Со стороны реки из кустов вывалилось двое заражённых. Уровнем повыше тех, с кем мне доводилось сталкиваться в прошлой жизни — явно выше пятого, но точно не лотерейщики. Лотерейщика я помнил слишком хорошо. Мы с ним, можно сказать, в обнимку с крыши летели. И рубера я тоже запомнил — такое не забывается.

Разница между ними была простой и наглядной. Эти двое всё ещё выглядели людьми. Искривлёнными, дёргаными, с пустыми глазами — но людьми. У лотерейщика человеческого почти не остаётся, лишь намёк. У рубера — вообще ничего.

Дед без колебаний взял на себя первого, Яра — второго. Я уже знал: впереди обычно прёт тот, кто посильнее.

Щёлкнула тетива.

Я ожидал выстрела в голову, но болт вошёл в ногу — точно в колено. Тварь дёрнулась, захромала, потеряла скорость, но всё равно продолжала ломиться вперёд, вытянув руки. Движения стали рваными, неуверенными.

Дед действовал мгновенно. Рывок — он ухватил заражённого за руку, дёрнул на себя, каким-то образом оказался у него за спиной и без замаха опустил топор на затылок. Коротко. Глухо. Готов. Откуда у него взялся топор, я так и не понял.

Яра действовала иначе. Почти так же, как Синеглазка — до последнего стояла на пути у твари, а потом резкий манёвр, и она уже у неё за спиной. Правда, без той изящной лёгкости. Если Синеглазка двигалась будто в танце, то Яра — как на гимнастическом снаряде. Чуть грубее, тяжелее, но не менее эффективно. Бейсбольная бита опустилась на затылок заражённого. Один удар — и всё.

Оба почти одновременно склонились над телами, ковыряясь в затылках.

— А я-то думал, мне тоже что-нибудь достанется, — усмехнулся Грач, спрыгивая с дерева.

— У меня две, — сказала Яра с удовлетворением.

— У меня тоже две, — ответил Дед. Энтузиазма в его голосе было заметно меньше.

— А чего новенького не припрягли, спораны ковырять? — удивился Грач.

— Я ему не доверю, — отрезал Дед.

— Вот как… — ухмыльнулся Грач. — Похоже, я что-то интересное пропустил. Ладно, сакраментальное «а я предупреждал» говорить не буду.

Дед выпрямился и посмотрел на Грача тяжелым взглядом.

— Грач, ты зачем с дерева слез?

— Так всё же, — пожал плечами тот, — чисто.

— Чисто бывает только на кладбище, — отрезал Дед. — Я что сказал? Сидишь и смотришь. А ты что сделал?

Грач хотел что-то ответить, но Дед уже продолжил:

— Думаешь, если мы этих положили, то вокруг больше никого нет? А вдруг прямо сейчас, пока ты языком чешешь, к нам подкрадываются заражённые?

В этот момент в кустах со стороны реки что-то громко треснуло. Потом ещё раз. И ещё.

Дед медленно повернул голову в ту сторону и негромко добавил:

— Накаркал. Грач, если выживем, я тебя лично прикончу.

Ровно из тех же кустов, откуда появилась первая парочка, вынырнула следующая. Потом ещё один. И ещё.

— Дед, бежать надо, — сказала Яра, затравленно озираясь.

— Бежать — это, конечно, хорошо. Вопрос только, в какую сторону, — Дед тоже осматривался по сторонам. — Да и бегать с этими тварями в догонялки — то ещё удовольствие. Выносливости у них по-любому больше. Загонят. Нет, бежать не вариант. Он на секунду замолчал, словно прикидывая что-то в голове.

— Надо прорываться к реке.

— Дед, ты что, свихнулся? — истерично заговорил Грач. — Они же оттуда и идут! И что мы будем делать на реке? Там что, лодка есть?

— Лодки там наверняка нет, — Дед, похоже, уже всё решил. — Вплавь пойдём.

— Дед, ты уверен? — Яре этот план тоже явно не нравился.

— Нет, не уверен, — коротко ответил он. — Но, по-моему, это лучший вариант. Река нас спасёт. Дед поднял арбалет. Когда он успел его зарядить — понятия не имею.

— Обходим их, — быстро продолжил он. — В драку не лезем. Бежим вон туда. Наша задача — добежать до реки и сразу прыгать в воду. Переплывём — и всё. Здесь она неширокая. Метров тридцать. Ну, максимум пятьдесят.

Мы рванули.

Я бежал и лихорадочно пытался вспомнить — а умею ли я вообще плавать? Внезапно группа резко остановилась.

