Первый вагон был завален вещами. На каждом сиденье громоздились коробки и тюки. Лере удалось рассмотреть «отсек» с едой: консервы, крупы, конфеты, печенье, чай, кофе, вода в бутылках. В следующем — одежда и обувь, ещё в одном — инструменты, затем какие-то бумаги. На окнах висели шторки, а спальное место было устроено из двух сидений с лежащими на них досками. Подушки, одеяла, милый пледик в цветочек — всё говорило о том, что человек живёт здесь очень давно.

— Вы собрали здесь все вещи, оставленные кем-то и когда-то в электричке? — спросила она.

— Да. А то, что не нужно, я выставляю на станции, и в следующий раз вещи пропадают.

Зоя как-то странно хихикнула:

— Представляю лицо кукуевского дворника, который постоянно обнаруживает из ниоткуда взявшийся мусор.

— Располагайтесь! Можете брать что хотите из продуктов, одежды, предметов гигиены. Словом, чувствуйте себя как дома, — предложил Николай, а сам принялся что-то искать.

Первой Зоя обнаружила зубную щётку, потом нашла мыло, полотенце и направилась в туалет. Лёша заинтересовался едой, а Миша — медикаментами. Лера же заглянула в «отделение» с бумагами. Наверху стояла коробка с паспортами. Пролистав некоторые из них, она положила их обратно. В следующем ящике были чеки. За ними — коробка с записками. Лера принялась читать: «Испей чашу», «В молитве — спасение», «Воздаяние — это справедливость», «Очищение — это прощение».

— «Ерунда какая-то. Набор клише», — подумала Лера и отодвинула коробку. Взяла следующую — там тоже были записки. Девушка развернула первую попавшуюся, и у неё перехватило дыхание:

«Я знаю, мама, ты скажешь, что я снова просто сдался. Но это не так. Наконец-то, я смог поступить сильно… Больше не хочу вам мешать и быть причиной твоих слёз. В сумке мой диплом. Я его получил, как ты и хотела. Прощай, твой Павлик.»

Дрожащими руками Лера достала следующую:

«Хочу признать свою вину. Я действительно это сделала… С этим жить невыносимо, поэтому я ухожу. Я сама себя осудила и привела приговор в исполнение. Прошу никого не винить…»

Уже Зоя вернулась, уже ребята по очереди сходили умыться, а девушка всё читала…

— Вот она! — неожиданно закричал Николай. Его новый выкрик выдернул Леру из круговерти чужой боли и чужих судеб.

Все с ожиданием уставились на его поднятую над головой руку, в которой он сжимал какую-то старую, пожелтевшую газету:

— Внимание, читаю: «Сегодня состоялась литургия в память о погибших в железнодорожной катастрофе, произошедшей близ деревни Кукуевка. Сошедшие с рельсов из-за размытия моста семь вагонов унесли жизни сорока двух человек. Пришли сотни людей, чтобы почтить память близких, чью жизнь оборвала железная дорога».

— И что? — не понял Лёша.

— Дальнобойщик, который нас подвозил, говорил, что поезд сошёл с рельсов близ деревни лет сто назад, — подтвердила Зоя, — а что даёт нам эта информация?

— А то, что я пассажир того самого поезда! — победно рапортовал Николай.

— Вы считаете, что давно умерли? — осторожно спросила Лера.

— И уже не раз! — подтвердил мужчина, — Иначе, как бы я снова и снова воскресал?

— В этом есть резон, — согласился Миша, но скорее, чтобы сделать Николаю приятное. — Мы разделяем вашу радость, оттого что вы теперь знаете, как умерли.

— Так мы здесь все умерли, и вы тоже! — заметил Николай.

— Сомневаюсь в этом, — аккуратно возразил Лёша.

— Какие сомнения?! А разве иначе вы могли бы меня видеть? Живые не видят мёртвых, — привёл свой аргумент Николай.

Лера не стала дожидаться окончания спора, взяла щётку, мыло, полотенце и выскользнула в тамбур.

