Тишина оказалась не такой, как я ожидал.

Она не была пустой. Лес жил своей жизнью: где-то скрипели ветки, шуршали листья, вдалеке щёлкала птица. Просто всё это больше не имело ко мне отношения.

Я сидел на поваленном бревне и смотрел в одну точку. Кажется, на землю. Или на собственные ботинки. Не помню.

Руки слегка дрожали. Я положил автомат рядом, аккуратно, будто он мог обидеться на резкое движение. Патронов в магазине почти не осталось. Я отметил это как факт — без эмоций.

Мысли не шли. Они не разбегались, не путались — их просто не было. Только отдельные обрывки, которые всплывали и тут же тонули.

Штрих.

Клешня.

Иней.

И ещё рубер. Очень большой. Слишком большой, чтобы быть здесь.

Я знал, что должен что-то делать. Проверить живых. Собрать трофеи. Уйти отсюда, пока не пришла новая волна. Все эти мысли были правильными. Я это понимал. Но они были чужими — как пункты из инструкции, написанной не для меня.

Я попробовал встать — и не смог. Ноги просто не захотели.

Посидел ещё немного.

На самом деле нельзя вот так просто сидеть и чего-то ждать. Я в Улье, а не на пляже на морском курорте. Надо заняться делом. Беда в том, что я никак не мог сообразить, каким именно делом.

Надо собрать трофеи.

Надо добраться до стаба.

Я вспомнил, как мы со Скатом готовились к походу в стаб. Ах да. Надо собрать оружие и экипировку погибших товарищей.

А ещё — прихватить голову рубера. Точно. Чёртов рубер.

Откуда он вообще взялся? И как мне отделить его голову? Волшебного меча у меня нет. Кажется, в багажнике машины я видел топор. Им рубили дрова. Самое то.

Значит так: сначала собираю трофеи, потом иду к машине, беру топор, возвращаюсь и отделяю голову рубера.

Ну всё. Кажется, я начал мыслить рационально.

Трофеи я собирал в отдельные пакеты. Вся мелочь, по договору, моя. Поэтому — всё в отдельный пакет. Между прочим, получилось неплохо. Больше сорока споранов и одна горошина.

Всё, что было в голове рубера, — в отдельный пакет, даже не глядя, что именно там. Два кусача тоже разложил по отдельным пакетам. Потому что один кусач принадлежит полностью команде, а со второго, я так думаю, мне кое-что причитается. Это ведь я его убил.

Кстати, что там с системками?

Ну, как и ожидалось, всё не очень хорошо. Во-первых, мне опять прилетели штрафы, и крупно подняться на убийстве рубера, как я втайне надеялся, не получилось. Во-вторых, я же всех застрелил из огнестрела. А значит — качается только меткость.

Ну да. Меткость прокачалась с восьми аж до девяти. Я теперь, наверное, снайпер.

Хорошо, конечно. Вот только меткость — это дополнительная характеристика, а для роста уровня нужен рост основных. А основные при стрельбе почти не растут. Эх, надо было рубера валить клевцом.

Ага. Клевцом. Щас.

Я даже сейчас боюсь к нему близко подходить, а когда он живой был… да ни за что на свете.

Ну что, трофеи собрал — теперь оружие и экипировка товарищей. Взял монструозную винтовку Штриха и пулемёт Клешни. Пока хватит. Остальное возьму следующей ходкой. Отнёс всё в машину. Забрал топор и вернулся.

Голову рубера удалось отрубить относительно легко. Я ждал, что будет гораздо сложнее. Интересно, как так? Его же пулемёт не брал — почему топор справился? Надо запомнить. И спросить у кого-нибудь при случае.

Наконец-то пригодилась верёвка, которой я разжился ещё до того, как попал в стаб «Солнышко». Привязал голову рубера, собрал всё, что смог, и потащился к машине, волоча голову за собой.

Всю дорогу меня мучил один вопрос: я вообще умею водить машину?

Оказалось — умею. Не очень хорошо, но мне и не надо очень. В Улье ГАИ нет, а даже если случайно врежусь в дерево — ничего страшного. Дерево, в конце концов, крепкое.

По дороге я прикинул, что делать с головой. Тащить за машиной на верёвке? Не вариант. Решил всё-таки закрепить её на крыше. Там как раз имелись крепления. Получилась эдакая специфическая полицейская мигалка.

Ну а что? Функционально ведь то же самое. Разгоняет всяких разных, чтобы не мешались.

Обратная дорога прошла без эксцессов. Я боялся, что не запомнил путь, но обошлось. Машина застревала гораздо реже — была почти не загружена. Пару раз помучиться всё же пришлось, но я справился.

