Мы уже часа три топали через подлесок. Мост давно остался позади. Вместе с той бешеной Синеглазкой, которая носилась по нему как ненормальная и успевала одновременно стрелять, командовать и огрызаться на меня.

Сейчас её будто подменили. Шла спокойно, без спешки. Иногда вдруг останавливалась, прислушивалась, смотрела по сторонам. На мои вопросы отвечала одинаково:

— Тихо.

Причём таким тоном, что продолжать сразу расхотелось.

У меня уже начинала побаливать спина. Да и шея затекла от постоянного напряжения. Когда впереди наконец показалась маленькая полянка, я обрадовался ей чуть ли не как родному дому.

— Привал, — коротко бросила Синеглазка.

Я тут же прислонился к дереву и с облегчением выдохнул. Наконец-то.

А потом она как ни в чём не бывало стянула через голову сарафан.

Я аж моргнул.

Осталась в одних трусиках. Ее маленькая крепкая грудь притягивала взгляд. Девушка не могла не видеть моей реакции, но ее это совершенно не смущало. Словно для неё это было абсолютно нормально, а вот мои квадратные глаза — нет.

Она смотрела на меня наслаждаясь моей реакцией. Уголок губ сразу пополз вверх.

— Нравлюсь? — спросила она спокойно.

— Угу, — честно признался я. — Очень.

— Вижу.

Она потянулась, разминая плечи. Неторопливо так. Я честно попытался смотреть куда-нибудь в сторону, но получалось плохо.

— Ты мне, кстати, тоже нравишься, — сказала она вдруг.

Я даже немного приободрился.

— Да? Тогда, может того…

— Может — что? — сразу развеселилась она.

— Ну… это самое…

Синеглазка тихо фыркнула.

— Это самое он захотел. Прямо посреди леса.

Подошла ближе и склонилась, почти касаясь губами моего уха. Дрожь пробежала по моему телу. Я решил, что сейчас, вот сейчас …

Она начала говорить волнующим чуть хрипловатым голосом, который сам по себе мог свести с ума.

— Скажи пожалуйста, Орел, тебя когда-нибудь жрали живьем?

Смысл фразы дошел настолько противоречил обстановке, что дошел до меня не сразу, а когда дошел … я вдруг вспомнил кривые зубы мерзкой твари, что впиваются в мое лицо. Адскую боль от десятков челюстей, что отрывают куски меня. Весь мой сексуальный настрой мгновенно слетел, как не было.

Она заметила это отпрянула и весело засмеялась.

— Вот. Уже лучше. Значит, мозги всё-таки работают.

Синеглазка присела возле рюкзака и начала копаться внутри.

— Запомни простую вещь, Орёл. В Улье расслабляться можно только тогда, когда кто-то другой стоит на стрёме. И то не всегда.

Сказала она это спокойно, будто объясняла очевидную вещь маленькому ребёнку, продолжая деловито копаться в рюкзаке. Из рюкзака появился легкий камуфляжный костюм, за ним последовала футболка. Футболку девушка тут же надела на себя. Она была ей великовата, но смотрелась обалденно. Хотя очарование момента, конечно исчезло. После она извлекла пару берцев. Похоже, кто-то очень основательно ограбил туристический магазин.

— Всё, что успела стянуть, — бросила она буднично, будто речь шла о хлебе и молоке. — По лесам в сарафане долго не протянешь.

Она выпрямилась и начала одеваться прямо передо мной, не торопясь и без намёка на стеснение. Но и без игры. Просто привычка — на неё смотрят, она этого не боится, и ей всё равно, какое впечатление производит. Её тело было частью её силы, но сейчас она пользовалась им так же практично, как ножом или аптечкой.

Зрелище одевающейся Синеглазки выглядело до нельзя сексуально, при этом она ни разу на меня не взглянула. Непонятно. Вряд ли девушка, даже оставаясь одна, будет одеваться с такой манящей пластикой движений. И при этом ей будто вообще нет дела до того, как я на это реагирую.

И всё же было в её движениях что-то вызывающее, почти нарочито спокойное, как у человека, который привык выбирать, кому позволить приблизиться… и когда. Последним из рюкзака она вытащила огромный охотничий нож в пижонских ножнах. На секунду задумалась — и без малейшего колебания располосовала этим ножом свой сарафан на широкие ленты.

— Не успела носочками обзавестись, — вздохнула она, наматывая самодельные портянки так, будто делала это сотни раз.

