Туманники не обладали достаточной организацией. У них не был достаточно развит интеллект. Даже принцы, самые совершенные формы Улья, были довольно примитивны, пусть и физически превосходили большинство людей. Также у них не было снаряжения, не было какого-то вменяемого тыла, и в целом эта группа являлась мигрирующими туманниками — то есть теми, для кого места в улье уже не было и их буквально вытеснили.

Слабые, никчёмные, способные брать лишь количеством, но неспособные сделать ничего против скоординированного удара хоть сколько-то качественно снаряжённых бойцов. Как и люди оставались всё ещё самым ужасным видом монстров на этой планете.

Мы вырезали всех их, уничтожили их дома, залили их норы горящей нефтью, после чего туман стал чёрным от гари. Потерь мы не считали, это не играло роли. В Безродном не было каких-то отрядов военной полиции, комиссаров: если ты пропадал, то становился мёртвым во всех смыслах и почти во всех случаях. Дезертир уже не сможет вернуться в город, а тот, кто умер… его оплачут товарищи.

Но даже так с нашей стороны потери составили не более трёх сотен, в то время как потери туманников исчислялись тысячами.

А когда на теплицах уже стали заканчиваться боеприпасы и бой перешёл в мясорубку на мечах, прямо в тыл туманникам вышли наши остатки. Очень уставшие, очень злые, на ногах почти без сна целые сутки. Максимум, что мы могли позволить — поспать на ходу пару часов, это был роскошный максимум.

Но и тварей дрожащих, что в своей слабости докатились до того, что не смогут отжаться и десяти раз, а пробежка на пять километров кросса для них — величайший страх… ха-ха-ха, нет, таких в этом мире не осталось. Они сдохли первыми, вся слабость была буквально вымыта естественным отбором. Тот, кто плохо переносил радиацию — умирал, кто не мог дышать в песчаных бурях — умирал, у кого начиналось заражение из-за химических ожогов после кислотных дождей — правильно, тоже умирал.

И даже если зеленоземцы были похожи на обычных людей, в отличие от других мутантов нашего вида, то это не значило, что они были такими же, как раньше. Это были самые сильные гены, что могли здесь выжить. И выживали в кровавых сражениях за право жить за счёт убитых.

А вёл нас тот, кто считался лучшим среди выживших.

— Это последний враг на сегодня, — произнёс Хень, после чего проругался и покинул экзоскелет, заряд которого подошёл к концу.

Броня так и осталась стоять, пока мы её просто обходили и шли широкой линией. Все две сотни оставшихся из атакующей группы, ещё сотня раненых оставалась позади, занимаясь сбором снаряжения с павших и добивая тех, кто чудом проскользнёт между нами.

К этому моменту последние остатки туманников уже самоубились об оборону и начинали беспорядочно убегать. Принцы, что выжили, пытались напасть на нас, решив, что мы лёгкая добыча.

— Подавай сигнал, и охраняй броню, — дал команду Хень своему помощнику, после чего последний фейерверк взорвался в небе и медленно начали открываться ворота на остров с теплицами.

Часть туманников рванули внутрь, где их сразу же уничтожили в огневом мешке из арбалетов и стационарных турелей, после чего и защитники начали контрнаступление.

Я шагал уже с большим трудом, каждый шаг сам по себе был тем ещё испытанием, но меня некому было заменить. Каждый должен был показать свой максимум в этом аду, потому что только если каждый выложится на полную, тогда мы и выживем. Это не локальная война, где можно отсидеться за спинами. Это не мир, где ты можешь куда убежать и найти свою хату с края.

Безопасных мест не было, каждый день — это борьба за выживание. И тому, кто вечно бежит, зачастую как раз и сложнее всего. Ведь бегство — это чаще всего не что иное, как невозможность справляться с проблемами. Именно это надо понимать всем. Потому что чем раньше ты это поймёшь, тем скорее начнёшь учиться решать эти проблемы, а не учиться тому, как вечно сбегать.

Взмах катаны — и ещё одному туманнику я вскрыл глотку, продолжая шагать в хаотичный поток врагов. Я дышал так часто, как мог, но кислорода не хватало. Мышцы были на пределе, они не успевали восстановиться. На ходу мы уже жрали буквально сахар, чистые углеводы, чтобы хоть как-то пополнять запасы гликогена, пока организм уже растворил остатки жира и взялся за мышцы, что так сильно мешали и требовали этого кислорода.

Взмах — и я пронзаю грудь туманнику-воину, чьё копьё ударилось о наплечник и соскользнуло. На мгновение я на него опёрся, положил на его плечо голову, но очень быстро его колени подкосились. Я чуть не упал вслед за ним. Так хотелось лечь, но, вырвав меч, я продолжил идти. Ещё и в горку, на остров этот чёртов, который так высоко…

Очередной туманник споткнулся и упал прямо мне под ноги, и, присев на колено, я вонзаю ему в затылок вакидзаси. Вставать уже не получается, так что просто жду, пока очередной туманник добежит до меня сам. И встаю так быстро, насколько могу, заставляя горящие огнём мышцы сократиться снова, и вспарываю катаной брюхо, делая ещё один шаг.

