На дневную стоянку караван встал возле небольшого холма — или, правильнее сказать, возвышенности, — на вершине которой стояло промышленное строение. На его крыше была выстроена небольшая башенка. Судя по стилю, башня появилась значительно позже самого здания: похоже, её возвели уже в улье.

Купец, который знал маршрут между двумя стабами как свои пять пальцев, рассказал, что эта возвышенность — небольшой стаб. Стабильный кластер, превращённый в опорный пункт для дневной стоянки караванов. Пока мы здесь, на башню выставят наблюдателей, которые заранее предупредят об опасности.

Машины каравана выстроились вокруг возвышенности кольцом, направив оружие наружу. Всё не занятое в карауле население каравана высыпало внутрь этого круга и с удовольствием разбрелось по округе, разминаясь и отдыхая от долгого сидения.

Наша компания держалась вместе. Забавно, но даже Жмых не отходил от нас. Я аккуратно подвалил к Тихому и начал расспрашивать его о маршруте. Окрестности он знал более или менее: по этому пути ему уже доводилось ходить, но нечасто.

Я спросил его и про слухи, которые ходят о стабе «Единство». Тихий тоже что-то такое слышал, но ничего конкретного. К предстоящему походу относился с философским спокойствием: в улье безопасных мест не бывает в принципе, а слухи — они и есть слухи.

На мой вопрос, готов ли он идти дальше вместе, Тихий ответил уклончиво. Сказал, что идёт своим путём и подстраиваться под меня не собирается. Если я хочу идти с ним — он не против, но менять планы или задерживаться из-за меня не будет. В принципе, вполне здравая позиция. С чего бы бывалому обитателю улья напрягаться ради какого-то придурка.

Два часа, отведённые на стоянку, пролетели быстро, и вскоре прозвучала команда грузиться обратно в машины. В отличие от утренней суеты, караван собрался почти мгновенно и двинулся в путь. Ещё пять часов — и мы будем в стабе «Смелый».

Примерно через час неожиданно раздалась стрельба. Где-то позади нас грохотал крупнокалиберный. В принципе, караван был вооружён достаточно хорошо, чтобы не бояться даже элитников, поэтому первые выстрелы особого ажиотажа не вызвали.

Но когда сверху, этажом выше, кто-то заорал:

— Килдинги!

по пассажирскому отсеку словно прокатилась холодная волна. Купец побледнел, Жмых выругался вслух, даже Тихий сжал губы.

— Что ещё за килдинги? — удивился я.

Не обращая внимания на привычное «придурок» от Жмыха, повернулся к Купцу — самому словоохотливому и одновременно самому компетентному из нас.

— Килдинги — это что-то вроде религиозной секты. Очень могущественной, — сказал он глухо. — Во что именно они верят, толком никто не знает, но иммунных они приносят в жертву Стиксу. Человеческие жертвоприношения. Причём с максимальной жестокостью.

Ну просто замечательно. То есть в этом мире не только расизм по отношению к цифрам, но ещё и кровавые культы. Странно, но я, в отличие от спутников, пока не чувствовал страха.

— Может тут еще и каннибалы есть? — спросил я, пытаясь дурацкой шуткой разрядить обстановку.

— Есть, — мрачно отозвался Купец. — Атомиты вроде бы балуются людоедством… но это не точно.

— Кто ещё такие атомиты?! — я вытаращил глаза.

— Сейчас не самое подходящее время, — отрезал Купец.

— Килдинги фанатики, но не идиоты, — неожиданно вмешался Тихий. — Если они напали на караван, значит, у них есть план.

В этот момент сверху заорали:

— Орда! Орда!

Тихий выругался и припал к бойнице.

Вот тут пробрало и меня. Если уж Тихий начал материться — дело действительно плохо. Я тоже прильнул к своей бойнице.

Первое, что я увидел, — несколько огромных заражённых, бегущих в нашу сторону. Настоящие исполины. Таких мне ещё видеть не доводилось.

Элитники, — понял я.

Чем ближе они подходили, тем яснее становилась картина. Вокруг гигантов кишели твари помельче. А за ними…

Море.

Целое море заражённых, накатывающее на караван.

Тихий вскинул автомат. Я, поколебавшись секунду, тоже вытащил свой и приготовился к бою.

— Ничего себе, прикинутые придурки пошли, — прокомментировал Жмых.

Тихий мельком посмотрел на меня и одобрительно хмыкнул.

— В кого мне стрелять? — спросил я.

— Какая у тебя меткость?

