Я лежал, глядя в листву над головой, и делал вид, что не слышу. Делать вид было легко — шевелиться всё равно не получалось.

— Орёл не в состоянии идти прямо сейчас, — сказала Яра. — Да и ты ранен.

— Я иммунный со стажем, — спокойно ответил Дед. — Живчик, еда — и к вечеру я полностью оклемаюсь.

Он помолчал и добавил уже жёстче:

— А вот мы не можем сидеть здесь два дня и ждать, пока он придёт в себя. Отсюда надо уходить. Прямо сейчас.

— Ты что… собираешься бросить его здесь?

— Мы его не бросим, — возразил Дед. — Мы оставим ему живчик и припасы.

— Это то же самое, что бросить, — резко сказала Яра. — Между прочим, когда ты был без сознания, он тебя не бросил. Он тащил тебя на себе.

Дед тяжело вздохнул.

— Яра, я ему за это благодарен. Правда.

Он помолчал, подбирая слова.

— Но давай будем честными. Он без тебя бы не справился. А ты без него — справилась бы.

Он посмотрел на неё прямо.

— Это ты меня спасла. И сейчас я хочу спасти именно тебя.

— Но это же… неправильно, — сказала Яра неуверенно.

— Почему неправильно? — спокойно спросил Дед. — Мы сделали для него всё, что могли. Несмотря на то, что он весь какой-то мутный и странный.

Он махнул рукой.

— Всё, Яра. Наши возможности исчерпаны. Больше мы ему ничем помочь не можем.

Пауза.

— В улье принято помогать новичкам. А не умирать за них. Мы помогли. Дальше — он сам по себе. Мы — сами по себе.

— Я на это не согласна, — сказала Яра, но в голосе уже не было уверенности. Скорее — попытка за неё зацепиться.

Дед, очевидно, был для неё большим авторитетом. И, что хуже всего, он ведь был прав.

— Орёл, — неожиданно обратился он ко мне. — А ты сам что думаешь?

Я открыл глаза и посмотрел в небо сквозь листву.

— Да идите, чего уж там, — выдохнул я. — Вы мне всё равно помочь не сможете.

Слова давались тяжело.

— Только объясните, куда потом идти. Как найти ваш стаб, Солнышко.

Я помолчал и добавил:

— А ещё… может, знаете, где стаб «31 завод»?

Собрал остатки воздуха.

— И, если живчик оставите — вообще спасибо скажу.

Дед кивнул почти сразу, словно это решение уже давно его не тяготило.

— Живчик оставим, — сказал он деловито. — Что мы, звери что ли.

— Дорогу в Солнышко объясним. А вот про «31 завод» не знаю. Слышал только, что такой есть.

Он говорил быстро и чётко — словно разговор наконец перешёл в привычное, понятное русло. В деловое. В удобное.

Мне оставили две двухлитровые бутылки: одну с водой, другую — с живчиком.

Из еды — четыре батончика «Сникерс» и пару батончиков мюсли. Не роскошь, но и не пусто.

Напоследок Яра вытащила из рюкзака настоящий спальник. Не какую-то тряпку, а нормальный, плотный, тёплый. Они с Дедом осторожно уложили меня внутрь, стараясь лишний раз не дёргать спину.

К тому моменту одежда уже почти высохла. Я бы даже сказал, что мне было уютно и относительно комфортно — если бы не боль. Она никуда не делась. Просто затаилась и ждала.

Яра задержалась на секунду. Посмотрела на меня — долго, как-то по-человечески, без суеты. Потом наклонилась ближе и прошептала одними губами:

— Прости, Орёл.

Я не ответил. Да и что тут скажешь. Они ушли, растворившись между деревьями. Шаги быстро стихли.

Ну вот и всё. Я остался один. Грустно. С другой стороны, в этот раз мне хотя бы никто не стрелял в ногу. Прогресс, однако.