Затем затянула на поясе армейский ремень, подогнала кобуру. Передёрнула затвор автомата, загоняя патрон в патронник и сняла автомат с предохранителя. Ну конечно, предохранитель ведь придумал тот же трус что придумал тормоза. Автомат она закинула на плечо каким-то непривычным способом. Ствол смотрит вниз под углом, рука лежит на пистолетной рукояти. Зачем так — я не понял. Впрочем, до этого момента Синеглазка вела себя так, будто точно знает, что делает, так что лезть с вопросами я не стал.

После всех её манипуляций рюкзак заметно уменьшился. Да и сама она теперь выглядела совсем иначе. Камуфляж, ремни, автомат. Не как девчонка, случайно напялившая чужое снаряжение, а как человек, который таскает всё это уже давно.

Она протянула мне нож в ножнах.

— Держи. Только не посей.

Следом сунула полицейскую дубинку, которую до этого я видел в машине.

Потом отошла на шаг и критически меня оглядела.

— Ну и чучело, — вынесла она вердикт. — Ладно. Сойдёт.

Я на всякий случай промолчал.

— Теперь слушай сюда, — продолжила она. — Из пистолета стрелять умеешь?

— Без понятия.

— Ясно. Доставай.

Я вытащил пистолет из кобуры.

Дальше она начала быстро показывать, что и как делать. Где предохранитель, как держать оружие, как менять магазин. Без длинных объяснений. Показала — повторяй.

Я повторял.

Вытащить пистолет. Снять с предохранителя. Навести. Снова убрать.

Потом ещё раз. И ещё. Потом обратно — предохранитель, кобура.

— Сойдёт, — вынесла она приговор. — Теперь загоняй патрон в патронник. Есть. Поставь на предохранитель. Убрал.

Она помолчала секунду, будто мысленно выстраивая маршрут, и продолжила:

— Дальше так. Идёшь за мной в четырёх — пяти шагах. Строго след в след. Смотри под ноги, не шуми. Голову крути постоянно, слушай всё вокруг. Задняя полусфера — твоя. Сзади к нам никто не должен подкрасться.

Она ткнула пальцем мне в грудь.

— Стреляешь только в самом крайнем случае. Усек? На звук выстрела сбежится вся местная мерзость в радиусе километра. Нам это не нужно.

Я кивнул.

— Увидел угрозу — тихо шипишь. Типа «шшш». Не волнуйся, услышу. Дальше — слушаешь мои команды и не импровизируешь.

Она наклонилась, подняла с земли полицейскую дубинку и кинула мне.

— Воевать будешь вот этим. Против слабых заражённых — самое то. Особенно если попадёшь в споровый мешок на затылке.

Девушка закинула автомат по-своему, под тем самым странным углом, проверила, как сидит рюкзак, и кивнула:

— Всё. Пошли.

* * *

Мы не прошли и километра, когда Синеглазка внезапно подняла руку и сжала кулак. Я замер, едва не налетев на неё.

Она молча указала направление.

Я вглядывался — ничего. Пустой подлесок, кусты, редкие деревья. И только через пару мгновений понял, что именно я упустил: звук. Кто-то ломился сквозь чащу, не особо заботясь о тишине. И, судя по треску, не один.

Синеглазка быстро огляделась и жестом велела следовать за ней. Мы сместились на несколько метров в сторону — туда, где было больше пространства и меньше кустов. Видимо, место показалось ей удобнее для драки.

Я потянулся к пистолету, но она коротко покачала головой. Не надо.

Из подлеска вывалились двое и сразу рванули к нам. Если бы не обстоятельства, я бы назвал их просто супер-вонючими бомжами. Но обстоятельства были.

— Их двое. Примерно пятый или шестой уровень, — спокойно сказала Синеглазка. — Тот, что впереди, посильнее. Он мой. Второй — твой.

У меня мгновенно пересохло во рту. По телу прокатилась мелкая, противная дрожь. Пятый уровень… для меня это слишком.

И тут меня осенило: я так и не закинул очки в ловкость, как собирался. Чёрт.

Я лихорадочно полез в интерфейс. Не особо задумываясь, закинул все свободные очки — в ловкость. Значение дёрнулось вверх.

Шестой уровень.

Отлично. Кажется, успел.

Автомат Синеглазка заранее оставила на земле. Откуда-то в её руках появилась вторая дубинка, и она шагнула навстречу своему заражённому — спокойно, без суеты.

Я сжал дубинку так, что побелели костяшки, и заставил себя шагнуть навстречу второму.

В момент столкновения Синеглазка словно станцевала: лёгкое смещение в сторону, пропустила тварь мимо — и резкий, выверенный удар по затылку. Заражённый рухнул, будто ему просто выключили питание.

