— Мр-р-р, мяу… — раздалось тихое мурчание.

Нехотя я открыл глаза, чувствуя одновременно и лютый сушняк, и в то же время невероятное расслабление. Проморгавшись, я чуть переместился и задел что-то тёплое, что ещё сильнее прижалось ко мне. Я лежал на спине и, опустив взгляд вниз, увидел Лианну, что лежала прямо на мне и которую я приобнимал.

Сразу подметил и то, что она голая. М-да уж, нажрался так нажрался. Сразу как-то неловко стало, на мгновение я подумал о том, что воспользовался бедной девушкой. Затем вспомнил, что как бы и ей уже двадцать пять, и что я у неё не первый, и что все те, кто был до меня, в разы хуже, да и вообще она так мирно ещё никогда не спала. Часто просыпалась от кошмаров.

Так что совесть меня чуть-чуть помучила и сразу перестала. Я даже прижал её поближе, потому что Лианна была очень мягкой, тёплой и приятной. После чего посмотрел уже налево. И да, там я увидел ещё и Ранэ, в пещере которой мы и спали.

В целом всё это меня не особо удивило. С Ранэ все попойки так и заканчивались, не первый раз уже. Но вот что меня даже смутило, так это не вид её вздымающейся огромной груди, а то, что она была чистая и от неё не воняло, а даже пахло чем-то довольно приятным.

— Охренеть, — тихо протянул я и зевнул, думая о том, что же могло заставить её помыться. — А-а-а… кажется понял…

— Что ты там понял? — сквозь сон, не открывая глаз, спросила Ранэ и перевернулась на бок, закинув на меня свою ногу и придавив бедром. — Хотя насрать, спи.

В целом я этим очень хотел заняться, ведь моё везение сегодня превзошло само себя, раз я спал одновременно и с Ранэ, что была воплощением самой смерти, но при этом очень даже атлетичной и фигуристой, и с Лианной, которая была прямо противоположностью — низенькой, миленькой, покладистой кошечкой.

Однако сушняк мучил меня, и, кое-как протиснувшись, немного поборовшись с Ранэ, я всё же выбрался из каменной постели и шкур, после чего пошёл к кувшинам. Тут их было несколько и каждый на пять литров. Кажется, кто-то из нас был достаточно предусмотрителен и подумал о последствиях пьянки заранее. Правда пятнадцать литров воды на троих… наверное, это всё же была Ранэ, которая всем взяла столько же, сколько и себе.

Выпив, наверное, литр залпом, я почувствовал облегчение.

— Человечность восстановлена…

После чего я уже собрался вернуться в постель, как вдруг раздался яростный стук в дверь, сквозь которую били тонкие лучи наружного света. Другого освещения здесь не было, что наоборот радовало, ведь это палящее солнце сводило меня с ума и бесило. А тут тень, прохлада.

Стук продолжился, и снаружи раздался недовольный крик.

— ОТКРЫВАЙ!!!

В дверь уже колотили.

— Сука блядь, — раздражённо прорычала Ранэ. — Убью нахуй.

С полным намерением начать очередной новый день с убийства, Ранэ встала и потянулась. Вся голая, совершенно не смущаясь, она натянула только рваную юбку, да пыльник наверх накинула, но застёгивать не стала. После чего недовольно открыла дверь, скрестив руки.

— Чё надо? — спросила она стоящего снаружи шека, судя по снаряжению — стража.

— Полдень! Арена ждёт.

— Так у меня на этой неделе боёв нет.

— Ты тут при чём? — сморщившись, сказал страж, после чего, принюхавшись, удивлённо спросил. — И от тебя пахнет… алоэ? Это масла?

— А тебя это ебать не должно. Какой нахрен бой?

— Бой чести.

— Кто и с кем?

— Твой дружок и Дан. Даю вам полчаса. И лучше вам поспешить. Вы уже опаздываете.

— Дерьмо… что там вообще случилось?

— Пить меньше надо и за словами следить, — только и бросил напоследок страж, после чего ушёл.

Я же к этому времени быстро натянул штаны, рубаху, боты и уже надевал снаряжение. Была у меня одна волшебная способность. Сколько бы я ни пил, но память если и отшибало, но совсем несильно. И я уже по большей части вспомнил почти всё.