* * *

Как только она вернулась в вагон, Николай встретил её прямым вопросом:

— Выходит, ты можешь говорить с мёртвыми? — он скрестил руки на груди и недоверчиво склонил голову набок.

«Угу, уже просветили», — Лера повела глазами в сторону друзей.

— Можно и так сказать, — неопределённо ответила девушка, продолжая спокойно сушить волосы полотенцем.

— Я знал, что вы необычные пассажиры! — доложил Николай.

— А чем мы отличаемся от других? — спросила Лера.

— Да всем! Начиная с того, что вас четверо. Помните, что было до электрички. Вы принесли с собой вещи, обычно же пассажиры приходят с пустыми руками. Вы ведёте себя так, будто это всё аттракцион, хотя остальные всегда по-настоящему воют и плачут…

— Пока ничего необычного, если не принимать во внимание наш опыт, — пожала плечами Зоя.

— Скажите, а эти… предсмертные записки, откуда они у вас? — задала Лера вопрос, который её беспокоил.

— Появляются, как и всё здесь, — пожал плечами Николай.

— Какие записки? — спросил Миша.

— Вон, в верхней коробке, — показала Лера.

— Ты думаешь, что… — начала Зоя.

— Да, я думаю, что эти чудики, как их называет Николай, — самоубийцы, — твёрдо сказала девушка.

Воцарилось молчание. Его прервал Миша:

— Как медик, я могу сказать, что это вполне возможно, — согласился он после раздумий. — У меня возникала такая мысль, когда за нами гналась эта особа в красной юбке.

— Она уже давно здесь, — махнул рукой Николай.

— То есть они… Не пропадают, после того как исчезают между вагонами? — удивился Лёша.

— Нет, остаются здесь. Кто-то реже появляется, кто-то чаще. Пассажиры мне рассказывают, с кем сталкиваются, — пояснил Николай.

— Пассажиры исчезают, а ходячие трупы нет… «Смерть между вагонами не реальная» — процитировал первую найденную ими записку Лёша. — Занятно!

— И о чём нам это говорит? — не понял Миша.

— Да о том, что мы мчимся в Лимбе, окутанном липким ужасом! — подвела итог Лера, всплеснув руками.

— Только не это, — простонал Миша. Он помнил, как долго приходил в себя, после того как увидел девочку, которую утопили.

— Поэтому моя вода… — догадалась Зоя.

— Ага, так и есть, — кивнула Лера.

— Получается, достаточно будет полить их водичкой, и всё — мы спасены? — обрадовался Миша.

— Не думаю, — ответила девушка, — иначе самоубийц бы упокоивали святой водой на кладбище. Они сами — источник липкого ужаса, поэтому то, что мы привели ненадолго Безногого в чувство, его не исцелило. Допустим, это поможет нам переживать бури, но не ответит на вопрос, как нам отсюда выбраться и как остановить эту электричку.

— Что значит остановить электричку? — встрепенулся Николай, который всё это время внимательно наблюдал и слушал, но не мог взять в толк, о чём они говорят.

— Мы не хотим, чтобы сюда попадали пассажиры и чтобы вы тут ехали вечно, — вот и всё! — пожала плечами Лера.

— Это очень мило с вашей стороны, и я даже на секунду поверил, что моё заключение может окончиться, но, честно признаться, я не верю, что это возможно, — вздохнул Николай.

— С чего будем начинать-то? — спросила Зоя в некотором замешательстве.

— С раскопок! — кивнула Лера в сторону коробок с бумагами. — Если мы сложили часть пазла благодаря запискам, может быть, и ещё что-нибудь нужное нароем, — предположила она.

— Как скажешь, капитан! — шутливо козырнул Лёша.

Миша вызвался дочитать предсмертные записки, Зоя взяла коробку с подсказками от электрички, Лёша и Николай занялись газетами — в надежде найти ещё какое-то упоминание о Кукуевской катастрофе, а Лера взялась перебирать многочисленные мелкие предметы и вещицы: вдруг что-то бросится в глаза и поможет найти ответы на все их вопросы…

* * *

Так прошло несколько дней. Ребята по очереди спали, готовили еду на маленькой газовой конфорке, ходили на прогулки по электричке и сидели на полу тамбура во время остановок, вдыхая свежий воздух улицы.