У неё это вышло легко. Слишком легко.

Я попытался повторить тот же приём.

Уклониться удалось, но тварь оказалась умнее. Она раскинула руки и всё-таки ухватила меня. Вцепилась — и, удерживая, сумела развернуться ко мне лицом. Мой удар пришёлся не в затылок, а куда-то в ухо.

Заражённого это дезориентировало, и я успел ударить ещё раз — по макушке.

Бесполезно.

Он навалился всем весом, сбил меня с ног, и мы рухнули на землю. Я успел перехватить дубинку двумя руками и сунуть её поперёк ему в пасть. Это и спасло: тварь давила массой, но укусить не могла.

Я барахтался под тяжёлым телом, а заражённый вцепился руками мне в шею. То ли душил, то ли просто пытался вырвать из меня душу — разницы особой не было. Получалось у него и то и другое.

Я уже не понимал, сколько времени прошло, когда внезапно тварь обмякла.

— Эй, там внизу, вылезай уже, — раздался знакомый голос. На этот раз — с явным весельем.

Скинуть тушу у меня не получилось, но каким-то чудом я сумел из-под неё выскользнуть. Синеглазка даже не подумала помогать — просто наблюдала.

Я быстро ощупал себя. Жив. Это осознание пришло не сразу — сначала было только тяжёлое дыхание и звон в ушах. На голове шишка — когда успел получить, так и не понял. Шея расцарапана, будто по ней прошлись сразу несколько кошек, кожа горела, но крови вроде не было. Руки мелко подрагивали, и я с удивлением заметил, что не могу их сразу успокоить.

Запоздало накатила слабость — та самая, мерзкая, когда понимаешь, насколько близко был конец. Я сел на землю, не потому что хотел, а потому что ноги решили за меня. В траве пахло сыростью, гнилью и чем-то ещё — сладковато-грибным, тошнотворным. Наверное, так и пахнет победа в улье.

— Красавчик, ты рано расслабился, — сказала она.

Голос прозвучал неожиданно спокойно, почти буднично, будто не она только что вытащила меня из-под твари, а просто комментировала неудачную попытку залезть на забор.

— Давай, добивай своего, пока он не очухался. Эти твари живучие. Если не прикончить окончательно — встанет.

Я посмотрел на лежащее тело. Оно казалось слишком неподвижным, почти безобидным. Мозг отчаянно пытался убедить меня, что всё уже кончилось, что дальше можно не идти.

— И что делать? — спросил я тупо.

Слова вышли сами собой, без всякой мысли.

— Как что? — искренне удивилась она. — Берёшь свой большой нож и втыкаешь в споровый мешок на затылке. Проткнул мешок — всё. Клиент готов

Я последовал нехитрой инструкции. В момент, когда мой нож проткнул споровый мешок, по телу твари прокатилась дрожь и она затихла.

— Теперь бери другой нож, и выковыривай споран из спорового мешка — Синеглазка протянула мне туристический складной нож. Я расширил отверстие, инстинктивно стараясь не дышать. Как ни странно, споровый мешок не вонял. Оттуда шел насыщенный запах грибов. Засунул в образовавшуюся прореху пальцы нащупал нечто твердое, закутанное во что-то типа паутины. Вытащил свой первый споран и немного даже торжественно продемонстрировал свой трофей девушке.

— Поздравляю с первым добытым трофеем! — торжественно произнесла девушка, явно уловив моё настроение.

— Спасибо, — искренне ответил я. И правда, было приятно. Я чувствовал странную, непривычную гордость. — А что это за мерзкая паутина?

Я перетирал между пальцами чёрные нити, в которые был завернут споран.

— Она так и называется. Паутина, — пожала плечами Синеглазка. — Из неё делают спек.

— Что ещё за спек?

— Что-то вроде боевого наркотика. Ненадолго делает тебя сильнее, быстрее и почти нечувствительным к боли. Хотя некоторые козлы употребляют его просто ради кайфа.

Она помолчала секунду и добавила:

— Чтобы приготовить одну дозу спека, нужно около двух килограммов паутины. Чем выше уровень заражённого, из которого её добыли, тем сильнее эффект.

— А кроме споранов что ещё бывает? — спросил я, убирая находку.

Синеглазка хмыкнула.

— В зависимости от уровня. Иногда один споран, иногда несколько. Начиная с лотерейщиков попадается горох. Повезёт — будет, не повезёт — нет. Потому их так и зовут.

— А дальше?

— У элитников бывает жемчуг. Их иногда даже жемчужниками называют. Ещё много всякого. Но тебе об этом пока рано думать.

