Мы с Ярой вышли за ворота стаба, и почти сразу шум внутри остался позади — будто кто-то закрыл тяжёлую дверь. Здесь было тише. Просторнее. И почему-то опаснее.

Мы шли по узкой, хорошо утоптанной тропе, и Яра говорила негромко, но без всякой суеты — так говорят люди, которые знают, что делают.

— Запомни сразу, Орёл. Никогда не иди к стабу напрямую. Никогда.

— Почему?

— Потому что вокруг — ловушки. Мины. Растяжки. Иногда такие, что ты их даже не увидишь. Ломанёшься по кратчайшей — и всё. Конец путешествия.

Я покосился на окружающие заросли.

— А если я пойму, что стаб уже близко?

— Тогда иди по кругу. Пока не найдёшь дорогу.

— А если дорогу нашёл?

— Всё равно не ломись. Сядь, подожди. Пусть кто-нибудь пройдёт — туда или обратно. Так безопаснее.

Я усмехнулся:

— У вас тут, я смотрю, всё через одно место.

Яра даже не обиделась.

— Это улей, — просто сказала она. — Здесь иначе не живут.

Я огляделся внимательнее.

— А как вообще понять, что стаб рядом?

Она кивнула на лес.

— Видишь? Всё заросло. Дороги разбитые. Плющ, кусты, деревья — как будто всем плевать. Значит, кластер давно не перезагружался.

Она усмехнулась.

— Если вдруг увидишь ровный асфальт, свежие дома и чистоту — беги. Это не стаб.

— То есть признак стаба — запущенность?

— Именно. Неухоженность. Старьё. Разруха.

Она посмотрела на меня искоса.

— Со временем начнёшь чувствовать. Не глазами — нутром.

Я кивнул, хотя был не уверен, что это когда-нибудь у меня получится.

— Спасибо тебе, Яра, — сказал я после паузы. — Серьёзно. Без тебя я бы уже пару раз умер. И… десять споранов я тебе верну.

— Да брось ты, — махнула она рукой, но вдруг остановилась и кивнула в сторону: — А вот и они.

В тени, у края дороги, нас ждали трое.

Мы подошли ближе — и тут я почувствовал некоторое напряжение. Не враждебное, но плотное, как перед дракой. Все трое внимательно смотрели на меня. Даже не смотрел, пялились.

— Это что… автомат? — выдохнул Рыжий. — Да ещё и с глушителем?

Я машинально опустил взгляд — и только тогда понял. Пялились они не на меня. На оружие.

Автомат висел у меня на шее, стволом вниз — как я когда-то видел в старой игре. Тогда это выглядело круто. Сейчас, судя по их лицам, — слишком круто.

— Ничего себе, — пробормотал Рыжий. — какие придурки пошли…

Я невольно подумал, что, кажется, только что стал самым богатым человеком в радиусе нескольких километров.

И это мне совсем не нравилось.

Резак ещё раз посмотрел на автомат — не на меня, именно на автомат. Только потом перевёл взгляд на Яру.

— Знаешь, — сказал он неожиданно мягко, — я тут подумал… Может, и правда поможем новичку с крестинами.

Он говорил спокойно, почти доброжелательно. Настолько, что это сразу насторожило.

— В конце концов, — продолжил Резак, — все мы через это проходили. Все были новичками. Всем кто-то помогал. Он развёл руками, словно подводя очевидный итог:

— Сегодня мы поможем твоему знакомому. Завтра — кто-нибудь поможет нам. Так ведь жизнь и работает.

— Резак, ты чего? — Рыжий явно не ожидал такого поворота и даже сделал шаг вперёд. Резак повернул голову. Просто посмотрел. Рыжий тут же осёкся и отвёл взгляд.

Мне стало не по себе.

Слишком уж гладко всё звучало. Ещё совсем недавно они не хотели терять «целый день на прокачку новичка», а теперь вдруг разговоры про взаимовыручку и круговорот добра в улье.

Ясно было одно: интерес у них был не ко мне. Я машинально проверил, как висит автомат. Пьяному ежику понятно, что их заинтересовал автомат.

Я посмотрел на Яру. Она тоже это поняла — по глазам было видно. Но вместо страха в них читалась злость. Тихая, сдержанная.

— Ну… отлично, — сказала она, делая вид, что всё в порядке. — Куда пойдём?

— На север, — ответил Резак. — К старой грунтовке.

Яра нахмурилась:

— Там водятся серьёзные твари.

Резак усмехнулся — широко, уверенно — и кивнул в мою сторону:

— Зато у нас теперь есть аргумент.

Его взгляд снова скользнул по автомату.

К старой грунтовке мы шли почти два часа.