Во время одной из таких коротких посиделок, глядя на крыши Кукуевских домов, окутанных чуть заметным маревом тумана, вроде как некстати Лёша спросил:

— Как думаете, как определить, что человек самоубийца?

— Что за вопрос? Себя убил, вот и само-убийца, — непонимающе пожала плечами Зоя.

— Ну, например, поднимается человек на крышу, чтобы спрыгнуть. Готовится, а потом «нате вам!» — передумал! Хочет уйти, а нога вдруг соскальзывает, и он с крыши… того…

— Технически это несчастный случай получается, — отозвался Миша, — он же передумал!

— А кто знал или решил, что он передумал? Результат один… — не хотел соглашаться Лёша. — Или вот: человек за рулём едет, злой, как чёрт — ему жена изменила… Он думает: «Сдохну, такого позора не переживу! Прям сейчас сдохну!» Скорость большая, дорога скользкая, а тут — столб! И нет мужика. Суицид?

— Вроде нет, ДТП. Он же случайно в столб… А мысли просто сгоряча, — задумчиво ответила Лера.

— Тогда кто же такой самоубийца? Наверняка все, кто это сделал, в последнюю секунду жалели. Только когда ты летишь с крыши, уже не можешь обратно залезть. А как же доведение до самоубийства? Это же не считается тогда? Ну, в смысле, они не должны попадать сюда. Кто вообще решает, куда кто попадёт? — не сдавался парень.

— Какие-то фундаментальные вопросы ты задаёшь, друг мой философствующий, — ухмыльнулся Миша.

…Двери электрички захлопнулись, как всегда, резко и без предупреждения. Ребята вздрогнули и стали подниматься на ноги.

— Пойдёмте ещё поищем, продолжим наши «раскопки», — без особого энтузиазма предложила Лера.

— Увы, но не получится! — это Николай раздвинул двери и высунул в тамбур голову, — буря идёт, вам пора.

— Сейчас соберём вещи, нальём воды и уходим, — кивнула Зоя.

— А почему ты вообще спросил про самоубийц? Всё думаешь о матери той девочки? — спросила Лера.

— Какой девочки? — не мог вспомнить Лёша.

— Ну, из-за которой у вас дома погром был и Лиса в больницу попала, — уточнила Лера.

— Какая ещё Лиса? — спросил парень и потёр виски.

Ребята удивлённо переглянулись: забыть родную сестру — это довольно странно.

— Лёш, а напомни, как мы сюда пришли? — с тревогой спросила Зоя.

— Я… я… Ну…Там… — промямлил Лёша.

— В самом деле, пока Миша не начал рассказывать, я тоже не могла вспомнить, — призналась Лера.

— И я, — кивнула Зоя.

— Почему же Миша помнил, а мы нет? — Лерин вопрос повис в воздухе…

— Понимаю, что у вас интересная беседа, но вам пора, — уже хмуро прервал Николай.

Ребята молча подхватили вещи, попрощались и пошли в свой вагон. Буря только начала появляться тонкой линией на горизонте, до тьмы было не меньше получаса.

— А что Николай так нервничает? — спросила Зоя, когда все расселись.

— Боится, наверное, что мы в последний момент передумаем, — пожала плечами Лера.

Миша развязал рюкзак и стал доставать оттуда бутылки с водой:

— Давайте у каждого будет своя! Если хотите, все зарядим, — предложил он, помня, как в прошлый раз это сработало.

— А вот та, с красной крышкой? Почему ты туда воды не налил? — спросила Зоя, заметив, что одна из бутылок налита всего наполовину.

— Это я в машине из канистры перелил. Остатки той самой, которая, ну, твоя, а потом и Лера её…это, — он всегда тушевался, когда пытался объяснить ненаучные вещи. Медик в душе, он всё ещё отвергал реальность загробного мира.