Ну и самое главное — тоже.

— Херово дело, Лекс. Дан воин хороший, охотник за головами.

— Рост, вес? — спрашивал я, закрепляя ножны для катаны, для кинжалов, закрепляя лямки нагрудника.

— Килограмм сто, сто десять может. Ростом метр девяносто где-то.

— Хм… двадцать кило там на его костяные наросты, наверное, уйдёт. А девяносто веса на сто девяносто…

Сам я весил восемьдесят с небольшим. При этом жира во мне почти не было, потому что зажиреть тут было трудно. Кардио с моими путешествиями всегда лютое, тренировки я не пропускал, а питался самой дешёвой пищей, в которой, как правило, только углеводы и белок. Жирное тут всегда дорогое. Хотя и с белком тоже проблемы были, но я с умом подходил, да и охотился нередко, питаясь дичью, пусть и дрянной на вкус, шлифуя всё довольно доступным рисом и зеленофруктами.

— Он тебя убьёт. Он шек и воин. А ты…

— А я уже не тот, которого ты спасала. Много времени прошло. Я многому научился.

— Нет, Лекс, это всё неважно. Потому что он просто тупо сильнее. Он тебя убьёт, а твоя катана его даже не порежет.

— Блин, Ранэ, обидно так-то. Ты вообще в меня не веришь?

— Я не хочу, чтобы ты сдох. Лучше вали из города, ты не шек всё равно. Со стражей я как-нибудь договорюсь.

— И что? Раз не шек, значит за слова не отвечаю и чести у меня быть не может?

Это меня уже даже задело как-то. Казалось бы, кому, как не Ранэ, понять меня в такой ситуации? В любом случае я убегать не собирался. К тому же вызов на дуэль не на пустом месте появился. И чем больше я вспоминал, тем увереннее становился. Потому что причина была очень даже принципиальной.

— Что случилось? Что за шум? — сонная и пьяненькая Лианна показалась из кучи шкур.

— Всё в порядке. Ты пока спи, потом приберёшься тут, а то мы насвинячили тут у Ранэ. А мы пока в город сходим, покушать купим и я к кузнецу заскочу. Справишься?

— Да, только ещё часик поваляюсь…

— Давай, как почувствуешь себя лучше, так и вставай.

После чего я вышел на улицу, чувствуя, как ещё немного трещит башка. Да уж… алкоголь до добра ещё никого не доводил. Но ничего не поделаешь. От слов я отказываться не собирался, да и в целом чем ближе к арене я подходил, тем сильнее меня начинало потряхивать.

Да, было страшно, тут я врать не буду. Но именно этот страх и являлся причиной, по которой сердце билось чаще и организм мобилизовал ресурсы. К тому же на страх у меня была реакция не «беги», а «бей», так что это мне только на руку.

— Лекс! — догоняя меня, прикрикнула Ранэ. — Ты чужак! За пьяные выходки тебе отвечать дуэлью не надо!

— Нет, Ранэ! Ему как раз надо! — услыхав её, крикнул в ответ страж, что уже ждал нас у входа на арену. — На него глубоко насрать всем, но он задел честь шека! И нашему собрату надо отмыть это кровью!

— Смотри, как бы потом тебе и всем причастным не пришлось кровью умываться!

Ранэ очень не нравилась вся эта ситуация. Она была даже готова наброситься на этого стража, но, увидев, что я просто прошёл мимо него и отправился на арену, всё же сдалась.

— У него чести побольше будет, да? — съязвил страж.

И Ранэ подошла к нему в упор, смотря на него сверху вниз. Он был ниже её на голову, но смотрел не менее злобно в ответ. Да, Ранэ была высокой и её сама Эсата прозвала Гигантом. Однако она не была неуязвимой. Как и за свои слова страж тоже готов был сдохнуть.

Хотя в случае с Ранэ отвечать он будет не на дуэли. Потому что у Ранэ чести уже нет и для неё дуэль чести запрещена в принципе. Он, скорее всего, это знал.

Я же к этому моменту уже вышел на песок арены. Сейчас здесь было нелюдно, обычно собирались с утра, лучшие бои проходили вечером. А в полдень все работали. Однако некоторые сюда пришли, в том числе один из Сотни, что был судьёй и следил за тем, чтобы законы и порядок соблюдались.