Сама грунтовка оказалась именно тем, чем и должна была быть: полосой утрамбованной земли, местами разъеденной лужами и колеями, с редкими обломками асфальта — следами какой-то давней дороги. На неё мы не совались, держались параллельно, скрываясь в лесу.

Потом ещё почти час выбирали место. К этому делу Резак подошёл предельно серьёзно. Он несколько раз менял направление, подолгу осматривал окрестности, сверял что-то по своим внутренним ощущениям и только потом, наконец, остановился.

Подходящей оказалась вытянутая вдоль дороги лесополоса — густая, заросшая кустарником, с плотным подлеском и редкими просветами. Именно сюда, по расчётам Резака, заражённый должен был выйти сам.

Тихий с Рыжим занялись приманкой. Мы с Ярой — оборудованием стрелковой позиции. Я то и дело отвлекался, украдкой наблюдая за тем, что делают остальные. Любопытство брало своё.

Тихий привязал верёвку к ветвям одного из кустов, после чего протянул её назад — к месту, где сам и залёг. Он накрылся маскировочной накидкой, в которую были вплетены ветки, трава и листья, и теперь почти сливался с окружающей растительностью. Рыжий тем временем начал методично натаптывать тропинку — от того самого куста к выбранной точке выхода.

Постепенно картинка сложилась сама собой. Тихий дёрнет верёвку — ветки зашевелятся. Заражённый обратит внимание, подойдёт ближе, наткнётся на свежую тропу и, следуя по ней, выйдет прямо под выстрел.

Просто. Грубо. И, судя по уверенности группы, эффективно.

Резак подошёл ко мне и коротко расспросил о меткости. Цифры я назвал честно. Он кивнул, будто чего-то именно этого и ждал, после чего заявил, что дистанция стрельбы будет пятьдесят метров.

Меня и Яру уложили под одной маскировочной накидкой, как раз на этом расстоянии от точки предполагаемого выхода цели. Изначально планировалось, что я буду один, но тут всплыл нюанс.

Когда выяснилось, что я не могу принять приглашение в группу, Резак сначала разозлился. Видно было — сдерживается. Потом недовольно поджал губы и распорядился положить нас вдвоём.

Причина оказалась простой: Резак руководил всей операцией через внутрисистемный чат. Если я не в группе — чата у меня нет. А значит, в случае непредвиденной ситуации я просто не получу команду и не смогу вовремя среагировать. Яра становилась моими «ушами».

Мне пару раз, будто между делом, предлагали передать автомат кому-нибудь из группы — «на время». Я каждый раз отказывался. Вежливо, но жёстко. Это оружие было моим, и точка.

Рыжий занял позицию неподалёку, так, чтобы не перекрывать мой сектор стрельбы. Его задача — добивать цель, если та переживёт мой выстрел. То же самое касалось и Тихого. Сам Резак с биноклем залёг чуть в стороне, на небольшом возвышении, метрах в тридцати от нас с Ярой. Он должен был первым заметить цель, оценить её и дать команду на начало.

Когда все наконец замерли на своих местах, лес будто выдохнул и снова стал чужим. Оставалось только ждать — и надеяться, что план сработает.

Под накидкой было душно. Слишком душно. Она явно не рассчитывалась на двоих, и каждый вдох приходилось делить с Ярой — её плечо почти упиралось мне в грудь. Ткань пахла травой, землёй и чем-то прелым. Я попытался осторожно пошевелиться, но в ответ получил короткое шипение — мол, тихо.

Мы лежали так уже довольно долго, когда Яра едва слышно прошептала:

— Началось. Идёт один. Двенадцатый уровень.

Я сжал автомат так, что пальцы побелели. Мы заранее договаривались: сначала простые цели, чтобы я втянулся, почувствовал оружие. Потом — по нарастающей.

Заражённый появился из кустов не совсем там, где я ожидал, но тропинку, натоптанную Рыжим, нашёл мгновенно. Всё работало, как часы. Рыжий специально вывел тропинку дугой, чтобы в нужный момент тварь вышла ко мне строго лоб в лоб — идеальная мишень. Пятьдесят метров меня не пугали. С такой дистанции я попадал даже из укорота, а сейчас у меня в руках был совсем другой инструмент.

— Огонь, — прошептала Яра.

Я нажал на спуск. Выстрел вышел почти беззвучным. Пуля ударила в грудь. Заражённый дёрнулся, рухнул и заскрёб ногами по земле. Почти сразу справа вынырнул Рыжий — скользнул к телу, быстро глянул в сторону Резака и провёл ладонью по горлу: готов. Подхватил заражённого за руку и поволок в неглубокий овражек.

Я невольно удивился, с какой лёгкостью он тащил эту тушу, но тут же вспомнил: для них это всё — рутина. Прокачанные. Привычные. Рыжий вскрыл споровый мешок, сбросил тело в овраг и исчез под своей накидкой, будто его здесь и не было.