— Ты пил из неё по дороге? — прищурилась Лера.

— Ну, да. Жара же такая была, — замялся парень.

— Лёша, глотни-ка, — девушка протянула бутылку.

Парень всё ещё сидел с потерянным видом, глядя куда-то вдаль. На ребят взглянул рассеянно, но бутылку в руки взял и сделал глоток.

— Ну, как? Расскажешь теперь, откуда у Лисы такой прикид? — шутливо спросила Лера, склонив голову набок.

Лёша приободрился и заулыбался:

— Не поверите, она однажды пришла и заявила, что влюбилась. Ему сорок лет, а ей семнадцать! Любовь у них, видите ли, романтика! Байк и бесконечная дорога с этим, Летящим Ангелом! Я хоть и пацаном ещё был, но перья ему нормально пощипал… — Лёша вдруг осёкся, глядя на улыбающихся друзей.

— Как обруч с головы сняли, — протянул он, догадавшись, что это была проверка.

— И на что нам это указывает? — спросил Миша.

— Как только закончится эта вода, мы забудем всё, что было в обычной жизни, и даже не поймём как, — грустно ответила Лера.

— Ну и ну! Как ты думаешь, сколько у нас осталось времени? — тревожные нотки зазвучали в голосе Зои.

— Не знаю. Ощущение, действительно, такое, что электричка играет с нами. Мы с тобой попали под чары, а потом само собой у нас это прошло. У Лёши же нет. И опять это чувство, что вообще всё намеренно подстроено. События как-то странно складываются… — Лера замялась.

— Будто электричка пытается не убить нас, а что-то нам объяснить? Все эти записки, предупреждение о буре, еда — будто она помогает… Если б она бездумно убивала, зачем всё это? — воскликнула Зоя.

Предположение было таким неожиданным, что Миша вскочил:

— Если это так, зачем ей вообще брать пассажиров?!

— А что, если у неё нет выбора? Понимаете, когда я читала все эти записки, там всё было про покаяние, раскаянье, расплату и воздаяние. Они просто наполнены всяческими нравоучениями! Такое впечатление, будто все эти пассажиры в чём-то виноваты.

— Если «чудики» самоубийцы, то пассажиры… Убийцы? — проговорил Лёша. — Но, при чём тут мы?

И Лера не могла не ответить:

— Я тоже убийца, все мы убийцы. Мы убили Глеба, потом Эда, а потом ещё и Надежду…

За окном стали слышны первые раскаты грома, стремительно наползала чёрная туча. Пора готовиться к буре, но ребята никак не могли прийти в себя — слишком шокирующей оказалась их догадка…

— Так, посыпать голову пеплом мы не будем! Тем более суда ещё не было, обвинение не предъявлено! У нас в стране каждый гражданин имеет право на самозащиту, — Миша решительно встал и начал распаковывать простыни, которые они попросили у Николая. Его шутливый настрой приободрил остальных.

— Вот это к вопросу о том, кто решает, кого записать в самоубийцы, а кого нет, — поддакнул Лёша. — Судья кто?

— Человек сам и решает, — ответила Лера, — вот взять Алю. С ней плохо обошлись. Она в петлю и полезла. И теперь хочет своих обидчиков убить, чтобы отомстить. А что ей даст эта месть? Ведь ничего уже не вернёшь… Ан-нет: отомстит, и будто себе полегче. Мол, не ошиблась я, когда в петлю полезла, других вот спасла. Молодец я! Вроде как оценку в школе исправила: было два, потом пять, авось теперь в Царствии Небесном трояк и поставят. Раз! И простила себя… сама. Всё, свободна от липких оков, лети, душа, на небо!

Люди-то просто так не могут простить. Им надо чтобы всё заслуженно, с воздаянием, вот и перебирают свои обиды, лелеют их, чахнут над ними, будто Кощей над златом. Это «злато» взлететь-то им и не даёт…

Зоя отложила простыни, медленно встала и заглянула Лере в лицо:

— Я будто бабу Стешу послушала. Откуда в тебе такая мудрость проснулась? Ещё и голос один в один. Мне аж страшно стало. Это точно ты?!

