— Гиблый Двор… так вот как они выглядят, — прошептал Отморозок, когда мы подползли к обрыву.

Внизу почти ничего не было видно. Туман стелился так плотно, что, войдя в него, можно было там и остаться. А из низины уже возвышались жилища-ульи. Там в глубинах раздавался их визг, а также крики агоний.

Когда популяции туманников переставало хватать пищи, они начинали жрать друг друга. Так они контролировали собственный рост, подстраиваясь под среду. Довольно разумные существа, если так подумать, но всё же они ближе к зверям, ну или скорее монстрам.

Кроме того, они не ставили себе каких-то глобальных целей по уничтожению рода людского. Они просто плодились и пытались занимать территории рядом. Так и сейчас, они ещё не нападали на города, на наши базы, просто заняли «свободное» место внутри Двадцатого Километра.

Однако как только они закрепятся, они пойдут дальше, сначала малыми группами, потом начнут похищать людей и жрать их, после этого и встанут буквально осадой вокруг аванпостов. Такое происходило уже достаточно часто, чтобы местные выработали не только тактики, но и общую стратегию поведения. В том и заключалась главная цель наших вылазок — не только в уничтожении крупных особей, но и в целом в самом настоящем геноциде туманников.

Страшное слово, геноцид, да? Только для тех, кто забыл, как его далёкие предки выгрызли у всех других видов право на доминирование на своей планете, попутно уничтожив навсегда всех конкурентов, а остальных согнав на фермы для массового убийства и последующего поедания. Хотя, как по мне, удивительное то, как легко человек от этого абстрагируется и как легко делает одних «друзьями», а нерождённых детей других жрёт на завтрак.

И это также объясняет абсолютную непопулярность естественных наук, ведь зачем вообще задумываться о том, почему мы едим телёнка, а собачку нет? Типа… и так всё очевидно, да? Собака — друг, а телёнок — еда. Вот и всё. Чё тут думать? Лучше бы физику учили, в космос летели, всем рассказывать, как надо жить. Ведь мы-то точно знаем, как жить, а то, что мир в антиутопию превращается, — это просто так… случайность, не повезло.

— Чёрт подери, да сколько их там? Или они по кругу ходят? — спрашивал Отморозок, пока мы пытались посчитать размер гиблого двора.

Сделать это в таком тумане было трудно, однако что-то мы всё же видели, как и туманники зрением обладали не шибко лучшим. Нюх у них тоже был так себе, в сравнении с многими другими существами. Так что мы просто обмазались в грязи и испражнениях местных туманников. Из-за этого и запах наш, и вид внешний неплохо так сливались с местностью. Силуэты наши, конечно, отличались от туманников, но в целом зрение у них ещё хуже, чем у нас. Как же они тогда вообще выживали тут? Ну, брали только количеством, прямо как насекомые. Да и по меркам всех местных обитателей они всё ещё очень даже хороши, а вот других гуманоидов уже количеством берут.

Да и интеллект у них какой-никакой имелся. Гады вполне себе использовали оружие и инструменты, правда не строили особо ничего и не производили. Скорее как люди каменного века какого-нибудь. Только вместо копий стальной лом.

— Тридцать воинов… плюс ещё обслуга… тут только трутней будет под сотню, а ещё строители… чёрт, дохера их тут, принц, наверное, тоже есть, — сказал я, после чего почувствовал на себе взгляд и резко повернулся, ведь подсознание засекло через боковое зрение угрозу.

— Чёрт, нас заметили.

В пятидесяти метрах, может, чуть больше, застыл силуэт. Сначала он просто стоял, что и привлекло внимание. После же он пошёл прямо к нам. Это был случайный трутень, который и сам не понимал, что видит. Мозгов там было настолько мало, что пока прямой угрозы не будет, он хрен что поймёт в принципе.

Тем временем из этого крупного котлована, на краю которого мы и были, продолжали доноситься всё новые и более громкие звуки. Кого-то там точно приносили в жертву. Скорее всего их же сородичей, потому что для случайных путников Двадцатый Километр — место слишком далёкое. Да и люди обычно кричат совершенно иначе.

— Быстрее, — шикнул я, уже закончив готовить к броску взрыв-пакеты.

Термобарических гранат нам не дали, так что придётся использовать по старинке взрывчатку. Эффект от неё такой себе, это даже не гранаты, хотя взрыв есть взрыв.