Про то, что голову рубера не стоило тащить прямо в стаб, я подумал только тогда, когда охрана на воротах начала мне предъявлять. Пришлось отъехать километра на два от стаба, избавиться от уже начинавшей пованивать головы, и только потом вернуться.

На входе меня встретил ментат и сразу устроил допрос.

Что да как?

Куда все делись?

Я честно рассказал о наших злоключениях и по ходу поинтересовался, что мне теперь делать с хабаром, оружием и прочим добром.

Оружие меня заставили сдать в оружейку, заверив, что всё будет в порядке и Штрих, если объявится, получит своё обратно без проблем. Что касается хабара — посоветовали оставить при себе и ждать.

— Через несколько дней Штрих объявится, — сказали мне. — А если нет, можешь оставить долю команды у администрации. У нас для таких случаев есть что-то вроде банка.

Успокоенный, я вернулся в гостиницу.

Под душем простоял дольше, чем положено. Потом пошёл в столовую. Надеялся найти Тихого, но его нигде не было. Поужинал и, не раздумывая, завалился спать.

С утра нашёлся Тихий. Спокойный, молчаливый и уверенный в себе — в общем, такой же, как всегда. Я вывалил на него свои приключения, не особо выбирая слова. Тихий слушал, кивал, а под конец даже восхитился. Сказал, что мало кто на моём уровне может похвастаться убийством рубера.

Я подумал — и тоже восхитился сам собой.

Блин, а ведь и правда убил. Ну ладно, добил, а не убил — но это же детали. Особенно если вспомнить, как у меня коленки тряслись в тот момент.

Насчёт оружия и хабара Тихий меня успокоил. Сказал, что с оружием я поступил правильно, и претензий быть не должно. По трофеям тоже всё не так плохо: помимо споранов с «моих» тварей мне по совести полагается что-то и с рубера, и с кусача. Какая именно доля — вопрос тёмный, но она точно есть. Если Штрих не объявится до каравана, могу забрать часть себе на своё усмотрение. Хотя сам Тихий посоветовал вариант попроще — просто не возвращать спораны за потраченные патроны. Тогда вообще никаких разговоров не возникнет.

Про караван он снова отмахнулся:

— Не переживай, беру всё на себя.

И сказал это так уверенно, будто уже договорился с половиной Улья. Учитывая рассказы Штриха о нравах в стабе «Единство», уверенность выглядела странновато. Но я прикинул и решил, что Тихий всё равно внушает больше доверия, чем Штрих со Скатом вместе взятые. Те, может, и покруче будут — хотя ещё вопрос, — зато Тихий, по крайней мере, спеком не балуется.

Штрих объявился буквально за сутки до каравана. Услышав новость, я рванул к нему домой. Он выглядел помятым, но довольным жизнью — как человек, который только что вылез из мясорубки и вдруг обнаружил, что у него всё ещё две руки, две ноги и даже голова на месте. Увидев меня, он сначала замер, потом расплылся в улыбке.

— Орёл, мать твою… Ты живой?

— Как видишь, — пожал я плечами. — И машина твоя живая. И винтовка тоже.

Тут он заулыбался уже по-настоящему. Так улыбаются люди, которым только что вернули кусок души.

Я вывалил на стол три пакета. Один с рубера и два с кусачей. Штрих тут же забурился в пакет с рубера, будто ребенок в новогодний мешок.

— Из рубера самый лучший спек получается, лучше только из элиты, — радостно прокомментировал он, копаясь в паутине.

Высыпал содержимое на стол. Спораны, горох, какие-то совсем непонятные штуки: толстые нити янтарного цвета, что-то вроде орехов с матовой кожурой.

— Жаль, жемчужины нет. В руберах иногда попадаются. Редко, но бывают, — вздохнул он, но без особой грусти. Видно было — и так доволен выше крыши.

Я сначала хотел спросить, что это за янтарные нити такие, но решил начать с более важного.

— Штрих, а мне с рубера ничего не полагается?

Он поднял голову так, будто я предложил ему отдать любимую винтовку в детский сад.

— В смысле?

— Ну… это же я его убил. Вернее, добил. И кусача второго тоже я. По идее мне же что-то за это положено?

Штрих нахмурился и полез в пакеты с кусачей. На этот раз высыпать ничего не стал, только перебирал пальцами.

— А где хабар с мелочи? — вдруг спросил он.

— Так это моя доля. Мы же так договаривались. Мелочь — мне.

Он недовольно поджал губы.