Также при нём были и другие шеки, как его ученики, так и напарники, ну и просто члены его отряда. Здесь он был не столько законом, сколько голосом Эсаты и проводником её воли. А формально за безопасностью города, за функционированием, за законами и всем другим следили другие. В общем, он что-то вроде почётного представителя, пример для всех других, а также в случае чего и носитель права вето на всех собраниях без исключения.

И потому именно он судьёй для суда чести и был, ведь лучше него кандидатуры не было. Хотя и сам он не шибко доволен был тому, что тратит своё время на такую ерунду. Зато вот сам Дан уже там стоял и был прямо вне себя от радости, что за его победой будет смотреть аж сам из Сотни, который, несомненно, оценит его доблесть и силу, после чего, конечно же, пригласит в свой отряд.

— М-да… — протянул я, встав на арене.

— Зеленоземец Лекс, а мы думали, ты уже и не придёшь! — раздался голос руководителя арены.

— Александр! Это моё полное имя! — криком ответил я, начав разминаться и потягиваться.

— Пусть так, зеленоземец Алек-сан-др! — с некоторым трудом произнёс шек со своим акцентом, но получилось даже лучше, чем имя произносили в Союзных Городах, пусть и как-то слишком злобно и воинственно. — Твоим соперником будет Дан из племени Сурового Кулака! Причина…

— Унижение чести и сравнения меня, воина, с позорными безрогими трусами и слабаками! — громко объявил Дан, ударяя себя в грудь.

— Нет-нет, я не сравнивал тебя с ними! — напомнил я, помахав рукой. — Я сказал, что у тебя чести меньше, чем у некоторых из них!

— УБЛЮДОК!!! — взревел Дан, но крик его утонул в гуле, что пошёл с трибун.

Шеков там было немного, но возмутились они знатно. Но теперь причина, из-за которой состоится дуэль, была предельно понятна. Так что руководитель арены обернулся, увидел краткий кивок воина Сотни, после чего дал отмашку.

— Бой и честь вас рассудят! Бейтесь до тех пор, пока один из вас не лишится возможности сражаться!

И сразу же Дан заревел и помчался в атаку. А я же не спешил и просто шагом начал закручивать его по дуге, попутно изучая своего врага.

Здоровая гадина, шек, весь в костяных наростах. Но брони у него толком и нет. Только юбка, сапоги и прямо стальной нагрудник. Причём спина открыта полностью. Вооружён здоровым двуручным мечом. Не таким, как знакомые всем европейские мечи, которые весят немного больше двух килограммов, а очень широким и тяжёлым.

Да, есть мнение, что мечи, тем более аж ДВУРУЧНЫЕ, весят по сорок килограммов, но таким могу посоветовать прийти в зал и попробовать на вытянутой руке изогнутый гриф пять килограммов поднять, держа его как меч. На этом в целом спор и закончится.

Но даже мечи шеков весили ещё меньше, по крайней мере обычные, а не те, которыми Сотники сражаются. Этот скорее килограммов пять весил. И даже им этот Дан махать как берсерк не сможет. Хотя если рубанёт один разок, то я труп. Плюс дистанция у удара приличная.

Но эта любовь шеков к тяжёлому оружию меня радовала и наоборот повышала мои шансы. И уже видя, как шек начинает делать замах, переносит инерцию с ног в удар, я уже напрягся словно пружина и легко отпрыгнул в момент удара. Дистанцию я чувствовал хорошо, хотя и могло казаться, что я едва-едва ушёл от атаки.

Однако расслабляться я не стал. Шеки были известны своей взрывной мощью, и затем произошло то, чего обычный воин не ожидает от своего противника. Удар прошёл мимо, но шек сразу же развернулся, используя инерцию и делая ещё один наскок вперёд, собираясь ударить снова. Причём делал он всё это очень быстро, чего вот как раз и не ожидают те, кто не видел шеков в бою.

Но я видел. Много раз. В том числе на примере Ранэ. И хоть сам не научился подобному, но зато изучил тех, кто может стать моим врагом. И главный минус такого продолжения, что удар идёт по движению инерции, то есть прямо сейчас меч уходил относительно меня влево и, пройдя в дугу, он обязательно ударит справа. Потому что остановить такую махину на скорости удара не сможет даже шек.

