Оказалось, что голова кусача нужна, чтобы отпугивать заражённых. Скат тащил её за нами на верёвке, оставляя вполне заметный след. Мне было немного не по себе от мысли, что даже самый тупой заражённый легко найдёт нас по этому следу, но я не стал умничать. Скат явно знал, что делает.

Вообще он вызывал у меня двоякие чувства. С одной стороны — парень неплохой. Без гонора, без этого вечного «я тут царь, а ты пыль». В службе снабжения мне попадались типы, которые по опыту и уровню со Скатом рядом не стояли, но держались так, будто я им что-то должен. А этот — нет. Подшучивает, да и только.

С другой стороны — слишком уж лихой. Двух товарищей потерял, а будто и не заметил. Ни злости, ни скорби. Как будто, так и должно быть.

Но больше всего меня напряг момент со спеком.

Привязав голову кусача, Скат, как фокусник, вытащил откуда-то жестяную трубочку из-под дорогой сигары. Внутри оказался одноразовый шприц с красноватой жидкостью.

— Знаешь, что это? — весело спросил он и тут же ответил сам. — Такая дурь, брат, какую никакая земная лаборатория не сварганит.

Он снял колпачок и вогнал иглу себе в раненое бедро, при этом блаженно щурясь. Вколол не всё — примерно треть.

— Щас словлю приход — и потопаем. А то задолбала меня эта рана.

Я молча кивнул.

Меня напряг даже не сам укол. А то, как он это сделал. С каким ожиданием. С каким удовольствием. От этого стало неприятно — на уровне кожи, будто рядом кто-то полезный и надёжный вдруг сделал шаг в сторону, куда мне точно не хотелось идти.

После укола Скат заметно повеселел, и мы пошли дальше. Шёл он медленно, опираясь на свой странный меч и явно щадя раненую ногу. Я прикинул темп и понял, что такими темпами до стаба мы доберёмся не скоро.

Впрочем, спешить мне было некуда.

— С рубером я точно справлюсь, — сказал Скат, — а вот с элитником… тут уж как карта ляжет. Прыткая тварь. Может я, а может — бык.

— Какой ещё бык? — не понял я.

Скат хмыкнул.

— Бык из анекдота. Бывает, что сегодня тореадор, а бывает — бык.

Он бросил это так, между делом, и я вдруг понял, что он говорит всерьёз. Без бравады. Просто констатирует факт.

Мы оба усмехнулись, и только тогда я сообразил, что это первый раз в Улье, когда рядом со мной кто-то не шипит «тише» и не озирается каждые пять секунд. Мы шли почти открыто, оставляя за собой след, и это казалось… неправильным.

Но, как выяснилось, если у тебя на верёвке болтается голова матерого кусача, а рядом ковыляет тип с волшебным мечом — правила слегка меняются.

— И где вообще берут такие игрушки? — кивнул я на клинок.

— Этот? — Скат погладил рукоять. — Купил у торговца. Две чёрные жемчужины, между прочим, отдал.

Я уважительно присвистнул.

— А вообще такие вещи команды таскают с серых территорий.

— Серые? — переспросил я. — Это как?

Скат посмотрел на меня внимательнее.

— Когда обычные кластеры с чёрными вперемешку. Там и добыча соответствующая.

— А чёрные кластеры — это…

— Ты и этого не знаешь? — перебил он и прищурился. — Странный ты, брат. Четвёртый уровень, а знаешь как нулёвка.

Я замолчал, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось.

— И одежда внешника, опять же. Где взял?

— Что взял? — попытался я потянуть время.

— Не придуривайся. Обмундирование внешника где взял?

Я напрягся. Скат это заметил и сразу махнул рукой.

— Ладно, ладно. Не дёргайся, — сказал он спокойно. — Секреты мне твои ни к чему. У меня своих хватает.

Я выдохнул.

— Просто имей в виду, — продолжил он уже без насмешки, — если вдруг понадобится команда нормальных парней для хорошего дела — мы не кинем. Кого хочешь спроси.

Я кивнул, а сам невольно вспомнил, с каким удовольствием он вколол себе спек.

Некоторое время мы шли молча.

Но любопытство, как обычно, победило.

— Скат, а как ты там это сделал? Мигнул, и как будто телепортировался за спину твари.

— Дык, умение у меня такое. Телепорт. Могу мгновенно перемещаться на некоторое расстояние. Не такое уж редкое умение, между прочим.

Я прикинул, какие широкие возможности открывает такое умение в бою.

— И на какое расстояние можешь телепортироваться?