— Семь.

Тихий недовольно поджал губы.

— Ищи в толпе тварей примерно десятого уровня и стреляй им в грудь. Одна цель — один выстрел. Даже если не убьёшь, они потеряют боеспособность.

— Какие у нас шансы? — с надеждой спросил Купец.

— Это не орда. Это просто крупная стая. Мы от неё отобьёмся, но…

— Если это не орда, то что тогда орда?! — взвизгнул Жмых, глядя в бойницу на надвигающуюся массу.

— Орда выглядит как океан, — спокойно ответил Тихий. Он уже полностью переключился в боевой режим и был холоден, как сталь.

— Ты сказал «но» и не закончил, — напомнил Купец.

— Эту стаю на нас навели килдинги. Мы её перемелем… но потратим почти весь боезапас. Я вижу семь элитников. Чтобы их положить, уйдёт весь крупный калибр.

Тихий на секунду замолчал, глядя в бойницу.

— А вот когда мы всё израсходуем, за нас возьмутся килдинги.

Купец ещё что-то спросил, но Тихий уже начал стрелять и на разговоры не отвлекался. Я последовал его примеру.

Десятый уровень я уже более-менее научился отличать. Выбрал в толпе надвигающихся тварей подходящую, прицелился и нажал на спуск. Заражённый дёрнулся и рухнул.

Вроде несложно.

После пятой цели я вдруг понял, что «море» тварей уже не выглядит таким уж бесконечным. Караван бил по стае бодро и организованно. Грохот стоял такой, что уши закладывало.

Основной ад, конечно, творили крупнокалиберные. Они работали по развитым тварям — тем, которых было не так уж много, но именно они и представляли настоящую угрозу.

Я попытался охватить поле боя целиком — получилось плохо, но двух элитников я всё-таки заметил: оба уже валялись недвижимыми. Потом пришлось снова сосредоточиться на своей работе.

Твари десятого уровня шли плотной массой, так что прицельных целей хватало.

Один выстрел — одна цель.

Один вдох — один труп.

Ручные пулемёты выкашивали заражённых, которые подходили слишком близко к машинам. Волны тварей ломались об эту стену огня и рассыпались.

Руберов, как оказалось, было несколько десятков, но их выкосили почти сразу. Сосредоточенный огонь крупнокалиберных пулемётов они не выдерживали.

А вот элитники — другое дело.

По ним били из чего-то гораздо серьёзнее. Сначала их обездвиживали, потом добивали гранатомётами. Завалить такого — целая операция.

К счастью, элитников было немного.

И пусть медленно, но дело шло.

Неожиданно в поле зрения выскочил пулемётный внедорожник. На полной скорости, не прекращая огонь, он подлетел к поверженному элитнику. Из машины выскочил боец, в несколько движений распотрошил споровый мешок твари и тут же нырнул обратно в салон.

Всё это время его прикрывали огнём с нашего самосвала.

Подхватив отчаянного добытчика, внедорожник рванул и исчез из поля зрения.

«Да они реально на всю голову долбанутые», — подумал я про парней в этих машинах.

Я выцелил очередного заражённого, нажал на спуск — и ничего не произошло. Недоумённо посмотрел на автомат, передёрнул затвор, снова нажал — тишина. Отстегнул магазин.

Пусто.

— У меня патроны кончились! — крикнул я Тихому.

Он мельком глянул на меня и пожал плечами: мол, ну и что? Теплившаяся надежда тут же погасла. Ну и ладно.

Я сложил автомат и сунул его в рюкзак, машинально отметив, что раз уж засветил ствол, потом надо будет попросить Тихого помочь с чисткой. Потом мелькнула более трезвая мысль: с такими приключениями я могу и не дожить до того светлого момента, когда этот автомат вообще понадобится чистить.

Я снова выглянул в бойницу. Вообще-то поводы для оптимизма были. Элитников не видно, руберов тоже, даже кусачей осталось немного. И тут я понял ещё одну вещь: всё это время наш самосвал продолжал ехать.

Мы вели бой на ходу. Значит, возможно, мы просто выехали из самого пекла, а где-то позади сейчас всё далеко не так радужно.

И тут появился новый звук. Короткий вой, заканчивающийся взрывом. Что-то совершенно другое. Я повернулся к Тихому, ожидая пояснений, но он только в очередной раз выругался.

— Килдинги по нам миномётами работают, — неожиданно спокойно сообщил Жмых.

Под миномётным обстрелом мне ещё не доводилось бывать.

