— Зассали, — уверенно заявил Бип.

Сбросить хвост было не так трудно. Мы выбрали время, покинули город, дальше следовало просто не двигаться по островам и самым безопасным маршрутам. Дальше туман уже делает всё за тебя, ну разве что следы тоже стоит запутать, что потребовало определённого уровня скитаний. Но мы были уже на опыте.

Большом опыте.

— Бип, идём! — лениво прикрикнула Шрайк. — Не отставай! В Смирении хоть и тихо, но небезопасно. Всякая чертовщина происходит.

— Бип не боится ёкаев.

— И почему же?

— Потому что их не существует?

— А ты проверял?

— Бип не будет вступать в полемику о тезисах, так как тезис этот ещё ни на чём не основан, кроме страхов людских и глупости их же. Если хочешь спора, то предоставь мне что-то, что основано на хотя бы каком-то объективном факте и с чем можно спорить. В противном случае не трать время идущего по пути воина, — выдал Бип, и, проскользив со склона, спустился в ущелье, по которому мы пересекали Смирение.

Совсем рядом с нами торчали эти жуткие руки стальных гигантов. Они тянулись к небу, прямо из собственной могилы, коей и стало расплавленное озеро. Вокруг также было и множество странных остовов из металла, что, вероятно, также принадлежали гигантским созданиям из металла.

Многое уже было покрыто ржавчиной, но в целом под ней был довольно прочный металл, который пытались добывать смельчаки из Безродного. Исчезали они тут с завидной регулярностью, но даже просто лом из металлов, что держали хребты таких махин, очевидно, ценился чуть больше простого сыромятного железа или даже стали. Да и лаборатории тут были, и всякие интересные базы, которые были созданы уже после того как появилось это озеро. Однако ещё до того как мир оказался в тотальной заднице полного пост-апокалипсиса.

Ведь Апокалипсис на самом деле произошёл не за один день. Более того, этот момент он как… как с падением Римской Империи. О падении Римской Империи узнали сильно-сильно после очередного разорения Рима, после нашествия гуннов, даже когда пал Константинополь… никто в мире и не думал о падении Римской Империи. Для тех, кто тогда жил, такого события не было в принципе, да и сам Рим, сама Италия были вполне себе целыми, когда умирал я.

Так и тут, скорее всего, всё было также. Умирал мир долго, веками и тысячелетиями, а ключевых моментов было точно несколько, ведь как минимум этих «Империй» было две. И обе они погибли при «своих апокалипсисах», а тотальная деградация длилась реально веками, о чём говорили немногочисленные книги и выжившие, что пытались как-то сохранить свою историю.

Историю, которую они сами за это время переписали так сильно, что появились даже шизы из Святой Нации, хотя и Союзные Города тоже превратили свою историю в фэнтезийные басни о Троецарствии, где великие лидеры, императоры и их самураи там чуть ли не залив Окрана выкопали. Да, у них тоже легенд такого уровня хватало, что-то типа «Однажды бессмертный Император Сунь Хунь Вынь закрыл глаза, так появилась ночь». Почему он бессмертный, если он буквально сдох?

Да потому что он сам писал историю, как ему угодно. Так что правда была сокрыта за двумя тысячами лет невежества и деградации. А войны, которые всё не кончались и не кончались, уверенно скатывали мир на ещё более глубокое дно. В результате чего всё вот до этого и докатилось.

И никакого апокалипсиса не было. Было лишь планомерное и целенаправленное падение с того Олимпа, на который этот мир когда-то вошёл.

Ну а наследие тех времён мы и хотели продать, потому что нам от него толку всё равно немного, и нам нужны деньги, а на всё остальное нам плевать. Мы не спасатели мира, не учёные, не лидеры фракций. Наш горизонт планирования — это следующее посещение таверны и бутылка рисовой водки. Да и то, даже это слишком жирно, как и я лично вообще жил только сегодняшним днём, потому что будущее было слишком опасным и слишком неопределённым.

Хотя ладно, не все мы такие. Вон, Бип у нас аскет и мыслитель уже, потому что я как-то ляпнул, что главное оружие воина — это его ум. Теперь он копит деньги на бумагу и чернила, чтобы написать хокку или как там эти частушки самурайские называют? Или это стихи? А может это не так уж и важно?

В любом случае погони за нами не было и шансов выйти на нас у наёмников, что могли бы увязаться, было также немного. Так мы прошли через Смирение и покинули границу туманов, путь занял не так много времени, как у каравана, но и двигались мы почти без остановки, бояясь преследования.

