Открыв глаза, Лера увидела, что Зоя ещё спит. В вагоне было почти темно и холодно. Слабо светились жёлтые лампы на потолке. За окном редко сверкали молнии, озаряя лесной пейзаж, размытый дождём. Ребят до сих пор не было…

— Проснись! Проснись! — теребила девушка подругу. Та открыла глаза и подскочила на месте:

— Сколько времени? Что-то произошло? Я что, уснула?

— Ага, и я тоже, сама не поняла как. Времени… — Лера смотрела на наручные часы и недоумевала: то ли они врут, то ли прошло целых четыре часа!

Зоя вытащила свой телефон и взволнованно уставилась на экран:

— Да, всё верно. Сейчас уже восемь вечера!

— А ребят всё ещё нет! — прошептала Лера. Её шёпот предательски выдавал тот самый главный страх, о котором обе боялись сказать вслух.

— Может, они приходили, увидели, что мы спим и снова ушли? — робко предположила Зоя.

— Мы обе знаем, что нет, — сокрушённо ответила Лера. — За это время можно было двадцать раз весь состав обойти!

— Значит что-то случилось, — Зоин голос звучал едва слышно.

Лера просто покивала головой — на слова не хватало духу. Ей хотелось вскочить и бежать по составу туда и потом обратно, чтобы найти ребят. Вдруг в соседнем вагоне или в тамбуре их ударили по голове и они теперь лежат без сознания… А если и того хуже…

— Пойдём! — твёрдо сказала Зоя и решительно встала. Она, как всегда, была уверена, что нужно действовать сразу.

— А вещи? — только и спросила Лера.

— Ничего с ними не случится. Было бы кому нас обворовать, уже давно украли б за это время, — отмахнулась Зоя и решительно направилась в сторону головы состава, туда, куда ушли Лёша и Миша. Лера поплелась за ней. Почему-то она чувствовала себя не в своей тарелке.

Зоя вышла в тамбур и огляделась. Серые стены, зелёные двери, грязные стёкла и ничего: ни схем, ни надписей, ни рекламы. Прошла дальше и решительно открыла дверь из тамбура…

Грохот состава оглушил девушек. Железная «подошва» под ногами лязгала и ходила ходуном, сквозь резиновую стенку, соединяющую вагоны, протекала вода — дождь за окном перешёл в ливень.

— Лер, там кто-то сидит! — перекрикивая грохот, Зоя указала на фигуру по ту сторону двери.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — угадав её намерения, спросила Лера.

— Возможно, он что-то знает. Пойдём, попробуем. Туда и сразу назад, — Зоя распахнула дверь и храбро шагнула в тамбур соседнего вагона. Лере ничего не оставалось, как последовать за ней.

Из тамбура они рассмотрели сидевшего. По виду это был подросток. На нём была толстовка с капюшоном, накинутым на голову. Казалось, он дремал.

Зоя шумно выдохнула, раздвинула дверь в вагон и подошла к юноше:

— Простите, не могли бы вы подсказать какая будет станция?

Парень никак не отреагировал.

— Смотри, он же в наушниках, — тихо подсказала Лера.

Зоя протянула руку и тронула его за плечо — никакой реакции! Толкнула сильнее — он лишь качнулся и снова будто ничего не заметил.

Внезапно запиликал мобильный телефон. Парень зашевелился, полез в карман, достал аппарат и поднял голову — девушки в ужасе отшатнулись: его мертвенно-бледное лицо было покрыто порезами и ранами. Из сиреневых трупных пятен сочилась жёлтая жидкость. Нос сломан и свёрнут набок. Белые мутные глаза смотрели в пустоту…

— Алло? Да, подъезжаю. Сейчас моя станция уже будет, — проговорил он совершенно бесцветным, безразличным голосом.

Затем встал и, не обращая внимания на девушек, прошёл мимо в сторону вагона, из которого они только что пришли.

— Даже суперзрение иметь не надо, чтобы понять, что он мёртвый, — совсем тихо проговорила Зоя, будто боялась, что парень их услышит.

Лера согласно закивала на Зоины слова.

Тем временем подросток убрал телефон в карман, поправил наушники, вышел в тамбур и уже собирался открывать дверь между вагонами.

— Пойдём, проследим за ним, — позвала Зоя, взмахнув рукой, и пошла вслед за парнем.

Лера вздохнула: по крайней мере, они вернутся к рюкзакам.