Сначала я вообще не понял, что происходит — просто где-то в небе раздавался короткий, воющий звук, а через секунду землю рвало взрывом.

Слишком близко.

Из бойницы было видно, как группа заражённых пытается прорваться к нашему самосвалу. Они шли уже почти бегом, пользуясь тем, что тяжёлые орудия каравана сейчас били куда-то вдаль — по килдингам.

И тут первая мина легла рядом с ними. Взрыв не просто разметал тварей — их будто стёрло с земли. Вместе с ними вверх взлетели камни, комья грязи и обломки асфальта. Всё это дождём застучало по борту нашего самосвала.

Машина взревела и резко прибавила ход. Следующий прилёт был ближе.

Удар — и что-то с визгом царапнуло броню. Несколько осколков прошили борт, как картон. Кто-то вскрикнул — коротко, от боли или испуга.

Я обернулся, но паники не было. В караване, похоже, к такому были готовы.

Снова приник к бойнице.

Сквозь дым и пыль на дороге впереди мелькнула машина — лёгкий внедорожник, вынырнувший сбоку, с фланга. Он шёл почти параллельно нашей колонне.

И только когда он повернул, я увидел на его борту белый знак — закрученная спираль, грубо намалёванная краской поверх грязи и ржавчины.

Килдинги.

Пулемёт на его крыше уже разворачивался в нашу сторону. Я похолодел — но выстрелить он не успел.

С нашего самосвала хлестнула очередь. Пули прошили внедорожник, как бумагу. Машину дёрнуло, она начала слепо рыскать носом, потом, будто споткнувшись, подпрыгнула и рухнула на бок.

Следом — ещё один прилёт. И ещё. Осколки завыли в воздухе.

— Если они нам ходовую перебьют — всё, — глухо сказал Купец.

— В восьмую машину попали! — заорал кто-то сверху.

Я попытался выглянуть назад. Дорога как раз делала поворот, и мне удалось увидеть хвост колонны.

Следующий за нами самосвал стоял, уткнувшись носом в кювет. Его бок был разворочен взрывом, из-под днища валил густой дым. Несколько пассажиров выбирались наружу, пригибаясь под разрывами.

Он перегородил полдороги. Остальные машины пытались обойти его — и именно туда килдинги и били. Миномётный огонь лёг плотным ковром на узкий участок трассы, отсекая хвост каравана.

Наши внедорожники рванули назад — прикрывать. А мы ехали дальше.

Мне стало ясно:

караван сейчас не просто отбивается. Его режут.

Из-за громады подбитого самосвала вынырнул замыкающий БТР.

Он, не снижая хода, поливал огнём юркие внедорожники килдингов, которые мелькали между дымными разрывами, появляясь то слева, то справа, будто стайка хищников вокруг раненого зверя. Но их было слишком много.

Из середины колонны выдвинулся второй БТР, беря их в перекрёстный огонь. И именно в этот момент всё пошло к чёрту. Из-за холма, откуда били миномёты, вырвался ослепительно-белый огненный шар, он пролетел сотни метров за долю секунды и врезался точно в борт замыкающего БТРа.

Взрыв был такой, что воздух будто схлопнулся. БТР исчез в облаке огня и чёрного дыма. Башню сорвало, и она, кувыркаясь, улетела в сторону, как игрушечная.

Второй БТР мгновенно дал по тормозам. Потом резко сдал назад и начал отходить, поливая всё вокруг плотным огнём — попадать под следующий выстрел гранатомёта ему явно не хотелось.

Несколько наших внедорожников уже горели, окутанные дымом и языками пламени.

Килдинги тоже несли потери — их машины взрывались, люди вываливались на дорогу, — но им, похоже, было плевать. Они продолжали лезть вперёд, словно сами были заражёнными.

Мы оказались в хвосте ушедшей части колонны. По идее, мы должны были собрать на себя значительную часть огня противника, но этого не произошло. Нас спасало то, что килдинги полностью сосредоточились на отсечённой части каравана.

Наши машины, вырвавшиеся вперёд, били по ним из всего, что имели — крупнокалиберные пулемёты, автоматические пушки, гранатомёты. Килдинги отвечали в основном по внедорожникам и грузовикам, стараясь лишить их мобильности. Им не нужно было уничтожать весь караван — достаточно было отрезать и добить хвост.

Я видел, как один из самосвалов, тот самый, что встал в кювете, снова вздрогнул. По его колёсам легли несколько точных очередей — и огромная машина окончательно осела, как подкошенный зверь. Из кузова посыпались люди. Некоторые успели отскочить. Некоторые — нет.