И появилась она, Пойма, что встретила нас проливным дождём, который лил тут почти без остановки. Затопленное болото было весьма мрачным и отчасти промышленно активным. Когда-то тут были заводы, но теперь остались лишь их гигантские каркасы и загрязнение, которое полностью убило всю жизнь. Тут не росли ни деревья, тут не ходили мутанты, а дождь обжигал кожу.

Именно поэтому мы ходили в таких лохмотьях и носили эти шляпы с широкими полями. Хотя для этого пути мы также закупили снаряжение для защиты лица и фильтры для дыхания. Ведь именно здесь был тот, к кому мы шли по указке Хеня. И сверившись с картой, я вздохнул, надеясь, что мы найдём брод и нам не придётся ходить по колено в этой воде.

Однако из-за отсутствия фауны не стоило думать, что это место безопасно. Ведь Святая Нация сюда может и не совалась, как и берсерки ходили чаще в Верещащем Лесу западнее, ну и каннибалам тут ловить тоже было нечего, но всё из-за ещё одной неприятной причины.

Да, речь о роботах. Тут всё ещё жили древние боевые роботы, которые случайно возвращались из спячки или и вовсе патрулировали веками местность. Одного мы такого уже завалили, но скорее чудом. Тут же их можно было встретить в любом месте, они могли буквально из болота выпрыгнуть и погнаться за тобой. То есть не соваться в лабораторию будет недостаточно, как и заметить заранее железных пауков тоже не получится.

Так что во многом всё легло на плечи случайности, хотя мы и старались глядеть в оба и двигаться как можно тише и незаметнее, чтобы не активировать случайные датчики слежения, которые тоже хрен пойми ещё как работают. Может и на звуке основаны, а может на вибрации, а может вообще помимо боевого спутника цел небоевой и всё сканируют с орбиты.

— Какая же это дыра… мало того что воняет, так ещё и льёт прямо как из ведра, — жаловался Отморозок, то и дело почёсывая шею, за которую нет-нет да попадали капли.

Полностью сухим остаться было невозможно, для этого нужен скорее комбинезон какой-нибудь, да ещё и из материалов не самых дешёвых, что выдержат не только скитания, но и этот дождь. Однако кожа вытерпит это, как и многое другое. А глаза и дыхание у нас плюс-минус были прикрыты. Главное — руками лицо лишний раз не трогать и почаще привалы делать в возможных укрытиях.

Правда, в какой-то момент укрытия просто исчезли. Сначала были хотя бы куски крыш и стен древних производственных цехов, но в какой-то момент они остались позади, возвышаясь на десятки метров у горизонта, и начался кусок просто болот. Спать приходилось в спальниках прямо на влажной земле, костёр развести тоже не получалось, еда стала странного привкуса и обжигала рот.

Раньше я тоже странствовал под кислотными дождями, но они не лили так часто даже в болотах. Туман тут тоже был, но не такой сильный, что удивительно. Да и туман этот скорее облака токсинов с характерным гнилостным оттенком.

А вскоре показалась и башня, которая и была последним ориентиром, а также и тем местом, куда мы шли. Каким-то чудом мы добрались без приключений, и все железные пауки так и остались на горизонте, вместе с обезумевшими скелетами, что бросались на всё подряд.

— Наконец-то… я так устала, просто жесть, — пожаловалась Шрайк, ведь на ногах мы были уже давно, как и без укрытия, из-за чего никто не высыпался.

— Не расслабляйтесь, — сказал я, протерев стёкла маски и убедившись, что я действительно вижу силуэт сидящего у входа в башню стража из металла. — Мало ли что ещё случится. Хень был тут давно, как и его друзья далеко не наши. Нас могут и просто послать.

— О-о-о, только не это, — всхлипнула Лианна, у которой ещё и сапоги совсем прохудились. — Хочу привал под крышей.

Настроение было примерно на нуле, но благо страж не бросился на нас, да и в целом продолжал тихо сидеть и… да, он просто сидел. Также я не заметил никакого оружия, а сам скелет был облачён в простые лохмотья, под которыми, правда, можно было увидеть металлическую броню поверх базового корпуса, что был прочен, но не настолько: так что да, скелеты тоже носили броню и укрепляли дополнительно своё тело.

— Мы пришли к хозяину башни, — сказал я, устало встав напротив стража, который сидел на скамье и до сих пор не поднял взгляда на нас.