Каждую секунду я ставил себе одну и ту же цель: ещё один враг. Ещё один, только один. Один слабый, глупый и никчёмный туманник. Ещё один. И я не останавливался, давая себе это обещание раз за разом, пытаясь обмануть тело и разум. Да и как можно остановиться? Впереди идут те, кто делает ещё больше. Позади те, кто уже на максимуме и для кого впереди как раз я.

И вскоре раздался крик.

— Отряд, слушать мою команду! — крик Хеня звучал словно из какого-то кошмара.

Все приготовились к худшему, ведь каждый приказ Хеня был худшим. Все, кто ходил с ним, шли в самое пекло — в самый ад, в норы туманников, в сражения с принцами, в ближний бой с упырями. Однако в этот момент он изменил своей традиции.

— Боевая задача выполнена, приказываю всем отдохнуть! — произнёс он, одной рукой, уже без брони, стряхнув с длинного меча кровь последнего принца.

После чего я даже сначала не понял, что произошло. Стоя на наклоне, я смотрел вперёд и, кажется, фигуры, идущие к нам, были уже не туманниками. Поняв, что мы выполнили все задачи, я сразу же отрубился. Тело моё ещё постояло несколько секунд, после чего я упал лицом прямо в серый песок и заснул. Прямо, как и ещё несколько десятков бойцов первой линии, кроме разве что ухмыляющегося Хеня и других, для кого это было не в новинку.

Бип шёл по песку к приближающимся скалам. Подъёмник после серии атак всё же был уничтожен. Тем не менее его восстановят. И именно для этого на аванпост тем же вечером возвращался отряд дозорных. Разведка и те, кто её прикрывал, теперь отдыхали, за исключением разве что самого Хеня, что, поспав три часа, выдвинулся в погоню с такими же безумцами, как и он.

Туманники нанесли много вреда. Они не смогли уничтожить теплицы, но убили многих. Всё снаряжение на бойцах они утащили, как и оружие. Разграблению подверглись и многие аванпосты, с некоторых отступить также не удалось. И хоть всё это кажется таким малым, ведь речь не идёт о потере даже тысячи людей, но…

Для Безродного и десять погибших воинов — это очень много. И потери эти ощущались очень сильно, раз уж даже Бипа взяли на доукомплектование отряда дозора. Благо туманники в большинстве своём просто бежали, остались лишь всякие трутни, что были слишком тупы, чтобы бежать без остановки за двадцатый километр.

Когда они увидели отряд, они просто побежали в атаку, даже не понимая, почему это место так опасно и что они могли удержаться здесь только пока их было очень-очень много.

Бип стоял спокойно, в третьей линии, смотря, как одним за другим туманники погибают от болтов и мечей. Он ждал момента, уже понимая, как приносить пользу. Он видел много сражений, даже убил нескольких туманников. С каждым разом у него получалось всё лучше, а феромоновая ломка также ослабевала с каждым новым усилием воли, когда Бип, против здравого смысла, делал то, что очень делать не хотел, но что требовалось сделать ради прочно засевшей в мозгу идеи стать великим воином.

И когда один из туманников уклонился от удара Шрайк, он уже сместился в нужную сторону и сделал один приставной шаг и один выпад. Простое копьё вонзилось прямо в грудь туманника, и тот, поверещав, быстро сдох. Бип же без суеты вырвал копьё и снова отошёл подальше, чтобы не мешать Шрайк орудовать своей грозной глефой, которая отрубала ноги и сносила головы всем её врагам.

Она была очень сильной и очень одинокой. Эти два качества были связаны, но Бип ещё не до конца понимал, как именно. Зато всё же начинал осознавать тот огромный путь, что ему предстоит ещё пройти. Ведь он был слаб. Слишком слаб.

Как вдруг ещё один туманник пробежал между двумя бойцами первой линии — в этот момент Шрайк рубила другого туманника. Он направился прямо к Лианне. В этот момент Бип не думал, потому что точно знал, как надо поступать в такие моменты. И он побежал. Но не от врага, а на него, перехватив копьё.

Врезавшись в него, он сразу же упал, повалил туманника, в брюхе которого застряло копьё, потом сразу же отпустил древко и схватился за его шею, потому что туманник не сдох быстро и пытался укусить его. Такие острые зубы… эти мутанты не были сородичами Бипа. Они не смогли справиться с тем, что произошло с Бипом. После чего начали идти не по пути великого воина, а по пути гедонизма.

В их жизни не было ничего, кроме желания жрать и плодиться. Вообще ничего. Кроме, разве что, мерзости, ведь единственным проявлением зачатка культуры были ритуалы пожирания как своих, так и чужих.

— Бип! — крикнула Лианна и, подбежав, держа арбалет одной рукой, а в другой — кинжал. Добежав, она тут же вонзила в глаз туманника кинжал, после чего Бип отпустил его глотку и с тяжестью встал. Драться было тяжело. Копьё тоже было тяжёлым. А вот собственное тело оставалось лёгким. Слишком лёгким.

— У тебя получается всё лучше, Бип! — сказала она, уже вставая и вскидывая арбалет.

— Получается, — согласился Бип, тоже вставая на ноги.

Однако сказал он это не очень радостно, потому что, несмотря на проделанный прогресс, после всего увиденного и пережитого он уже не был так уверен, что у него получится стать великим воином. Ведь всё оказалось невероятно сложнее, чем казалось в самом начале.