И сделав подскок вправо, видя, как меч уже несётся вниз, я выхватил катану. Взгляд мой не был прикован к его мечу, я смотрел на него всего целиком. Видел подмышку, в которую очень хотелось сделать укол, но тот уже начал наклоняться, прикрываясь плечом. Его костяные наросты на руках тоже были как рога и прикрывали его. На боку тоже много костяных наростов.

Зато бедро открыто. Вынув катану и сразу резанув по бедру, я мгновенно отскочил в сторону. И очень не зря, ведь едва я начал заходить ему во фланг и потенциально в спину, как сразу же завершением серии атак стал удар с разворота.

Двигался я быстро и рысцой продолжил закручивать Дана.

— Первая кровь за зеленоземцем! — раздался крик руководителя арены.

И Дану это очень не понравилось. Хотя и резанул я его не так сильно. Кровь пустил, но рана несмертельная и даже подвижность его не очень-то пострадала.

— Как укус дворняги, — прошипел Дан, начав идти на меня, закинув меч на плечо.

Но был теперь он не так быстр. Второго рывка и бега не последовало. Да и меч как-то не очень резво закидывал. Видно, начал понимать, что за один удар со мной не разберётся и что я лоб в лоб с ним драться не буду. И он был прав. Я собирался заставить его выдохнуться.

Катана моя была лёгкой, каноничные две сяку — то есть семьдесят сантиметров у клинка. Да, сталь не самая лучшая, до легендарных мейто примерно как консервному ножу до эскалибура, но всё ещё оружие добротное, заточенное, я за ним следил и оно мне хорошо служило.

Как вдруг Дан, что до этого ходил за мной, снова резко рванул. Я ухожу в другую сторону, но и он резко делает пируэт, попутно закручивая меч. Сукин сын, вроде и тупорылый воин с громадной бандуриной, а двигается так, будто танцует.

Я едва успел перенести центр тяжести и начал уходить в другую сторону, но едва не получил свой последний удар. Громко выдохнув и сделав прыжок назад, я чуть оступился. Слишком быстро я отпрыгнул, даже мышцу потянул. Дан сразу же воспользовался моментом, и с грохотом его меч едва не убил меня. Поднялся песок, я перекатился бочком в сторону.

Быстро поднялся на ноги, но в этот же момент, словно железнодорожный состав, меч уже мчался в меня. Подставив клинок и сразу же уперев в его лезвие протезированную руку, я отлетел, словно кукла, и снова упал в песок под жуткий лязг металла. Катана выдержала, а вот отдача помяла локтевую пластину протеза, которая отлетела и упала.

Самого меня встряхнуло так, что мама не горюй. Инерция такого удара пошла по рукам, плечи взмолили о пощаде, а сам я чуть на этом и не закончился на самом деле. Правая рука ватной стала, катана опустилась, а сам я с трудом поднялся и уже шатался.

А шек не отпускал, рванул снова, но стал уже медленнее.

— Сейчас, — мелькнула мысль, и всё тело снова сжалось словно пружина.

Рванув вперёд, пользуясь его медлительностью, я совершил рывок, успел сделать ещё шаг, прежде чем удар настигнет меня. И в момент удара я был уже у его рук. Выставив протез и схватившись за его гарду, я ногами пропахивал песок, но уже бил своей катаной прямо ему в бедро.

Крик, лезвие прошло между наростов и застряло. Но сразу же шек отпускает свой меч и просто бьёт мне в лицо кулаком. Я едва успеваю повернуть голову, чтобы удар пришёлся хотя бы в лоб и по касательной, а не в нос или челюсть. Чуть отшатываюсь под грохот грузно упавшего меча.

Свою катану отпускаю, она застряла в его ноге. Сразу же подставляю для блока от бокового удара протез, и раздаётся лязг металла, который не справляется с ударами кулаков шека. Сразу же, как очухался, делаю ещё рывок на последних силах, уклоняюсь от его наростов и обхватываю его за корпус, пряча своё лицо ему в бок.