— Всё, готов, — сказал Отморозок, вставив фитили, и по команде мы сразу начали их зажигать.

А вот яркий огонь туманники замечали уже куда лучше. Правда, сейчас это смысла уже не имело. И только трутень, что медленно и со страхом полз к нам. Как только он увидел искры, а затем вспышку у фитилей, он сначала отшатнулся в страхе, а затем завопил так громко и пронзительно, что меня аж скрючило. Очень мерзкий звук.

И пока тревога только поднималась, мы уже швыряли пакеты вниз. Каждый весил по килограмму, бросить далеко такой груз тяжело, ведь даже ручные гранаты весят меньше. Но и мы были натренированы, и далеко сильно бросать не требовалось. После чего ещё до первого взрыва мы просто бросились убегать.

На ходу я достал вакидзаси и вскрыл глотку трутню, неуклюже попытавшегося броситься на меня. После чего позади раздались взрывы, и кровавые ошмётки кровавым дождём упали позади нас. После чего сразу же вся толпа бросилась за нами, а их жилища, что тянулись туннелями вниз, обрушивались.

Повреждения эти были серьёзными, но скорее формальными. Да, каких-то туманников разорвало в клочья, кого-то завалило замертво внизу. Однако по большей части нам тут надо было просто навести суеты, что мы и сделали, после чего со всех ног бросились бежать.

Уже было не до разговоров, и, не особо оборачиваясь, я лишь подмечал, что всё ещё слышу тяжёлый топот Отморозка и его дыхание. Только бы придурок не выдохся и не споткнулся. Очень не хотелось бы жопой рисковать потом ради него. А ведь придётся, потому что я уже понял, почему он получил такое прозвище. Не потому что он мудак, а потому что он даже за Бипа сначала бьёт, а потом спрашивает: «Что случилось?». Слишком отбитый для этих пустошей или слишком тупой. Чёрт его знает, но мразью он точно не был, так что совесть мне простит.

— Дерьмо! — крикнул Отморозок, когда увидел, что впереди нас выбегают ещё туманники, перерезая путь. — Кажется, это их патруль, который побежал на звуки взрыва. И побежал, зараза, прямо на нас! Ну, и такое бывает, тут уж ничего не поделаешь. Хорошо, что их не так уж и много. Всего лишь пятнадцать тупых рыл. Всего лишь блин…

Прямо на бегу я достал уже и катану, после чего плечом влетел прямо в трутня, сметя его с ног своей массой и скоростью. Туша отлетела, а я лишь немного замедлился, сразу же ставя ногу боком и закручиваясь вместе со следующим ударом. Слетела голова второго туманника, и мгновенно я вонзил катану в грудь следующему. После чего, ещё не успевая вытащить её, бью, забивая вакидзаси в глаз следующему.

Сразу же после этого влетает в прыжке с ноги уже Отморозок, но тоже не очень хорошо рассчитал свою массу и скорость. Эти туманники килограмм по сорок весят, а то и меньше, особенно когда трутни голодают. А тут все туманники недоедали и потому мигрировали. В результате тот отлетает, а вслед за ним летит и Отморозок, едва не падая следом. С хрустом в момент падения у туманника проламывается грудная клетка. Сам же Отморозок достаёт своё тесак-мачете и начинает рубать засранцев, после чего почти сразу же пробегает сквозь оставшихся и бежит дальше.

И я вслед за ним, не собираясь вступать в бой с остатками, которые струхнули после того, как мгновенно лишились трети своего отряда. Зато когда увидели толпу, бегущую за нами, сразу стадный инстинкт сработал, и тоже побежали за нами.

Вскоре у меня уже начала появляться отдышка. На спринте шестьдесят метров — для большинства это уже всё, край. Я смог продержаться двести метров, потом уже начал сбавлять скорость, потом ещё. Всё громче дышал уже и Отморозок, но вскоре наши ориентиры стали достаточно близки. Забегая слева от торчащей над туманами скалы, мы нашли и знакомое ущелье. Тут было довольно узко, но всё ещё метров сто. После чего я увидел вонзённый штырь, у которого остановился и согнулся в три погибели прямо рядом с уже также вставшим Отморозком.

— Пиздец… фух… — чуть не подыхая от такой гонки со смертью, выдавил из себя Отморозок.