— Там ведь прилично должно было быть…

Я пожал плечами.

— С тем, что я принес, даже близко не сравнить.

Штрих опять зарылся в пакеты.

— А что с патронами?

— Потратил я патроны.

— Понятно… — протянул он каким-то странным голосом.

Потом поднял глаза.

— Слушай, Орёл, ты же понимаешь, что фактически этих тварей убила моя команда. Ты их только добил.

— Понимаю, — кивнул я. — Но, если бы не я, всё это осталось бы там.

Я кивнул на стол. Штрих хмыкнул — не то соглашаясь, не то наоборот.

— Давай так, братуха. Ты нам за патроны должен был. Считаем, что не должен. А мы тебе ничего не должны с рубера и кусача. Каждый при своём. Устраивает?

Честно говоря, я рассчитывал на большее. Но всплыли слова Тихого. Я через силу улыбнулся.

— Хорошо. Согласен.

— Ну вот и славненько, — сразу оживился Штрих. — Ты нас пойми, у нас потери, Иней вообще улетел в другой регион, группу заново собирать, расходы…

Я покивал с максимально сочувственным лицом. Хотя внутри только хмыкнул: ага, расходы у него. Прям слезы наворачиваются.

— Ладно, Штрих, пойду я. Мне завтра с караваном.

— С караваном? — он вскинулся. — Уже договорился?

— Не я. Мужик один со мной едет, обещал всё решить.

— Да фигня это, — отмахнулся он. — Никто пока не смог договориться. А тут какой-то мужик…

— Ну а вдруг.

Я сказал это лишь бы закончить разговор. Внутри уже чесалось уйти — слишком приторно всё выходило.

И вот тут что-то в Штрихе щёлкнуло.

Он посмотрел на меня не как на спасителя его винтовки, а как на человека, который только что слишком легко отдал деньги.

— Слушай, Орёл… — протянул он. — А ты что-то больно спокойно согласился.

— В смысле?

— В прямом. Любой нормальный рейдер за рубера глотку бы перегрыз. Торговался бы до хрипоты. А ты — раз, и «согласен». Даже не моргнул.

Я пожал плечами.

— Мне проблем не надо.

— Вот именно, — кивнул он, но взгляд стал холоднее. — Слишком тебе проблем не надо.

Повисла пауза. Штрих перебирал на столе спораны, будто считал их заново, и с каждой секундой лицо его становилось всё мрачнее.

— А это точно всё, что было в рубере и кусачах?

— Конечно всё, — я уставился на него. — С чего бы мне что-то прятать?

Он усмехнулся.

— Да просто странно. Рубер свежий, жирный. А добыча так себе. Ни жемчужины, ни редкой начинки… И ты такой добрый, что аж подозрительно.

Я почувствовал, как внутри неприятно похолодело.

— Ты на что намекаешь?

Штрих постучал пальцем по столу.

— Ни на что. Просто есть один способ снять все вопросы. Давай сходим к ментату. Расскажешь всё при нём — как убивал, что вытаскивал. Если правда за тобой, чего бояться?

Вот тут мне стало совсем обидно. Да и к ментату я как-то совершенно не планировал.

Я посмотрел на Штриха и понял простую вещь: если сейчас начну юлить, он окончательно решит, что я утаил часть добычи. А потом и вовсе придумает себе какую-нибудь черную жемчужину, спрятанную у меня под матрасом.

Ладно. К ментату так к ментату. Что я, в конце концов, теряю? Совесть у меня чистая, а врать я и так не собирался.

— К ментату так к ментату, — повторил я вслух.

Ментат сидел на воротах стаба, в своем обычном полусонном состоянии человека, который знает о тебе больше, чем ты сам. Выслушав, чего мы хотим, он даже не удивился — только лениво озвучил цену:

— Пять споранов.

— Я точно платить не буду, — сразу обозначил я позицию.

Штрих недовольно зыркнул на меня, но спорить не стал. Отсчитал пять споранов, сунул их ментату. Тот спрятал добычу в карман и повернулся ко мне.

— Рассказывай. Медленно и подробно.

Я в очередной раз завел свою пластинку: как ехали, как нарвались, как всех перемололо, как я остался один на один с недобитым рубером. Ментат слушал, не перебивая, только иногда щурился, будто проверял, не скрипит ли у меня в голове какая-нибудь лишняя шестеренка. Пару раз заставил повторить отдельные места, уточнял мелочи — где стоял, чем стрелял, сколько патронов ушло.

В общем, всё как в «Солнышке». Неприятно, но терпимо.

— Значит, ты рубера убил? — спросил он под конец.

