вскрика, и сел, мотая головой, пытаясь стряхнуть остатки сна. Ничего не говоря, он только морщил лоб, словно спрашивал: «Что я пропустил?»

— Конечно, я же не в маразме, — пожал плечами Миша. — Мы шли через странную деревню — она точно вымерла. На всю округу только безумный дед с ружьём и больше никого. Правда, потом из окна электрички мы увидели людей, но, когда садились, никого!

Стальной обруч, сжимавший голову Леры, будто лопнул. В памяти замелькали события, связанные с усатым дальнобойщиком, Мастером и Надеждой, мамой и тётей Наташей, Эдом и, наконец, с Донкой…

— Мы в Лимбе! — выкрикнула она. — Со мной было то же самое в Лимбе!

Теперь и по выражению Зоиного лица было видно, что она тоже начала вспоминать:

— Как тогда, когда Донка пыталась с тобой рассправиться?! Но это же были ступеньки, подъезд и дверь в конце… Никаких монстров, которые пытались тебя убить…

— Не знаю, может, это какой-то другой Лимб или с ним что-то не так, — Лера и обернулась к Николаю:

— Здесь бывают остановки? Двери открываются?

— Постоянно, — кивнул он, — только вот открываются они всегда в одной и той же деревне. Однажды я сошёл с электрички в надежде найти выход. Деревня пустая, и только один дед с ружьём. За домами бесконечная дорога и туман. Через поля то же самое. Пытался вернуться в электричку… Прожил на платформе пару месяцев, но она так и не пришла. В итоге я так одичал, что бросился на деда. Он-то меня и пристрелил. Я был уверен, что умер, но очнулся снова здесь. Целым и невредимым. Остальные, кто сходил на станции, больше сюда не возвращались.

— Значит, поезд останавливается только в Кукуевке, из которой выхода нет, — сделал вывод Миша.

— Пойдёмте, я вам кое-что покажу. Только помните, что при первых тучах вы должны уйти, иначе мне придётся вас… пристрелить, — Николай встал и пошёл в сторону головы состава.

Ребята переглянулись, но пошли за ним.

В вагоне, который был подписан цифрой два, Николай остановился и ещё раз предупредил…

— Да мы поняли уже, поняли, уйдём, — кивнул Лёша, — что же вы так переживаете?

— Мне уже приходилось исполнять свою угрозу, — нахмурился Николай, — в этом мало приятного, знаете ли. Многие начинают думать, что раз я жив, значит, секрет в моём вагоне. Но никакого секрета нет! Первое время я жил в хвосте. И там было то же самое. Просто туалет и вода в хвосте и начале, вот и весь секрет. Мне так удобно.

— Я бы с удовольствием умылась и почистила зубы, — скромно пожелала Зоя.

— Это пожалуйста. Запечатанных зубных щёток у меня на роту солдат хватит, — галантно склонил голову Николай, — вы можете заходить ко мне в любое время… Почти в любое.

Он подошёл к тамбуру, открыл дверь и жестом пригласил пройти.