Парень, между тем, вышел на площадку между вагонами. Он совсем не обращал внимания на воду, капающую сквозь резинки, покачивался и слегка подпрыгивал вместе с лязгающей под ним платформой. Парень был похож на пассажира, который готовится к выходу на своей станции. Только вот место для ожидания выбрал странное…

— Эээ, что он делает? — не выдержала Лера, прижимаясь спиной к раздвижным дверям.

— Будто ждёт чего-то, — пожала плечами Зоя и тоже отступила.

В следующую секунду резкий толчок почти сбил девушек с ног. Лера упала на колени, а Зоя устояла, но ударилась головой о дверь.

— Что за… — не успела она договорить, как лицо обожгло порывом ледяного ветра. Соседний вагон, начал отдаляться. В просвете стали видны вспышки молний, по полу тамбура забарабанили капли дождя… Парень с безразличным лицом шагнул в образовавшуюся пропасть. На счастье, девушки не видели, что случилось с ним, но по истошному и резко прервавшемуся крику поняли — ничего хорошего. Дверь тамбура захлопнулась, и их оглушила тишина.

С трудом поборов слабость в ногах и подступившую тошноту, Лера встала. За окнами опять светило солнце, и сквозь маленькое мутное окошко межвагонной двери она увидела как ни в чём не бывало колышущийся вагон.

Зоя тоже уставилась в это окошко:

— Это наш вагон? Ты его видишь? засомневалась она.

— Угу… — протянула Лера.

— Пойдём? — предложила Зоя.

— Вроде как надо идти, но мне так страшно. Кажется, что сейчас откроем дверь, а там этот, в наушниках, — с дрожью в голосе ответила девушка.

— На кладбище не страшно было, а сейчас страшно?! — Зоя старалась говорить бодро, с оптимизмом.

— Видишь ли, на кладбище всё понятно было. А здесь совсем ничего не ясно. Этот мёртвый парень… Ты его могла потрогать… Призраков на погосте так по плечу не потреплешь — вот я и растерялась, — пыталась объяснить причину своего страха Лера.

— Ладно, сознаюсь, мне тоже страшно до ужаса, но не можем же мы торчать здесь вечно, — сокрушалась Зоя.

Они заметили, что в соседнем вагоне происходит какое-то движение, но через мутные стёкла было не разглядеть. Казалось, что с противоположной стороны маячили две фигуры… И Лера догадалась!

— Лёшка! Мишка! — выкрикнула она, рванула межвагонную дверь, ещё одну и со всех ног бросилась бежать через весь вагон им навстречу! Повиснув у Лёши на шее и спрятав лицо у него на груди, не стесняясь, дала волю слезам… Зоя, которая немного задержалась, закрывая за Лерой двери, подошла к Мише и уткнулась лицом в его плечо.

— У меня столько вопросов, ты не представляешь! — заторопился Лёша.

— Ты не представляешь, сколько их у меня! — отозвалась Лера.

— Вы тоже видели эту страхолюдину? — спросил Миша.

— Что за страхолюдина? Нет, мы видели парня в наушниках. Но…красавчиком его тоже не назовёшь, — Зоя покачала головой.

— Почему вы так долго не возвращались? — с обидой спросила Лера, легонько толкнув Лёшу кулачком в грудь.

— Мы, честно, пытались, но эти вагоны были бесконечными. Пока не встретились с этой вот…

— Давайте всё по порядку, — предложила Зоя, и ребята уселись на лавки.

— Только почему рюкзаки в конце вагона, они же были в начале?!

— Здесь и были, они и есть в начале, — уточнил Миша.

Лера с Зоей переглянулись:

— Мы ушли за вами, вперёд.

— Нет, вы ушли в конец, — Лёша показал за окно, где сквозь серую дымку едва различались деревца и поезд то извивался змеёй, то нырял в молочный туман.

— Мне кажется, я схожу с ума. Все привычные вещи встали с ног на голову. Зазеркалье какое-то! — Лера закрыла лицо руками.

— С учётом того, что мы повидали, не удивлюсь, что вы шли в начало, а пришли в конец, — нелепица какая-то, — пожал плечами Миша. — Это не электричка, а сон больного маньяка…

— Давайте уж, выкладывайте, наконец! — настаивала Зоя.