Прямо перед нами внезапно возник ещё один заражённый. Этот был явно выше уровнем, чем все, с кем мы сталкивались раньше. Даже внешне он выглядел иначе — массивнее, плотнее, будто в нём было больше… силы. Я заметил, как напряглись Дед и Яра. Вид этой твари пугал. По-настоящему. Ситуация стала критической. Спереди — эта махина. Справа — бегущая к нам группа заражённых, и их там было много. Слишком много.

Дед выстрелил первым. Болт врезался твари в ногу. Попал. Заражённый глухо заурчал, и этот звук начал быстро набирать силу, превращаясь почти в рёв.

— В атаку! — рявкнул Дед и рванул вперёд, размахивая топором.

Впечатление было такое, будто он так когда-то ходил на танки. Яра пошла за ним, ни секунды не колеблясь. Я — за Ярой.

— Да ну вас на хрен… психи больные… — услышал я за спиной.

Я оглянулся. Грач развернулся и побежал назад — туда, откуда мы пришли. В ту единственную сторону, где ещё оставалось свободное пространство.

Я успел подумать, что, может быть, он и правда уйдёт. Не ушёл. Грач резко затормозил, будто наткнулся на невидимую стену. Дёрнулся, попытался развернуться — и в этот момент из-за деревьев сбоку вырвалась тень. Удар был коротким и страшно точным. Голова Грача просто исчезла — тело ещё сделало шаг по инерции и рухнуло на землю.

Вот это был лотерейщик. И вот тогда стало по-настоящему страшно. Я обернулся к Деду и Яре. Они уже рубились со своей тварью. Дед тянул монстра на себя, принимая удары, а Яра пыталась зайти ему за спину. Но ни ловкости, ни силы для такого манёвра им не хватало — монстр был слишком быстр и слишком тяжёл. Рванул к ним. За те несколько метров, что я успел пробежать, ситуация изменилась катастрофически. Дед рухнул на землю, и тварь тут же навалилась на него сверху. Яру отшвырнуло в сторону, будто куклу.

Я с размаху ударил молотком по голове монстра, целясь в затылок, но он мотал башкой из стороны в сторону, не подставляясь. Удар пришёлся куда-то вскользь, не туда, куда я рассчитывал. И всё же это сработало. Удар в голову и мои судорожные попытки достать уязвимое место отвлекли тварь. Лотерейщик дёрнулся, потерял на мгновение ориентацию — и этого оказалось достаточно. Дед каким-то чудом вывернулся и откатился в сторону. Я ударил ещё раз. Потом ещё. Ни один из ударов не пришёлся точно в затылок, но даже так — удары по голове оглушали, сбивали ритм, мешали твари сосредоточиться.

— Беги за мной, придурок! — рявкнул Дед.

И, не дожидаясь ответа, рванул к реке. Яра, которая уже бросилась было к нам, мгновенно поняла команду и тоже сорвалась с места. Я — за ними. И тут Дед споткнулся. Нога у него подломилась, и он рухнул на землю. Только сейчас я заметил, что вся правая штанина у него залита кровью. Я подскочил к нему, пытаясь поднять. Кожей чувствовал, как утекают секунды — драгоценные, последние. Ещё чуть-чуть задержки — и всё. Дед кое-как поднялся и, опираясь на моё плечо, заковылял вперёд, прыгая на одной ноге. Второй рукой он всё ещё сжимал топор, нелепо размахивая им для равновесия. В этот момент к нам подбежала Яра и подхватила Деда с другой стороны. Втроём мы, как могли, рванули к воде.

До реки добрались почти бегом — если то, что происходило, вообще можно было назвать бегом. Не останавливаясь, с ходу, мы вломились в воду и рванули вперёд, даже не пытаясь оглядываться.

Как выяснилось, плавать я умел. Если бы не мокрая одежда, кроссовки и, главное, рюкзак, я бы вообще плыл неплохо. Да и с этим всем я, в принципе, справлялся — если бы не Дед. Похоже, забег к реке вытянул из него последние силы. К тому же, как сказала Яра, он потерял слишком много крови. Стоило нам перейти от бега к заплыву, как у Деда будто выключили питание. Он сразу обмяк, начал заваливаться и то и дело норовил потерять сознание.

Если бы не Яра, я бы один точно не справился. Несмотря на подросшие силу, ловкость и выносливость. Бежать с грузом на спине и поддерживать Деда у меня ещё получалось, а вот тащить его вплавь — уже нет. Яра действовала быстро и чётко. Она сняла с Деда рюкзак и повесила его на себя. Потом мы перевернули Деда на спину и поплыли, стараясь держать его голову так, чтобы вода не заливала лицо.

Несмотря на двойную нагрузку — два рюкзака и раненого — Яра держалась уверенно и шла ровно. Гораздо лучше меня. Прокачанные статы — это, оказывается, действительно круто. Главная неприятность ждала нас на середине реки. На том берегу уже собралась делегация по встрече. Почти десяток низкоуровневых заражённых стояли у воды и с живейшим интересом наблюдали за нашим заплывом.