Шек спохватился поздновато, и, пока он обхватывал меня, чтобы сделать бросок, я уже завёл свою ногу ему за бедро и сделал движение на себя, нарушая его баланс. С грохотом мы упали прямо в песок, в гущу пыли, где я получил неприятный удар по затылку, но зато сразу же левой вмазал прямо ему в нос.

И в этот момент раздался не только лязг металла, но и хруст. Кровь залила его лицо, в ярости он попытался ответить встречным ударом, схватил меня за протез и вывернул его так, что у меня чуть плечо не вылетело. Однако к этому моменту я уже выхватил свой кинжал.

Со всего размаху он полетел прямо в его лицо, ведь подыхать я тут не собирался. И только нечеловеческая реакция позволила ему прикрыться рукой. Лезвие вошло прямо в ладонь, после чего ударило ему в височную часть, прямо в костяной нарост, что становился рогом.

Он был сильнее меня, и на рывке кинжал отошёл от лица, но я уже выпрямился и начал давить всем своим телом. Резко он отпустил мой протез и своей правой схватился за мою правую, за локоть. Поза не очень удобная, угол тоже. Но и я сразу же подключил левую, начиная давить всем своим весом и обеими руками.

А силы Дан уже потратил на то, чтобы махать своим здоровенным мечом. Устал бедолага. А взял бы чего полегче, так, возможно, всё бы закончилось совсем не так.

И когда победа уже была почти за мной, эта тестостероновая тварь впала в безумие. С воплем он выгнул спину и поднял меня, после чего резко сбросил в сторону. Упав набок, я отпустил кинжал и удивился. После чего эта мразь уже сама забрала инициативу в партере. Впрочем, он хоть и был сверху, но я уже схватился за катану. Достать я её не мог, но зато провернул.

После чего с криком сбросил уже его и отпинал ногой. С моим кинжалом в руке, с катаной в бедре, ещё один порез на второй ноге. Он был очень зол, но и силы его уже покидали.

Я же доставал свой охотничий нож, который чаще использовал для разделки туш. Но у него и гарда имелась, да и сам он выглядел довольно мощно, хоть и не так удобен для боя, как кинжал.

Шек же встал в стойку, вытащил кинжал, но просто метнул его в меня. Я увернулся, а шек уже сжал свои кулаки, которые тоже были покрыты костяными пластинами, словно кастетами. Рыпнувшись в меня, он уже не чувствовал боли из-за припадка ярости. В этом состоянии любое существо опасно.

Правда против физики всё же не попрёшь, и когда в твоей ноге катана… то мышцы так себе сокращаются. Рывок выдался слабым, после чего его нога подкосилась, и в этот момент приставной шаг сделал я. Бью по его руке, режу, раздаётся глухой стук. Понимаю, что только нож свой затуплю.

Тогда резко захожу в другую сторону и снова бью в бедро. Дан огрызается, но он уже в полной власти адреналина, ярость свела его с ума. Разум его полностью покинул, это сделало его слишком предсказуемым. Моё же сердце тоже бешено колотилось, но я всё ещё не потерял контроль и потому действовал, может, и не так быстро, не так слаженно, но размеренно и с планом.

Блокирую удар протезом и захожу в спину, пока он машет руками. Я хотел ударить в спину, но увидел сплошные наросты, в том числе на голове. Так что просто ударил своей протезированной ногой прямо ему под колено. С грохотом тот упал, а я схватил его за рога и приставил к шее свой нож, вонзив его прямо в кожу и пустив кровь.

Но вгонять его внутрь не стал. Раздался лязг, своим затылком и рогами Дан бился о мой нагрудник, но сил не хватало даже на то, чтобы его поцарапать. Он всё ещё был в припадке ярости, как бешеное животное, полностью потерял контроль. Как и все шеки, он готов был биться до конца, даже когда шансов уже не было, как и эти атаки были просто бессмысленными, безумными, но он этого не понимал.

Шеки часто даже не то что не пытались бороться с этой животной яростью, они наоборот ей потворствовали. Это было неправильно. Члены Сотни это понимали, да и в целом любой воин вам скажет, что нельзя терять голову в бою. Ведь этим сразу воспользуется твой враг. Но кровь у шеков кипела, особенно у молодых, как Дан.

Я тоже был молод, был глуп, да и великим воином не был. Однако учился на ошибках. И не только на своих.