Два дня я провёл, не вставая. Лёжа. Считая потолок из веток и листьев и пытаясь не сойти с ума от боли. Боялся ли я, что элитник вернётся? Или что появятся эти полумифические внешники? Ни капли. В редкие минуты просветления я, наоборот, ловил себя на том, что жду. Жду, что элитник вернётся и просто… закончит всё это. Быстро и без разговоров. Перспектива умереть и очнуться в нормальной кровати, в нормальной комнате, без этой проклятой боли, казалась пугающе привлекательной. Почти уютной.

Я снова и снова давал себе страшную клятву: больше никогда не покидать город, пока не прокачаюсь до десятого уровня. Меня опять сожрут живьём?

Да плевать. Это не проблема мира. Это проблема планирования. Убил пару тварей в городе — и всё. Дальше вариантов масса. Прыгнуть с крыши головой вниз. Схватиться за провода. Да хоть… В общем, если постараться, способ умереть относительно быстро и без особых мучений найти можно. Главное — успеть. Умереть до того, как стартовый дебафф развернётся во всю силу. Потрачу жизни? Ерунда. Как выяснилось, даже семи жизней для третьего уровня — очень мало. Так что запас у меня ещё есть. Фора, так сказать.

И вот однажды я не провалился в очередную вязкую полудрёму, а просто уснул. По-настоящему. Глубоко. Без боли. А потом проснулся. Я лежал и какое-то время просто смотрел в никуда, не сразу понимая, что именно изменилось. Потом осторожно вдохнул. Глубже, чем обычно. И замер. По привычке ожидая, что сейчас — накроет. Что позвоночник напомнит о себе резкой, тянущей, привычной уже болью. Не накрыло. Я выждал ещё пару секунд, почти не дыша, словно боялся спугнуть это ощущение. Потом медленно пошевелил пальцами ног. Затем — ступнёй. Коленом. Тело послушно откликнулось. Без вспышки боли. Без отката. Без этого мерзкого ощущения, будто каждое движение берёшь взаймы у собственного организма. Я осторожно повернул голову. Потом — плечи. Даже попытался немного прогнуться. Ничего. Сердце стукнуло сильнее. Я резко сел — и только в этот момент понял, что делаю. Я ждал удара. Отката. Наказания за самоуверенность. Но вместо этого было лишь лёгкое головокружение и слабость — обычная, человеческая. Такая, какую испытываешь после болезни или долгого сна. Я рассмеялся. Глухо, хрипло, почти беззвучно.

— Жив… — выдохнул я и тут же замолчал, прислушиваясь к себе.

Жив.

Цел.

Без боли.

Я провёл ладонью по спине, по позвоночнику, словно проверяя — не обман ли это. Не отсроченная расплата. Нет. Стартовый дебафф закончился. И впервые с момента попадания в этот мир я почувствовал не облегчение даже — а тихую, опасную мысль: теперь можно начинать по-настоящему.

Что ж, начинать так начинать. Первым делом — инвентаризация. Спокойно, без суеты. Что у меня есть, а чего у меня, по сути, нет. Живчика осталось чуть меньше литра. Для здорового иммунного — дня на три, может на четыре. Значит, пока можно не паниковать, но мысль о том, где брать следующий, уже стоит держать в голове. Потом будет поздно. С водой всё хуже. На самом донышке. То есть, если честно, воды уже нет. Придётся идти к реке. Дед с Ярой уверяли, что иммунные могут пить из неё без риска отравиться или подхватить заразу. Противно — да. Но выбирать тут не приходится. Еда. Пара батончиков «Сникерса». Видимо, пока я валялся в бреду, организм решил, что есть — не первоочередная задача. Ну и ладно. Ближайшие пару дней с голоду я не помру. Дальше по мелочи. Рюкзак. Молоток. Складной нож. Куртка. Спальный мешок — прощальный подарок Яры.