— Что будем делать? — спросил я у Яры. Она задумчиво следила за заражёнными на том берегу, будто прикидывала что-то про себя.

— А что мы можем сделать? — пожала она плечами. — Будем плыть по течению. В прямом смысле.

— Ниже по течению, — уточнил я.

— Там дальше поворот. Может, повезёт.

— И нас будет ждать роскошная яхта? — попытался я пошутить.

— Нам бы бревно, — сухо ответила Яра. — Или хотя бы корягу.

Мой юмор, ожидаемо, не зашёл.

— Ладно, плывём.

— Силы не трать, — сказала она. — Держимся середины реки и даём течению делать своё дело.

Река повернула, и течение слегка ослабло.

Я машинально поднял голову — и сначала даже не понял, что именно вижу.

Далеко впереди, почти на границе видимости, посреди воды что-то темнело. Я прищурился, чтоб получше разглядеть, при этом стараясь не сбиться с ритма гребков. Неужели нам наконец, повезло и это еще один остров.

— Яра… — выдохнул я.

Она молча посмотрела туда же. Секунду, другую.

— Вижу, — сказала она наконец.

Значит мне не привиделось. Это и правда остров, только до него ещё нужно было доплыть.

Последние метры до острова я плыл уже на одном упрямстве.

Если в начале заплыва спина лишь намекала на грядущие проблемы, то теперь мой стартовый дебафф развернулся во всю ширь. Тем не менее я доплыл. Выбраться на берег оказалось отдельной пыткой. Ноги плохо слушались, тело будто налили свинцом. Яра что-то говорила — кажется, про то, что нужно осмотреться, — но мне было уже всё равно. Я кое-как доковылял до ближайших деревьев и рухнул на землю, свернувшись калачиком.

— Эй… — Яра присела рядом. — Ты чего?

— Отдыхаю, — выдавил я.

Она помолчала пару секунд.

— Так не отдыхают.

Я попытался перевернуться на спину — и тут же зашипел сквозь зубы.

— Вот именно, — мрачно сказал я.

— Болит? — уже без лишних слов спросила Яра.

— Очень.

Она нахмурилась.

— Рана?

— Хуже.

— Объясни.

Я закрыл глаза. В прошлый раз откровенность вышла мне боком. Но сейчас было уже всё равно.

— Стартовый дебафф, — сказал я глухо. — По позвоночнику ударило.

Слова дались тяжело. Как будто и их пришлось занимать в долг.

— Шевелиться могу. Пока. Но каждый раз — через боль. И дальше будет только хуже.

Яра нахмурилась, присела рядом, внимательно посмотрела на меня — не как на бойца, а как на человека.

— Никогда о таком не слышала. — Она помолчала. — Помочь-то можно?

— Живчик… — выдохнул я. — Говорят, помогает.

— Ясно, — устало сказала она и провела ладонью по лицу. — Давненько мне не приходилось выхаживать сразу двух мужчин.

В голосе не было ни шутки, ни раздражения — просто констатация факта.

— Ладно. Лежи. — Она уже поднималась. — Я займусь живчиком. Вас обоих надо отпаивать.

Яра отошла, а я остался лежать, глядя в листву над головой и стараясь не думать о том, сколько ещё смогу вот так — просто лежать. Рядом лежал Дед. Яра не стала тащить его куда-то без меня. Видимо, и сама выдохлась. Дед был без сознания. Я смотрел на него с неожиданной завистью. Потеря сознания мне, к сожалению, не грозила. Спина болела всё сильнее. Лежать было чуть легче, чем шевелиться, но ненамного — боль просто становилась другой, глухой, тянущей.

Примерно через полчаса вернулась Яра с двухлитровой бутылкой живчика. Я пил эту мерзкую жидкость маленькими глотками, не сводя глаз со шкалы спорового баланса. Когда нужное количество ушло, закрыл глаза и замер, ожидая хоть какого-то чуда. Чуда не случилось. Стало немного легче. Совсем чуть-чуть.

— Полегчало? — спросила Яра.

— Немного.

— Сможешь помочь мне напоить Деда?

Я тяжело пополз к нему. Следуя её указаниям, уложил голову Деда себе на колени, так, чтобы он не захлебнулся.

— Откуда ты знаешь, сколько живчика ему надо?

— Грамм двести будет в самый раз.

Она помолчала и добавила тихо:

— Откуда знаю? Часто приходится выхаживать раненых. Слишком часто.

Напоив Деда, каждый занялся своим. Я снова устроился на земле, свернувшись калачиком. Яра, насколько я понял, занялась лагерем — развешивала одежду, пыталась хоть что-то просушить. С меня она тоже сняла куртку. Футболку и штаны трогать не стала.