— Видишь ли, Орел… — усмехнулся Скат, слегка прихрамывая. — В улье не принято расспрашивать про умения. Неприлично. На твой первый вопрос я ответил, а детали — расстояния, нюансы — это уж, извини, не твоего ума дело.

— Извини, — смутился я.

— Да ничего, — улыбнулся он. — Со мной можно. А вот кто другой, за такие вопросы, может и в зубы дать… или хуже. А теперь давай для разнообразия, ты мне что-нибудь про себя расскажи.

— Что рассказать? — удивился я.

— Ну, например, откуда ты к нам притопал и что дальше планируешь.

— Хм… Пришел с Северо-Востока, с точки возрождения. Планирую добраться до стаба «31 завод». Через пару дней идет караван в стаб «Смелый», с ним и поеду. Перекантуюсь там какое-то время. Дождусь следующего каравана и поеду дальше.

— О, значит, «31 завод» … Далековато для персонажа твоего уровня. Спрашивать, кто тебя там ждет, видимо бессмысленно? — усмехнулся Скат.

Я промолчал.

— То есть сначала «Смелый», потом другим караваном в «Единство», а оттуда уже еще одним караваном в «31 завод», я правильно понял твой маршрут?

— Угу, — кивнул я.

— Не стоит тебе соваться в «Единство», приятель…

— Почему?

— Да я и сам толком ничего не знаю, но слухи ходят нехорошие.

— Какие слухи?

— Давай сделаем так, Орел. В стабе «Смелый» найди Штриха. Это мой приятель, мы когда-то вместе работали, потом пути разошлись. Он тебе самые свежие слухи расскажет и подскажет, что к чему. А может и не только советом поможет. Знаешь, лучше я ему письмо напишу — так надежнее.

Я кивнул. Если бы Скат и правда задумал что-нибудь нехорошее, он бы просто грохнул меня где-нибудь по дороге, а не возился со всеми этими сложными схемами.

Мы всё так же медленно телепались к стабу, болтая о том о сём. Я старался вытянуть из Ската как можно больше про Улей и здешние порядки. Сначала он отвечал охотно, но со временем начал хмуриться и всё чаще отделывался короткими фразами. Часа через четыре мой раненый напарник вколол себе ещё дозу спека и снова повеселел. Его будто подменили — он начал сыпать историями одну за другой. Мне казалось, что как минимум половина из них — чистые байки, но слушать всё равно было интересно.

Когда мы, наконец, вышли к последней дороге, ведущей в стаб, Скат швырнул в сторону голову матерого кусача. Сказал, что скоро протухнет, а в стабе за такую вонючую гадость рядом со стенами могут и вздрючить.

В стаб мы вошли уже под утро — вымотанные до предела, но довольные. Всё-таки добрались живыми. Скат звал меня к себе, но я отказался, сославшись на то, что живу у крестной и она меня ждёт. Напоследок он выщёлкнул из пистолета магазин и протянул мне.

— От споранов ты отказался, так что предлагать не буду. А это — подарок. На память. И не забудь зайти ко мне перед отправлением каравана, письмо для Штриха передам.

Оказалось, я не ошибся: Яра и правда меня ждала.

Подойдя к её двери, я некоторое время мялся, не решаясь постучать. Всё-таки время уже было не просто позднее, а откровенно раннее. Но пока я раздумывал, дверь сама распахнулась, и на пороге появилась Яра — полностью одетая и готовая к бою. Она так обрадовалась, будто я и вправду был ее блудным внуком.

Крестная тут же усадила меня за стол и принялась поить чаем с бутербродами. Рассказала, как я не вернулся вечером, как она всю ночь не спала и извелась. Потом заставила меня пересказывать всё — подробно и по порядку.

Выслушав, она помолчала и сказала:

— Я так и знала, что ты свяжешься с плохой компанией.

От такого у меня глаза чуть не вылезли на лоб. То есть её собственные ребята — те ещё отморозки — это, выходит, хорошая компания, а Скат, который меня ни разу не обманул и даже помогал, — плохая?

— Почему это с плохой? — переспросил я.

— Ну так Скат же главарь банды безбашенных наркоманов. Обдолбаются спеком — и вперёд, на подвиги. Чуть ли не с голыми руками на элиту лезут. Да, прокачиваются они быстро и живут богато, не спорю. Только после каждого рейда кто-нибудь у них на точку возрождения улетает. А то и все разом.

Что сказать… Яра, по-своему, была права. И команда Ската действительно вызывала у меня опаску ровно по тем причинам, о которых она говорила. Я это понимал.