После чего я обернулся и начал разворачиваться. От туманников удалось оторваться на добрые две сотни метров, но они продолжали за нами гнаться. Следы тут особо не скроешь, они прямо очень хорошо видны на этом сером дне мёртвого моря. Так что именно в этом и была главная проблема бегства от туманников: гады могут упорно преследовать тебя целыми сутками и напасть, когда ты будешь спать. А ведь даже самому великому воину надо спать…

— И чё, где наши? — спросил Отморозок, пока я уже поставил руки на бока и выпрямился, всеми силами переводя дыхание как можно скорее.

— Ну либо кинули нас, либо ещё не время, — сказал я, глядя, как туманники забегают за нами в ущелье.

— Охренеть, их там явно больше сотни.

— Наверное, на взрывы ещё другие прибежали. Жахнули знатно же. Все бродячие группы, плюс весь Гиблый Двор.

— И принц, — добавил Отморозок, указав на конец ущелья.

И пока орда бежала за нами, вваливаясь всей оравой в ловушку, принц вдруг остановился и стал оглядываться. Сукин-сын, он, кажется, что-то почувствовал. Или просто такое замкнутое пространство ему не нравилось? Чёрт его знает, но он не стал бежать за всей толпой и предпочёл наблюдать со стороны.

Но даже с такого расстояния было понятно, что это именно принц. Само телосложение у него тоже отличается, но он ещё был одет в броню из костей, за его спиной развивался увеличивающий силуэт плащ, и, главное, — корона из чьих-то костей. Чьих именно — в душе не чаю, но они очень длинные и возвышающиеся на сантиметров сорок или даже все полметра. Выглядит… жутко, да и сам принц довольно опасен, вооружён ещё копьём из цельного куска стали, причём сталь явно необычная, иначе была бы ржавой, как и другое оружие в руках воинов.

И я уже стал немного переживать, ведь туманники всё бежали и бежали, а я что-то наших не видел. Однако в этот момент раздался сигнал горна. Сразу же после этого брезент был стянут и с него осыпалась пыль. Замаскированные и окопанные позиции показали себя, а вместе с ними и арбалетные туррели. Причём модифицированные и улучшенные. На них было по три пары плеч, которые метали всё те же болты, но за счёт массивности и блочной системы на расстояние куда более приличное. Заряжание производилось за счёт ручной рычажной системы, у которой сидел, как правило, ещё один человек.

И пока один стрелял, второй без остановки натягивал тетиву на отстрелявшиеся плечи. Стрельба выходила очень быстрой, а присоединённый короб делал оружие полуавтоматическим. Для этой операции мы стянули сразу три отряда, всего нас тут было тридцать человек, из которых одиннадцать были профессиональными разведчиками, которые брали под крыло и доукомплектовывались наёмниками и странниками, как и мы.

В результате всё прошло слаженно, как всегда. И пусть стреляли эти арбалеты медленно, но их было целых два, плюс работать начали и арбалетчики. Редела толпа прямо на глазах, каждый выстрел заканчивался смертью или лишением боеспособности, после чего и позади нас открылось брезентовое укрытие, показав яму, из которой вылезло несколько бойцов и та сумка с гранатами, которую ругался и тащил Отморозок.

Хотя большая часть припасов всегда была в схронах, потому что Двадцатый Километр… это, конечно, двадцать километров от центра и до любой крайней точки, но это довольно крупное расстояние.

— Хм… — почесав подбородок, сказал разведчик, глядя, как дохнут туманники. — Тратить ли гранаты или не тратить… ладно, пока что давайте по молотову, а там видно будет. Но без команды не тратьте ничего!

После чего нам выдали бутылки с зажигательной смесью. И когда до туманников оставалось пятьдесят метров, то мы дали чутка огоньку. А из-за того, что стадный инстинкт стал слабее в том же соотношении, в котором это стадо уже сократилось… туманники ожидаемо дрогнули. Правда, почти сразу же в ход пошли их воины, что буквально начали забивать остановившихся трутней, возобновляя движение толпы. Однако на всё это они тратили время, а коробы арбалетов перезаряжались очень быстро, выкашивая именно самые опасные цели.