— Я о ней вспомнила, и оно как полилось, — развела руками девушка. — И правда, мысли будто не мои.

— Когда выберемся, с меня самый шикарный помин! — громко выкрикнула Зоя и захохотала. — Вот уж старушка наша, совсем не проста. И в Лимб прорвётся!

Миша радости Зои не разделил:

— И? Каков план? Психотерапия для трупов? С последующей амнезией у нас?

— Да, план так себе, — согласилась Лера, — и всё же, мы хоть немного, но продвинулись.

… Свет погас, и сердце девушки застучало чаще. Какой сюрприз на сей раз преподнесёт электричка? Смогут ли они выжить и выбраться. Шумно выдохнув, Лера нашла в темноте Лёшину руку и крепко её сжала.

Через несколько секунд включились тусклые жёлтые лампочки. Ребята немного посидели в нерешительности.

— Хвост или голова? — спросил Лёша и начал натягивать перчатки.

— Давайте — голова! Потом всё равно бежать обратно, а назад бежать куда приятнее, — ухмыльнулась Зоя.

Миша поморщился:

— Звучит оптимистично!

— Теперь пошли! — бодро скомандовала Лера — в этот раз она вызвалась идти первой.

Ребята переходили из вагона в вагон. Каждым следующий становился всё более обшарпанным: мутные грязные стёкла, исцарапанные стены; коричневые дерматиновые сиденья сменились на деревянные, а затем и вовсе — на какие-то неоструганные доски-лавочки.

— По-моему, у нас сегодня экскурсия по вехам становления пассажирского транспорта. Ещё немного и мы уткнёмся в Кукушку с углём, — пошутил Лёша.

Лера резко остановилась, и парень, не удержавшись, наступил ей на пятки, но она даже не обратила внимания:

— Повтори!

— Э-эм, Кукушку… Ну, это паровоз такой маленький, — пояснил Лёша.

— Кукуевский поезд! — воскликнула Лера и обернулась к ребятам.

Но они совершенно не поняли, что она имеет ввиду, и тогда девушка стала торопливо объяснять:

— Электричка даёт нам подсказки, в том числе и через эти стареющие вагоны… Она подталкивает нас, чтобы мы подумали про Кукуевский поезд. С него же началась история этой электрички! Значит, там и надо искать корень, то бишь исток, как говорила баба Стеша.

— Ты хочешь сказать… Чтобы выбраться, нам надо понять, что случилось там? Тогда? — приподняла брови Зоя.

— Именно, — подтвердила Лера.

— И как это сделать? Мы перерыли всё, что было в первом вагоне, но ничего про катастрофу или связанного с ней больше не нашли, — пожал плечами Лёша, который как раз и занимался изучением газетных статей и сообщений.

Ответа не последовало — за очередной дверью тамбура вдруг показался вагон, в середине которого, спиной к ним, сидела грузная женщина. Её волосы, завитые «химией», под тусклыми лампами электрички просвечивали так, что виднелся череп.

— Отлично, — сквозь зубы процедил за спиной Лёша, — инвалидов бил, теперь женщин бить буду. Хороша же моя слава!

— Подойдём к ней или подождём, когда встанет? — прошептала Лера.

Решить они не успели, потому что женщина, грузно переваливаясь и опираясь на противоположную лавку, стала подниматься. Когда она повернулась, Лера зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Женщина была одета в нелепое платье в мелкий цветочек, больше напоминающее халат. Полуоторванные пуговицы едва удерживали необъятный фиолетовый живот. Ворот и грудь густо усеяны рвотными массами вперемешку со свернувшейся кровью. Перекошенный рот будто изогнулся в крике и застыл, а бесцветные глаза выпучены и уставлены в пустоту. С трудом передвигая толстые ноги, она сделала шаг навстречу ребятам, затем ещё один… Внезапно её взгляд будто сфокусировался на определённой цели. Она со странным хрустом наклонила голову набок, вскинула вперёд раздутые руки с обломанными ногтями и двинулась вперёд…

— Отходим в соседний вагон, — шепнула Лера и попятилась.