— Бой закончен, — сказал я, не крича и не собираясь убивать Дана, пусть даже он не сдался.

После чего убрал нож и пихнул его ногой. Дан упал в грязь, что-то там кричал, сразу развернулся, но получил ещё и пяткой в челюсть. После чего его повело. А я подобрал свой кинжал и пошёл на выход.

— Как быть? Противник не сдался, а человек ушёл, — повернувшись к воину Сотни, спросил руководитель арены.

— Дан проиграл, это видно даже дураку, — ответил воин Сотни, что наклонился вперёд, подставив локти на колени и положив подбородок на скрещённые пальцы.

— Человек оскорбил его честь…

— Честь? Это не дуэль чести. Это драка детей, что не знают войны и не понимают, что творят. Хотя этот человек, может, знает и побольше Дана.

— Снять ему рога?

— За что? За то, что он дурак, который решил, что он лучше, чем Гигант Ранэ?

— Всё же она обесчещена.

— И даже без рогов только дурак будет бросать ей вызов. Потому что она всё ещё сильнее всех в этом городе и, возможно, даже сильнее меня. Как и сделала она для Королевства больше, чем этот юный глупец. Так ему и передайте, — разочарованным новым поколением тех, кто должен прийти им на смену и ради которых остановили ту войну, ответил воин Сотни, поднявшись на ноги. — Для шеков настали тяжёлые времена. Но, может быть, они и родят по-настоящему сильных. Но пока что мы не готовы не то что к нападению на Святую Нацию… боюсь, мы даже не сможем удержать Пограничные Земли, если Лорд Феникс решит забрать их себе полностью.

После этого он ушёл, а я, потирая голову и чувствуя головокружение, сел на скамейку снаружи. Судя по всему, у меня было сотрясение. А ещё, кажется, кости в плече потрескались. Ещё и протез доломался… он и так последнее отживал, а теперь пальцы не сжимаются, ещё и деформировался. Кисть правая тоже вся в крови, пальцы, может, тоже поломал, хрен его знает.

И всё из-за того, что этот Дан в баре Ранэ оскорблял. Да, она обесчещена, она проиграла, она без рогов и изгнана из Сотни. Но я видел её в бою, также она спасла мою жизнь, как и в целом если я что-то и понимал о чести… то честь же не про поражение. Да и представьте себе того, кто победил Гиганта Ранэ?

Надо было промолчать. Засунуть язык в жопу. Быть тише воды. Отмолчаться, отвести взгляд, сглотнуть. Так бы в прошлой жизни и сделал. Однако что-то во мне после первой смерти, наверное, навсегда поменялось. И знаете что… в пизду, пусть другие молчат и сглатывают.

— Да уж, чему-то ты точно научился, — сев рядом, сказала Ранэ, после чего, немного помолчав, тихо добавила. — Извини, была не права. Может, и не все люди одинаковые.

— Пфф. У каждого свои законы, — слегка подняв брови и подумав, что мне голову наглухо отбили, но вроде бы я реально услышал «извини».

— Да, все разные. Ко всем нужен свой подход. Так часто говорила Эсата.

— Ого, а я думала, она только сражаться умеет. Или это только в контексте тактики сражения с врагом?

— Я тоже так думала. А теперь уже и не знаю. Да и в целом, что я могу знать? Я думала, что знаю, как побеждать. Но проиграла. Значит, я не знаю ничего. Была той, на кого все равняются, а теперь чужая среди своих. Даже самые слабые на меня косо смотрят.

— Жизнь полна сюрпризов.

— Это точно.

Так я и сидел, глядя на небо. Яркое солнце светило, гигантские ветряки на вершине ущелья отбрасывали свою тень. И хоть рожа у меня была начищена, а сам я вечно приключения нахожу, но… во-первых, удача хоть и повернулась ко мне задницей, когда я попал в этот мир, но, судя по тому, что я ещё не сдох, то зад этот весьма роскошный.

А, во-вторых, что реально радовало и вызывало довольную ухмылку, так это то, что я не тварь дрожащая. Да и не сдох сегодня, а значит, ещё и повоюем. Прорвёмся до хорошей концовки.

Пусть даже весь мир будет против.

* * *

(Главный герой не умрёт в конце фанфика)