— Два спорана, — тихо сообщила Яра.

Второго, пятнадцатого уровня, разобрали так же быстро. Спокойно. Чётко. Без суеты. А вот в третий заход Резак загнал в ловушку сразу двоих.

Я напрягся, но зря. Глушитель сделал своё дело: второй заражённый услышал звук, но не понял, откуда пришла смерть. Он крутил головой, дёргался, вслушивался — и этим дал мне время. Я прицелился и выстрелил ещё раз.

Система привычно отчиталась о награде. Всё как под копирку: уничтожение при помощи высокоуровневого союзника — штраф. Очки — почти исключительно в меткость. Иногда жалкая единичка в силу, будто из милости.

После этого Резак начал гнать на нас только пары. Мне это не нравилось, но работало. Меткость росла. Рыжий исправно собирал спораны.

Паузы между выходами заражённых иногда тянулись мучительно долго. Где-то после полудня Яра немного расслабилась и перестала шикать на меня. Мы начали перешёптываться — ни о чём и обо всём сразу.

И в какой-то момент до меня дошло, что мы лежим слишком близко. Практически вплотную. Я чувствовал тепло её тела, дыхание, лёгкое движение плеча. Что-то внутри меня шевельнулось — неловко, неуместно, но вполне живо.

Яра никак не реагировала. Это сбивало с толку. Мне всегда казалось, что женщины такие вещи считывают мгновенно. Я уже начал прикидывать, как бы аккуратно проявить интерес, когда Яра вдруг выругалась.

— Что? — шепнул я.

— Резак совсем с катушек слетел. На нас идёт тройка. И один — девятнадцатого уровня. Его валишь первым.

Правило было простое и понятное. Самый сильный — первая цель. Честно говоря, я не сразу понял, чего она так напряглась. Ну трое. Ну и что? Нас пятеро, и у нас автомат, который, по словам торговца, «кладёт всё, что ниже рубера».

Когда заражённые вышли в нужную точку, я прицелился в центральную фигуру и нажал на спуск. Потом привычно перевёл прицел и отправил по пуле в соседние цели.

И тут всё пошло не так. Первая тварь — девятнадцатого уровня — не упала. Более того, она почти не потеряла темп. Да, пуля её задела, но этого оказалось недостаточно. Заражённый мгновенно определил источник угрозы и рванул прямо на нас.

Я выстрелил ещё раз — мимо. Он увернулся. Ещё выстрел — снова мимо.

Холодный комок сжался в животе.

Я дёрнул рычажок, перевёл автомат в автоматический режим и дал короткую очередь. На этот раз попал. Тварь рухнула — но не умерла. Она пыталась подняться, рыча и скребя землю.

— В глаза! — крикнула Яра, выскакивая из-под накидки.

Легко сказать. Я и в корпус-то попадал с трудом. Но выбора не было. Я перевёл прицел на голову и нажал на спуск.

Очередь. Щёлк.

Патроны кончились.

Тварь всё ещё была жива. Не вставала, но бестолково мотала головой и жалобно урчала. В голове мелькнула злая мысль о торговце и его обещаниях — «всё, что ниже рубера».

Да эта тварь всего девятнадцатого уровня, а я всадил в неё не меньше семи пуль. Яра не стала раздумывать. Подскочила и коротко ударила клевцом в затылок. Заражённый мгновенно обмяк и рухнул. Она быстро оглянулась на дорогу — там было тихо.

— Резак спрашивает, что с патронами, — сказала она, снова ко мне.

— Магазин пустой.

Это была правда. Но не вся. Второй магазин у меня оставался, Яра это знала — и молчала.

— Он говорит, забираем спораны и сворачиваемся. Отходим.

Я кивнул, стараясь не смотреть на автомат. Почему-то именно сейчас он показался мне не таким уж и всемогущим.

Резак повёл группу обратно к стабу, причём взял такой темп, будто за нами кто-то гнался. Сам он заметно нервничал: постоянно оглядывался, шипел вполголоса, требуя бдительности и тишины.

— Мы что, убегаем? — удивлённо спросил я, поравнявшись с ним.

Резак не ответил сразу. Сначала коротко махнул Тихому:

— Вперёд, шагов на двадцать. Глаза по сторонам.

Тихий молча кивнул и скользнул вперёд.

Я уже решил, что ответа не будет, но Резак всё-таки заговорил, не оборачиваясь:

— Не «как будто убегаем». Убегаем.

— Почему? — не понял я.

— По двум причинам. Во-первых, мы тут изрядно накосили заражённых. Такие места притягивают серьёзных тварей. И нам надо уйти отсюда раньше, чем кто-нибудь действительно опасный учует бойню.

Во-вторых, — он на секунду замолчал, — группы часто гибнут уже на обратном пути. Расслабляются после удачного рейда — и нарываются на неприятности.