В этот момент у меня в голове пиликнуло сообщение.

Внимание!

Личная победа — уничтожен заражённый 5 уровня.

Вероятность получения ценных трофеев: 96 %.

Победа одержана при активном участии союзника, значительно превосходящего вас по уровню развития.

Коэффициент личного вклада снижен.

Награда пересчитана.

Получено:

— 2 очка к прогрессу силы;

— 1 очко к прогрессу ловкости;

— 1 очко к прогрессу выносливости.

Не густо. Впрочем, мне ли жаловаться. Уже хорошо, что жив остался. Без помощи «союзника, значительно превосходящего по уровню развития», мне бы точно пришёл кирдык.

Кстати, какой у неё вообще уровень?

— Синеглазка, а какой у тебя уровень?

— Двенадцатый. А что?

— Да мне тут написали, что победа одержана при помощи высокоуровневого союзника.

— Ну да, — хмыкнула она. — Высокоуровневый… По отношению к тебе, придурку, любой в улье — высокоуровневый.

— Эй, дамочка, какой ещё «придурок»? А куда делся «красавчик»?

— Поговори мне ещё, — беззлобно огрызнулась она. — Ты лучше скажи, придурок, почему ты не принял приглашение в группу?

— Какую ещё группу? — я полез в интерфейс и тут же понял, что действительно что-то пропустил.

Игрок Синеглазка приглашает в группу.

Попытался принять — и тут же получил отказ. Ну да. Я уже состоял в группе Кольта. Похоже, одновременно быть в двух группах нельзя. А жаль. Всё-таки эту игру явно писали криворукие разработчики.

— Я не могу принять приглашение, — сказал я. — Слушай, а за что вообще начисляют выносливость? Я так и не разобрался.

Синеглазка мгновенно насторожилась:

— Выносливость дают, если в бою ты получил урон. Ты ранен? И что значит — не можешь принять группу?

— Да не, — отмахнулся я. — Только шишка на голове и шея расцарапана.

— Ну-ка, покажи шею.

Я подошёл и покорно подставил ей бок. Она внимательно осмотрела царапины, чуть наклонив голову.

— Не кровят. Значит, ерунда. Сейчас сварганим живчик — смажем, и всё заживёт. А вот с шишкой… — она усмехнулась. — Тут я тебе лекарство сделаю.

Синеглазка вытащила из рюкзака двухлитровую бутылку воды и просто подержала её в руке.

И вдруг произошло странное.

Пластик бутылки покрылся инеем, внутри с хрустом закружилось ледяное крошево, а вода за считаные секунды превратилась в ледяную кашу. Я уставился на это зрелище, чувствуя, как у меня буквально отвисает челюсть.

— Это… это что сейчас было?

— Ты что, никогда не сталкивался с умениями континента? — она посмотрела на меня с лёгким раздражением. — Для второго уровня ты какой-то слишком тупой.

— Сама ты тупая, — буркнул я. — Если я с чем-то не сталкивался, это не значит, что я тупой.

— Боже мой… — Синеглазка закатила глаза. — И этому хаму я только что спасла жизнь.

А ведь и правда спасла. Мне внезапно стало неловко.

— Извини, — сказал я уже тише. — Просто все вокруг только и делают, что издеваются, вместо того чтобы нормально объяснить.

Она тихо рассмеялась:

— Не парься, красавчик. Всё нормально. Умения континента — это настоящая магия. Главная фишка улья. Дойдёшь до десятого уровня — тоже получишь дар.

Она протянула мне бутылку:

— Держи. Приложи к шишке.

— Я тоже так смогу? — спросил я, прижимая ледяную бутылку к голове. — Замораживать воду?

— Нет. Умения у всех разные. Кто-то владеет холодом, кто-то огнём, кто-то электричеством. Бывают такие, что замедляют время. А бывают вообще ни на что не похожие. Полезные, бесполезные, сильные, слабые.

Она пожала плечами:

— Мой дар, в принципе, неплохой. Но слабый. Если развивать — может и станет боевым. А пока я гожусь только на то, чтобы охлаждать напитки. Хотя… — она лукаво прищурилась. — Разве плохо, когда твоя девушка в любой момент может охладить тебе пиво?

Я поймал себя на том, что улыбаюсь.

Странная она всё-таки. То демонстративно раздевается, то откровенно флиртует, но при этом ни на шаг не подпускает ближе. С другой стороны… не напарница, а мечта. Красивая, дерзкая, жизнь спасает, раны лечит — и даже пиво охлаждать умеет.