По дороге побежали заражённые — те самые, что выжили после бойни с караваном. Их было не так много, но им и не требовалось много. Они бросались на лежащих, на раненых, на тех, кто не успел подняться.

И килдинги это видели. И не мешали.

— Вот суки… — прошептал Купец.

Над дорогой снова завыл миномётный выстрел.

Где-то сзади раздался взрыв, от которого даже наш самосвал тряхнуло. Я не видел, куда именно прилетело, но по истошным крикам понял — снова накрыли людей.

Наш водитель вдавил газ. Машина зарычала, стараясь вырваться вперёд, подальше от зоны, где хвост колонны превращался в бойню.

Тихий всё это время смотрел назад сквозь бойницу.

— Они не гонятся за нами, — сказал он глухо. — Им нужен хвост. И они его получат.

— Мы что, просто… уйдём? — сдавленно спросил Купец.

— А что ты предлагаешь? — отрезал Тихий. — Развернуть колонну и подставить голову под миномёты?

Ответа не было.

Сзади что-то рвануло особенно сильно. В небо взметнулся столб пламени и дыма — это, похоже, взорвался ещё один грузовик с боеприпасами. Даже на нашем расстоянии волна горячего воздуха докатилась до нас.

Жмых выругался так, что я бы покраснел, если бы сейчас было время краснеть.

— Там же люди… — пробормотал Купец.

— В улье это ничего не значит, — ответил Тихий. — Сегодня они. Завтра мы.

Я смотрел в узкую бойницу и понимал, что караван, который казался мне непобедимой крепостью, сейчас просто… теряет куски. Не потому, что его разгромили. А потому что его режут, как мясо, оставляя то, что можно забрать, и отпуская остальное.

Килдинги не пытались победить караван. Они просто пришли за своей долей. И они её получали.

Мы всё дальше удалялись от места сражения. Звуки стрельбы становились тише, пока совсем не стихли. Наши отставшие товарищи продолжали держать оборону, стараясь продлить бой, но мы уже не могли им помочь. Видимо, это была их последняя попытка отстоять позиции. Мне стало как-то неловко. Мы оставили их в беде. Хотя это решение принимали не мы, чувство вины всё равно давило. Купец и Жмых выглядели похоже — тихое, тяжёлое понимание утрат, а на лице Тихого было невозможно прочесть ничего.

Я перевёл взгляд на него. Тихий, внимательно меня рассматривал будто впервые увидел. Вспомнилось, что я хотел почистить автомат. Тихий согласился помочь, но сначала чистил своё оружие сам, а я наблюдал и учился, запоминая каждый жест. Чистка стала почти медитацией после хаоса, дав возможность осознать произошедшее.

Пока мы занимались этим, я попытался разговорить Купца. Он уже отошёл от шока и постепенно превратился в степенного рассказчика:

— Как килдинги смогли натравить на нас стаю заражённых?

— В улье есть множество умений и способностей, — спокойно ответил Купец. — Верхушка килдингов, судя по слухам, состоит из старожилов высокого уровня. Они знают про улей больше всех. Комбинация знаний, умений и опыта — вот почему стая напала именно на нас.

Мы слушали его рассказ, всё время глядя на дорогу впереди, но мои мысли постоянно возвращались к брошенным людям. Могло ли это быть случайностью, что я оказался в седьмой машине, а не в восьмой? Можно ли считать это удачей, а их — невезением? Эти мысли тяжёлым грузом висели в голове, но теперь уже нельзя было ничего изменить.

В этот момент на меня посыпались системные сообщения об одержанных победах и начисленных очках. Как обычно, в основном росла меткость. Остальные характеристики подросли едва-едва. Зато меткость выросла до восьми.

Скоро дорога стала ровнее, и впереди показались первые очертания стабильно укреплённых стен. Впереди маячил стаб «Смелый». Караван постепенно замедлял ход, а вместе с ним спадало напряжение. Бой остался позади, а впереди был новый опорный пункт — новый шанс на передышку и подготовку к следующему этапу пути.

Дорогие друзья

Если вы дочитали до этого места, значит мой труд был не напрасен — и это очень ценно для меня. Книга подходит к концу, и сейчас для меня важно понять: стоит ли писать продолжение этой истории.

Напишите, пожалуйста, в комментариях, что вы думаете — хочется ли вам увидеть следующую книгу. А если лень писать, просто поставьте лайк: для меня это тоже понятный и важный сигнал.