Всё. Негусто. Но и не сказать, что я совсем голый и босой. Что дальше? Валить с острова и двигать в сторону стаба с дурацким названием «Солнышко»? Нет. Не так. Я вдруг вспомнил нож Грача — тот самый, охотничий, тяжёлый, удобный. Вряд ли лотерейщик потащил его с собой. Значит, есть шанс, что нож до сих пор лежит где-то там, на месте нашей первой встречи. А в моём нынешнем положении такой нож — на вес золота. Опасно? Конечно. Но не опаснее, чем переправляться через реку и идти по лесу в сторону стаба. Лес — он везде одинаково опасный. Что здесь, что там. Я уже почти решился, когда поймал себя на другой мысли. Стоит сначала осмотреть то самое место, которое так перепугало Деда. Поле боя внешников с элитником. Надо хотя бы понимать, как выглядит база внешников. Пусть даже разгромленная.

Поле боя ничем особо не впечатлило. Обычная поляна на берегу реки. В центре — железобетонное здание. Прямоугольная коробка без изысков, будто кто-то вырвал кусок промышленной зоны и воткнул его посреди леса.

В одну из стен сиротливо уткнулась бронемашина незнакомой конструкции. Сгоревшая, заржавевшая, давно мёртвая. Торчащий из башни ствол — то ли мелкокалиберной пушки, то ли крупнокалиберного пулемёта — действительно был согнут самым причудливым образом, словно его завязали узлом голыми руками.

Я заглянул внутрь. Ничего интересного. Обгоревшее нутро, запах гари, остатки проводки. Если здесь и было оружие — элитник постарался, чтобы от него не осталось даже намёка.

Рядом с причалом из воды торчала какая-то затонувшая конструкция. Когда-то — явно судно. Даже сейчас угадывались хищные, резкие обводы. Но теперь всё это выглядело жалко: перекошенный металл, ржавчина, тина. Словно не боевая машина, а дохлая рыба, выброшенная на берег.

Я обошёл здание по кругу. В противоположной стене действительно обнаружился пролом. Не трещина, не вмятина — именно пролом. Как будто что-то тяжёлое, массивное, влетело в стену на полной скорости.

Подошёл ближе. Стена — железобетон. Толстая. Такую не каждый танк возьмёт. Да и если танк — то куда он потом делся? Следов выхода не было. Неужели это и правда сделало живое существо? Я вспомнил рубера. Самую серьёзную тварь из тех, что мне довелось видеть. Впечатлял — да. Но такую дыру он бы не проделал. Не его уровень. Значит, элитник. Тот самый, о котором говорил Дед. Что-то гораздо мощнее. Гораздо. Я попытался представить, как он выглядел — и понял, что фантазии просто не хватает. Зашёл внутрь здания. Пусто. Битые куски бетона, строительный мусор, какие-то искорёженные железки. Если это когда-то и было оружием или оборудованием — сейчас оно окончательно превратилось в хлам. Ни комнат. Ни перегородок. Ни следов мебели. Просто пустая бетонная коробка. Я вышел, прошёлся до причала. Ничего нового. Впрочем, не удивительно — будь здесь хоть что-то полезное, Дед бы это уже прибрал.

Ну что ж. Посмотрел — можно и уходить. И тут я понял, что меня не отпускает. Не страх. Не тревога. А какое-то чувство… неправильности. Несуразности происходящего. Я снова обошёл здание по кругу. Заглянул внутрь ещё раз. Ничего не изменилось. Отошёл к дереву, сел в тени, прислонился спиной к стволу и просто уставился на эту бетонную коробку, заставляя себя думать.

Что это за здание? База внешников? Но у базы должны быть помещения. Спальные зоны. Кухня. Склад. Командный пункт, в конце концов. Здесь не было ничего.

Сарай.

Именно так. Аккуратный, капитальный железобетонный сарай. То есть кто-то — допустим, внешники — приволок сюда стройматериалы, оборудование, людей. Построил причал. Пригнал бронемашину. Сюда приплывали хорошо вооружённые корабли. Ради чего? Ради сарая? Серьёзный такого сарая, надёжного, но это всё равно сарай. Картинка не складывалась.