— Ты не простудишься, — сказала она. — У иммунных простуды не бывает.

Потихоньку мне становилось всё хуже. Хотя, казалось бы, куда уж хуже. Боль расползалась, накатывала волнами, и в какой-то момент я провалился в странное состояние — не сон и не явь. Я вроде бы понимал, что происходит вокруг, но будто издалека, сквозь толстый слой ваты. В этом полубреду я и провёл ночь. Худшую ночь в моей жизни.

Впрочем, в новой жизни это была вообще первая ночь. Первый раз, когда мне удалось дожить до рассвета. Праздновать почему-то совсем не хотелось. Утром Яра снова напоила меня живчиком. Деда поить не пришлось — он очнулся и пил сам. Через какое-то время он попытался заговорить со мной, но мне было точно не до разговоров. Тогда Дед позвал Яру и потребовал рассказать, что произошло, пока он был без сознания.

Она рассказывала подробно. И почему-то, рассказывая, особенно подчёркивала мой вклад. По её словам, выходило так, будто я вёл себя как легендарный герой — спасал товарищей, не обращая внимания на собственную слабость. Я слушал вполуха и не спорил. Не было сил.

— Что за стартовый дебафф? — под конец спросила Яра. — Никогда о таком не слышала.

Дед хмыкнул.

— Я и сам знаю немного. Слышал краем уха. Одно могу сказать точно — в ближайшие пару дней от него толку не будет. Он бросил на меня короткий взгляд.

— Так и будет валяться.

О чём они говорили дальше, я уже не слушал. В следующий раз Яра поила меня ближе к полудню. Деда рядом не было. Я вопросительно посмотрел на неё.

— Ушёл на разведку, — пояснила она. — Осмотреть остров. Понять, что тут и как.

Вернулся он часа через два. Возбуждённый, напряжённый, будто за это время постарел ещё на пару лет. Они с Ярой присели рядом со мной, и Дед, не тянув, заговорил:

— В общем, попали мы очень конкретно.

Он помолчал секунду, словно решая, с чего начать.

— Я нашёл следы боя. Внешники сцепились с элитником.

Я непонимающе посмотрел на него, и Дед тяжело вздохнул.

— Внешники — это военные из более развитых миров. У них лучшее оружие, лучшая техника. Про них всякое рассказывают. Кто-то утверждает, что они умеют попадать в Улей по собственному желанию. Кто-то считает, что они вообще не пришлые, а часть самого Улья. Или часть системы. Мне, если честно, плевать. Он скривился.

— Важно другое. Для нас они — враги. И враги куда хуже заражённых. Те просто убьют. А эти могут и не убить. Заберут на опыты. Оружие у них лучше, броня лучше, техника лучше. И охотятся они именно за иммунными. Так что, если есть выбор — заражённый или внешник, выбирай заражённого.

Он посмотрел на меня.

— Про элитника объяснять, надеюсь, не надо?

Я хотел бы задать пару вопросов. Очень хотел. Но сил не было ни на вопросы, ни на удивление.

— Похоже, — продолжил Дед, — у внешников на острове была временная база. На той стороне — постройка, причал. У причала из воды торчат обломки сгоревшего судна. Рядом — бронемашина. Тоже выгоревшая.

— Сгоревшая? — Яра нахмурилась. — Тогда почему ты решил, что это элитник? Как он вообще смог поджечь машину? И как на остров попал? И куда делся?

Вопросы посыпались один за другим. Дед поморщился, словно его дернули за старую рану.

— У бронемашины ствол согнут, — сказал он. — Не просто криво, а будто в узел пытались завязать. Так делают только элитники.

Он перевёл взгляд на Яру, потом — на меня.

— У постройки в стене дыра. Не пробоина, не трещина — дыра. Как после тарана. А стена там, между прочим, железобетонная. Дури в том, кто её проломил, было немеряно.

— А как он на остров попал? — не отставала Яра.

Дед пожал плечами.

— Не знаю. Может, земноводный был. Крокодил какой-нибудь. Ты же знаешь — не только люди в заражённых превращаются. А может, реку вброд перешёл. Мне рассказывали, элитники до пяти метров и больше вырастают. Для такого и река — не преграда.

— И куда он делся? — тихо спросила Яра.

Дед на секунду замолчал, прислушиваясь, будто ожидал, что кто-то сейчас хрустнет кустами.

— На острове его нет. Это точно. Был бы — мы бы уже не разговаривали. Он бы нас давно почуял, нашёл и прикончил. Он посмотрел куда-то в сторону реки.

— Но он может вернуться. В любой момент. Как и внешники.

Так что сидеть здесь — плохая идея. Отсюда надо валить. И как можно быстрее.