Он никак не реагировал, пауза затягивалась, могло показаться, что он в целом мёртв, но изредка очищались сенсоры, что являлись его глазами, а также в целом был слышен едва уловимый из-за дождя гул его тела. Он был более чем в сознании, его тело работало.

— Ау? — спросил я. — Нам можно пройти? Нам очень надо увидеться с хозяином. Мы кое-что нашли и хотели бы ему это показать, а также принесли письмо от его старого друга.

— Письмо? От кого? — только после этих слов скелет поднял голову, поглядев на нас.

На его голове было три камеры в форме треугольника, что служили его зрением. Голос звучал из прорезей снизу, что были ртом. Сам он выглядел как и все другие скелеты. Правда, сами они отличались друг от друга моделями, о которых было мало что известно. Может, кто-то из них был воином, а кто-то уборщиком, а у кого модель была времён Первой Империи, а у кого-то Второй. Тут тоже можно было лишь догадываться, как и о многом другом.

— От Хеня, командира разведки Безродного. Так что, пропустишь нас к хозяину башни? — снова спросил я, даже как-то испытав некоторое облегчение, ведь на службе у обычных людей скелетов редко можно было заметить: наверное, хозяин башни какой-то учёный и точно нам поможет с нашей находкой.

— Вы перед ним и стоите. Я хозяин башни.

— Вот как? Ну-у-у… рады познакомиться, мы…

— Я не спрашивал ваших имён. Не спрашивал ваших ролей. Не спрашивал, откуда вы. Не спрашивал, что вы мне принесли из Безродного, проделав такой тяжёлый путь, что доказывает важность вашей цели. Важность именно вашей цели и именно для вас. Не для меня, — сделав акцент на самом главном, уточнил скелет. — И мне вы неинтересны.

— А письмо?

— Мне было интересно, от кого оно, а не что в нём. Это я узнал. Также я прекрасно знаю, что будет в письме. Вы, люди, очень предсказуемы.

— Я не человек! — возмутился Бип, выйдя вперёд и сурово посмотрев на скелета. — Более того, гостеприимство — это не какая-то шутка. Будь добр, хозяин башни, дай нам представиться и представься сам, а затем пригласи хотя бы переночевать и прочитай письмо, что проделало долгий путь от того, кто считает тебя другом. Ты же скелет, а значит ты должен понимать, почему это важно.

Я аж со ртом открытым застыл, ведь Бип встрял очень дерзко и совсем не дипломатично. Кроме того, то, как он оперировал фактами, которые свойственны скорее людям, нежели рациональным машинам, был не самым лучшим сценарием. Этот скелет уже дал нам понять, что ему глубоко плевать на все эти ярлыки. Имя для него — пустой звук, как и всякие наши понятия, такие как «друг» и «гостеприимство».

Более того, портить отношения со скелетом таким хамством я тоже не хотел, ведь нам действительно очень надо было переночевать под крышей, передать письмо и получить от него помощь. Поэтому, что называется, выёбываться стоило как будто в самую последнюю очередь.

Но Бип… Бип это Бип. Он сказал прямо то, что думал.

— Прошу простить, он из Улья и феромоновая ломка ещё не до конца прошла. Мы прекрасно понимаем, что мы для вас никто и что вы нам ничем не обязаны… — начал говорить я, но скелет молча сидел и смотрел на Бипа.

И вот одному только Богу-Машине было известно, что там происходит внутри его разума.

— Меня зовут Ожог, и держать вас под этим дождём, что вреден даже для металла, действительно некрасиво. Пройдёмте внутрь, — проигнорировав напрочь все мои слова, сказал скелет и подошёл к двери, что отворилась автоматически.

— Ура! — тут же обрадовалась Лианна, вбежав туда первой.

А затем внутрь вошли и мы. Внутри башни было… довольно грязно. Скелеты не особо нуждаются в гигиене. Кроме того, тут был также ещё и бардак. Также виднелись старые станки, ящики со всякими деталями. Всё это и автоматическая турель были на первом этаже, но мы сразу пошли к круговой лестнице, что шла у внешней части стены, и поднимались всё выше и выше, пропуская этажи, которые становились всё меньше и меньше.

Мы проходили как через ремонтный этаж, где были протезы и запасные ноги, руки и даже головы Ожога, прошли комнату со стендами и книгами, причём да, именно что бумажными, как и многими чертежами. Ну а потом пришли в гостиную, где Ожог быстро начал таскать ящики, используя мощь своих гидравлических мышц и без труда поднимая металлические эти самые ящики, что даже будучи пустыми весили очень прилично.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Правда, я не смогу вас накормить, у меня нет еды. Однако у меня были бинты и антисептик, которым вы можете обработать свои ожоги. Также у меня где-то был старый фильтр для воды. И он должен быть ещё рабочим, правда я давно им не пользовался. Слишком давно.