И чем дольше я на неё смотрел, тем отчётливее понимал: здесь есть что-то ещё. Неочевидное. Скрытое. Просто я пока не вижу — где именно. Я отвёл взгляд от бетонной коробки, потер переносицу и попытался рассуждать без эмоций. Холодно.

Какие вообще есть варианты? Если это действительно база внешников — пусть временная, пусть разгромленная, — то самое ценное они никогда не оставили бы на поверхности. Ни оружие, ни оборудование, ни людей. Всё важное прячут. Значит… под землёй. Подвал. Других логичных объяснений просто не было. Я ещё раз зашёл внутрь здания, встал примерно в центре и внимательно осмотрелся. Не спеша. Без суеты.

Пол — сплошная бетонная плита. Стены — голые. Никаких люков, никаких решёток, никаких торчащих конструкций. Даже намёка. Но я ведь и не искал раньше по-настоящему.

— Ладно, — пробормотал я себе под нос. — Пора включать голову, а не глаза.

Молоток у меня был. Не самый подходящий инструмент для археологических работ, но за неимением лучшего — сойдёт. Я мысленно разделил пол на квадраты примерно метр на метр и начал методично простукивать бетон.

Глухо.

Ровно.

Одинаково.

Шаг. Удар. Шаг. Удар.

Ничего.

Прошёлся вдоль стен — без изменений. Вернулся к центру — всё то же самое. Пол звучал монолитно, как и положено обычной плите. Я уже почти начал злиться — а это плохой знак, — когда понял, что остался один участок, до которого я так и не добрался. Тот самый. Заваленный обломками проломленной стены. Я посмотрел на кучу битого бетона и арматуры и тихо выругался. Конечно. Самое неудобное место. Самое логичное. Пришлось потратить время. Я оттаскивал куски бетона в сторону, откатывал тяжёлые обломки, стараясь не надрываться и не делать резких движений — спина, хоть и перестала болеть, всё ещё напоминала о себе тянущей осторожностью. Когда пол наконец освободился, я присел на корточки и снова взялся за молоток.

Первый удар. Звук был другим. Не сразу — не резко, но… не таким, как везде. Чуть глуше. Чуть пустотнее. Я замер. Вот оно.

Я медленно простучал этот участок ещё раз. Потом ещё. Очертания начали вырисовываться сами собой — неровный прямоугольник, спрятанный под слоем мусора и времени. Я выпрямился и выдохнул.

— Ну здравствуй, — сказал я пустому сараю. — А вот теперь всё начинает сходиться.

Я отложил молоток и некоторое время просто смотрел на это место. Теперь, когда я знал, куда смотреть, прямоугольник был почти очевиден. Не бросался в глаза, но и не прятался — как вещь, которую не пытались скрыть, просто не рассчитывали, что кто-то станет искать.

Я начал разгребать оставшийся мусор. Остатки бетона, обломки арматуры, пыль, какая-то ржавая мелочь. Работал аккуратно, не торопясь — больше из привычки, чем из осторожности. Когда расчистил полностью, сомнений не осталось. Крышка. На бетон она была похожа только издалека. Вблизи материал выглядел иначе — слишком ровный, слишком… цельный. Без пор, без зерна. Ни царапин, ни сколов несмотря на то, что сверху на неё обрушилась часть стены. И цвет странный — не серый, а какой-то глухой, будто свет в нём тонул. Я провёл по поверхности ладонью. Холодная. И совсем не каменная.