Лёша потёр виски, провёл ладонью по волосам и начал рассказывать:

— Мы пошли вперёд, в соседний вагон. Там было пусто. Попробовали позвонить по связи машинисту — тишина! Нигде ни схемы линии, ни намёка на пассажиров… Решили дойти до головы состава. Сейчас мы в восьмом вагоне, — он указал на номер над раздвижными дверями, выкрашенный красной краской. — Следующий седьмой… Оставалось пройти всего чуть-чуть. Ну, мы и пошли. В шестом вагоне стояла большая сумка. В ней чьи-то вещи: значит, люди здесь бывают. Когда перешли в пятый — начался ливень, стало темно. Когда включились лампы, подумали, что вы испугаетесь и решили идти обратно. Зашли снова в шестой — сумки уже не было. Да и сиденья были почему-то деревянные. А точно помним, что в каждом вагоне — обычные, покрытые коричневым кожезаменителем. Над дверями тоже был другой номер — 2! Мы поспешили дальше, дошли до того вагона, где должны были сидеть вы, но вагон оказался другим. Чертовщина какая-то! Решили пройти ещё один вагон в хвост, а там стояла она… — Лёша наморщил лоб и замялся.

— Чего уж там! Типичная ночная бабочка! — вмешался Миша, подхватив повествование, — красная лаковая мини-юбка, колготки в сеточку… А вот лицо синюшное, чёрный язык вывален, на шее фиолетовая полоса — типичные признаки удушения. Вся в синяках и царапинах, будто её конкретно так били. Увидев нас, она что-то пыталась сказать, похожее на «отомщу» или «заберу».

Мы развернулись и давай от неё бежать! Испугались и за вас — вы же неизвестно где! Надеялись, доберёмся до первого вагона и в туалете запрёмся. Бежали мы долго, вагонов сорок, не меньше. Пытались дверь держать, но силища у этой «чувыдры», как у здорового качка! Думали всё, конец нам, если догонит! Но тут удар, будто поезду по тормозам дали. Эта тварь аккурат тамбурную дверь открывала, когда вагоны начали расходиться. Ну, и она туда… Провалилась… Сгинула.

А тут «хоп!» — солнышко светит. Мы подошли посмотреть, что там в хвосте, а там вагон — оказывается, наш! И вещи наши. Только вас нет…

Вот здесь и стало по-настоящему страшно, — закончил рассказ Миша. В его голосе уже не было и тени шутки или иронии. Он ладонью будто смахнул что-то со лба и уставился себе под ноги… Девушки поняли, что парни, действительно, волновались и переживали за них.

Зоя тоже пересказала историю их с Лерой приключения, и они все посмотрели друг на друга с сочувствием и нежностью. Самое главное — они опять вместе. Само собой, теперь предстоит всё обдумать и обсудить…

— Когда решительно никто и ничего не понимает, в этом случае надо поступить, как говорила моя бабушка: «Сядь поешь и полегчает!» — Лёше захотелось расшевелить своих друзей, и каламбур пришёлся кстати. — Предлагаю прислушаться к совету моей бабули, а то у меня, уж простите, в животе урчит… Думаю, нам всем не помешает подкрепиться.

Друзья встрепенулись: действительно, в рюкзаках ещё оставались припасённые в дорогу бутерброды.

— Мне, извините, нужно в туалет, — тихонько сказала Зоя и покраснела.

— Могу предложить таковой… между вагонами, — тут же подключился Миша и даже жестом пригласил проводить.

— Ага, чтобы эти твои вагоны отстыковались на самом интересном моменте? — шутя заметила Лера.

— Кстати, о естественных потребностях: еды и воды у нас где-то на сутки. Потом максимум неделя и мы помрём раньше, чем нас схарчат эти… — продолжал Миша тоже в шутливом ключе.

— Да уж, хреновые дела, — Лёша уже посерьёзнел и оглядел весь вагон.

— Надо бы выбраться отсюда раньше, чем это произойдёт. Мне кажется, эта чертовщина как-то связана именно с дождём. Ведь в седьмом вагоне никого не было, пока не включился свет, а он включился вместе с ливнем… Может в окно прыгнуть? — предложил он и попытался открыть задвижку. Она сразу легко поддалась…

— Теоретически можно выпрыгнуть, как только выедем на ровную местность, — прокричал он, высунув голову в окно.

— Категорически не советую этого делать! — слова, произнесённые медленно, с расстановкой, донеслись вдруг откуда-то с соседней лавки.