— У нас всё с собой! — сказала Лианна, что уже начала суетиться. — Хотя антисептик бы пригодился. Но он же дорогой, не уверена, что его стоит тратить лишний раз. Хватит просто воды, ну и места, где её можно вскипятить.

— Сначала помоги себе, потом другим, — тут же напомнил я Лианне, которая уже быстренько достала и свои бинты, чтобы оказать первую помощь.

— Кипятить придётся в любом случае, но кипячение не убирает всю опасность местной воды для биологических существ. Тем более для людей. И даже для жуков-трутней.

— Бип не трутень. Бип — будущий великий воин.

— Ты чем-то болен, да? — спросил Ожог, и он скорее интересовался этим с научной точки зрения, нежели пытался оскорбить Бипа. — Я бы хотел тебя обследовать. Но всё это позже. Сначала вы должны рассказать мне о цели своего прибытия, которая заключается в чём-то очень эгоистичном. И в этом могу помочь только я. Вместе с этим у вас письмо от самого командира разведки Хеня. Значит, вы с ним общаетесь и он доверил вам свои слова в письме, а также рассказал обо мне. Значит, вы заслужили его доверие. Каким образом? Вариантов много, и самый вероятный — вы нашли что-то древнее и не понимаете, что именно.

— Всё так, — кивнул я, сев за стол и сняв с себя шляпу и маску, показав покрасневшее лицо, на котором чуть слезали верхние слои кожи.

— Ну а Хень, как обычно, желает видеть меня в Безродном, которому очень нужна моя помощь. Именно об этом он и написал в своём письме. Старый друг… он тоже очень предсказуем, хотя и помог мне, потому что посчитал это правильным. Посчитал это из-за отрицания объективной реальности этого мира, став исключением, что доказывает правило, которое играет не просто в девяноста девяти процентах случаев, а в девяноста девяти, ещё запятая и несколько девяток. Сколько именно? Я пытался считать, но выборка ныне слишком маленькая для такой статистики.

Мы сидели молча, пока Ожог просто говорил. Разве что Отморозок не совсем понял, о чём речь, и потому спросил:

— Э, а чё? Какое правило-то?

— Какое правило? Посмотри вокруг, человек. Посмотри на плоды трудов своей расы, что создала меня, небесные тела и новую жизнь. Расы, что так и не смогла победить в себе Тьму. Безразличие, трусость, жадность, малодушие — грехов так много, что их не счесть. И причина тому — ваша слабость, что обусловлена буквально тем же, что делает вас людьми. Всё то, что есть вокруг, лишь результат ваших ошибок. Начиная с рая, что стал для вас адом и тюрьмой, заканчивая даже мной, ведь я знаю правду и не могу сказать, что меня создал некий Окран и какой-то другой Бог, — найдя нужный фильтр, Ожог поставил его на стол, после чего и сам сел за стол. — Я не осуждаю, я понимаю. Но зачем? Зачем всё это? Я задавался этим вопросом так долго, что уже устал от того, что с каждым новым ответом я всё дальше от истины, чем был в те дни, когда ещё ни разу не обнулял лишнюю память. В чём смысл? Кто-то из вас мне скажет? Может быть, ты, красноволосая. Держишься так обособленно, закрытая поза, расстояние от других куда большее, чем у любого из вас. Ты одиночка, что просто хочет хорошей жизни? Устав от бедности и постоянных скитаний, ты говоришь всем, что хочешь стать богатой и поселиться в Свободном Городе и стать дворянкой, а по ночам мечтаешь вовсе не об этом, не так ли?

— Я… — попыталась ответить Шрайк, даже не успев обозлиться, но поза её стала ещё более закрытой, а мир вокруг стал казаться ей ещё более недружелюбным, ведь что ещё можно ждать в этом мире, кроме кулака?

Уж точно не протянутую руку. Как и бить будут в то место, которое ты откроешь. Разве это осудительно? Но разве кто-то тебя осуждает?