— Ну да, — пробормотал я. — Кто ж делает люки из бетона…

По краям обнаружились узкие прорези. Не щели — именно прорези, аккуратные, технологичные. Пальцы туда не пролезали. Зато отлично пролез кончик ножа. Я попробовал поддеть — бесполезно. Тогда вставил нож глубже, упёрся молотком, как рычагом, и осторожно нажал. Крышка сдвинулась. Совсем чуть-чуть, с сухим, неприятным щелчком — как будто что-то много раз не хотело открываться, но всё-таки сдалось. Я напрягся, ожидая подвоха, но ничего не произошло. Ещё усилие — и крышка приподнялась. Под ней оказалась лестница. Металлическая, узкая, уходящая вниз в темноту. Воздух оттуда тянул холодом и чем-то… стерильным. Не плесенью, не гнилью — наоборот, почти ничем. Как в помещении, где долго никто не дышал. Я постоял несколько секунд, прислушиваясь. Тишина. Абсолютная.

— Ну что ж, — тихо сказал я. — Пойдём знакомиться.

Спускался медленно, проверяя каждую ступень. Лестница была прикреплена намертво, без люфта, без скрипа. Очередной штрих в копилку мыслей о том, что это место строили не наспех и не для галочки. Внизу оказалось небольшое помещение. Квадратное. Стены — тот же странный материал, что и крышка. Пол — гладкий, почти блестящий. Ни мусора, ни следов боя. Словно элитник сюда так и не добрался. И почти сразу я увидел его. В углу, у стены, лежала фигура в чужой, непривычной форме. Труп? Я сделал шаг ближе. В полумраке фигура сначала действительно выглядела как труп. Человек лежал на боку, чуть подогнув ноги, будто просто неудачно упал и так и не встал. Форма держала очертания тела слишком хорошо — именно это и обмануло. Я подошёл ещё на шаг, задержал дыхание и осторожно ткнул носком кроссовки в «плечо». Тело рассыпалось. Тихо, почти беззвучно, как если бы его просто выключили. Чёрный мелкий песок потёк по полу, теряя форму, превращаясь в бесформенную кучу. В воздух поднялось лёгкое облачко пыли. Я не успел отпрянуть.

— Кхе… кхе!.. — я отвернулся, закашлялся, зажмурившись, и несколько раз чихнул подряд. Пыль забила нос и горло, неприятно, сухо, с каким-то металлическим привкусом. Я сплюнул и судорожно сглотнул.

— Даже думать не хочу, — прохрипел я, — что за дрянь мне сейчас в лёгкие попала.

Когда я снова открыл глаза, на полу осталась только куча песка и пустая, обвисшая форма. Без тела внутри она выглядела жутковато — как сброшенная кожа. Значит, вот так умирают внешники. Не гниют. Не разлагаются. Просто… рассыпаются. Аккуратно. Чисто. Удобно. Теперь становилось понятно, почему элитник никого здесь не нашёл. Нечего было находить. Я обошёл это место по дуге — чисто инстинктивно — и только тогда заметил люк. Он был в полу, чуть в стороне, будто нарочно смещён — не по центру помещения, а ближе к стене. Круглый. Массивный. Такой не спутаешь с технической крышкой или декоративным элементом. Это был именно сейфовый люк. Толстый. Бронированный. С выраженным ободом, утопленным в пол заподлицо. Поверхность матовая, тёмная, с характерными следами обработки — не камень, не бетон, а металл, причём очень хороший металл. Такой ставят не от случайных людей. Рядом — узкая прорезь для карты. Я сразу узнал её. Видел такие сотни раз — в гостиницах, офисах, на режимных объектах. Вставляешь карту — замок щёлкает, и дверь становится просто дверью. Я присел рядом, внимательно осматривая люк. Ни царапин. Ни следов взлома. Ни попыток открыть силой. Значит, этот внешник сюда хотел, но не смог. Либо ключа у него не было вовсе, либо он его потерял. Или — что тоже возможно — доступ ему просто не был положен. Я посмотрел на кучу песка.

— Значит, вот где ты застрял, — тихо сказал я. — Почти дошёл.

Я выпрямился и медленно оглядел подвал ещё раз. Теперь всё окончательно встало на свои места. Этот «сарай» никогда не был сараем.

И всё самое интересное начиналось ниже этого люка. Оставался только один вопрос: где взять ключ?