В результате в какой-то момент организация у них треснула. Толпа разделилась на три потока: один поток, увидев огонь, побежал на арбалеты, другие вообще обратно, третьи впали в ступор, не понимая, что им делать. Я к этому времени убил уже четырёх туманников, которые добежали до меня, ещё с десяток трупов лежали вокруг других товарищей, но очень быстро был отдан приказ, и уже мы пошли в наступление.

Ведь с другой стороны окружение же сомкнулось. И там стоял уже командир разведчиков, тот, кто и водил именно наш отряд. Пушку он снова где-то оставил, но, судя по трём телам упырей, что остались без голов, она свою роль сыграла. А, судя по безногому принцу, что пытался ползти прочь, а также по залитым кровью упырям, что головы закрывали… ну, командир со своим нодати мог завалить любого туманника и без этой пушки.

— Этого добей, — кивнув назад, сказал он одному из своих бойцов, в котором был как раз тот командир наёмников, в отряде которого был забывший о манерах мудак.

И очень быстро всё ущелье было завалено трупами. Они были повсюду, потому что окружение не было кучным. Однако бежать туманникам было некуда. Со стороны входа встал сам командир с лучшими бойцами-ближняками из всех наших трёх отрядов. С тыльной стороны оставались мы и огонь. По флангам — горы и арбалеты.

Им следовало бы переть в одном направлении всей толпой, тогда бы, может, что и вышло, но тоже вряд ли. Потому что у нас ещё была взрывчатка и куча коктейлей Молотова. Впрочем, тратить мы их не могли. Туманников очень много, и тут вопрос не в том, как бы убить их, а как при этом не вскрыть НЗ, потому что пополняются такие запасы годами. И одно дело болты тратить, которые потом достать можно и вернуть, а совсем другое — даже из той пушки стрелять, газ для которой синтезировать сложно, ну или вообще использовать термобарические боеприпасы, которые, вроде как, вообще нигде не производят уже, ну, может, на Катуне каком или в Союзных Городах, но уж точно не продают.

Это была не война за настоящее, это была война за будущее. Как и категориями «победа любой ценой» в этом мире в целом никто не мыслил. Те, кто так мыслил, уже победили, давным-давно. Теперь надо было выжить хоть как-то. И в Безродном это понимали лучше других, потому контроль ресурсов был крайне грамотным и аккуратным.

Хотя и в то же время за жизни людей и в целом всех причастных тут цеплялись тоже сильно. Потому что… ну да, гранаты эти очень полезные, но опытный разведчик, да и просто воин, — ресурс куда более ценный. Поэтому у нас было по две гранаты с собой всегда. Одна, чтобы спастись, и она была жизнью, что давал Безродный и запрещал тратить её в ситуациях, где на кону не стояла жизнь. А вторая была смертью, но всё же выбором и свободой, чтобы не отправиться на пытки, которые ждут любого, кто попадётся в лапы туманников.

Это и была вся идеология, которая нигде не записывалась и которая даже никому не навязывалась. Ведь навязывать её смысла и не было. Потому что если кого-то устраивают другие варианты, то они найдут себе дом в другом месте, но уж точно не в Безродном.

— Неплохо получилось, — довольно произнёс командир разведки, шагая уже навстречу нам и спускаясь с небольшого холма из трупов, что образовался из-за орды всех тех, кто попытался прорваться через него. — Ещё раз десять так сделаем — и отлично.

— А потом?

— Потом отобьём наши теплицы. Ведь когда туманники поймут, что они дохнут и не могут нас поймать, то они сунутся на наши дома. Пойдут на аванпосты, из которых наши отступят, а потом и теплицу найдут. Хотя скорее всего и так уже нашли. И от неё отступать никто уже не будет, — спокойно ответил командир, после чего вздохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на тусклое из тумана солнце. — Эх, будь у нас возможности создать снабжение получше… но да ладно, пока работаем как есть. Скоро сюда начнут стягиваться другие туманники. Надо перегруппироваться к оставшимся схронам, ну и подловить тех, кто на запах гнили прибежит.

После чего мы собрали болты, и охота продолжилась. До того, как туманники закрепятся или окрепнут, надо нанести им максимальный урон. И мы это сделаем, после чего всем местным падальщикам будет что покушать. А значит, и скорпионы-сколопендры снова расплодятся, а мясо в Безродном станет чуть дешевле.

Главное — только самим не сдохнуть в процессе.