Ребята были так ошарашены, что замерли, втянув головы в плечи, и не шевелились, поскольку никто из них этих слов не произносил. Лёша же так ударился об оконную раму, когда резко дёрнул головой, что на глазах выступили слёзы. Он потом долго потирал ушибленную макушку.

А на лавке напротив сидел мужчина лет сорока. Выглядел он довольно-таки необычно: лицо было обрамлено бородкой с проседью, стриженной почему-то клоками, словно выцветшие, прозрачно-голубые глаза смотрели с едва заметным прищуром. Потёртые джинсы, бледно-розовая футболка и удлинённый синий пиджак, а в довершение всего — видавшие виды домашние тапочки грязно — коричневого цвета дополняли странный образ незнакомца. Он будто набрал чужих вещей и оделся как придётся…

«Не очень приятный тип, совсем не приятный…» — подумала Лера.

— Николай, — представился новый для ребят «пассажир».

— Вы как здесь оказались? — опасливо спросил Миша.

— После бури всегда появляются «новенькие». Вот пошёл вас искать и нашёл, — как-то устало пожал плечами Николай.

— «Новенькие»?! — переспросила Зоя, повысив голос.

— Ну, да, да! У вас будет много вопросов, поэтому, чтобы не отнимать время, я вам сразу всё расскажу.

Не дожидаясь этих самых вопросов, Николай стал разъяснять:

— Этот поезд идёт не в вашем мире. Поэтому выпрыгнуть или сойти на станции — плохая идея. Я так уже делал…

Цель электрички — вас убить, а ваша цель — выжить. К несчастью, ещё никто у неё не выиграл. Что до меня, я здесь давно. По ощущениям лет десять, по вашему летоисчислению, более ста. Видимо, я жив, чтобы знакомить «новеньких» с правилами игры. Умирать я пробовал, но всё равно просыпаюсь в этой электричке. Зачем она так играет — я, к досаде своей, не знаю! Это всё! Вот теперь можно задавать вопросы по существу.

— Итак, давайте с самого начала, — сцепив пальцы под подбородком, Лера пристально посмотрела на только что обретённого знакомого:

— Много новеньких вы так проинструктировали, господин экскурсовод?

— Больше ста! Честно говоря, мне жутко наскучила эта работа. Я очень утомлён… Теперь вот подумываю над тем, чтобы написать брошюру, — мечтательно вздохнул Николай.

Зое же было не до рассуждений о мифической брошюре, важнее было услышать ответы:

— Они все попали сюда после бури?

— Не-ет, все попали сюда до бури! Но вот искать их я начинаю только после неё. Первый дождь начинается быстро, но он так… Ознакомительный. После него люди охотнее понимают, что я не сказки здесь сочиняю. Поэтому даю им полюбоваться на пробную версию, а потом можно уже конструктивно пообщаться.

А вы ничего так, сильные, чисто кремень! Обычно все забиваются под лавку и рыдают пару дней. По праве говоря, я никогда не видел, чтобы новеньких было четверо… Обычно это один человек, несколько раз были парами, а здесь прямо компания — занятно! Пожалуй, с вами будет не так скучно, как с остальными, — сощурил глаза Николай.

— А как с остальными? — подключился Миша.

— Чаще всего они умирают во вторую бурю. Совершают какой-нибудь дикий или дурацкий поступок: кидаются между расстыкованными вагонами, бросаются на «чудиков» или просто руки на себя накладывают… Человеческая психика не выдерживает местной «фауны». Но бывают и те, кто держится. Рекордный срок — год! Ух, Маринка была огонь-баба! Бесстрашная! Я её почти полюбил. Но и она… — Николай замолчал, погружаясь в воспоминания.

— И что она? — спросил Лёша.

— «Нашла» своего чудика, — тихо закончил будущий автор брошюры.

— Как это ужасно! Просто бесчеловечно! Жить здесь и видеть, как твои вновь обретённые друзья умирают, — сочувственно проговорила Лера.

— Вы удивительно необычная компания! — вскинул голову Николай. — Обычно все обвиняют меня в том, что я продолжаю жить, когда остальным приходится умирать.

— Вы удивитесь, когда узнаете, насколько необычная, — Зоя подарила свою обворожительную улыбку, но Николай вдруг заторопился:

— Ладно, мне пора. Я пойду — надо дойти до хвоста поезда. Проверю, какие подарки нам прислали, а на обратном моём пути вы зададите мне ещё вопросы.

Он встал и шаркающей походкой ушёл, оставив ребят пребывать в глубоких раздумьях…