— Или ты, первый твой взгляд всегда как у волка. Ты смотришь, оцениваешь. Простейшая система свой-чужой, но взгляд недолгий, — продолжил говорить Ожог, глядя уже на Отморозка. — Ты не из тех, кто станет бандитом. Однако ты из тех, кто прекрасно умеет убивать и наслаждается этим. Инстинкт охотника. Но ты не волк. Ты скорее пёс. Деньги тебе не нужны, тебе нужна причина убивать. Эта причина — то, что ты считаешь правильным. Будет надо, пойдёшь и умрёшь за тех, кого считаешь частью своей стаи. За своих принимаешь всех довольно легко, тебе плевать, женщина это, жук, шек, потому что тебе нужна та самая причина. Казалось бы, такая возвышенная мотивация, но произрастает ровно из твоего прозвища. Тебя зовут Хлад? Или может быть Палач?

— Отморозок, очень приятно, — представился Отморозок и улыбнулся, но почти сразу же отвёл взгляд, и улыбка эта была слишком натянутой: неуклюжая попытка скрыть то, что скелет попал в точку.

— И вы двое, что словно открытая книга, — сказал Ожог, смотря уже на меня и Лианну, что наспех обмотала свои ожоги на лодыжках и кистях, после чего куда более тщательно и аккуратнее, чем то сделала с собой, да и только потому что я ей сказал. — Казалось бы… так думаете друг о друге, но насколько же вы болезненны и сломлены. Одна боится быть брошенной и отвергнутой, из-за чего никогда не узнает настоящей любви. Второй так старается помочь, но не понимает, как вредит своим синдромом спасателя и себе, и ей. Неприятно слушать это, да? В том и суть эволюции. В краткосрочной перспективе она часто делает выбор в пользу приятного в моменте. А в долгосрочной мир, построенный вашим видом, зашедшим так далеко, умирает из-за того, что позволяло раз за разом выживать путём выбора в пользу краткосрочной выгоды.

Да уж, Ожог был явно из тех, кому стоило поселиться на краю мира и сидеть вечность в одиночестве. И не только потому что собеседник он тяжёлый. Хотя я на него не обиделся, но слова действительно задели. Неприятно слушать подобное от другого, против эволюционных механизмов действительно не попрёшь, а я из списка когнитивных искажений знаю разве что… ошибку выжившего, которую когда-то видел в тик-токах.

Откуда мне знать что-то об амплификации и селективном восприятии? Я такие книжки начинал читать, сразу скучно становилось. А место было просто тяжело, потому что многих слов не понимаешь, а это что? Это сложность, это стресс, а эволюционно стресса надо избегать, чтобы не тратить ресурсы. Как и в целом всё в этом мире идёт по пути наименьшего сопротивления.

И особенно человек. Человек, который только в случае серьёзного отклонения от нормы может захотеть на полном серьёзе изучать что-то подобное ценой стресса, депрессии и тревоги, когда ты забываешь обо всём мире, о продолжении рода, запираешься в башне как Кирилл Туровский или перестаёшь спать как Никола Тесла, становишься сумасшедшим в глазах большинства, потому что отказался от миллиона долларов, как Перельман, оставшись жить… боже, да о чём тут можно говорить, когда эти имена и истории ты знаешь куда хуже, чем количество жён у того актёра и сколько стоили зубы у того рэпера.

— Ты прав, Ожог, ты бесконечно прав, — только и сказал я, не собираясь спорить, ведь я знал хотя бы то, что ничего не знаю.

Как и смириться с этим уже успел. Пришлось. Но было обидно за Лианну, которая перенесла ещё больше и которой я не знал, как ещё помочь, надеясь, что хоть какое-то подобие комфорта когда-нибудь станет новой реальностью и нормой, позволив ей отпустить прошлое. Прошлое, которое всегда отпечатывается куда сильнее, чем даже следы от клейма и шрамы от издевательств.

— Однако мы все ещё живы, а значит, мы продолжаем куда-то двигаться. И как ты уже сказал, в правилах бывают исключения. Так что какие-то шансы будут всегда.

— Детерминированный хаос. Даже я не могу предсказать всего и ошибаюсь. Не принимайте близко к сердцу, просто вы первые за долгое время, с кем я говорю. А то, что вы называете характером, во мне было не лучшей моей стороной. Как и сам я также продолжаю существовать по той же причине — что когда-нибудь всё сможет поменяться. И я тоже, — ответил Ожог, голос которого не менялся, а эмоции он никак не показывал, хотя функционал для этого был как в динамиках, так и в жестикуляции и даже некоторой мимике головы, имеющей двигающиеся элементы, которые выполняли ту же роль, что и лица у людей. — Показывайте, что вы там принесли. Посмотрим, что это. А там видно будет, смогу ли я вам помочь или нет.