Но при всём этом мысли о Скате не вызывали у меня того же внутреннего отторжения, что разговоры с Резаком и его людьми. Я и сам толком не мог сказать почему. Может, Скат мне просто был симпатичнее. А может, дело в том, что он, при всех своих заскоках, ни разу не пытался тянуть меня за рукав и учить, как мне жить. Во всяком случае, я не припомню, чтобы он бегал за мной со шприцем, уговаривая тоже приобщиться к этой дряни.

Впрочем, пора было спать.

— Яра, караван отправляется послезавтра. Можно я это время у тебя перекантуюсь?

— Да о чём разговор. Конечно, оставайся.

* * *

Как и было оговорено, к месту сбора я пришёл к пяти утра.

И офигел.

Караван был не просто большим — он выглядел как передвижная крепость. Десяток карьерных самосвалов, здоровенных, как дома, стояли в несколько рядов, облепленные самодельной бронёй и обвешанные оружием. Из кустарных башенок торчали стволы самых разных калибров, и некоторые из них выглядели так, будто способны пробить насквозь не только заражённого, но и половину квартала за ним.

Между самосвалами маячили внедорожники с крупнокалиберными пулемётами на крышах — лёгкие, злые и какие-то слишком открытые для такого места. Про такие машины я уже слышал: в них обычно ездят ребята, которым либо уже всё равно, либо просто не знакомо слово «осторожность».

Дальше шли грузовики с дружинниками — борта изрезаны бойницами, из которых торчали стволы, и аж три БТРа. Один стоял во главе колонны, другой — ровно посередине, третий замыкал всё это железное стадо.

Весь транспорт был опутан сетками, колючей проволокой и торчащими металлическими штырями, словно караван готовился не ехать, а продираться сквозь ад.

Мне досталось место в одном из самосвалов. Его кузов был устроен хитро: внизу лежал груз, над ним — ряды сидений для пассажиров, а ещё выше, над нашими головами, размещались стрелки и вся эта чудовищная артиллерия. Рядом с каждым сиденьем — узкая бойница: хочешь, стреляй, если хватит смелости.

Говорили, что расход патронов компенсируют, но я свой автомат аккуратно сложил и убрал в рюкзак. Автоматных патронов у меня оставалось кот наплакал, а вот пистолетных, благодаря Скату, теперь было с избытком.

Я сел и стал ждать.

Снаружи кто-то орал, кто-то матерился, двигатели то заводились, то глохли. Караван вроде бы был готов, но при этом стоял как вкопанный. Время тянулось, и вместе с ним росло странное напряжение — как перед бурей, когда всё вокруг замирает.

В какой-то момент усталость всё же взяла своё, и я, прислонившись к холодной броне, задремал, так и не дождавшись, когда эта железная махина наконец сдвинется с места.

Проснулся от того, что наша машина, наконец, стронулась с места и начала набирать ход. Интересно, который час? Глянул на часы, подобранные на одном из кластеров. Семь утра. Ну и на кой тогда было являться в пять? Караван должен быть в пути двенадцать часов — с учетом остановки на обед. Хотя «обед» тут, скорее, эвфемизм. Просто возможность справить естественные нужды: терпеть двенадцать часов подряд мало кто способен.

Коротко осмотрелся.

Напротив меня сидел мужик какого-то старорежимного вида. Усы, борода, аккуратно расчесанная на две стороны, странная прическа — такому больше подошёл бы сюртук и сапоги, чем камуфляж. В этой амуниции он смотрелся как купец, которого по ошибке затащили на передовую.

Иронично, но система опознала его как Купец, иммунный шестнадцатого уровня.

Чуть в стороне, привалившись к борту самосвала, устроился худой, жилистый тип с нездорово блестящими глазами. Он будто бы дремал, но я кожей чувствовал, что он следит за каждым моим движением. Система выдала: Жмых, иммунный четырнадцатого уровня.

В углу, ближе к бойнице, сидел третий — коренастый мужик лет сорока, в потертом камуфляже. Он молча чистил автомат, делая это с такой спокойной уверенностью, что сразу становилось понятно: этот человек не первый год живёт в улье. Его ник — Тихий, иммунный восемнадцатого уровня.

Компания, мягко говоря, подобралась разношерстная.

Купец первым заметил, что я проснулся, и слегка кивнул, будто мы были знакомы уже не первый день.

— Ну что, молодой человек, — сказал он густым, размеренным голосом, — в путь, стало быть. Дай бог, чтобы без приключений.