Я кивнул.

Ментат уважительно покачал головой.

— Не каждый и на десятом уровне таким похвастается.

Потом прищурился:

— И как поделили хабар из головы рубера?

Я уже открыл рот, но Штрих вдруг резко влез:

— Это не твоё дело.

— Ну да, ну да… — ментат покивал с совершенно невинным видом и вдруг глумливо ухмыльнулся. — Значит так выходит: ты, Штрих, нанял бойца третьего уровня, чтоб он у тебя побыл приманкой. В итоге сам слился со всей своей бригадой, а всю работу сделала приманка?

У Штриха перекосило лицо.

— Ты чего сейчас гонишь? — рявкнул он. — Тебе за что заплатили, чтоб ты над моими погибшими товарищами смеялся?

Ментат, наоборот, только разошёлся.

— Да я-то что. Это пока только я смеюсь. А вот завтра над тобой будет ржать весь стаб. История-то сочная: великий Штрих, гроза кластеров, спрятался за спину новичка.

Он повернулся ко мне и уже совершенно официальным тоном добавил:

— По работе: подтверждаю слова этого пацана. Не врёт. Всё так и было.

Потом хлопнул себя по карману, где лежали спораны.

— Видишь, Штрих? Я свою часть сделки выполнил.

Штрих молчал. Смотрел то на меня, то на ментата, и в этом взгляде уже не было радости от возвращённой винтовки. Только злость и что-то ещё — неприятное, липкое, похожее на затаённую обиду.

«Похоже, я нажил себе врага на ровном месте», — подумал я.

«А, к чёрту. Не сегодня завтра приедет караван — и прощай, стаб „Смелый“, со всеми вашими заморочками».

— Я могу идти? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Иди, боец, иди, — весело отозвался ментат.

Я почёл за лучшее исчезнуть как можно быстрее.

По дороге меня накрыла неприятная мысль: будет совсем паршиво, если по какой-то причине я не смогу свалить из стаба. Штрих теперь явно не в восторге, а в улье обиды имеют привычку быстро обрастать проблемами. Решил не откладывать и сходить к торговцу — закупить патроны. Семь-шесть-два у меня почти закончились, а спораны, к счастью, ещё водились.

Сначала хотел взять с собой Тихого, но передумал. Уже не маленький — пора самому решать такие вопросы.

Торговец продал мне тридцать патронов без лишних разговоров. Потом поинтересовался, не желаю ли я ещё чего-нибудь. Я было начал отказываться, но тут вдруг вспомнил, как Штрих рванул на рубера с двумя гранатами.

А ведь граната — это вещь.

Не для охоты на заражённых, конечно. А для другого. Для последнего варианта. Все это время я пытался придумать, как избежать судьбы быть сожранным заживо. Пример Штриха показал: граната решает этот вопрос вполне надёжно.

— А гранаты у вас есть? — спросил я.

Гранаты нашлись. Торговец даже с удовольствием начал объяснять, какие бывают и чем отличаются. Я выбрал наступательную РГД 5. Она мне показалась менее опасной.

Караван из стаба «Единство» прибыл на следующий день.

Тихий, по-прежнему абсолютно уверенный в себе, вечером ушел договариваться с караванщиками. Я попросил его, как вернётся, зайти ко мне и рассказать, как прошёл разговор. Он обещал — и обещание выполнил. Поздно ночью постучался и коротко сообщил:

— Всё в порядке. Завтра едем.

Я, вроде бы успокоенный, плюхнулся в кровать… и тут меня накрыла мысль.

Как так — сегодня приехали, а завтра уже обратно? Не слишком ли быстро?

Сомнения полезли одно за другим. Я ведь понятия не имею, с кем Тихий говорил. И говорил ли вообще. В прошлый раз караван грузился ни свет ни заря, все бегали, суетились, а тут — тишина. Никто не торопит, никто никуда не гонит.

Потом меня и вовсе накрыло: а если Тихий просто уедет без меня?

Всю ночь ворочался, одолевали тяжёлые мысли.

Утром я помчался к Тихому с вопросами. Тот, как всегда, был невозмутим. Спокойно выслушал, потом так же спокойно заверил, что всё в полном порядке и дергаться не нужно.

— Как обычно, — сказал он. — Завтрак. Сборы. Потом идём грузиться.

И уже как бы между делом добавил:

— Да, ещё нюанс. С нами поедет один парень. Я пока ты в рейде был, нашёл нам попутчика.

Я вроде бы успокоился… но не до конца.

По-быстрому умылся, собрался и побежал в столовую. Завтракать.