Он всё-таки повернул голову и посмотрел на меня:

— Запомни, Орёл. Недостаточно накосить споранов. Их ещё надо донести до стаба. А это иногда даже сложнее.

Несмотря на опасения Резака — а может, именно благодаря им — до стаба мы добрались без происшествий. Когда мы пересекли защищённый периметр, напряжение будто спало. Резак выдохнул, да и остальные заметно повеселели.

— Ну что, друзья, — сказал он уже другим тоном, — идём в летнее кафе у платана. Отметим удачный рейд, разделим добычу…

Он бросил на меня взгляд и усмехнулся:

— И, самое главное, проведём крестины нашего друга.

Резак остановился и повернулся ко мне:

— Ты хороший парень, Орёл. Негоже тебе по Улью без имени ходить. Мы честно делили с тобой риск и опыт — значит, имеем полное право тебя крестить.

Я сидел за пластиковым столом летнего кафе и разглядывал небольшую горку споранов перед собой.

Двадцать один. Моя доля.

Резак разделил добычу поровну между всеми пятерыми, особо подчеркнув, что всё по-честному. Группа выглядела довольной — похоже, двадцать споранов за день для них считались очень хорошим результатом. Только Яра почему-то избегала моего взгляда. Я же молча прикидывал в уме цифры.

— Вот смотри, Резак, что у меня получается, — наконец сказал я. — Я отстрелял полный магазин — тридцать патронов. Плюс почти убил глушитель. Если считать грубо, я потратил около пятидесяти споранов. А получил двадцать один. Какая-то странная математика, не находишь?

Резак спокойно отхлебнул из кружки и пожал плечами:

— Зато ты получил опыт. И в прямом смысле — опыт охоты на заражённых, и в переносном.

Он посмотрел на меня внимательно:

— Меткость у тебя выросла с шести до семи. Теперь ты стреляешь не с пятидесяти метров, а с семидесяти. По-твоему, это ничего не стоит?

Я невольно кивнул. Действительно, меткость выросла до седьмого уровня. Интересно, как он это высчитал заранее.

Опыт я и правда получил. И не только тот, о котором говорил Резак. Был ещё один — куда менее приятный. Опыт неправильного подбора товарищей для рейда. Я не стал спорить. Не стал что-то доказывать. Хотя бы потому, что доказывать тут было некому.

А спораны… ну что спораны. В моём положении сейчас главное — добраться до Кольта. А дальше всё как-нибудь наладится. И опыт будет, и спораны. Почему-то я был в этом уверен.

— Ладно, Резак, — сказал я, — пусть будет по-твоему. Давай уже к крестинам переходить. Надеюсь, это бесплатно?

Наш было напрягшийся предводитель заметно расслабился и даже усмехнулся:

— Вообще-то, по-хорошему, тебе бы проставиться…

Он сделал паузу, окинул взглядом стол, потом махнул рукой:

— Но учитывая, какой ты сегодня у нас герой, придираться не будем. Сегодня за всё плачу я.

Ну да, — хмыкнул я про себя. — Щедрый барин гуляет.

— Кого в крестные выбираешь? — спросил Резак.

— Яру, — ответил я без раздумий.

Сказал — и сам понял, что иначе быть не могло. Как бы это ни звучало странно, но из всех, с кем я успел пересечься в Улье, именно Яра казалась самым надёжным человеком. Даже несмотря на остров. Даже несмотря на всё. Резак удивлённо поднял бровь, словно ожидал другого ответа.

— Да? Ну… Яру так Яру.

Он повернулся к ней:

— Знаешь, что делать?

Яра неуверенно кивнула, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Сейчас тебе придёт системное оповещение, — сказал Резак уже мне. — Кстати… ты точно решил быть Орлом? Может, подберём что-нибудь поинтереснее?

Я на секунду задумался.

Когда-то это имя мне не нравилось. Казалось слишком пафосным. Но после всего увиденного и услышанного… Орёл был ещё очень даже ничего.

— Орёл, — сказал я твёрдо.

Почти сразу перед глазами всплыло системное сообщение:

Яра предлагает вам сменить имя на Орел. Для утвердительного ответа вслух произнесите «да», для отрицательного «нет».

— Да, — сказал я, не раздумывая.

Никаких вспышек. Никакого грохота небес. Просто тишина — и новое ощущение внутри.

— Ну вот и всё! — весело объявил Резак. — Теперь ты официально Орёл.

Он хлопнул ладонью по столу:

— Надо это дело отметить!

В этот момент к нам как раз подошла шустрая официантка, расставляя тарелки с едой и две бутылки водки.

Я посмотрел на стол, на людей вокруг…

И впервые подумал, что, возможно, имя я выбрал правильное.