Отойдя на достаточное расстояние, Миша заключил:

— Если это суицид, то, скорее всего, она выпила яд.

— До чего мерзкая, — не выдержала Зоя и скривилась.

— План прежний? — занервничал Лёша.

— Да, пробуем план «А», если не выходит, то переходим к плану «Б», — кивнула Лера и открутила крышку с бутылки.

Когда Тётка в халате дошла до пространства между вагонами, девушка плеснула воду. Женщина замотала головой. Лицо её посветлело, глаза осмысленно водили взглядом по сторонам. Внезапно она скривилась, будто собиралась заплакать, и протяжно завыла:

— Уууу, шкура! Увела моего мужа, а на мне шестеро детей и позор! И кобель этот! Побежал за цацками и блёстками. Удушу! Удавлю своими руками обоих!

Она схватилась за голову, вырвала клок волос, в недоумении посмотрела на него и зашипела, глядя на Лёшу:

— Из-за тебя, кобель, я и молодость, и красоту потеряла. Всё потеряла, а ты со мной так…

Опустив голову вниз, она будто бык пошла на ребят:

— Зубами изменялку отгрызу, чтоб неповадно было!

Не сговариваясь, они развернулись и побежали. Через несколько вагонов остановились, чтобы перевести дух.

— Признаю, план «А» провалился, — проговорила Лера, часто и тяжело дыша.

— У нас был просто труп, а стал… говорящий труп. Уже можно запатентовать собственный метод, — пытался шутить Миша.

— Ага и продавать зелье вместе с билетом на электричку в Лимб, — хихикнула Зоя.

— Билетом в один конец, — мрачно хмыкнул Лёша.

Он не склонен был шутить сейчас и не поддержал попытку ребят приободриться. Ведь провал плана значил, что именно ему придётся «вырубить» это существо, чтобы попробовать повторить то же, что и с Безногим.

Лера поняла состояние и мысли Лёши и попробовала хоть как-то его утешить:

— Лёша, она не живой человек, а воскресший труп, который к тому же хочет нас убить! Смерть между вагонами не реальная, — девушка ласково погладила его по плечу.

Лёша молча принял стойку перед раздвижными дверями вагона. Лера и Миша расположились по обеим сторонам от него с длинными лентами, нарезанными из простыней. Зое снова не досталось роли, и она маячила за Лёшей, придерживая двери между вагонами.

Наконец, тётка появилась с другой стороны вагона. Она шла, осматривая каждую лавку, будто искала что-то. Когда приблизилась, стало слышно:

— Не спрячешься, вылезай, тварь! Я тебя проучу!

Увидев Лёшу за стёклами, она оставила свои поиски и ринулась к нему. Как только она раздвинула двери, он присел и нанёс ей удар в челюсть. Тётка только мотнула головой, зарычала, оскалив рот, и снова подалась вперёд.

Парень на мгновение растерялся, а затем нанёс несколько мощных ударов подряд. Существо со вздыбленной на голове химической завивкой ревело, как раненый зверь, но продолжало двигаться!

— Отступаем! — крикнул Лёша, и все побежали в следующий вагон.

— Ничего не понимаю… От такого удара здоровый мужик бы рухнул, а тут какая-то тётка! — возмутился он на бегу.

— Мёртвые полны сюрпризов, — сочувственно констатировал Миша, стараясь не отставать.

Пробежав с десяток вагонов, друзья, наконец, остановились, чтобы отдышаться и передохнуть.

— Самое время бросить сокрушаться и подумать над планом «В», — строго заметила Зоя.

— У меня никаких идей, — пожала плечами Лера, судорожно соображая, что можно ещё придумать.

— Хреновы наши дела, — покивал Миша.