Жмых хмыкнул и скосил на него мутный взгляд.

— В караване без приключений не бывает, — буркнул он. — Особенно в таком жирном.

Тихий ничего не сказал. Он закончил собирать автомат и уставился в узкую щель бойницы, будто именно там сейчас решалась судьба всего нашего путешествия.

Я вежливо кивнул Купцу, потом перевёл взгляд на Тихого. Какая-то важная мысль, связанная с этим человеком, ускользала от меня. Через пару секунд я её всё-таки поймал.

— Уважаемый, — сказал я, — не подскажете, как часто нужно чистить оружие?

Вдруг понял, что за всё время в улье ни разу этим не занимался.

Тихий посмотрел на меня с неожиданным интересом. Жмых снова хмыкнул.

— Как пострелял — так сразу и чисти, — коротко ответил Тихий.

Я удивлённо вскинул брови. Жмых, глядя на меня, заухмылялся.

— Придурок, — с явным удовольствием произнёс он.

Я сделал вид, что не услышал, и снова повернулся к Тихому.

— А у вас, случайно, не найдётся чем почистить пистолет?

— Найдётся.

— Тогда… — я на секунду замялся. — Не могли бы вы одолжить и… ну… показать, как это правильно делать?

В нашем закутке установилась удивительно спокойная обстановка. Купец степенно рассказывал о своих делах, я чистил пистолет под руководством Тихого, и старался при этом кивать Купцу в нужных местах, создавая видимость интереса. Лишь Жмых своим непрекращающимся ворчанием нарушал гармонию.

Купец представился бизнесменом. Он ехал в стаб «Смелый» по каким-то своим делам, которые я так и не понял. Судя по всему, ему нравилось просто слушать свой голос. В лице меня и Тихого он нашёл благодарных слушателей: мы не перебивали, и это его полностью устраивало. Я делал вид, что внимательно слушаю, а Тихий, как всегда, оставался невозмутимым и не прерывал его. Для Купца этого было достаточно.

Тихий без проблем предоставил мне комплект для ухода за пистолетом и короткими фразами объяснял, что и как делать. Я подумывал почистить ещё и автомат, но решил пока не светить. «Ну его», — подумал я.

Наконец, пистолет был чист и собран, убран в кобуру. Дальше мне делать было практически нечего.

— А вы, молодой человек, по какой надобности направляетесь в «Смелый»? — неожиданно обратился ко мне Купец.

— Иду в стаб «31 завод» с точки возрождения. Там меня ждут товарищи, — ответил я, выдавая проверенную на Скате версию.

— Далековато вас закинуло. А как погибли, если не секрет?

— Да какой там секрет, — пожал я плечами. — Шёл по лесу, наткнулся на большую толпу заражённых. Стрелял, пока патроны были, а потом они меня съели. — Про то, что перед этим одна нехорошая особа меня подстрелила, я решил умолчать.

— Бывает, — спокойно сказал Купец.

Дальше он начал расспрашивать других попутчиков, а я снова погрузился в наблюдение за ними, тихо размышляя о предстоящей дороге.

Еще через некоторое время я понял, что Купец — настоящий виртуоз дорожных разговоров. Он умудрился разговорить даже Тихого и Жмыха.

Выяснилось, что оба они, как и я, идут с точки возрождения. Жмых направлялся в стаб «Смелый», чтобы, по его словам, «высказать своим товарищам всё, что он о них думает за то, что бросили его раненого». Я про себя отметил, что если его товарищи были ему под стать, то ничего удивительного в их поступке нет. Как и следовало ожидать, рассказывая о себе, Жмых постоянно ныл и жаловался на жизнь.

А вот Тихий преподнёс сюрприз. Он сказал, что направляется в стаб «31 завод». Услышав это, я невольно посмотрел на него внимательнее. Выглядел он бывалым и вполне адекватным — таким, с кем не страшно идти плечом к плечу. Было бы неплохо напроситься к нему в напарники до конца пути.

Почти сразу я заметил, что и Тихий окинул меня тем же оценивающим взглядом. Видимо, прикидывал, стоит ли со мной связываться. Очень надеюсь, что его выводы насчёт моей персоны оказались не совсем уж мрачными.

Под степенный голос Купца меня начало клонить в сон. Я пару раз задремал и в очередной раз очнулся уже от движения в кузове нашего пассажирского отсека.

Оказалось, мы приближались к точке дневной стоянки.

Очень вовремя, подумал я. Самое время размять ноги — и не только ноги.